Текст книги "Тени не исчезают в полдень (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бережная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

К его удивлению Арсений не стал возмущаться. Он покорно согласился пропустить день с одним условием: Алек всё расскажет.

– Боишься за него? – напрямую задал вопрос Макс, когда Руденко опустил телефон.

Ответа не последовало. Дело было не только в страхе. Да, допускать до расследования Сеню Алек не хотел, но с этим можно было мириться. Тем более ночью он неплохо показал себя. Была ещё одна причина, говорить о которой Алек не хотел даже Максу. У Сени видео – единственное подтверждение виновности Андрея. Алек не хотел торопиться с обвинениями.

– Идём. Нас, наверняка, уже ждут, – вместо ответа бросил он и снова скрылся в спальне.

Через десять минут коллеги были в машине, ещё через двадцать – в участке. Макс не просил заезжать к нему. Алек не стал предлагать. Скоро придётся раскрыть карты. Уж тогда к внешнему виду Макса едва ли станут придираться. Сам Алек успел сменить испачканный в крови бинт на лейкопластыри. Порез за ночь немного стянулся и стал не так заметен.

– Что так долго? – единственный вопрос, который задал Руслан, обернувшись к опоздавшим.

Олег и внимания не обратил. Камилла долго и пристально разглядывала обоих с ног до головы. Алек совсем забыл ей позвонить. Ночью было не до этого. А сейчас он смотрел только на Андрея. Ничего в этом человеке не напоминало о ночной тени. Перед Алеком сидел прежний Андрей, ещё более уставший, чем в последние дни. Он не пытался делать вид, что слушает Руслана. Отрешённо Андрей глядел в приоткрытое окно. Алек не видел его глаз. Но одно он мог сказать точно – обвинить Андрея сейчас не сможет даже Макс.

Алек еле отсидел пятиминутку. Руслан снова говорил о Багове. Олег добавил, что ночь, в которую должно было по плану произойти убийство, прошла спокойно. Алек не стал возражать. Пока рано.

Когда все разошлись по своим местам, Камилла и Макс вдвоём направились к столу Алека и одновременно кивнули на дверь. Втроём они вышли из участка и остановились в том самом месте, где Руденко обещал Грише защиту.

– Что там было? – не выдержала Камилла. Она пожирала Алека широко распахнутыми глазами. Боялась. Алек боялся не меньше. Лгать Камилле он не смог бы. Сказать вслух правду было слишком сложно.

– Ну, во-первых, мы все живы, – нервно усмехнулся Макс. Камилла бросила на него осуждающий взгляд и всё-таки облегчённо выдохнула.

– Арсений под домашним арестом, – уточнил Алек. Начинать с мелочей было проще.

– И есть две новости.

Макс перекатился с пятки на носок, запустил руки в карманы. Камилла критически оглядела его, словно только теперь заметила отсутствие формы.

– Плохая и хорошая, – скрывая интерес, скептически заметила она.

– Можно и так сказать. – И Алек на одном дыхании выпалил: – Мы его видели.

Они с Камиллой стояли так близко, что Алек чувствовал её сбившееся частое дыхание. Сердце колотилось, в висках пульсировала кровь. Алек не мог заставить себя сказать правду ей в лицо. Камилла смотрела с такой надеждой, с предвкушением. Для неё Алек вдруг стал героем. В нём она видела выход из творящегося кругом ада. Алек не хотел разочаровывать.

– Он ушёл, – тихо начал Макс. Камилла не слышала. Она смотрела на Алека. Ждала.

– Только учти, я не хотел этого говорить.

Алек не выдержал пристального взгляда, опустил глаза. Он рассматривал пыльные ботинки, камни под ногами. И даже в грязи на тротуаре Алек видел тени. Камилла прищёлкнула языком, отставила ногу, уперев руки в бока. Так она чувствовала себя увереннее. Макс остался на углу. Ближе подходить он не решался.

– Вторая новость плохая, да? – верно истолковав молчание Алека, испуганно прошептала Камилла.

Алек кивнул, сглотнул. В горле пересохло. Он боялся, что голос сорвётся. Наверное, поэтому отбросил все заготовленные объяснения и назвал только одно имя.

– Это Андрей.

