Текст книги "Волшебная зима в Оккунари (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
– Уже второй раз за сегодняшний день я слышу о каком-то необыкновенном артисте, – Вил решил перевести разговор в более нейтральное русло, – сначала Роб заводил глаза и обещал нам сногсшибательное представление, теперь вот, оказывается и здесь было выступление. Интересно.
– В Оккунари часто приезжают артисты? – спросила Рика.
– Весьма. Мы на прямом пути с севера на юг, люди у нас живут довольно зажиточно, на представление денег не пожалеют. Так что заглядывают и циркачи, и бродячие театры бывают, и одиночки встречаются. Думаю, – Вилохэд поглядел на чародейку, – мы примем приглашение Трепача и посетим вечером «Дюжину дубов». Поглядим своими глазами на артиста, которого столь эмоционально обещал побить Вилсон.
Обед у герцога Окку отличался большой пышностью и торжественностью. Оробевшая при входе в обеденный зал чародейка шёпотом спросила, не в их ли честь всё это затеяно. Вилохэд пожал плечами и ответил, что у них всегда так, даже, если мама обедает одна.
Герцог поглядывал на сына, словно ему не терпелось услышать об успехах в расследовании. Гость из Делящей небо привычно восхищался, леди Мирай сохраняла каменное спокойствие, а Вил вполголоса рекомендовал, что из приготовленных яств следует непременно попробовать.
– Робин говорил что-то о гастролёре в «Дюжине дубов», – как бы невзначай проговорил Вил с видом пресыщенного столичного жителя, – вот подумываю посетить ресторацию вечером. Эрике будет любопытно побывать в нашем знаменитом заведении и попробовать особый желудёвый эль.
– Мне известно о необычных выступлениях в «Дубах», – заметила мама Вилохэда, – госпожа Ориба высоко отзывалась о певческих талантах исполнителя. Правда, она отметила также и весьма низкопробные фокусы, что дезавуировали впечатление от выступления в целом. Хотя молодёжи нравится, Роберт, кажется, даже в чём-то помогает приезжему.
Оставалось неясным, советует она сыну посмотреть выступление заезжего артиста или предлагает воздержаться от лицезрения недостойного внимания графа Окку музыканта.
– Но до этого зайдёте ко мне, – велел герцог.
После обеда чародейке и Вилохэду пришлось обстоятельно доложить старшему Окку об успехах у Вилсонов. Рика даже поразилась, насколько необходимость еженедельных докладов королю выработала у коррехидора привычку подавать в выгодном свете даже самые ничтожные успехи.
По его словам выходило, что на ферме у горячих источниках была проделана всесторонняя работа, включающая тщательный осмотр места происшествия с применением передовых магических технологий, позволивших установить виды магического вмешательства при совершении кражи. Далее произведённый опрос потерпевшего и иных свидетелей (под иными свидетелями проходил пацанёнок Хару, поделившихся ценной информацией о многоножке и водяных лошадях), что позволило выстроить вектор последующего расследования. В ресторации Вил собирался послушать свежие слухи по поводу краж животных и пообщаться с владельцем, дабы исключить левые поставки свинины.
Герцог благосклонно выслушал весь этот бред, похвалил Рику за находчивость с зеркалом и отпустил с миром, великодушно предложив не ограничивать себя в денежных тратах.
– Всё, что делается на благо Дубового клана, не терпит экономии, – назидательно проговорил он, – я беру на себя все расходы.
– Полагаю, расследование не займёт много времени, – проговорили Рика, – ей надоели хождения коррехидора вокруг да около. Одно дело втирать очки королю, выставляя своё безделие в выгодном свете, другое – приплетать к этому её. Кусок навоза поможет за полчаса найти пропажу.
– Отлично, – похвалил герцог, – буду рад услышать от вас что-то конкретное.
Чародейка рассказала о ритуале, который собирается провести и спросила, имеется ли в доме подробная карта местности. Карта имелась. Дедушка Вила на досуге составил развёрнутый атлас Оккунарской долины. Он увлекался географией и ботаникой, а его атлас включал в себя не только карты и планы местности, но и подробный перечень животных и растений.
– В библиотеке вам никто не помешает, – посоветовал герцог, – не стоит уединяться в спальнях, ты же знаешь, насколько для твоей матери важно соблюдение приличий.
Вил кивнул и повёл чародейку в библиотеку.
– Ты знаешь Кори Лейса? – спросила Рика.
