Текст книги "Волшебная зима в Оккунари (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
– Ещё чего, – скривился хозяин «Дубов», – не хватало, чтобы гости за этого бездельника расплачивались. Его эль – вторая бесплатная порция за вечер. А ваш – за счёт заведения.
Кори благодарно кивнул и пошёл к выходу, изо всех сил сдерживая накативший приступ кашля. По дороге он краем глаза заметил беловолосого артиста, которого Трепач успел записать в чародеи, и покачал головой. Нодивара лениво перебирал струны артанской длинногрифовой лютни и собирался начать выступление.
У чародейки выдалась бессонная ночь. Рика сама не знала, почему такое происходит, только бывает проснёшься ни с того, ни с сего где-то после полуночи, а заснуть не получается вовсе. Вот она и ворочалась с боку на бок, отбрасывала лёгкое пуховое одеяло, накрывалась снова. Даже воды попить вставала – всё без толку. Ни подсчёт пролетающих журавлей, ни зачитывание детских считалок не помогли. Был даже соблазн замкнуть магические цепи и усыпить свой взбунтовавшийся мозг, но Рика слишком хорошо знала, чем заканчиваются её попытки врачевать себя или кого-то постороннего. Одна жертва подобной попытки дремала в духовном плане. Чародейка пыталась вылечить Таму, съевшую лист плюща, ядовитого для кошек. Второй опыт был на самой себе: небольшая простуда на верхней губе (портившая внешний вид и отчаянно чесавшаяся весь учебный день) превратилась в громадный гнойник, от которого повысилась температура и почти невозможно было открыть рот. На факультете лечебной магии девчонки подсмеивались про себя, не решаясь открыто потешаться над некроманткой, имевшей в Академии клеймо зануды и вредины. Болячку успешно вылечили, а Рика навсегда решила не пытаться лечить себя или кого-то ещё.
«Даровать безболезненную смерть в нашей власти, – объяснила бабушка, – а вот лечение, увы. Для врачевания благословение иного рода требуется».
Вот и проворочалась девушка почти до утра. Потом всё же ухитрилась заснуть.
Разбудил её настойчивый стук в дверь. Едва разлепив глаза, она, проклиная на чём свет стоит непрошенного визитёра, открыла дверь и увидела перед собой Вилохэда Окку.
– Ты не спустилась к завтраку, – упрекнул он вместо обычного пожелания доброго утра, – не заболела?
Смущаясь своего заспанного вида в ночной сорочке, (да ещё и волосы торчат в разные стороны) чародейка пробормотала что-то о бессоннице и пообещала тотчас встать.
– Быстро поешь, и в дорогу, – Вил вытащил карманные часы, – опять украли свинью.
Рика кивнула, поспешила захлопнуть дверь и собралась со всей возможной быстротой. Взяла с собой зеркало для теста Пикелоу и побросала в сумочку ещё кое-какие снадобья и реактивы.
На столе её ждал завтрак. К счастью, ни леди Мирай с её многозначительными неодобрительными взглядами и поджатыми губами, ни отца Вилохэда, который без лишних церемоний отчитал бы её за вопиющее нарушение традиций Дубового клана, в столовой не оказалось. Чародейка проглотила еду и допивала кофе с молоком и куском торта, как в столовой появился коррехидор и господин Янг.
– Если понадобится моя помощь, дайте знать, – донеслась до Рики его последняя фраза.
– Непременно, – пообещал Вил, – вы тоже держите нас в курсе поисков реликвии.
– Пока у нас полный и абсолютный ноль, – сокрушённо заметил делиец, – Мозгоправ пытался разузнать что-то через своего помощника из ресторации, но тот, конечно, кладезь информации, да только информации бесполезной. Почти неделя, как я здесь, а дело не сдвинулось ни на шаг.
– Готова? – спросил Вилохэд чародейку.
Та кивнула, и они отправились к очередному месту происшествия.