Камилла отшатнулась. Удивление сменилось ожидаемым раздражение. Она сдвинула брови и, делая акцент на каждом слове, отчеканила:

– Не время сейчас для шуток.

Алек не успел сообразить, что произошло. Щёку обожгло, как огнём. Камилла поспешно спрятала руку за спину. Уж пощёчины от неё Алек ещё не получал.

– Это не шутки, – вступился Макс. – У нас есть видео. Это Андрей. Мы сами не можем поверить.

Камилла замотала головой, волосы упали на её лицо. Но Алек по-прежнему видел нахмуренные брови и недоверие в глазах. Он и сам отрицал бы. Да разве он поверил бы в это безумие если бы не след на скуле от ножа, от удара, нанесённого Андреем?

– И ты уверен? – скептически хмыкнула Камилла. Она смотрела на Алека, но уже совсем по-другому. Теперь Камилла ждала отрицания.

– Абсолютно. – Алек показал на порез. Камилла испуганно отшатнулась. И не нужно никакого видео. Она близка была к тому, чтобы поверить.

– Не может быть.

Камилла прижала ладонь ко рту. Глаза её бегали. Она ещё надеялась, но на лице Алека читала только немую уверенность. Макс подошёл ближе. Камилла рванулась было к нему. Макс только мотнул головой и сжал губы.

– И вы в это верите? – вскрикнула Камилла и, одумавшись, спрятала лицо в ладонях.

Пара прохожих обернулись и ускорили шаг. Наверное, странно со стороны выглядела эта картина. Двое полицейских и парень в джинсах обсуждают что-то в проулке. Но Алеку до прохожих не было никакого дела. Медленно он шагнул к Камилле. Она не шевелилась. Только каштановые пряди переплетались и путались в пальцах игривого ветра.

Камилла позволила Алеку коснуться её руки. Тёплая маленькая ладошка лежала в крепкой ладони человека, который слишком привык быть для других опорой. Но только в последние дни Алек понял, как это всё-таки правильно, как много может значить поддержка.

Макс подошёл ближе, обменялся взглядами с Алеком. Камилла вдруг отняла от лица ладони. Она не плакала. Только болезненный румянец появился на щеках. И Камилла бросилась в объятья Макса. Это произошло так неожиданно, что Вихров вначале ничего не понял. Неловко он приобнял Камилу за талию. Она не заметила. Или просто не была против.

Впервые сильную и независимую Камиллу Стрельцову Алек видел в руках другого человека. Макс глупо улыбался. Камилла дышала ровно и спокойно. Но ладонь не выдернула из рук Алека. Это секундная слабость. Скоро она вывернется из объятий, встряхнется и сделает вид, что ничего не было. А потом не позволит и вспоминать об этом. Но сейчас Алек смотрел на Макса и Камиллу и, заразившись беспричинной радостью, тоже улыбался. И почему-то он был уверен, что не всё ещё потеряно.

Как Алек и предсказывал, Камилла отстранилась, поправила волосы, одёрнула рубашку и превратилась в ту Стрельцову, которую все знали. Любая другая девушка на её месте хотя бы смутилась бы. Камилла приняла как данность. Она не заметила, каким взглядом провожал её Макс, не видела и улыбки Алека. Да и сами ребята забыли о произошедшем, как только вернулись в отдел.

Руслан остановил Алека на пороге. Камилла и Макс прошмыгнули мимо разъярённого начальника. Алеку деваться было уже некуда. Руслан скрестил руки на груди. Он возвышался над Алеком и молча ждал. И откуда узнал о ночной авантюре? Алек же ничем не выдал волнения. Признаваться он не собирался.

– И что это значит? – угрожающе спросил Руслан, кивнув на пластыри на лице подчиненного. Так вот что выдало!

– Это с делом не связано, – буркнул Алек первое, что пришло в голову.

– Повторяю: что это значит? – по слогам отчеканил Руслан. Он не любил говорить дважды. Алек не стал испытывать судьбу.

– Подрался, – ляпнул он и резко замолчал. Все силы Алек сосредоточил на том, чтобы не опустить глаза не выдать себя. В конце концов он даже не лгал.

– Когда же ты успел? – скептически заметил Руслан. Он не верил. А у Алека закончились отговорки.