– Нет, а должен?
– Это тот парень, что работает в вашей библиотеке, – пояснила девушка, – к своему стыду, я чуть не сшибла его на лестнице.
– Никогда не слышал, надо спросить у мамы. Он тебя чем-то заинтересовал? Ухаживать пытался? – тёмные прямые брови Вила сошлись у переносицы, – пусть только попробует, мгновенно вылетит из нашей библиотеки, как пробка из бутылки.
– Нет, ничего подобного он не делал, – заверила Рика, – я просто спросила. Он бледный, кашлял сильно. Видимо, и правда тяжело болен. А ведь какой молодец, работает, учится.
– Чтобы и мы с тобой были молодцами, – в тон продолжил Вилохэд, – надо управиться с поиском свиней до вечера. Любопытно поглядеть на артиста, наделавшего столько шума.
Библиотека герцогов Окку поразила чародейку: это была не просто комната с камином и полками книг. Её взорам предстало настоящее хранилище знаний со стеллажами, два стола с лампами, удобные кресла у окна, лесенки на колёсах. Кто-то сильно постарался, обустраивая такое.
– Дедушка, тот самый, что составлял атлас, – словно услышав мысли Рики, ответил Вил, – он был буквально одержим книгами. Где-то треть всего собрания – его заслуга, как, впрочем, и распределение книг по разделам и приведения в порядок архива рода.
– Давай проверим, не засел ли где за стеллажами ваш болезненный студент, – проговорил коррехидор, закрывая дверь, – нам совсем не нужны лишние уши и глаза, а также язык, который не преминет разболтать обо всём увиденном и услышанном.
Коррехидор прошёлся по помещению и заглянул за стеллажи. Студента в библиотеке не оказалось. Он снял с полки большую, оправленную в алый бархат книгу с золотым тиснением на переплёте:
Полный атлас Оккунарской долины
– Вот, – Вил перелистнул страницы, бережно переложенные папиросной бумагой, – то, что нам нужно.
Глазам чародейки предстала топографическая карта местности с подробными надписями, выполненными красивым почерком с характерными завитками прошлого столетия.
– Подойдёт, – кивнула она.
Из сумочки был извлечён кусок уже прилично подтаявшего навоза, чародейка отщепила крошечку пинцетом и разместила на маленькой чашечке для подогретого спиртного. Чашечка была поставлена прямо на ферму Вилсонов у горячих источников, покрашенных на карте нежно-голубым цветом. Тама, с радостью покинувшая духовный план, оробела слегка в незнакомом месте, но мгновенно освоилась, принялась носиться вдоль книжных полок, заглядывать в горшки с филодендронами и фикусами. Потом, налетавшись вдоволь устроилась на плече хозяйки, невежливо показав язык коррехидору. Рика тем временем положила на чашечку несколько своих волосков и посыпала семенами подорожника (они должны были открыть пути), капнула несколько капель терпко пахнущего масла бергамота и, замкнув цепи внутри себя, щёлкнула пальцами. Волосы, навоз и семена подорожника сгорели в зеленоватой вспышке пламени. Фамильяр слетел к чашке. От энергичных взмахов крылышек бражника пепел поднялся лёгким облачком, чародейка протянула левую руку, закрыла глаза и негромко произнесла:бураиндо кенсаку!
Пепел стал медленно оседать на атлас. Он свернулся в жгутики и рыскал над Оккунарской долиной, обвился вокруг столицы Дубового клана, словно живой полз по горам, замерев над горячими источниками. Потом вдруг распался мельчайшими искорками и исчез.
– Пропавшей свиньи нет в Оккунари, – Рика потёрла покрасневшие глаза, – просто нет.
– Как такое возможно? Её съели? Вывезли?
– Скорее вывезли, чем съели, – ответила чародейка, собирая свои вещи и закрывая атлас, – если бы съели, я всё равно нашла бы следы: в животах едоков, в сортире, в месте, где свинью забили. Поэтому, полагаю, украденного хряка вывезли.
– По железной дороге незаметно свинью не вывезти, – рассуждал коррехидор, – но вполне можно её усыпить, погрузить на сани, присыпать сеном и увезти прочь. Не понятно только при чём тут магия иллюзий? Да ладно, на сегодня я исчерпал свои силы. Пора и отдохнуть, ступай, переоденься в зелёное платье, только не надевай орден. Ты – богатая студентка из хорошей семьи. Хочу, чтобы Трепач лопнул от зависти, – совсем не к месту добавил он.