Дорога на этот раз оказалась куда короче, чем к горячим источникам. Они проехали по приснопамятной улице Золотого ясеня. Никто так и не удосужился привести в порядок ворота дома, где ей удалось победить тяготона. Потом дорога нырнула с облетевший лес (Вилохэд сказал, что это – дубы) и, петляя, поднялась в предгорья к ферме. Хозяйство оказалось победнее Вилсонов, но и дом, с скотный двор были весьма добротными и ухоженными. К ним навстречу вышла пара неопределённого возраста, примерно в районе пятидесяти лет. Оба крепкие, светловолосые, похожие, как родственники. Только у мужчины глаза были светлыми и круглыми, а у его жены – тёмными и глубоко посаженными. Её тёмные же брови – широкие и густые, больше подходили мужчине, а в остальном фермерша производила вполне приятное впечатление.
– Вот, извольте ли видеть, – воскликнула она после должного вежливого поклона Вилохэду и управляющему Орибе, догнавшему их в собственных лёгких санях, – что делается! Не успели нашу Чернуху воротить, опять ироды украли!
– Вы хотите сказать, что у вас пропала та же самая свинья, что мы отбили у тяготона? – удивлённо спросила Рика, позабыв о своей пассивной роли невесты, знакомящейся с прелестями сельской жизни.
– Не знаю уж у каких лиходеев господин Ориба Чернуху отбил, – фермерша удивлённо воззрилась на чародейку, – только ночью они опять её скрали. Беда, да и только.
– Ну что ты, причитаешь по свинье, будто по покойнику! – попытался урезонить супругу фермер, – нашли один раз, отыщут и другой. Неча тут занятым людям на нервы действовать. Господин герцог обещался всем пострадавшим компенсацию денежную выдать. Купим новую свиноматку.
– Купим! Молчи уж, закупщик! – хлюпнула носом женщина, – её ж ещё вырастить надо. А Чернуха моя такая умница была, такая ласковая свинка, а как она за поросятами ходила! Не всякая баба так за своим потомством приглядывает.
– Хорошо, – Вилохэду поднадоели восторги от пропавшей хрюшки, – проводите нас в стойло, или, как там у вас местожительство ваших питомцев называется.
– Станки, господин граф, – попытался взять инициативу в свои руки муж, – загончики для свинок называются станками.
– Ты господину Окку не лекцию по свиноводству читай, а наглядно покажь, где моя бедная Чернуха жила, и откудова её увели, – оттёрла супруга бровастая фермерша, – идите за мной, господа, я сама вам всё показывать буду.
Картина вырисовывалась знакомая. В вонючем помещении Рика снова увидела пустую клеть, а хозяева ничего подозрительного не слышали. Собака тоже молчала всю ночь.
– Тризор старый у нас, – фермерша буквально не давала своему благоверному даже словечко вставить, – глуховат стал. По весне подмогу ему возьмём, а то ходи мимо, он ухом не поведёт. Спит, жрёт и гадит – вот и все его занятия. А по части охраны, он что есть, что нет. Тута нас вместе с племянником могли из дома вывести со связанными руками, эта псятина даже не гавкнула бы.
На этих словах в голове чародейки сложился пазл. Ориба сказал, что одну из первых украли свинью с фермы Лейсов. Значит, это и есть та самая ферма, которой нет на атласе дедушки коррехидора, а их племянник – никто иной, как Кори Лейс, студент, одержимый идеей обелить репутацию предка Вилохэда.
– Кори Лейс – ваш племянник? – спросила Рика.
– Конечно, наш, чей же ещё, коли нашу фамилию носит? – фермер раскурил трубку и предложил мужчинам одолжиться табачком. И Вил, и Ориба оказались, – наш парень.
– Золото, а не мальчик, – не упустила возможности высказаться госпожа Лейс, – даром, что больной.
– Мальчик! – воскликнул её муж, – парню двадцать один год, а ты о нём говоришь, будто о мальце. В его годы иные мужики по два раза отцами становятся.
– Успеет ещё, – отрезала фермерша, – ему наперёд о здоровье думать надо, а не за юбками бегать. Хворый Корчик у нас, сильно хворый, – женщина с грустью покачала головой, – но молодец. Учится, не покладая рук. Вечор вот, все уши нам прожужжал, как замечательно, что его сам господин герцог в какой-то там архив запустил. Радовался, как ребёнок, об открытии своём всё говорил. Сегодня ни свет, ни заря кое-как поел, даже молока парного не дождался, и в свой архив пошёл. Работа, говорит, ждать не станет. Вот такой у нас племяш. Коли не помрёт раньше срока, большим человеком сделается.
