Текст книги "Волшебная зима в Оккунари (СИ)"

Автор книги: Елизавета Берестова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4 НЕСКВАЙР И ВОДЯНАЯ ЛОШАДЬ

Вил не смог придумать ничего лучше слежки.

– Проследим за обоими, и получим шанс узнать что-то об их сообщниках и связях, – сказал он, – ты в курсе, как ведут наружное наблюдение?

Рика была не в курсе, она даже в детстве в «Поймай разбойника» не играла.

– Значит, так, – коррехидор приобрёл определённую важность, как человек, объясняющий общеизвестные истины, – я беру на себя артиста. Никто не удивится парню, забредшему с утра в ресторацию хлебнуть желудёвого эля: перебрал вчера, с кем не бывает! К тому же компания Трепача скрасит моё одиночество и не вызовет подозрений. Тебе остаётся Янг. Как только делиец соберётся куда-то из дому, ты выйдешь вслед за ним. Тоже вполне логично: находясь в гостях, хочешь осмотреть Оккунари, купить сувениры, попробовать местную кухню.

– Вдруг господин Янг воспользуется наёмным экипажем, а не пойдёт пешком? – спросила Рика, она с обычной своей серьёзностью и въедливостью готовилась к слежке.

– Я велю Тому – кучеру, что вчера возил нас на ферму, быть наготове. Дальше. В городе не иди за ним следом, а отстань немного. Делай вид, будто рассматриваешь товары и витрины, купи какую-нибудь еду, одним словом, старайся не упускать его из виду, но и близко не подходи. Если Янг поглядит в твою сторону, сделай вид, будто не видишь его.

– Понятно, – кивнула Рика, – магией, значит, не пользуемся.

– Пока да. Этот делиец далеко не так прост, каким хочет казаться, – заметил коррехидор, – к тому же амулеты, определяющие направленную магию при слежке широко распространены в преступном мире. Посему только природные сообразительность, внимательность и осторожность.

Вилохэд появился в «Дюжине дубов» сразу после открытия. Четвёртый сын Дубового клана придал себе утомлённый вид, чуть кривил скульптурные губы и хмурил брови, изображая человека, стоически преодолевающего последствия похмелья.

В ресторации посетителей не было. Он заказал крепкий кофе и кусок фирменного торта с массой взбитых сливок и шоколадными коржами. Пока Вил неспеша пил кофе, отгородившись от всего белого света газетой, начали появляться и другие посетители. Он лениво приблизился к стойке бара, попросил желудёвого эля (отвратительное с его точки зрения пойло, из всех достоинств обладавшее лишь исключительной пенностью, отчего было особо любимо торговцами) и, как бы невзначай поинтересовался, не встал ли ещё артист. Роб вчера сказал, что Нодивара снимает комнату прямо над рестораном.

Девушка в кружевной наколке на волосах смущённо улыбнулась и ответила, что не знает таких подробностей, потому что господин Шино – очень таинственная личность. При этих словах на её щеках появился румянец.

– А зачем он вам?

– Да вот хотел пригласить на выступление по случаю недели Междугодья, – небрежно бросил Вил.

Девица в наколке кивнула и отвернулась к бутылкам со спиртным, принявшись тщательно протирать их тряпкой, что означало полное нежелание далее поддерживать разговор.

Через полчаса заявился Робин. Он выглядел свежим и отдохнувшим. Вил знал, что каждое утро его друг пробегает не менее десяти миль.

– Какими судьбами? – густые рыжеватые брови взлетели вверх в преувеличенном удивлении, – Вилли, с утра и у нас! Чем обязаны такому счастью?

– Соскучился, – с иронией ответил коррехидор.

– Ты меня смущаешь и пугаешь, – Роб уселся за стол, – не думаю, что я готов к подобному повороту наших отношений!

– А получить по наглой морде готов? – начал закипать Вил, – просто зашёл выпить кофе. Кстати, ты говорил со звездой? Меня Рика вчера просто достала. Вот ведь капризная девица! Привыкла всё в жизни получать на блюдечке с голубой каёмочкой. Вынь ей и положь встречу с вампиром. Он, говорит, самый настоящий вампир!