Напряжение нагнеталось с каждой секундой. Через плечо Руслана Алек нашёл взглядом Андрея. Он сидел за столом и казался совершенно равнодушным. Камилла и Макс же внимательно следили за разборками. Алек не сомневался, что они заступятся.

– Вчера вечером. – Алек ответил наугад и снова почти не соврал.

Руслан всё равно не верил. Он искал, к чему придраться. А за спиной его шептались Макс и Камилла. Алек понял, что Стрельцова настаивает на том, чтобы рассказать правду.

– И с кем? – продолжал допытываться Шустов. Он косился на Алека с нескрываемым подозрением.

Руденко провел языком по пересохшим губам. Руслан немигающим взглядом смотрел в самую душу. Казалось, он видит мысли насквозь. Алек судорожно искал оправдания. И вроде он мог назвать первое попавшееся имя, но ради чего? Чтобы потом признаться, что лгал, и обвинить Андрея?

Положение спасла Камилла. Она вывернулась из хватки Макса и подбежала к Руслану. Алек не слышал её шепота. Но лицо Руслана исказилось. Он нахмурился, взлохматил волосы, опустил глаза, вдруг подскочил, едва не задев Камиллу, и с несвойственной ему энергией набросился на Алека.

– И как ты мог до этого додуматься?!

Алек сразу понял, что всего Камилла сказать не успела. Теперь она дёрнула Руслана за рукав, но тот лишь бросил что-то вроде «потом». Алек решил защищаться.

– А вы хотели бы закрыть глаза на готовящееся под носом убийство? Если вы не способны пойти на риск, не осуждайте других. На Макса было совершено нападение. Мы предотвратили его, только потому что оказались рядом. Ничего не закончилось. Прекратите обманывать самого себя. Багов не убийца в конце концов. Вы не хотите этого признавать. Но настоящего убийцу видел я. Он оставил мне этот подарок. Он есть на видео. – Алек резко замолчал. Имя Андрея так и не сорвалось с губ. Камиллу остановил Макс и теперь активно шептал ей что-то на ухо. Руслан же с прежним высокомерием смотрел на Алека, словно и не слышал его слов.

– Ты такой же мальчишка, – сквозь зубы процедил он. – Я мог ждать выходок от Вихрова. Ты не лучше. Ещё и Журавлёва с собой потащили…

Единственное, о чём Алек жалел, это о том, что впутал в это дело Сеню. На нападки Руслана он больше не отвечал, но всем своим видом бросал полковнику вызов. Не привыкший к такому отношению Руслан окончательно вышел из себя.

– Ещё одна подобная авантюра, и вы вместе с Вихровым вылетите из отдела. – Руслан одёрнул пиджак, стряхнул с плеча невидимую пылинку и уже спокойнее поинтересовался. – И всё-таки, кто это был?

Алек уже успел забыть о том, что сам проболтался. Помощи ждать было не от кого. Назвать сейчас имя Андрея значило или получить очередную пощёчину, или, если поверят, подставить товарища. Ни тот, ни другой вариант Алека не устраивал. Даже в том случае, если Андрей на самом деле тень.

Тень. Ответ пришёл, откуда Алек его и не ждал. Вскинув голову, он твёрдо, чтобы не заподозрили во лжи, ответил:

– Тень.

Руслан обречённо вздохнул и не стал даже комментировать. Макс одобрительно кивнул. Только Олег пробормотал:

– Опять одна мистика.

Алек ждал, что Андрей займёт сторону Руслана или хотя бы попросту промолчит. Но, к его удивлению, Воронцов избрал защиту. Он вступился первым, Камилла следом начала уверять Руслана в том же, о чём пару минут назад говорил Алек. Даже Олег оторвался от компьютера и вступил в обсуждение.

В конце концов Руслан сдался, протянул Алеку руку. В выражении его лица осталось что-то презрительное. Конфликт был временно разрешён. Камилла, виновато склонив голову, отошла от Макса к излюбленному окну. Она уже жалела, что доверилась Руслану.

– Об Андрее никто не знает? – шёпотом спросил Алек, поравнявшись с Максом. Он за секунду обернулся дважды, проверяя, никто ли не может подслушать.

– Никто, – подтвердил Макс.

Алек знал, что делать дальше. Дождавшись, пока Руслан закроется в кабинете, он подсел к столу Андрея и сбивчиво поблагодарил за защиту. Андрей отвечал тихо и сухо. Он вообще выглядел напуганным, постоянно оборачивался, глаза бегали. Алек объяснил эти симптомы волнением.