Под восторженные рассказы о необыкновенно талантливом племяннике они дошли до фермы. Величина свиней больше не удивляла и не пугала чародейку. Она для вида прошлась по помещению, внутренним взором пытаясь увидеть хоть какие-то следы магии, но было пусто. Девушка изобразила буйный восторг при виде свиньи, кормящей шестерых малышей, но погладить поднесённого к ней узкоглазого поросёнка наотрез отказалась, сославшись на запрет докторов прикасаться к животным.
Она ждала, пока Ориба и Вил уведут назойливых хозяев, чтобы проделать тест Пикелоу. Но оба мужчины потерпели фиаско: запоры на двери отсутствовали вовсе, их заменял массивный крючок, а выходили после этого из помещения через маленькую неприметную дверь, закрывающуюся на обычный магический замок. Замок не отпирался, ключи не пропадали, но свиньи на месте не оказалось. Фермер предложил гостям угоститься наливкой собственного приготовления. Вил бросил на Эрику вопросительный взгляд, и она едва заметно кивнула: у неё в голове созрел план возвращения в свинарник.
В доме фермерша Лейс поднесла всем по рюмке с наливкой из дикорастущей сливы. Пока Вил умничал на тему послевкусия и букета, Рика протянула руку к уху и издала горестный вздох.
– Представляешь, дорогой, – протянула она максимально капризным тоном, – я где-то обронила серёжку. Обидно, получается, я не сберегла твой подарок по случаю Междугодья. Даже не знаю, как назначать дату свадебной церемонии после такой оплошности…
При взгляде на растерянного коррехидора она поняла, что со свадебной церемонией перегнула палку, но собралась и продолжила:
– Я пойду поищу во дворе. Нет, не беспокойтесь, – это относилось к вездесущей госпоже Лейс, – вашего сонного пса я не боюсь. А вы лучше принесите господину Окку ещё рюмочку вашей замечательной настойки. Или две. Мы как раз собирались ехать по магазинам, – девушка многозначительно подмигнула. Фермерша поняла намёк и подмигнула в ответ.
Таким образом чародейка оказалась предоставленной самой себе и получила полную свободу действий. Снова оказаться в свинарнике не составило труда. Рика проверила, что назойливая госпожа Лейс не увязалась следом, дабы посодействовать в поисках потерянной серёжки и вытащила своё зеркало. Как ни старалась Тама, результат снова был тот же самый. То есть картинка с джокером была иная, но во всём остальном – ничего. Магия иллюзий, хоть ты тресни.
Глава 7 КОЛЫБЕЛЬКА ДЛЯ КОШКИ
Дома их дожидался Янг. Он сидел в гостиной со своим карманным томиком делийской поэзии и делал вид, что целиком поглощён чтением. На самом же деле Рика с одного взгляда почувствовала напряжение его позы. От её внимания не ускользнул и взгляд, брошенный на часы при их появлении. Тополь ждал их.
После обычных расспросов о пропавшем животном и сочувственного покачивания головой он перешёл к делу: Мозгоправу нужна помощь чародейки.
– Ноди хочет попробовать отследить отпечаток реликвии, – пояснил Янг, – но что-то мешает ему это сделать. Если вы не против поучаствовать в ритуале, – он поклонился, – моей благодарности не было бы предела.
Вилохэд не имел ничего против, и Рика дала своё согласие, и они отправились немедля.
Чтобы избежать неудобств очередной встречи с Трепачом, Нодивара ждал их на улице провёл через чёрный ход.
– Бьюсь второй день, – пожаловался артист, – а результатов никаких. Не понимаю. Из храма регион отследился свободно, а сейчас, хоть головой об стену – ничего. Может, след тогда свежее был?
– Двимерит, – ответила довольная своим открытием чародейка, – в здешних горах залежи двимерита.