– Дурёха, – захохотал Робин, – будь Ноди и взаправду вампиром, стал бы он всем это показывать! Скажи ей, он самый обычный парень, только седой. Говорит, что у него при пожаре невеста погибла. Он пытался её вытащить, полез в горящий дом, перекрытие ему чуть ли на голову обрушилось, его обожгло, волосы сгорели, а новые чисто белые выросли. И никакая краска их не берёт. Вот и пришлось ему такой образ придумывать, а на выступлении он сперва чёрный парик надевает, – вышибала встал и тоже принёс себе кофе.

– Понятно, – протянул Вил, – Рика у нас такая впечатлительная фантазёрка, – говорит будто видела, как Нодивара вчера к кому-то из гостей подсел. Изнылась, чем она хуже.

– Зато красотка, каких в нашем захолустье и не встретить. На счёт Ноди не знаю, не видал, – пожал плечами Робин, – может и подсаживался к кому. У него свои дела, говорил, что по окрестным городам ещё выступить хочет, но меня не звал, а жаль.

– Вот уж не думал, что ездить в гробу тебе на столько по вкусу придётся, – поддел друга Вилохэд.

– Тебе не понять, – Робин вылил в рот остатки кофе, – это – лицедейство, игра. Совсем не то, что серость будней. В Кленфилде жизнь ключом бьёт, а у нас – глубинка, скука, горы, леса, свиньи.

– Про кражи свиней слыхал?

– Да кто ж в Оккунари об этом не слыхал? – Робин притащил кувшин глайса и тарелку с яичницей, – на святое покусились! На чёрных оккских свинок! Конец света! – издевательский тон пародировал кого-то, кого коррехидор не знал.

– Два яйца и ломтик бекона господину артисту, – заказала просунувшаяся голова молодого парня, кажется, подросшего сына владельца ресторации, – и побольше поперчите, а то, говорит, вчера совсем пресно было. И ещё чашку зелёного чая без мёда и сахара.

– Сделаю, – кинула девица, – через минут десять всё заберёшь.

Вил слышал разговор и сделал вывод, что артист проснулся. Возможно, он позавтракает, и отправится по делам. Но не факт, что выйдет через общий зал. Наверняка воспользуется служебным выходом. Коррехидор мысленно представил себе расположение «Дюжины дубов» и успокоился. Если только Нодиваре не придёт охота перелезать через сугробы и забор, чтобы оказаться в соседнем дворе, мимо боковых окон он пройдёт обязательно. Через открытую дверь Вилу отлично была видна дорожка, что шла от чёрного хода к воротам. Там сейчас разгружали продукты.

Трепач посетовал ещё на унылую судьбу жителя провинции, попытался острить по поводу и без, но без поддержки друга, занятого наблюдением, как-то получалось совсем не весело.

Наконец, коррехидор увидел то, ради чего сидел в «Дубах» и заглатывал третью чашку весьма посредственного кофе: в проходе, ловко увернувшись от грузчика, промелькнула знакомая фигура в капюшоне, низко надвинутом на лицо.

Вилохэд попрощался с другом, оставил плату за кофе плюс щедрые чаевые и вышел следом за артистом. Фигура в капюшоне уже заворачивала за угол. Коррехидор, ещё с вечера припомнил регламент слежки в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, присовокупив к скупым строчкам знания, почерпнутые из прочитанных детективных романов. Посему он тоже пониже надвинул лохматую меховую шапку кочевника – последний писк моды этой зимы, и перешёл на другую сторону улицы. Нодивара шёл, чуть ссутулившись, и прятал руки в карманы, как человек, которому холодно. Он миновал шумный скотный рынок, свернул в переулок, где Вилохэду пришлось немного поотстать из-за малолюдности, и двинулся по Королевскому проспекту в сторону Торгового квартала. Несколько раз он останавливался: один раз купил горячего чая, потом бросил монетку мальчишке-продавцу газет. Тот ловко поймал денежку и передал свежий номер «Оккунарских ведомостей». Зажав газету под мышкой, мнимый вампир двинулся дальше. Уже у самого Торгового квартала его внимание привлекла витрина ювелирного магазина. Артист замер на мгновение, а затем вошёл внутрь. На другой стороне улицы, где вёл наблюдение Вил, как раз находилась стоянка извозчиков. Коррехидор постоял немного, рассеянно изучая объявления, потом с выраженным вздохом вытащил карманные часы, поглядел на них и стал пристально всматриваться в сторону Королевского проспекта, словно ждал кого-то, кто явно опаздывал. При этом он то и дело поглядывал на ювелирный магазин с громким названием «Бриллиантовый рай», Нодивара по-прежнему стоял возле прилавка, словно затрудняясь сделать выбор. Когда коррехидор бросил очередной взгляд на замершую фигуру в капюшоне, он понял, что не давало ему покоя последние пять минут: полная неподвижность артиста. Он стоял в одной и той же позе, приковав взгляд к кольцам и серьгам, выставленным на прилавке, и ни разу даже не шелохнулся.