Ресторация «Дюжина дубов» встретила их приглушённым гулом голосов, вежливым метрдотелем и ароматами пряностей, без которых не мыслимо ни одно артанское блюдо. Оказалось, у семейства Окку имеется свой собственный столик, находящийся в самом центре зала, чуть ближе к стене. На таком отдалении от сцены, чтобы всё было прекрасно видно и слышно, но близость артистов никак не досаждала привилегированным гостям.
К ним сразу подошёл сам хозяин ресторации – представительный мужчина лет пятидесяти с лишком, его широкое лицо лучилось гостеприимством.
– Ваше сиятельство, – он поклонился, – счастлив видеть вас у себя.
– Взаимно, господин Дару, взаимно, – ответил Вил.
– Вы, как нельзя вовремя, – господин Дару тонко улыбнулся, – у меня выступает особенный артист, – он сделал паузу, чтобы собеседник имел возможность задать вопрос, на который владелец «Дюжины дубов» с великой радостью бы ответил. Но Вилохэд промолчал, и ему самому пришлось продолжать, – Нодивара Шино радует публику уже третью неделю, а поток посетителей не только не спадает, а наоборот, увеличивается. Взгляните, в зале нет пустующих мест, – он сделал широкий жест, как бы предлагая своими глазами убедиться в правоте его слов.
– Мы почему-то не видели афиш в городе, – лениво протянул Вил, – в Кленфилде артисты всегда извещают о своих выступлениях.
– Нодивара – не такой, как все, – тоном заговорщика проговорил собеседник, – он категорически против публичной шумихи. Считает, его талант и приватность сработают лучше любых афиш. Но дела вынуждают меня покинуть вас, господа. Наслаждайтесь нашей кухней, у нас сегодня особенно удались карпы под сливочно-грибным соусом. И ждите выступления. Уже скоро!
Господин Дару ещё раз почтительно поклонился и отправился восвояси.
Посетителей в ресторации и правда было много. Пока Рика осматривала небольшую сцену с деревянным наличником, изображающим ровно двенадцать дубовых деревьев, Вилохэд сделал заказ.
По залу пробежал лёгкий ветерок оживления, и на сцене появился долгожданный исполнитель. Им оказался невысокий молодой парень в обтягивающих штанах, заправленных в высоченные сапоги цвета запекшейся крови со множеством пряжек, белоснежную рубашку с пышными рукавами и жабо и, как ни странно, его лицо срывала белая маска с нарисованным лицом. Такие маски продают на праздниках и около храмов. Тонкие пальцы пробежались по длинному грифу, и артанская лютня издала протяжный стон.
– Как он будет петь в маске? – удивлённо поднял брови Вил, – голосу некуда выходить, звук получится глухой и слабый.
Но вопреки ожиданию из-под маски раздался чистый достаточно высокий голос, который запел песню о неразделённой любви. В ней говорилось о юноше, что увидел на празднике незнакомку в маске белоснежной лисы, последовал за ней и оказался в лесу, окружённый призраками.
В этот момент все светильники на столах одновременно приглушили своё свечение, и по полутёмному залу пронеслись полупрозрачные призраки. Они сгрудились вокруг юноши, продолжающего петь про ночной ветер и шум деревьев, про замирающее от страха сердце юного влюблённого, обманутого лисой-оборотнем, о разбитом сердце и маске – единственном предмете, стоящим между ним и сворой голодных призраков заколдованного леса.
Раздался звук лопнувшей струны, и маска, скрывавшая лицо артиста, разлетелась на куски.
– Иллюзия, как я и думала, – удовлетворённо проговорила Рика, – уж больно звук голоса был чистым. Вот как раз мы и видим обычное применение магии иллюзий: маска, призраки.
Под разбитой маской скрывалось красивое аскетичное лицо с высокими скулами, хищным носом и глубокими глазами. Призраки устроили вакханалию, пытались отнять лютню, и только своим пением герою удалось их утихомирить и дождаться рассвета. Утром он решил найти свою настоящую любовь.
В следующей песне рассказывалось, каким образом юноше удалось осуществить свой грандиозный план.
– Пока кроме иллюзии, которую можно увидеть в любом приличном театре Кленфилда, я не вижу ничего, поражающего воображение, как, собственно, не наблюдаю пока и Трепача, – заметил Вил, запивая ягодным глайсом рыбу.