– Понятно, – Ноди заправил за ухо выбившуюся белую прядь волос, – вот как. – выглядел он усталым и осунувшимся.
– Вы не пробовали отследить нефритовую ласточку по отпечатку богини, а не по заключённой в ней магии? – спросила Рика, решив показать свои познания в полной мере.
– Пробовал, – криво усмехнулся Ноди, – со вчерашнего дня только и делаю, что пробую. Вон, Тополь каждый раз мне лекции читает, какие ужасные последствия ждут храм Шимон, да и всю Делящую, если реликвия не будет возвращена на место к весенним празднествам. Но двимерит многое объясняет.
Артист задумался, подперев кулаком острый подбородок. Он явно что-то прикидывал в уме, потом сказал:
– Двимерит блокирует и поглощает магию, но если мы сфокусируемся на божественной составляющей реликвии, так сказать, на её внутренней сути, – взгляд покрасневших от бессонницы глаз артиста многозначительно упёрся в Янга, – есть шанс преодолеть сие досадное препятствие.
– Мозгоправ, не стоит делать со мной то, что ты пытаешься в данный момент, – проговорил Янг с улыбкой делийского божества, находящегося в полнейшей гармонии с миром, но при этом от его слов коррехидору стало не по себе, – ты же знаешь, как наш храм относится к подобным экзерсисам.
– Знаю, – огрызнулся Нодивара, – можешь не напоминать, – но я в тупике. Храму нужна эта, мать их, птица или нет?
– Даже не стану повторяться, ты и сам прекрасно знаешь, насколько реликвия Шимон важна и необходима, – не меняя зловеще-доброжелательного тона ответил Янг.
– Другого варианта просто нет, – артист нервно встал и снова опустился на кровать, – вокруг двимерит. Вор был в курсе, поэтому и приехал сюда. Отыскать нефритовую фигурку, меньше фута размером, в пещерах, шахтах невозможно. Можно потратить десятилетия и ничего не найти. Я уж не говорю о банальном дупле в лесу либо охотничьей хижине. Взять – элементарно, а вот найти – почти невозможно. Я повторюсь, тот кто увёл ласточку из храма – далеко не дурак.
– А каково мнение коронера его величества? – Янг обратился к Рике.
Чародейка не совсем поняла суть конфликта, поэтому постаралась ответить как можно более дипломатично. Тут как раз к месту пришлись наставления матери о том, что воспитанная артанка должна избегать прямолинейных высказываний, оставив их на долю мужчин. Она должна уметь обличать собственное мнение в такие формы, чтобы при любом исходе дела оставаться правой.
– Мне кажется, – начала она с долженствующей фразы, – оба мнения имеют право на существование: господин Янг, как представитель храма Шимон, определяет методы и приёмы дознания, а господин Нодивара, как практикующий чародей, предлагает самые эффективные способы добиться желаемого результата.
– Слушай, – нахмурился Вил, не смотря на одобрительный смешок Янга, – чего это ты перешла на дурацкую бабскую дипломатию? Если нечего сказать по существу, так и отвечай, а разводить политесы не время и не место.
Рика зыркнула на младшего Окку. Было весьма обидно, что он разговаривает с ней, как с нерадивой младшей сестрой.
– Если открывать свои намерения, – пришёл ей на помощь артист, – то начать нужно с меня. Я виноват, что напустил туману. Это извинительно. При моей работе всегда лучше говорить окружающим минимум информации. А привычка, как вам известно, господа, очень легко входит в нашу плоть и кровь. Позволишь приоткрыть завесу храмовых тайн? – последняя фраза относилась уже к Янгу, – девочка сильна. Я ощутил каплю ауры в прошлый визит. Может и выйдет что.
Янг помолчал, прикрыв глаза, как человек, испытывающий глубокую усталость, посидел так несколько мгновений и кивнул.
– Хорошо, только не переходи грань. Не переборщите.
– Понял, – кивнул артист, – я проведу ритуал на собственной крови.
Он снизу вверх поглядел на коррехидора.