Вилохэд перешёл через улицу и вошёл в «Бриллиантовый рай». У прилавка никого не было, то есть там толклись две девицы отроческих годов. Они перешёптывались, подталкивали друг дружку локтями и глупо хихикали. За прилавком скучал унылый владелец магазина с прилизанными на прямой рядок волосами и в чёрном костюме. Всем своим видом и выражением лица он больше походил на служащего похоронного агентства, нежели на торговца драгоценностями. Нодиявары Шино в магазине не было.

Вил подошёл, посмотрел в сторону служебных помещений. Прилавок был цельный, чтобы пройти внутрь магазина, артисту пришлось бы перепрыгнуть через него. У входа скучал охранник с внушающей уважение дубинкой, навряд ли он позволил бы покупателю запросто перепрыгивать прилавок и врываться внутрь. Коррехидор купил пару малахитовых серёг – малахит добывали здесь, и вместе с чёрными свиньями этот камень стал символом Оккунари.

– Не подскажете, что выбрал предыдущий покупатель, – с деланым безразличием поинтересовался Вил, пока хозяин магазина укладывал серёжки в бархатную коробочку с видом, словно провожает безвременно почившую драгоценность в последний путь.

– Вы первый, господин хороший, – последовал ответ.

– Но ведь недавно к вам заходил парень в капюшоне и куртке тёмно-синего цвета? Мы с ним на спор выбираем подарок одной и той же девушке, – Вил заговорщицки подмигнул, – не хотелось бы покупать одно и то же.

– Сударь, – устало проговорил владелец «Бриллиантового рая», – вероятно, вы не расслышали меня. Никакого парня в капюшоне и без него я не видел. Кроме вас здесь были и есть только две юные особы, которые без толку захаживают ко мне раз в несколько дней.

Девушки обиженно фыркнули и поспешили покинуть заведение.

– Грэг, – окликнул он охранника, – ты видал парня, о котором мне толкуют?

– Видал, – кивнул Грэг, – минут пятнадцать назад он глянул на нашу витрину, рукой что-то со стекла стёр и пошёл дальше.

Опять иллюзия, – думал про себя коррехидор. Он уже вышел на улицу и отрешённо оглядывался. Никого похожего на артиста в обозримой близости не было, – поставил иллюзию, потому что заметил, почувствовал слежку. Мастак, ничего не скажешь. А я, как идиот, пялился на иллюзорного Нодивару, даже не сразу заметил, что тот не шевелится. Стыдоба. Вот Рика станет смеяться, особенно после вчерашней моей лекции по слежке.

Но делать было нечего, и коррехидор медленно побрёл в сторону Торгового квартала.

Рика была готова. Она надела удобный дорожный костюм, взяла сумочку и сидела в гостиной с книгой в руке. Это было наилучшим местом, чтобы не пропустить выход гостя. Леди Мирай устроилась у окна со сложным вышиванием по серому шёлку. Мать Вила сосредоточенно накладывала стежки, не обращая на посторонних никакого внимания. В половине десятого пришёл студент. Он показался чародейке ещё более бледным, не смотря на прогулку по морозу.