Артист, тем временем, обзавёлся голубой розой, которую получил в дар от очередной любви всей его жизни, естественно, с которой тоже всё обстояло не слава богу: на девице лежало страшное проклятие, которое должно было убить её, если наш герой не найдёт её прежде, чем с голубой розы упадёт последний лепесток. А лепестки, само собой, падали исключительно по одному в день. Парень решил прибегнуть к магии.
Теперь усмехнулась уже чародейка:
– Как у них всё легко получается: просто прибегнуть к магии! Не нужно тебе ни таланта, ни многолетнего обучения, ни тренировок. Вот решил прибегнуть к магии – и всё тут!
Но наш герой был не так прост.
– Мне нужна жертва, – зловещим голосом проговорил он, – только тёплая человеческая кровь способна придать моему колдовству нужную силу. Неужели в этом зале не сыщется ни одной живой души, готовой пожертвовать каплю крови, дабы я мог открыть тайные пути любви?
– Я готова, – послышался справа уверенный женский голос, – берите мою кровь, ибо нет на этом свете ничего важнее любви!
С места поднялась женщина лет тридцати, она качнула головой, отчего бриллиантовые серёжки в ушах рассыпали искорки.
– Лучше бы ты села, – недовольно проговорил её спутник, хорошо одетый мужчина за сорок, – у тебя двое детей, а ты всё о любви рассуждаешь. Угомонись уже.
– Ты не смеешь мне приказывать, – прошипела женщина, – не забывай, чьи деньги дали тебе возможность открыть собственное дело!
Нодивара легко спрыгнул со сцены и прошёлся по залу.
– Ваша смелость требует немедленного вознаграждения, – проговорил он, целуя руку дамы.
Потом он сделал неуловимый жест рукой, и в его ладони оказался букетик фиалок.
– Эти цветы для самой храброй из прекрасных дам сегодняшнего вечера, – он с поклоном преподнёс букет, – и это самое малое, из того, что вы действительно заслуживаете, – голос артиста был вкрадчивый, с едва уловимыми фривольными нотками, – идите за мной!
Он взял её за руку и хотел повести к сцене, но внезапно остановился, наклонил голову и поднёс руку дамы снова к лицу:
– Стойте, стойте, – воскликнул он, – чуть было ваша необыкновенная красота не помутила мой разум, ещё немного и была бы совершена трагическая ошибка, – вытянутые к вискам карие глаза воззрились на ничего не понимающую женщину, – вы пили вино!
– Да, – удивлённо согласилась она, – как и, собственно, все остальные, что присутствуют в «Дубах» сегодня вечером.
Эта тирада была встречена одобрительным гулом и смешками.
– Увы, – горестно воскликнул артист, – ваша кровь испорчена вином, она не подходит для моей волшбы!
Он элегантным жестом усадил даму на место.
– Неужто в этом заведении не найдётся добровольца, чьих губ не коснулось вино? Тогда я погиб! – он театральным жестом заломил руки, упав на одно колено.
– Как это не найдётся, – послышался голос от двери, – я только что вошёл и не успел ещё пригубить ни одного глотка замечательных вин, что подаются в «Дюжине дубов».
Все оглянулись. Голос говорившего показался чародейке знакомым, хотя и нарочито изменённым. По проходу спокойно шествовал человек в долгополом сюртуке. Его волосы были в беспорядке, а на лице бросались в глаза длинные усы, какие в почёте в Делящей небо.
– Это всё тот же мужик, – донёсся до чародейки комментарий из-за соседнего столика, – вчера он переоделся бродячим монахом, позавчера – фермером. Сегодня вот, извольте видеть, парик и усы нацепил.
– А вы знаете, кто он? – проводил взглядом новое действующее лицо сотрапезник всезнайки.
– Подумаешь, секрет тысячелетия! – тот засмеялся, потом шёпотом произнёс, – это вышибала Робин. Я его кулачищи под любым маскарадом узнаю.
Рика усмехнулась, видимо, знакомство с кулаками Трепача, действительно, было близким.
Тем временем окрылённый артист хищно понюхал воздух возле шеи добровольца, констатировал полную трезвость последнего и затянул песню о магии, что меняет саму природу человека, о добровольных жертвах, кровных узах и прочей ерунде, не забывая при этом демонстрировать публике светящиеся голубые лепестки, чередой дней облетающие с розы.