– Если его сиятельство это шокирует, или вы не выносите вида человеческой крови, вам лучше выйти вон. Спуститесь вниз, выпейте гадкого желудёвого пойла, пообщайтесь с другом. Иначе вы станете нам с госпожой некроманткой серьёзной помехой.
– Благодарю за заботу, но, пожалуй, воздержусь от выхода из комнаты, – чуть изогнул бровь Вил, – вид крови человеческой или животной меня ничуть не шокирует. Я предпочту быть рядом с Эрикой. Так, на всякий случай.
– Отлично, – Мозгоправ встал и рывком отодвинул свободный стул в угол комнаты, – сядьте там и, надеюсь, вы в курсе приёмов безопасности при волшбе? Это насчёт не вставать, не орать и не лезть чародею под руку?
Вилохэд занял отведённое ему место и заверил, что ему уже доводилось присутствовать при ритуалах. Вспомнилось, как декан лечебного факультете помогала Рике с личиной женщины, которую собирались убить.
Тополь с ногами залез на кровать и вытащил нефритовые чётки. Видимо, собирался помогать молитвой.
Ноди взял карту Оккунари и положил её на свободное пространство комнаты. Потом открыл окно и уставился на воробья, беззаботно клевавшего крошки на карнизе. Воробей встрепенулся, повертел удивлённо головой и вспорхнул прямо в руки артиста.
Тот извлёк ритуальный кинжал с непонятными делийскими иероглифами по ручке и резким движением умертвил птицу.
– Окропите руки, – проговорил он, протягивая ещё тёплое тельце чародейке, – только самые кончики пальцев.
Рика послушно выполнила требование. Нодивара положил воробьиный трупик на карту где-то в середине Оккских гор и снова взялся за кинжал. На этот раз он сжал его двумя руками так, чтобы обоюдоострое лезвие порезало все его пальцы одновременно, после чего буквально пригвоздил птицу к полу окроплённым собственной кровью кинжалом.
– Умеете делать Кошачью колыбельку? – взгляд карих с красноватым отливом глаз был спокойным, будто они вместе готовили обед на кухне.
– Не особо хорошо, – честно ответила чародейка, которая в детстве пыталась играть с верёвочкой, и даже немного преуспела, но сейчас не была уверена, что ей удастся сделать всё правильно.
– Ладно, тогда просто повторяйте за мной.
Чародейка кивнула. Ноди прикоснулся мизинцами и большими пальцами рук друг к другу. Из ранок вытянулись тонкие верёвочки крови. Рика повторила его жест, кровь воробья на её руках ожила, сплетаясь в нити, потянулась за пальцами, превращаясь на ходу в алые жгутики.
– Замните копчиковые узлы магических цепей и перейдите к затылочному. Его задействуйте пока наполовину, не больше, – последовала безличная команда. Чародей сидел с перекрещенными ногами и закрытыми глазами, – при работе указательных пальцев энергию направляем на птицу через кинжал, а при перебросе помогаем друг другу свободным безымянным и объединяем энергии. Вы отдаёте мне потока два-три, не больше.
Девушка сосредоточенно выполняла указания. Она никогда не колдовала вместе с кем-то, это было странно, непривычно, но здорово. Чем-то напоминало поцелуй незнакомого мужчины. Руки Мозгоправа мелькали над картой, сплетаясь с её «колыбелькой», но ни разу не соприкоснулись. Энергия от маленькой жертвы буквально била ключом, хотелось замкнуть все цепи разом, открыться волшбе и почувствовать мир вокруг: бьющиеся алыми сгустками сердца Вилохэда и Янга, звуки разговоров внизу в ресторане, шорох ветра в ветвях старых елей и даже отдалённые взлаивания лисиц в горах. Подумалось, а вдруг она сможет найти свиней, просто взглянув на расстеленную карту с дохлым воробушком? Мозгоправ нахмурился и отрицательно качнул головой.
– Не вздумайте! – прошипел он, – делайте всё, как договорились.
«Он успевает отслеживать мои мысли, – восхищённо подумала Рика и одёрнула себя, – нашла время упиваться магией! Тебе не тринадцать лет».