– Расскажи. Я же всё знаю. – Он не мог удержаться от доли лукавой иронии в голосе.

На губах Алека играла непринуждённая полуулыбка, а внутри было горько, слова жгли горло. Он смотрел на прежнего, настоящего, Андрея, вспоминал звериный взгляд того, ночного, и сердце болезненно сжималось. Алек не думал о доказательствах, совершённых убийствах, нападении. Он просто знал, что не может потерять ещё одного товарища.

Андрей ловко изображал непонимание, даже удивление. Алек поверил бы, появись хоть малейший шанс.

– Я видел тебя ночью. Запись есть на камере. Андрей, скажи правду. Я… хочу помочь.

Последние слова вырвались непроизвольно. Андрей вымученно улыбнулся. Он словно смирился: не подтверждал, не спорил, не просил. Абсолютное равнодушие никогда не было ему свойственно.

На все уверения Алека Воронцов отвечал, что ничего не знает. И чем дольше и упорнее он отрицал, тем ярче разгоралась надежда. Теперь Алек снова искал логическое объяснение присутствию Андрея в двух местах одновременно.

– Во-первых, он придумал бы более правдоподобную историю, составил бы себе алиби, – говорил он позже Максу.

– Во-вторых, Андрей защищал тебя, – вставил Вихров.

– В-третьих… – Алек задумался. – Я ему верю.

– Знаешь, а я тоже. Звучит глупо, но я верю, что человек, который хотел меня убить, невиновен.

Не дослушав речь Макса, Алек метнулся к Камилле. Странная мысль вдруг пришла ему в голову. Алек зацепился за неё как за спасательный круг. Мысль эта ничего не могла доказать, но одно её появление для Алека значило много.

– Помнишь Леру. Ты видела её в первый раз, видела, как она изменилась. Она противоречила самой себе и уверяла меня, что видит меня впервые, помнишь? С Андреем было то же самое.

– Ты опять о мистике?

Камилла выглянула из-за экрана ноутбука. Даже раздражённая, на нервах, она выглядела мило. Алек подметил, как Камилла закусила верхнюю губку. Она никогда раньше так не делала. И вдруг скептическое выражение исчезло с её лица.

– Верный ход.

Алек застыл от удивления. Камилла согласилась с мистической теорией! Само по себе это было за гранью реальности. Но странности не закончились.

Алек расхаживал вдоль столов. Макс стоял в стороне и поглядывал на макушку Камиллы. Но даже он не заметил, как успела Стрельцова выйти из отдела. И Алек, и Макс одновременно увидели Камиллу входящей обратно. Ещё раз расспрашивать её Руденко не стал. Но на очередном обсуждении Макс снова поднял тему мистики. И Камилла осталась в стороне и с нескрываемым скептицизмом смотрела на доску. Подозрительно быстро она изменилась.

Андрей с каждым часом становился всё мрачнее, словно что-то незримое высасывало из него силы. Он почти не говорил и уже не работал, смотрел в окно или в стену и вздрагивал от каждого шороха. Макс сходу назвал такое поведение подозрительным. Но Алек выудил из него очередной пункт в оправдание Андрея. Человек, который хладнокровно убил троих и разработал целую систему игры с законом должен быть хорошим актёром. И, если это Андрей, он попросту не выдал бы себя.

Сеня звонил. Алеку пришлось сбежать из отдела, чтобы никто не подслушал. Как же надоело это недоверие! Недавно ещё все спокойно говорили по телефону на рабочем месте. Никто не смел и думать об обвинениях в сторону кого-то из своих.

Убийца играл. Не оставалось сомнений. Он влез в самое сердце своих соперников и изнутри наводил беспорядки, подкидывал подсказки и снова путал следы, а сам оставался в тени. Или оставался тенью.

Сеня спрашивал, как всё прошло. Алек не стал ничего от него скрывать. Сеня сразу одобрил план, единственный человек, который и не попытался спорить. Пообещав появиться в отделе завтра, он отключился. И в последние секунды сквозь его голос пробились голоса его строгих родителей.