Робин подставил руку под хрустальный кинжал, рука была довольно зверски вскрыта («Наклейка с краской, – пояснила Рика, я так разыграла сестру, – и под недоумённым взглядом коррехидора добавила, – мне тогда всего двенадцать было»). Кровь окропила розу, лепестки затанцевали, и полетели в неизвестном направлении. Друзья ринулись следом, выражая в песне надежду, что они найдут деву прежде, чем опадёт последний из бесконечной череды лепестков. И это им, вне сомнений, удалось. Только результат был несколько иной, чем ожидалось.
Дама сердца оказалась королевой вампиров. Она заела Робина и обратила артиста. В поной темноте по залу пролетели тысячи иллюзорных летучих мышей, причём они настолько натурально выглядели, что заставили вскрикнуть женщину слева от задевших причёску крыльев. На сцене посыпались искры, и артист заметно преобразился: его волосы теперь отливали снежной белизной, а глаза горели алыми искорками, как у дикого животного. Из-под приподнятой в хищной улыбке верхней губы выглядывали клыки.
Последовала песнь о тяжкой судьбе вампира, о непонимании, одиночестве, духовной тюрьме, в которой гордый дух нашего героя обречён маяться до скончания времён.
– Или пока кто-то не загонит ему в грудь осиновый кол, – усмехнулся Вил, и подлил вина чародейке, – не больно-то значительная роль у моего друга. Жертва обстоятельств.
Но представление на этом не закончилось. Измаявшийся одиночеством вампир решил воскресить лучшего друга. Он завывал подобно зимнему ветру, кричал полным боли и одиночества голосом, сотворил на сцене какой-то пентакль, рассыпал с волос снег, заполнивший фигуру красивым инеем. После чего на его очередной зов (посредством песни) на сцену выехал гроб. Это был самый настоящий саркофаг из замшелого камня с волочащейся по полу паутиной. С видимым трудом крышка была сдвинута, и артист, рыдая, констатировал плачевное состояние умершего друга.
– Нужна жертвенная кровь, – бормотал он и оглядывал зал горящим взглядом, – но людская кровь не подходит. Она слишком слаба, в ней мало магии Я готов к жертве, – пафосно воскликнул он после того, как перебрал все доступные ему варианты. Свет снова погас, артист стоял над гробом в освещении от странной фигуры (ерунда, а не пентакль, констатировала чародейка).
– Пусть же кровь моего сердца оживит тебя, мой друг, мой верный соратник, весельчак, смельчак, игрок, буян, шутник и атаман! Вернись к жизни, возвратись ко мне, мы вместе свернём горы, как когда-то сворачивали шеи врагам.
Нодивара рванул рубашку и обнажил безволосую грудь с непонятными татуировками весьма зловещего вида. После чего запустил руки с длинными ногтями, больше походящими на когти, себе в грудину. Послышался хлюпающий звук, и в следующее мгновение раздались женские визги: на сцене стоял бард с разверстой грудной клеткой, а между желтеющих рёберных костей билось тлеющее огнём настоящее человеческое сердце. Из груди фонтаном ударила кровь, залила гроб, после чего из него поднялся Робин в саване, почему-то со старинным мечом в руке, похожий на оживший труп. Друзья обнялись, исполнили дуэтом балладу о дружбе, побеждающей даже саму смерть. Представление на этом завершилось, и артисты под дружные аплодисменты удалились, отвесив должное количество поклонов.
Магические светильники на столах снова загорелись в полную силу, а зрители принялись делиться впечатлениями от представления.
– А под рубашкой у него тоже был мешочек с краской? – спросил Вилохэд.
– Нет, – покачала головой чародейка, – это была иллюзия высшей пробы. Либо Нодивара Шино сам чародей, либо использует высококлассные заклинания. Я склоняюсь ко второму. Маги такого уровня обычно находят себе более прибыльное и почтенное занятие, нежели выступления по трактирам.
– И всё-таки опять иллюзии, – задумчиво проговорил коррехидор, – не слишком ли много совпадений?
Но высказать мысль до конца ему не позволил Робин Ориба, бесцеремонно плюхнувшийся на свободный стул.
– Ну как? – небрежно спросил он, буквально лучась от самодовольства, – вы, Эрика, в обморок не грохнулись?
– Еле сдержалась, – ядовито ответила чародейка.
– Молодец, – довольно констатировал Робин, – на прошлой неделе двоих посетителей вырвало.