Колыбелька тем временем входила в свою завершающую стадию: смуглые тонкие пальцы артиста мелькали всё быстрее, кровавые верёвочки образовывали сложную переплетённую фигуру. С точек пересечения на карту срывались капли крови чародея, который даже ни разу не поморщился от боли. Капли падали и впитывались, оставляя лишь дымные следы, похожие на следы крошечных костров в нарисованном на карте лесу. Восторженное кипение силы поутихло и в Рике, она почти физически ощутила, как магические потоки утекают через её вымазанные в воробьиной крови пальцы и сливаются с кровавыми нитями Нодивары. И это было почти больно.
Когда кровавая колыбелька была готова, артист, закрыл глаза, сосредоточился и произнёс фразу на незнакомом Рике языке. Ему вторил Янг, из молитвенного шёпота перешедший на полный голос. Артист резким жестом оборвал все алые нити, фигура, созданная двумя чародеями, медленно опустилась на тельце воробья. И в этот момент случилось чудо: от него отделилась светящаяся мягким зеленоватым светом прозрачная фигурка маленькой птички. Призрачная птаха сделала попытку взмыть ввысь, но не смогла подняться выше нескольких футов из-за кровавых пут колыбелечного заклятия. Она забила крыльями, стараясь освободиться, но Янг повторял свою молитву, быстро перебирая блестевшие в руках чётки. Его слова будто удерживали нити, подпитываемые чародейкой и Нодиварой.
Осознав бесполезность попыток вырваться, призрак птицы вдруг сложил крылышки и на манер зимородка нырнул прямо в карту и исчез.
Артист подрагивающей от напряжения рукой утёр пот со лба, оставив на нём кровавую отметину.
– Получилось, – выдохнул он.
Рика тоже ощутила усталость и какое-то опустошение, зато на карте справа от жертвенного воробушка красовалась обожжённая отметина в форме летящей ласточки.
– Реликвия Шимон здесь, – капля крови из пореза упала на карту, – её ещё не увезли.
– Нужно остановить кровь, – заметила Рика, – не представляю, сколько дней вы не сможете выступать после этого.
– А, – отмахнулся артист, – сам затворю, а Янг подлечит. Пара часов, хороший обед, и буду, как огурчик.
Янг склонился над картой.
– Но ведь тут гора, – проговорил он, – столько усилий, а мы сузили поиск с нескольких сот миль в диаметре до пары десятков. Я имею ввиду ту площадь, что закрывает силуэт ласточки.
– Да, – согласился Ноди, – там горы, проклятые леса и проклятые шахты. Видишь, повсюду значки малахита и меди. Однако ж, это лучше, чем ничего. Подумаю, прикину. Зимой люди обычно оставляют много следов. Попробуйте поговорить с окрестными фермерами, – предложил он коррехидору, который с интересом разглядывал прожженную карту, – у вас великолепный повод – кражи свиней. Глядишь, и для себя что-то узнаете. Я слишком приметный, к тому же подозрительно будет, если мы с Тополем – чужаки, начнём носиться по округе и выпытывать у местных, не видали ли они чего.
Вилохэд обещал посодействовать, тем более что никаких зацепок и идей по собственному расследованию у него не было.
Когда они шли домой (погода стояла прекрасная, и чародейке захотелось подышать свежим воздухом), решили завтра навестить старика Несквайра. На скопированной магией карте с точками пропаж свиней Вилохэд тщательно отметил силуэт птицы и собирался попросить воздухоплавателя понаблюдать именно за этой горой.
– Но с утра к нему идти глупо, – сказал коррехидор, – он чуть свет вылетает. Пойдём после обеда.
– А до этого чем займёмся?
Вил прикинул что-то в уме и предложил отправиться на центральную площадь, где как раз завтра должен начаться праздничный Фестиваль ледяных скульптур.
– К нам со всей Артании мастера съезжаются, – гордо сообщил он, – не знаю уж сколько отцу потребовалось влияния, но король издал специальный эдикт, закрепляющий за Дубовым кланом эксклюзивное право проводить такой фестиваль. Так что нигде, кроме Оккунари, ты подобной красоты не увидишь.