Тогда Алек решился снова подойти к Андрею и сказать всё в лицо, посмотреть на реакцию. Он запутался, одновременно он пытался оправдать и обвинить одного человека. Обвинения выходили более правдоподобными. Оправдания казались правильными. С твёрдой готовностью узнать правду Алек подошёл к столу Андрея.

– Слушай, я же правда помочь хочу. – Он наклонился над столом. С Андреем его разделяли какие-то сантиметры.

– Значит, не веришь? – притворно усмехнулся Воронцов. Но в голосе его промелькнуло облегчение.

– Не знаю, – признался Алек.

Выдержать мягкий, грустный взгляд Андрея было сложнее, чем пронзительный – Руслана. Алек виновато опустил глаза. Ему было стыдно за эти нелепые подозрения. Но скулу ещё жгло от пореза, а щека горела от пощёчины Камиллы. И глаза Андрея той ночью… Алек слишком хорошо их помнил.

– Ты говорил о тени, – задумчиво пробормотал Воронцов. Алек насторожился. Он чувствовал, что ответ где-то близко. – Она пришла ночью. Она внутри меня. Звучит безумно. Я сам не поверил бы. Но она прокручивает мои воспоминания…

– Читает мысли и следит за мной…

– Точно. – Андрей тяжело, свистяще выдохнул, поморщился и сжал переносицу.

– Она здесь? – снизив голос, прошептал Алек.

Андрей кивнул и указал на собственную короткую тень. Она сползала по стене на пол, и оттого казалась ещё живее. Занавески то и дело стирали её частями сливались с ней и раздваивались. Алек потянулся к окну, чтобы закрыть форточку. Андрей остановил его руку.

– Бесполезно. Она во мне.

Как хотел Алек поверить! Слепо последовать за Андреем, признать существование всего мистического и сверхъестественного, лишь бы забыть, что было ночью. И пресечь то, что будет.

– Останемся этой ночью вместе, – спонтанно предложил Андрей и вдруг прыснул в кулак от двусмысленности собственных слов. Когда до Алека дошёл их смысл, он тоже не выдержал напряжения и тихо рассмеялся.

И всё-таки предложение Андрея приняли. Он сам, Алек и Макс решили не спать этой ночью. Оправдать Андрея и защитить Макса. Это были лишь оправдания. На самом деле они боялись остаться безоружными перед тенью. Темнота влекла за собой неизвестность, пряталась под пологом ночи смерть. И раз нельзя остановить время, то роковой час они встретят плечом к плечу.

Руслан ничего не узнал о новой авантюре. Такой же рассерженный и встревоженный, он сел в машину и уехал точно по расписанию. Олег о затее знал, но участвовать не согласился. Камилла сбежала домой. В одиночестве она искала защиту. Слушая её поспешный отказ, Алек ненароком поглядывал на Макса. И как раньше он мог не замечать?..

Большинством было решено поехать к Алеку. Сам Алек в это большинство не входил. Квартира Макса после кошмарной ночи стала запретной зоной. Впускать ребят к себе Андрей категорически отказался. Алек попросту остался крайним.

Две машины остановились на парковке. Трое людей одновременно вышли из них, хлопнули дверцами и скрылись в одном подъезде. Под аккомпанемент звона собственных шагов они поднялись по лестнице. Алек отыскал ключи. В тишине подъезда они звякали, клацали и скрипели так громко, что вместе с протяжным заунывным эхом составляли целый хор.

Алек справился с ключами и провёл коллег в квартиру. Устраивать засаду на этот раз не стали. Макс из предосторожности заперся изнутри в спальне Алека. Андрей остался у завешенного окна и на вопрос Алека о тени сказал только одно: «Она здесь». Руденко только пожал плечами. Ночь всё решит.

Но на всякий случай Алек спрятал пистолет под плед, сложенный на комоде, и засунул в карман нож.

Накопившаяся усталость давала о себе знать. Но Алек упрямо стоял рядом с Андреем и разглядывал пустые синие занавески. И ничего особенного в них не видел. Всё сливалось в одно сплошное пятно. Алек зажмурился и едва разлепил глаза. Он вдруг вспомнил, что в последнюю ночь спал не больше трех часов.

– Сегодня будет убийство, – мрачно заявил Андрей, словно говорил о неоспоримом факте.

Алек жалел, что не видит его глаз. За туманом мерещились призраки прошлой ночи.