Кори Лейс почтительно поклонился хозяйке дома и нижайше испросил разрешения проработать в библиотеке.

– Вы же знаете, Кори, – чуть наклонила голову леди Мирай, – вам это разрешение уже давно дано, и нет никакой необходимости всякий раз спрашивать снова.

– Благодарю, госпожа герцогиня, – забормотал парень, и Рика заметила, как побелели от напряжения костяшки тонких кистей рук, сжимавших обычную студенческую папку с бумагами, – мне никак не верится, что вы снизошли до моей просьбы. Писать историю рода Окку – великая честь для меня. Надеюсь, она послужит вашему роду и донесёт до потомков все славные деяния Дубового клана.

Последовал ещё один сверхпочтительный поклон, и, слегка шаркая ногами, он удалился.

– Прилежный юноша, – удовлетворённо проговорила графиня, как бы самой себе.

Рика хотела было сказать, что прилежный юноша навряд ли дотянет до лета – слишком уж отчётливой была на нём печать смерти, концентрирующаяся где-то в районе грудины, но вовремя одёрнула себя. Откуда столичной студентке университета, изучающей историю, знать о некромантских штучках, навроде отпечатка смерти. Видеть его Рика начала лет в семь, и первым болезненно-печальным опытом стал её отец, умерший внезапно от скрытой болезни сердца. Одна только бабушка поняла, о чём, захлёбываясь рыданиями, говорила девочка. Бабушка гладила по голове и говорила, что ничего изменить было нельзя, что она тоже видела и понимала, что зять скоро умрёт.

От этих невесёлых воспоминаний чародейку отвлекло появление господина Мару Янга. Он спустился, как всегда довольный и оптимистичный.

– Однако, сегодня морозец, – проговорил он, потирая руки, словно мороз был уже в комнате, – у нас такое только в горах бывает.

– Мы и есть в горах, – констатировала госпожа Окку, – если вы этого не заметили.

– Да, да, – засмеялся гость, – как остроумно! Господин герцог уже отбыли по делам?

– У него встречи в ратуше, – неохотно ответила мать Вила.

– Ну что ж, – весело воскликнул Янг, – наша сила – в умении приспосабливаться к обстоятельствам, подобно воде, принимающей форму любого сосуда, куда её налили. Я же воспользуюсь моими обстоятельствами и пойду осмотрю ваш прекрасный город, по богатству и обустроенности ничем не уступающий блистательной артанской столице.

Эрика сделала вид, что целиком поглощена книгой, а сама внимательно следила за каждым шагом делийца. Когда за ним захлопнулась входная дверь, девушка поспешила к выходу. На улице она с удовлетворением убедилась, что Янг относился к породе людей, обожающих пешие прогулки, он не воспользовался наёмным экипажем, а неспешно двинулся к центру города. Рика пошла следом на достаточно большом расстоянии. Ничего удивительного, просто люди, гостящие в одном и том же доме, выбрали для прогулки в центр города одну и ту же улицу. Торговец шёл медленно, разглядывал архитектуру, замирая возле какого-нибудь особенно красивого особняка. Захаживал он и в магазины, а по увеличивающемуся количеству бумажных пакетов, можно было предположить, что господин Янг запасается подарками и сувенирами для своих многочисленных родственников. Рика со скучающим видом следовала за ним на расстоянии, которое её казалось безопасным. Приезжий ни разу не оглянулся, поэтому чародейка была уверена, что слежки он не замечает. Она съела по дороге удивительно вкусный пирожок со свининой, луком и грибами, полюбовалась на витрины модного магазина одежды (на её неискушённый взгляд, мало чем отличающиеся от витрин в Кленфилде), и незаметно они дошли до Торгового квартала. Мару Янг потолкался у лотков. В Оккунаре Торговый квартал был украшен даже почище столичного, да и людей там было изрядно, поэтому, боясь упустить объект наблюдения из виду, чародейка подошла поближе. После кружки желудёвого эля господин Янг свернул вбок и вошёл в лавку, торгующую ножами, топорами и прочими хозяйственными железками. Большинство лавок в переулке ещё не открылись, прохожих не было совсем, если не считать двоих парней в фартуках, что курили возле выхода ещё пока закрытого кафе. Можно было не беспокоиться, пропустить знакомую массивную фигуру в дорогом коричневом пальто было просто не мыслимо. Шли минуты, парни докурили и ушли внутрь, из хозяйственной лавки вырулил тощий подросток с лопатой для чистки снега, но делийца так и не было.