– Вот это, я понимаю, успех, – зрители блюют, а артисты в полной ажитации!
– Ты ничего не понимаешь!
– Да куда уж мне! – махнул рукой Вил, – это вам не Королевская опера.
– Именно, – нимало не растерялся Трепач, – кому сегодня интересны нудные песнопения и классическая музыка? Новые времена требуют новых форм.
– Особенно если эти формы сочетают в себе низкопробные цирковые фокусы и посредственный репертуар, возможно, собственного сочинения, – и, заметив оскорблённый взгляд друга, Вил продолжил развивать мысль, – уж не ты ли сочинил эти дурные стихи о вечной дружбе?
– А если и я? – Робин ухватил ломоть ветчины и отправил в рот, – стихи на уровне. Конечно, это тебе не «Скалы, рассекающие волны» из Классической поэзии. Но в наши дни и потребности у зрителей иные, не правда ли, Эрика? Вам-то, уверен, наше представление понравилось?
– Да, очень, – вспомнив обычную реакцию подруги, горячо проговорила чародейка, удостоив Робина восхищённого взгляда, – настолько понравилась, что я страсть как хочу познакомиться с господином Нодиварой. Представляю, какие глаза будут у моих подруг в университете, когда я расскажу им об этом!
– Увы, дорогая моя, Эрика, – картинно развёл руками Робин, – не всё в этом мире решается хорошеньким личиком и папенькиным влиянием. Ноди, а я, как коллега по выступлениям, имею право его так называть. Так вот Ноди в принципе не общается ни с кем из зрителей. Говорит, мол, имидж вампира страдает. А вообще-то, он – парень, что надо. Не задаётся, платит щедро и выпить не дурак.
– Если этот заезжий гусь ни с кем не общается, как ты-то к нему умудрился в доверие втереться? – в своей небрежной манере спросил Вилохэд. Рика уже знала, это означает, что коррехидор намеревается узнать что-то важное, маскируя интерес светской болтовнёй.
– Хотел бы я сказать, что Ноди с первого взгляда разглядел во мне артистический талант, но, – Робин взъерошил короткие волосы, – природная скромность и воспитанная честность требуют признаться, что всему виной сломанная нога помощника. Он поскользнулся при выходе из гостиницы в Кленфилде, неудачно упал и поломал глень в двух местах. Маги сложили кость и даже сумели заживить немного, но у парня открылась аллергия на врачебную магию: его рожу разнесло, а по всему телу пошла чесучая сыпь. Ногу загипсовали, а сам помощник остался в гостинице дожидаться приезда Нодивары с гастролей. Вот в Оккунаре ему весьма удачно подвернулся я, – последовал шутливый поклон.
– Какая жалость, – капризным тоном протянула Рика, – неужели ваш гений не может сделать малюсенькое исключение для такой милой девушки, как я? Он ведь не принадлежит к породе женоненавистников? – она постаралась нахмуриться, сохраняя невинную улыбку.
– Попробую что-то сделать, – расплылся в ответ друг Вила, – но, – он предостерегающе поднял руку, – ничего не обещаю, и прошу сохранять строжайшую конфиденциальность.
– Роберт! Роб! – где тебя черти носят? – послышался голос хозяина ресторации, – у входа буянит посетитель. Разберись, – Дарго уже был возле их столика, – твоё выступление закончилось. Хватит пинать балду, иди работай.
– Иду, иду, хозяин, – Роб съел ещё ломтик ветчины, браво отсалютовал начальнику и двинулся к выходу.
– А ты молодец, – похвалил Вилохэд чародейку, – так недавно начала кокетничать и уже так уверенно кокетничаешь. Робин просто растаял на месте. А с артистом я встречусь и без него, если понадобится. Никто не смеет оказывать коррехидору и четвёртому сыну Дубового клана, да ещё и на его земле!
– Вил, послушай, – примирительно проговорила Рика, – если Нодивара является своего рода наводчиком или обеспечивает какие-то иллюзии при кражах, твоя настойчивость однозначно покажет ему, что власти вышли на его след. При этом у нас нет никаких доказательств. Мы только спугнём его, так и не узнав, каким образом и для чего совершались кражи.
– И что ты предлагаешь?
– Следить, думать, расспрашивать. Узнать, как крадут свиней и куда они деваются. Тогда узнаем, и кто виноват, – уверенно проговорила чародейка, – всё, как в Кленфилде. Не дай своей древесно-рождённой спеси помешать делу.