Четвёртый сын Дубового клана не соврал, на главной площади города было на что посмотреть. Рики уже бывала на большой площади с помпезным памятником основателю клана Окку в три человеческих роста. Сквозь облетевшие дубы сквера, примыкавшего к площади с западной стороны, просвечивало здание оккского театра, а с востока площадь выходила на широкий проспект, который вёл прямиком ко дворцу родителей Вила. Сейчас площадь, сквер и часть примыкающих улиц, по которым запретили проезд карет и саней, были оккупированы художниками со всей страны. Все они были заняты творением прямо на глазах многочисленной публики.
– Это одна из прелестей фестиваля, – заметил Вил, проходя мимо миниатюрной сосредоточенной девушки, поливавшей водой постамент для будущего шедевра.
Тут и там сновали сани с кубами снега и льда, царило возбуждение с долей неразберихи, что неизбежно при любой подготовки праздника. На выезде рабочие заканчивали воздвигать ледяную крепость и лабиринт с горками для самых маленьких жителей Оккунари. Над крепостью уже реял знакомый чародейке флаг с кругом, внутри которого красовались три дубовых листа – герб Дубового клана. Сновали разносчики еды и горячих напитков, а сами художники воплощали свои идеи, не обращая внимания на всю эту суету.
Под деревом сидела на куске льда русалка с волосами из изогнутых сосулек, весьма натуралистичными анатомическими подробностями верхней половины безупречного тела и тончайшим кружевом снежных брызг морской пены у прозрачного хвоста. В отдалении бородатый мужчина средних лет ваял что-то монументальное и серьёзное. Он поливал лёд разведённой краской и бормотал заклинания, заставляющие краску застывать красивыми прожилками, похожими на полудрагоценный камень. Двое ребят, по виду студенты, хихикая, лепили кентаврицу в доспехах с огромной грудью, а неодобрительно поглядывающая на них соседка средних лет трудилась над группой милых зайчиков. И это была лишь малая толика начавшегося зимнего фестиваля.
– А закончится всё в новогоднюю ночь фейерверками, – говорил Вилохэд, стараясь не позволить вывалиться изобильной начинке из своего пирожка, – накануне вечером выберут победителя и вручат все прочие награды. Мама просто обожает сие действо. Она училась в университете Искусств и не упускает случая продемонстрировать свою компетентность.
Рика немного устала. После вчерашнего выброса сил на кошачью колыбельку её довольно быстро утомили шум и многолюдье. К тому же смотреть на недоделанные скульптуры и строить предположения, к чему автор ваяет щупальца, женские ноги и головы волков, было не особо весело. Вил заметил угасание интереса у своей спутницы и предложил выпить кофе.
– Только не в «Дубах», – взмолилась чародейка, – компании Трепача сегодня я просто не вынесу, и садану ему чем-то нехорошим, – пообещала она.
– Я собирался в «Дом шоколадных грёз», – ответил коррехидор, – Робина в последнее время и так было слишком много. Как говаривал один наш общий друг, общество Трепача хорошо принимать только в малых дозах.
Рика подумала и сказала, что больше всего ей хочется поехать домой, выпить имбирного чая с мёдом и лечь спать. Коррехидор кивнул и усадил девушку в наёмный экипаж. Потом вытащил из кармана коробочку с малахитовыми серёжками, купленными во время неудавшейся слежки, и сказал:
– Хотел отдать в кафе, но раз не пошли, то отдам сейчас, – и протянул Рике подарок.
Она неохотно взяла, открыла и вопросительно поглядела на начальника.
– К чему это? Мы ж не по правде встречаемся, это только часть нашей работы.
– Да вот, – Вил виновато пожал плечами, – купил для отвода глаз, когда артиста выслеживал, – теперь вот не знаю, куда девать. Стоят они – сущие пустяки, а малахит – камень Дубового клана. Пускай у тебя память останется от этой поездки.
– Ага, – кивнула чародейка, – тяготона я вряд ли скоро забуду, но спасибо. Буду носить с удовольствием.
– Пожалуйста, – заулыбался Вил, – как раз к твоим глазам. В самый раз.