Чародейка забеспокоилась и потихоньку пошла по переулку, который правильнее было бы назвать тупиком, потому что он никуда не вёл, а заканчивался глухой стеной здания с соседней улицы. Окна хозяйственной лавки были маленькими и сплошь заставленными вёдрами, швабрами, свёрнутыми ковриками и прочими товарами, которые, как казалось, насовали туда безо всякой системы, а просто потому, что внутри закончилось место. Рассмотреть, находится ли господин Янг всё ещё внутри не было никакой возможности.

Чародейка сделала глубокий вдох и вошла. Там её встретила пожилая женщина в фартуке и платке с изображением кухонной утвари, и больше никого.

– Простите, – заговорила Рика, – сюда не заходил мужчина средних лет в коричневом пальто? – и встретив недопонимающий взгляд объяснила, воспользовавшись приёмом Вила: она кукольно улыбнулась, захлопала ресницами и проговорила жалобным голосом, – это мой дядя Мар. Мы договорились встретиться где-то тут, в Торговом квартале. Я видела издали, он вроде бы завернул сюда. А его тут нет.

Девушка сделала недоумённое лицо, оглянулась и горько вздохнула.

– Э, сударыня, – протянула женщина за прилавком, – точнее надо с родственниками договариваться. Был тута твой дядя, как же. Совсем недавно, купил артанский кухонный нож, да и вышел через другой вход, – она кивнула на бамбуковую занавеску, перегораживающую дверь. У нас два входа. Один в переулок, а второй, главный, на улицу Башмачников. Вы, походу, не местная, раз не знали. Вот туда ваш сродственник и пошёл.

Рика растерянно кивнула, раздвинула занавеску и вскоре оказалась на улице, где над дверью красовались крещенные подобно старинным мечам лопата и грабли, а вывеска громко обещала всё для дома и сада. И, естественно, Мару Янга нигде не было. Получается, он не только заметил, что чародейка следит за ним, он ещё и с лёгкостью улизнул от дилетантской слежки. Обидно, досадно. Особенно, если Вилохэд с победным видом станет рассказывать о своих успехов в сыскном деле. Хотя она – коронер, а не детектив, а всё равно жутко обидно.

Размышляя таким образом, она не теряла надежды углядеть коричневое пальто в многолюдной толпе Торгового квартала, но вместо этого на глаза чародейке попалась знакомая долговязая фигура в лохматой шапке. Сэр Вилохэд Окку с несколько потерянным видом брёл по кварталу и ел на ходу жареные на открытом огне кусочки мяса. Рика с удовлетворением отметила, что артиста Вил тоже потерял.

– Увы, стыд мне и позор! – воскликнул Вил, метко отправив в урну пустую палочку, – верховный коррехидор Кленфилда попался на уловку с иллюзией, как младшеклассник, глазеющий на фокусы.

– Я тоже хороша, – заметила Рика, ей почему-то совсем расхотелось злорадствовать по поводу неудачи напарника, – шла с полной уверенностью, будто меня не заметили. А на деле заметили и ещё как. Повезло Янгу, что в магазине был второй выход.

– Не повезло, – подумав, проговорил коррехидор, – я не верю в везение и совпадения даже за карточным столом. Здесь же мы имеем дело с продуманными приёмами ухода от слежки. Можно заранее заготовить иллюзию, а потом бросить в магазине?

– Заготовить можно, – прикинула чародейка, – только для этого нужно прийти на место и выполнить ритуал. Не представляю, как такое объяснишь хозяину? Не скажешь же, право слово, мол, позвольте мне тут поколдовать немножко, не то в недобрый час увяжется за мной милиция Оккунари, а мне сбежать нужно.

– Твоя правда, не скажешь. А бросить зачарованный предмет – пуговицу, например, мог?