«Тень не опаздывает», – подумал Алек почти неосознанно. И правда, между убийствам проходили одна-две ночи. Эта вторая.

– Думаешь, Макс в опасности? – Алек удивился своему спокойствию. Ночь творит невероятные вещи.

Андрей не ответил. Алеку это не понравилось. И сон как рукой сняло. Алек нащупал в кармане нож и тут же отдёрнул себя. Какое право он имеет думать об оружии рядом с товарищем? Вместо этого он положил руку на плечо Андрея и потянул на себя. Тот понял намёк и нехотя отвернулся от окна.

Пустота. Она одна была в глазах Андрея, стеклянных, как в ночь смерти Влада. Андрей сжимал в ладони маленький кулон на серебряной цепочке. И один этот жест открыл Алеку глаза. Он отпрянул. Андрей грустно улыбнулся. И Алек понял, что не ошибся.

Произносить вслух это имя Руденко не стал. Немого ответа Андрея ему хватило. Под ложечкой сосало. Внутри появился горячий комок, который медленно разрастался, пока не занял всю грудную клетку. Дыхание спёрло. Алек стучал пальцами по подоконнику. Справиться с нервами это не помогало. Алек чувствовал себя виноватым за одни только мысли об Андрее, за нож и пистолет, за то, что до сих пор жив был росток сомнений.

Марк и Влад. Два этих имени стали худшим кошмаром Андрея. И двоих этих ребят он видел весь день, тех, кого не успел спасти. Он, наверное, видел их, как сам Алек видел Майю. Тень находила самые болезненные воспоминания. Алек хотел извиниться. Слова застыли в горле. Тогда он поплотнее задвинул шторы, и тени прекратили играть в догонялки на потолке. Комната погрузилась в темноту.

– Кто это тогда? – стараясь перебить тяжёлые мысли, спросил Алек.

– Всё чётко, как по нотам, – с видом знатока подхватил Андрей. Он снова был в своём образе. И никакие тени не могли достать подполковника Воронцова. – Всё продумано. Прошлой ночью не должно было совершиться убийство. Ты же сам назвал эту серию игрой.

Чем больше Андрей говорил, тем ярче блестели его глаза, тем быстрее жизнь возвращалась к нему. Перед Алеком вставал настоящий Андрей, которому не верить было нельзя.

– Со мной, – пробормотал он. Андрей не расслышал. Но Алек понял вдруг это так ясно, что любые доказательства потеряли смысл. Или это сон вновь наступал на него.

Он зевнул и поспешно закрыл рот ладонью. Но Андрей с улыбкой посоветовал Алеку прилечь на диване и взял дежурство на себя. Тот Алек, который сидел в кладовой с Сеней, не согласился бы и всю ночь провел бы на ногах. Но тот Алек многого ещё не знал.

– У него дверь закрыта. Буду ломать, тебя всё равно разбужу, – отшутился Андрей.

И Алек согласился. Спрятал нож и упал на диван. Никогда жёсткая декоративная подушка не казалась ему такой мягкой. Алек закрыл глаза, сжался в комочек, повернувшись к стенке. В сознании помутилось. И туманно, словно сквозь толщу воды, Алек услышал голос Андрея:

– А тень-то исчезла.

Глава 21

– Твоя очередь, Ал, – крикнула Ника и неуклюже побежала босиком по дорожке.

Она отказывалась обуваться. А ведь только час назад вытаскивала из ноги колючки. Мама всё твердила с ласковой улыбкой, что ничему Ника не учится. Алек тогда взял и снял шлёпанцы. И мама потрепала его по волосам. И Ника смеялась. Ради её смеха Алек готов был нацеплять на ноги колючек.

– Моя, так моя.

Алек повернулся к стене и громко дочитал до десяти, дал сестрёнке ещё пару секунд и только тогда открыл глаза. Яркий солнечный свет заставил зажмуриться и прикрыться ладонью, как козырьком кепки. Белые пятнышки замелькали перед глазами. Они всегда появлялись, когда смотришь на солнце. Алеку эти пятна даже нравились. Они мерцали, извивались и быстро пропадали.

Алек ступил на траву и остановился, оглядываясь. Сколько бы он ни выходил во двор, каждый раз завораживали шелестящие мощными кронами деревья, земля, покрытая сплошным ковром зелени, а особенно кучерявые холмики облаков.