Но желанию Рики спокойно выпить чая было не суждено осуществиться. Их перехватил недовольный герцог Окку.
– Где вы пропадаете? – спросил он после кивка в знак приветствия, – почему тебя никогда нет под рукой, когда ты мне нужен? Я совершенно не удивлён недовольством нашего венценосного кузена Элиаса. Уверен, его величество также сталкивается с подобной проблемой: коррехидора невозможно найти. Томас дома, а я приказал всюду возить вас, чтобы не нужно было ходить пешком и пользоваться наёмным транспортом.
– Отец, – обратился Вилохэд к сердитому родителю, – я не понимаю, в чём дело. Я уже здесь.
– Разве не тебе я поручил приглядывать за господином Лейсом, который изъявил похвальное желание навести порядок в архиве Дубового клана? – сурово вопросил сэр Гевин.
– Да, припоминаю подобный разговор, – перешёл в оборону Вил, – но на мне ещё расследование краж свиней. Или это досадное происшествие выпало из твоего поля зрения? При этом я не припомню конкретных указаний в отношении занудливого студента, пообещавшего тебе смыть позорное пятно с истории клана.
– Не смей мне дерзить! – воскликнул герцог, – ты должен был следить, чтобы этот достойный трудолюбивый юноша получал в положенное время завтрак и послеобеденный чай.
– А для Мегги-служанки сие деяние оказалось непосильной задачей? – не без иронии поинтересовался Вил, – часы встали, или глаза не поворачиваются отследить время. Непременно верховный коррехидор должен раздавать приказы по обеспечению студента едой и питьём!
– Я уже сказал, не дерзи мне! – произнёс отец Вилохэда тоном, не обещающим ничего хорошего, – или хочешь, чтобы я перестал с тобой разговаривать на всю праздничную неделю?
«Это было бы совсем неплохо, – вздохнул про себя коррехидор, – так ведь ты первым не выдержишь», – а вслух ответил:
– Конечно же, нет. Я совсем этого не хочу. Готов выслушать твои претензии.
– Который теперь час? – сощурившись, спросил герцог.
Вилохэд удержался, чтобы закатить глаза: старинные напольные часы находились прямо перед отцом, и ответил.
– Три четверти второго.
– Время завтрака давно прошло, – обвиняющим тоном произнёс герцог, – а время обеда, и чая…
– Ещё не наступило, – решил убыстрить обсуждение коррехидор, – мы перекусили в городе.
– Вы-то перекусили, не сомневаюсь! Когда бывало, чтобы ты забывал поесть, а вот бедный болезненный юноша, – палец герцога обвиняюще вперился в грудь сына. Можно было подумать, что он говорит о нём, – не получил ни куска, ни глотка!
– Всё прошедшее время парень спокойно обходился без этого и не жаловался, – пожал плечами Вилохэд, – в библиотеке есть графины с водой и стаканы.
– Да, раньше ему самому приходилось идти на кухню и простить чашку чая, словно жалкое подаяние. Твоя мать разрешила угощать его, но он тогда не работал на благо Дубового клана, – веско произнёс сэр Гевин, – немедленно ступай и распорядись, чтобы господину Лейсу подали полноценный завтрак с горячим кофе и сливочным маслом. При заболеваниях лёгких нужно усиленно питаться. И проследи, чтобы Мегги не просто поставила поднос абы-где в библиотеке, а подала господину студенту как положено!
Вил подумал, что с него на сегодня достаточно споров с отцом, и пошёл на кухню. Рика решила составить ему компанию.
– Мегги, – обратился коррехидор к скромной темноволосой девушке, чистившей за столом серебро, – поставьте на поднос кофейник, сливки и прочее, да побольше сдобного хлеба с маслом. Всё это нужно подать студенту в библиотеке. Отнесите поскорее и доложите мне лично.
Служанка вскочила, поклонилась и тут же бросилась выполнять указание.
– Пойдём, – позвал Вил чародейку, – Мегги справится и без нас. Не горю желанием встречаться с назойливым просветителем, который только и ждёт случая поведать о своих «великих» открытиях, что должны перевернуть современные представления о том или этом!