– Но ведь тебе точно сказали, что Нодивара не заходил в магазин, – возразила Рика, – в любом случае, мы получили доказательство, что артист – чародей, и чародей он не из последних. Создать иллюзию, да такую большую – человека в полный рост, да ещё и самому скрыться под пеленой, отводящей глаза, на это знаешь, сколько силы потратить нужно?

Вил, натурально, не знал, но заверил, что догадывается.

– Поэтому утверждать, будто ты потратил попусту время, было бы неправильно, – заявила чародейка, – мы узнали очень важную вещь – Нодивара Шино – чародей. Значит, при кражах свиней вполне могла быть задействована магия, и не только магия иллюзий.

– Твоя слежка тоже не была напрасной, – сказал Вил, а Рика только горестно махнула рукой, – стало очевидным, что Мару Янг – не простой торговец мясом, он владеет приёмами ухода от слежки. При этом я уверен, что отход через хозяйственный магазин он знал. Вряд ли за вчерашний день ему удалось разведать подобное, а это значит, что либо делиец бывал в Оккунари прежде, либо артист не терял даром времени и подготовил варианты на случай слежки. И в первом, и во втором случае мы имеем дело с настоящей организованной преступной группой.

– И приехали они сюда, чтобы украсть свиней! – закончила Рика.

– Именно. Украсть и вывести. – Вил вздохнул, – раз уж у нас сегодня сплошные неудачи, предлагаю посетить «Дом шоколадных грёз».

Чародейка вытаращила глаза, до Кленфилда полсуток езды.

– Нет, нет, – засмеялся коррехидор, беря её под руку, – нам не потребуется ехать так далеко. По личной просьбе моей матери владелец открыл филиал в Оккунари. Так что «Дом шоколадных грёз» совсем рядом, в паре кварталов отсюда. Предлагаю пройтись пешком.

Рика кивнула. С неба начали падать редкие крупные снежинки, и девушка подняла голову, любуясь их причудливым танцем. Но тут её внимание привлёк один неожиданный объект, парящий в сероватом пасмурном небе – это был самый настоящий воздушный шар. Он был большим, клетчатым традиционным тартаном Дубового клана, снизу прекрасно просматривалась плетёная бамбуковая корзина. Шар парил в небе, и это было чертовски здорово.

– У вас даже воздухоплаватели есть, – она придержала шапочку, чтобы та не свалилась, девушка слишком сильно задрала голову.

– Это наша достопримечательность, – бросил взгляд на небо коррехидор, – точнее – сразу две достопримечательности: господин Сато, не сквайр, и его воздушный шар. Странно, не помню, чтобы Сато летал зимой.

– Почему ты подчеркнул, что он – НЕ сквайр, – поинтересовалась Рика, – ведь не сквайром по сути является любой человек, который не родился землевладельцем или наследственным оруженосцем и не служит чиновником?

Вил усмехнулся.

– Сато – это самый скандальный и эксцентричный старикашка, что я слышал. Он был сквайром моего деда, но после того, как наш клан перебил взятку осиновиков, и железная дорога прошла через Оккунари, он через суд добился официального отказа от титула.

– Что побудило его так поступить? – Рике увидела какой-то проблеск в корзине воздушного шара.

– Сато, видите ли, не ожидал, что Дубовый клан опустится до дачи взяток властям, – ответил Вил, – хотя, подобные действия практикуются сплошь и рядом, из скромности называясь «лоббированием», его не устроило. Он говорил о неподобающих шагах самого влиятельного клана, о забытом понятии чести и тому подобное. При всём этом он не считает собственную привычку подглядывать чем-то зазорным.

– Подглядывать? – удивлённо переспросила чародейка. Воображение уже рисовало мерзкого старичка, который заглядывает в кабинки для примеривания в магазине одежды или шпионит на дамских пляжах летом.

– Нет, нет, – догадался о ходе её мыслей Вил, – он не шпионит за девушками, речь всего лишь идёт о денном и нощном наблюдении за согражданами. Видите вон ту старинную башню?