Они собрались уходить, когда Рика неловким движением уронила свою сумочку, ставшую объектом шуток о хранившемся там навозе. Нагнувшись за ней, девушка обнаружила у себя за спиной нечто небезынтересное. В небольшой нише, коих имелось несколько вдоль глухой стены, отделяющей общий зал от кухни, она заметила знакомые белоснежные волосы артиста. Он беседовал с кем-то при совершенно выключенном светильнике. Немножко магии, добавляющей способности к темновидению, и Рика прекрасно рассмотрела собеседника господина Нодивары Шино, им оказался никто иной, как Мару Янг, торговец из Делящей небо. И Рике показалось, что беседовали они как люди, хорошо знакомые друг с другом. Она мгновенно отключила темновидение. Артист мог оказаться магом и почувствовать её усиленный взгляд. Это, собственно, и произошло, уже отворачиваясь, чародейка заметила, как повернулся беловолосый и внимательно поглядев в зал, но, к счастью, взгляд его был направлен в другую от них сторону.
Об этом она рассказала Вилохэду уже в карете, побоялась, что коррехидор не удержится и примется разглядывать странную парочку.
– В этом несколько странностей, – закончила она, – почему господин Янг не поехал с нами вместе, даже интереса не проявил, когда мы обсуждали это за столом?
– Тебе не приходило в голову, что этот делиец просто не захотел мешать влюблённым, каковыми мы являемся в его глазах? – вопросом на вопрос ответил Вил, – или надумал ехать в «Дюжину дубов» позднее. Куда подозрительнее его знакомство с артистом, который принципиально ни с кем не общается.
– Это вторая странность, – согласилась чародейка, – они выключили светильник, потому что не хотели привлекать внимание.
– Но как парень с белыми патлами до пояса может незаметно пройти в кабинку в общем зале?
– Мы имеем дело либо с магом иллюзий, либо с человеком, оснастившимся заготовленными заклинаниями на все случаи жизни. Это дорого, значит, господин Нодивара прибыл в Оккунари не просто так, – девушка замолчала, – а что, если они с Янгом и есть та шайка, что ворует свиней?
– Янг приехал совершенно официально закупать в Оккунари продукты и мясо, – ответил Вил, в душе усмехаясь избыточной подозрительности некромантки, – зачем ему марать руки кражами? Тем более, что право высокого, среднего и низкого суда никто не отменял. Мой отец – полноправный сюзерен на земле Дубового клана, а это означает, что он может судить, пытать и казнить любого, нарушившего закон.
– Ну, начнём с того, что выходец из другой страны может быть не в курсе тонкостей прав древесно-рождённых герцогов, – не желала уступать Рика, – да, он хочет приобрести свинину и знаменитые окские колбасы, но его истинная цель иная, – она победно поглядела на собеседника, – вы же не продаёте свиней живьём?
Коррехидор подтвердил, что вывоз живых свиней за территорию герцогства – преступление.
– В прошлом веке за такое рубили руки, а сейчас – крупный штраф плюс тюремное заключение на год или полтора.
– Так вот: пока один член шайки якобы заключает выгодные сделки, другой ворует живых свиней, чтобы можно было выращивать их в Делящей небо, – победно заключила чародейка.
– Возможно, – согласился Вилохэд, – но пока это голая и беззащитная гипотеза, даже не версия. Мы ищем доказательства, и делаем вид, что господин Мару Янг и его дела в Оккунари нас совершенно не интересуют. Договорились? При нём проявляем особую осторожность.
Рика кивнула. Этот делиец соловьём заливался, насколько он любит всяческие тайны и расследования. Что ж удобно, чтобы быть в курсе действия контрагентов и планировать кражи со знанием деталей. Ноди появился недели три назад, так, кажется, говорил Робин. Ну и что, – сама себе возразила чародейка, – человек, на виду у всего ресторана невидимкой прошёл по залу и спокойно беседовал в открытой кабинке, спокойно мог приехать и жить в городе, пока его никто не знал. Ни в этом ли кроется причина его нежелания знакомиться с посторонними людьми? Вдруг он и правда был здесь раньше, и его могут узнать? Если так, то это – прекрасная зацепка. Докажем, что артист тут живёт более трёх недель, узнаёт, где можно поживиться, а потом осуществляет кражи. Оставляя следы магии иллюзий. Узнаем, кто ему помогает, как и куда вывозят животных, и припрём к стенке обоих.