Алек, прищурившись, среди зелени выискивал ярко-красную майку Ники. Что-то цветное мелькнуло за деревьями в дальней части сада. Алек побежал туда и быстро обнаружил младшую под толстой усыпанной ягодами вишней.

Ника взвизгнула и кинулась бежать. И звонкий смех, сопровождаемый тихим ветерком, бежал за ней следом. Алек поймал Нику за руку с другой стороны дома. Она ещё смеялась и пыталась вырваться. И Алек заразился и тоже засмеялся, хотя ничего смешного вроде не было.

– А ты меня всегда-всегда находишь и догоняешь, – пожаловалась Ника, когда смеяться ей надоело.

– И всегда-всегда найду, – подтвердил Алек.

Ника надула губки и скрестила руки на груди, с третьей попытки, конечно. Алек посмотрел на неё и опять засмеялся. И Ника сразу перестала строить из себя обиженную.

Картинка сменилась. Запыхавшиеся, раскрасневшиеся, они лежали на мягкой траве и смотрели в небо. Ветерок играл волосами и кружил пылинки в танце, за которым так нравилось наблюдать Нике. Но сейчас она была занята разглядыванием узоров на небе.

– Это слон или кит? – совершенно серьёзно спросила Ника и подняла пальчик, указывая куда-то вверх. Они лежали так близко, что касались друг друга плечами. И Ника едва не попала Алеку по носу.

И всё равно он не увидел ни слона, ни кита. Самое большое и пушистое облако больше похоже было на кролика, такого же белого и растрёпанного, как тот, который сидит дома в клетке.

– А вот это, – не унималась Ника. – Это книжка.

Книжку Алек нашёл. Она плыла по небу, покачивая воздушными страницами. И Алеку казалось, что там есть и текст, и картинки. Хотя мама рассказывала, что облака – это пар. Алек хотел в это не верить. Пар портил всю магию облаков.

– А вон там погоны, – похвастался Алек, найдя первое попавшееся прямоугольное облако. – Я такие вчера в кино видел.

Ника во все глаза смотрела на размытые силуэты погонов. Алек закрыл глаза. Так приятно было слушать щебетание птиц, переговоры ветра с деревьями. И о чём они беседуют, пока никто из людей не может понять? Алек слышал, как скрипела открытая калитка и шуршал где-то за забором старик-сосед, добрый, он дарил шоколадки и улыбался. Хорошие люди часто улыбаются. Мама говорила, что им не жалко поделиться с другими своей радостью. А здесь, в деревне, все улыбались и все делились..

– Я знаю, что это, – кокетливо приподняв ручку, заявила Ника.

Алек сел и открыл глаза. Ника уже с упоением рассказывала об очередном облаке. Она, пятилетняя девчонка, разглядела в облаке землю, которую рассматривала по глобусу. Весь мир поместился для нее в этом маленьком облаке. Алек слушал и думал про себя: «Да пусть хоть самое гигантское, облако не поместило бы в себя все звуки, запахи, все ощущения мира».

Мама легла рядом на траву. Она тоже смотрела на облака. Но мама не увидела ни кита, ни слона, ни погон, ни земли, ни даже книги.

Небо вдруг завертелось, облака сжались и посерели, будто невидимая кисть смешала краски до унылой грязной массы. Исчезли ветер и запах свежести и цветочной пыльцы, вся зелень вокруг тоже закружилась в водовороте и пропала. Вокруг сомкнулись бетонные стены с однотонными бежевыми обоями. Над головой упал потолок. Это небо, сжавшись, превратилось в него.

Алек стоял посреди просторной комнаты. Рядом не было ни мамы, ни Ники. Шею стягивал плотный воротник белой рубашки. Он мешал дышать. Алек нащупал пуговицы и неумело расстегнул. В глазах помутнело от подступающих слёз. Алек сжал губы и взъерошил непривычно приглаженные волосы. Дышать стало немного свободнее.

Родная комната казалось пустой, отталкивающей. Из неосвещённых серых углов смотрели на Алека одинаковые мрачные лица. И только с потолка улыбалось мамино лицо нежной и тёплой улыбкой.