Чародейка повернула голову в сторону жеста руки в замшевой перчатке и увидела на горе возвышающуюся башню, сложенную из дикого камня рядом с особняком. Видимо она осталась от более ранних построек.

– Резиденция господина Сато. Оттуда он ведёт свою слежку за всеми вокруг.

– И зачем ему это нужно?

– Да старик Сато пересудился с доброй половиной соседей и окрестных жителей, – ответил коррехидор, – досталось от него и городским властям. Почему на его гору до сих пор не проведена каменная лестница? До каких пор пожилой человек, ветеран стольких войн, будет вывихивать лодыжки при спуске и подъёме к собственному дому по муниципальной земле? Лестницу соорудили. До каких пор владельцы собак будут выгуливать своих псин на его земле? – Вил сдвинул брови в шуточном гневе, – Сато владеет большой частью горы, что примыкает к городу, но ни гулять, ни собирать грибы, а уж тем более – охотится или выгуливать собак, не разрешает категорически. Судился, развесил всюду соответствующие таблички с предупреждениями. И всё это – лишь малая часть подвигов господина Себастьяна Сато, не сквайра.

Вил проводил глазами воздушный шар и предложил нанести визит скандалисту.

– Вдруг старик что-то заметил, – вслух рассуждал он, – например, как перевозили краденых свиней, или фураж кто-то грузил. После обеда, когда он завершит свои облёты города, мы и нагрянем к нему.

Обедать после «Дома шоколадных грёз» чародейке на хотелось вовсе. Она вяло болтала ложкой в супе с лапшой, древесными грибами и отбивной из той же оккской свинины, а сама искоса бросала взгляды на господина Янга. Тот вёл себя, как ни в чём не бывало: в меру шутил, восхищался кухней Оккунари, рассказывал о семье и друзьях, обсуждал радужные перспективы сотрудничества. Если бы он столь профессионально не улизнул от слежки, чародейка даже не подумала бы заподозрить, что он может быть как-то причастен к краже свиней. Она незаметно замкнула магическую цепь и взглянула на гостя внутренним взором: закрыла глаза и потёрла правый глаз, словно в него что-то попало. А сама изо всех сил вглядывалась в негативный отпечаток увиденного, оставшийся на сетчатке: во главе стола отец Вила, он чист, на нём нет магии. Об этом говорили оттенки светло-лилового, переходящего в слепяще-белый. Леди Мирай отливала снежной голубизной, и Рике подумалось, что, наверное, из-за таких женщин и родилась легенда о Дочери зимы, ставшей женой смертного мужчины. Вилохэд светился золотисто-оранжевыми оттенками осеннего леса, тёплыми и ласковыми. Но вот гость! Господин Мару Янг предстал перед внутренним взглядом чародейки в тёмно-синих сапфировых тонах с белыми матовыми пятнами амулетов, поглощающих либо обнаруживающих скрывающих магию. Один из них, на левом запястье, стал краснеть, и Эрика отключила зрение.

В ношении амулетов, блокирующих или определяющих магию, не было ничего криминального. Ими пользовались многие, особенно сторонники «чистой» жизни, которые боялись продуктов, выращенных при помощи чародейства, не пользовались магическими лекарствами и эликсирами и писали дурацкие статейки в журналах о магах, которые спят и видят во сне, как бы сподручнее залезть в головы обывателей и превратить последних в послушное глупое стадо. Возможно, в Делящей небо так принято, а может делийские маги снабдили торгового представителя защитой, для сохранности государственных секретов. Но будет лучше, если он продолжит оставаться в неведении о ней и её истинной природе.

После обеда Вил сразу увёл девушку, чтобы поскорее отправиться к господину Сато, не сквайру. На кухне он прихватил кружок колбасы, пару крупных зимних яблок и каравай свежевыпеченного хрустящего хлеба. Кухарка попыталась было протестовать, но улыбка коррехидора и многозначительное: «Пожертвование на доброе дело» произвели чудодейственный эффект. Краснощёкая суровая женщина расплылась в ответной улыбке и добавила в корзину ломоть копчёного сала и бутылку вина.

Гора, принадлежащая скандальному сквайру, вблизи оказалась гораздо выше, чем предполагала чародейка, но каменная лестница скрасила подъём. В доме, явно нуждающемся в ремонте, их встретил слуга с обширными бакенбардами, которые вкупе с кустистыми бровями делали его похожим на сердитого терьера, держащего в зубах остаток сигары. Он без особых церемоний поинтересовался, какого лешего им тут надо.

– Я бы хотел поговорить с господином Сато, не сквайром, – любезно сообщил Вил.

– А я бы хотел пирога с горной форелью, – осклабился Терьер, – и это ровным счётом ничего не меняет. Господин Сато никого не принимает.

– Подите, узнайте, не сделает ли уважаемый господин Сато исключение для верховного коррехидора Кленфилда, нуждающегося в помощи исключительно осведомлённого, неподкупного и патриотичного гражданина Артании, – вежливо поклонился Вил.

– Значиться, узнать, не прогнать ли вон младшенького сынка старика Окку? – издевательски констатировал дворецкий и пожевал потухшую сигару, – щас спрошу.

Дверь перед гостями захлопнулась.

– Неужели нас так просто прогонят прочь? – возмутилась чародейка.

– Сато в своём доме и на своей земле. Он имеет полное право закрыть ворота даже перед королём, не говоря уж о внуке его давнего недруга.

Послышался лязг открываемых запоров, и входная дверь широко распахнулась.

– Заходьте! – собаковидный слуга сделал широкий приглашающий жест, – босс примет вас. Только раздевайтесь сами.

В небольшой гостиной с камином и низко висящей над столом люстрой в кресле сидел совсем невысокий, лысоватый пожилой мужчина. Он оторвал взгляд от книги и улыбнулся не особо приветливой улыбкой.

– Ну, что ж, коррехидор, да ещё и верховный! Прям из самого Кленфилда! Заходи. Вырос ты, малыш Вилли, ого-го, как вырос. А это кто с тобой?

– Добрый вечер дядюшка Сейб, – поклонился Вил и поставил корзинку на стол, – гостинцы от моей семьи с глубоким уважением и в память о дедушке.

– Ага, – победно воскликнул Сато, – задобрить меня пытаешься, значит, надо что-то мальцу Дубового клана от старика. Ну что ж, поглядим, что тут у нас.

Себастьян Сато едва доставал до плеча «мальца» и оказался поджарым, живым с подвижным горбоносым лицом и младенчески-голубыми глазами, внимательно глядящими на мир из-под густых седых бровей.

– Не густо, но явно собирал сам, – констатировал он, осмотрев гостинец, хмыкнув на вино, – но, не скрою, приятно. Приятно, что обо мне ещё помнят.

– Конечно, дядя Сейб, – заверил Вилохэд, – я только что рассказывал моей невесте – госпоже Таками, как вы в детстве катали меня на своём шаре.

Хотя Вил рассказывал чародейке совсем о другом, она закивала и выразила желание тоже покататься.

Сато внимательно поглядел на девушку и пообещал экскурсию в более тёплое время.

– Приедете летом, тогда и полетаем, – сказал он, – сейчас больно холодно, а наверху и вовсе до костей ветер пробирает.

– Вот и я сегодня удивился, когда заметил ваш шар над Оккунари, – обрадовался удобному повороту разговора коррехидор, – уж не с кражами свиней связаны ваши неурочные полёты.

– А ты догадлив, малец, весьма догадлив для чиновника из столицы, которые, как всем известно, ничего не делают, кроме растраты денег Кленовой короны и заметания под ковёр нераскрытых преступлений.

– Неправда, – Эрике мнение Сато показалось незаслуженно обидным и на удивление поверхностным, – в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя высокая раскрываемость преступлений, и никто не заметает под ковёр свои просчёты! В Кленфилде можно спокойно ходить хоть днём, хоть ночью и не бояться быть ограбленным, а тем более убитым.

– Естественно, девушка, – осклабился Сато, – иного и быть не может, когда судишь со слов жениха – ха, ха! Думаете, он посвятит кого-нибудь в истинное положение дел? Ни за что! Только бдительные граждане знают всю правду о преступном мире.