Алек поёжился, совсем не от холода. В комнате было слишком душно. Эти лица преследовали его. Сначала они ходили по белым коридорам больницы, потом стояли в церкви и у серого могильного камня. Они все что-то говорили, что-то настолько одинаковое, что Алек не запомнил. И все они как-то странно смотрели, словно больше им и делать было нечего, как смотреть. Алек не знал никого из этих лиц. Не знал он, и что эти лица делали на маминых похоронах. И что он сам делал за калиткой того кладбища. Мамины похороны – такого просто не бывает.

Лица преследовали Алека даже в его доме. Они стали призрачными, прозрачными. Но по спине бежали мурашки от их холодных взглядов. Алек боялся этих серых одинаковых лиц. Он не мог назвать их людьми.

– Ника, – тихо позвал Алек. Эхо подхватило его зов. Оно разливалось по углам одинаковыми голосами, которые назойливо, как мухи, жужжали в ушах.

Никто не откликнулся. И в тишине ещё явственнее Алек услышал звуки и стоны из церкви. Дядя Рома говорил, что всё закончилось. Алек прогонял голоса, только уходить они не хотели.

В углу за креслом раздался шорох и тихий всхлип. Алек встрепенулся, скинул на пол неудобный пиджак и заполз в щель между стеной и креслом. Ника, растрёпанная, заплаканная, в тоненьком чёрно-белом платье сидела на полу, сжавшись в комочек. При виде брата она подняла головку.

Ника смотрела по-другому, не как те лица. Лица смотрели, потому что так надо. Ника искала поддержки, защиты. Глаза её были чисто-голубыми. Тогда, в деревне – зелёными. Голубой выглядел непривычно. Алек чувствовал это, хотя и не мог объяснить. И ласково, как мама когда-то, он обнял сестру. Ника прижималась к нему. Алек слушал, как колотится её сердце, как неровно и быстро поднимается грудь.

– Ты нашёл меня, – совсем тихо прошептала Ника. Алек удивился, что услышал. А потом понял: это голоса замолчали. – Я от них убежала.

Алек и сам убежал. Наверное, где-то в доме их уже искали. Алек слышал отдалённые шаги. А пока было немного времени. И мир для Алека сузился до укромного местечка за креслом. Именно тогда он тихо пообещал Нике, что всегда-всегда будет рядом.

Вспомнились прятки. Те самые, во дворе, когда в шутку он ляпнул, что всегда найдёт, а Ника, тоже в шутку, обиделась.

– Я просто сдержал обещание. – Алек улыбнулся. В горле горчило. Говорить было сложно. Он часто моргал, потому что мальчики не должны плакать. Так сказал дядя Рома. А сам отвернулся.

Лица ворвались в комнату. Среди них были и знакомые. Но в чёрно-белых костюмах они тоже превратились в чужих. Алек вышел и помог выбраться из укрытия Нике. И снова посыпались фальшивые слова. Знали бы эти лица, что Алек их и не слушает.

Они ушли, позволили остаться. Алек случайно выловил из их разговора единственную интересную фразу: «Что будет с детьми?»

Неслышно он прошёл по коридору и замер за дверью, ведущей в кухню. Двое особенно важных лиц сидели за столом и тихо переговаривались. Но Алек легко расслышал их слова.

– Что по родственникам? – сухо спросил высокий прилизанный молодой человек. Его вопрос прозвучал так, словно речь шла о продуктах в магазине. Этот тип Алеку сразу не понравился.

– Никого. Мать их сама сирота была, – с оттенком грусти отозвался второй, пожилой и бородатый. Он выглядел добрым. Алеку даже показалось, что где-то этого старика он видел.

Первый быстро напечатал что-то в телефоне и снова спросил, прям как на допросе.

– Тогда детский дом?

Алек отшатнулся от двери. Это слово, детский дом, было колючим и отдавало холодом и тревогой. Второй нахмурился и молча кивнул. Первый заговорил про какие-то документы. Алек уже не слышал его. Он думал о зловещем детском доме. И воображение рисовало бетонные стены. Алек не хотел уезжать. Обои в мелкий цветочек показались самыми родными в мире. Они скрывали в себе образ мамы. Они улыбались. В них, в цветочками этих, цвела жизнь. Алек чувствовал, что только он выйдет из дома, и случится что-то плохое. И он поверит, что всё это взаправду.