Текст книги "Волшебная зима в Оккунари (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
– Богиня указала место, где искать реликвию, – утерев вспотевший лоб сказал Янг.
– Если б одну реликвию, – пробурчал Ноди, – к реликвии ещё и чародей прилагается, который устроил все эти безобразия, – он скривился и кивнул на алтарь и свиней, – не думаю, что он просто отдаст нам ласточку Шимон.
– Зато мы знаем, где искать его, – философски заметил Янг, отряхивая снег, – без его ритуала можно было бы годами безрезультатно бродить по горам.
Вил рассматривал карту.
– Странно, – проговорил он, – знак указывает просто на гору, – я не понимаю. Это склон Сосновой горы, которую мы обогнули по дороге сюда, и знак ласточки от вашей волшбы совсем рядом.
– Значит, там шахты, – прокомментировал Нодивара, бросив беглый взгляд на карту, – ой, как я не люблю подземелья!
– Нет, – покачал головой коррехидор, – шахт в Сосновой горе нет. С противоположной стороны от нас Немая пещера. Это общеизвестное место, эдакая достопримечательность Оккунари – пещера, где нет эха.
– Как это? – заинтересовалась чародейка, – почему?
– Говорят, из-за двимерита. Вроде бы он гасит звуки, – ответил Вил, – я там бывал много раз. Крикнешь, голос взлетает к потолку, вот-вот должен отразиться эхом, а его нет. Поэтому и немая пещера. Пещера умирающего эха.
Он вдруг замолчал.
– Уста, в которых умерли звуки! – воскликнул он, – уста, ротовая полость, полость, пещера. Пещера без звуков – Немая пещера! Всё сходится! Вот что искал Кори Лейс в архиве.
– На кой хрен ему сдалась могила вашего предка? – засомневался артист, – для работы с реликвией ему это не нужно.
– Не знаю, – Вил пожал плечами, – но в архиве он смотрел именно стихотворение. Уж больно мудрёно для простого отвода глаз.
Глава 9 БЕССМЕРТИЕ С ИЗЪЯНОМ
Объезд Сосновой горы занял гораздо меньше времени, нежели предполагала чародейка. С обратной стороны склон был почти голым, каменистым с извилистой тропой, ведущей прямо к тёмному провалу входа.
– Видите, – проговорил Вил, – сюда даже зимой ходят. Не понимаю, как захоронение опального чародея может быть в Немой пещере. Там нет ничего похожего, просто большая пещера, и всё. Да и ритуал проводить там глупо, в любой момент может притащиться кто-то: влюблённые парочки там дают клятвы верности. Мол, клятва произноситься и навеки остаётся в камнях. Подростки с выпивкой захаживают, да и ещё мало ли кто.
– Вот и поглядим на вашу Немую пещеру, – Ноди засветил магический светильник, – посмотрим, чем развлекается ваш студент, когда не режет свиней.
Как и ожидал Вилохэд, с его последнего посещения Немой пещеры лет пять назад ничего не изменилось: довольно высокий грот с завалами каменных глыб, свисающими с потолка сталактитами и абсолютной, давящей на уши тишиной.
– А-а-а, —пропел Мозгоправ, изменяя тональность. Пещера привычно проглотила звуки, навалилась тягучей, липкой тишиной, – никого.
– Посветите сюда, – проговорил коррехидор, заметив некоторые изменения: в дальнем конце виднелось то, чего раньше не было – узкий проход.
Ноди приблизился и добавил света. Точно, сбоку от неровной поверхности с нацарапанными вперемешку именами влюблённых и неприличными ругательствами зиял темнотой проём.
– Этого тут раньше не было, – сказал Вил.
– Уж не вы ли нацарапали тут по малолетству сию пахабщину? – невинно поинтересовался Мозгоправ.
– Подобное деяние недостойно младшего сына Дубового клана, – проговорил коррехидор с комичной серьёзностью, а потом смущённо добавил, – каюсь, соблазн был. Трепач вволю поизгалялся, а я стойко преодолел искушение. Поэтому-то и знаю, что тут был камень, сплошная гора, без намёка на проход.
– Скорее всего, – заявила чародейка, – здесь была зачарованная стена, замаскированная под камень пещеры. Возможно, жертва свиней понадобилась Кори, чтобы убрать её с пути к могиле Бартоломью Окку.
– Похоже мой вопрос окажется неуместным, но что такое учудил ваш предок, чтобы его могилу прятали с такими затратами сил? – спросил Ноди, заглядывая в проход, который откровенно вёл вниз.
– Не знаю, – ответил коррехидор, – известно лишь, что его судила и приговорила к казни Высшая коллегия магов. После этого имя, деяния и само место захоронения были тщательно вымараны из клановых летописей, а документы, касающиеся этого позорного случая, либо уничтожены, либо спрятаны в надёжном месте.
– Понял, – артист шагнул в проход, – Эрика идите за мной, а остальные отстаньте шагов на пять. А то мало ли что.
– Предполагаешь ловушки, – Янг вытащил свои чётки, и они засветились мягким зеленоватым светом. Неярким, но достаточным, чтобы не спотыкаться в темноте.
– Исключать разные подлости я бы не стал, – Мозгоправ внимательно смотрел по сторонам узкого коридора, вероятно промытого водой многие тысячи лет назад.
– Мне кажется, – Рика тоже старалась не отставать от него, вглядываясь в валяющиеся на полу камни, – ловушки не нужны, если вход надёжно закрыт. Зачем такая перестраховка? Ведь хотели скрыть могилу чародея, само имя которого являлось позором для клана.
– Возможно, вы правы, – покладисто согласился артист, – но, возможно, прав я. Поэтому будем начеку.
Естественный коридор немного расширился и привёл их ко входу в ещё одну пещеру. Там был виден свет.
– Глушим светильники и двигаемся по возможности без шума, – понизив голос, давал указания Нодивара, – подготовь внутреннее зрение и что-нибудь быстродействующее на всякий пожарный.
– Без подготовки могу парализацию, – ответила Рика, замыкая магические цепи, – или удар простой силой.
– Хорошо, – похвалил Ноди, – у меня тоже кое-что про запас имеется. А вы, – он обернулся к Вилохэду и Янгу, – держитесь в стороне, под руки не лезьте. Не осложняйте нам работу – не хватало ещё ненароком своих зацепить.
Как только чародейка замкнула цепи, она увидела барьер. Он не только полностью перекрывал вход в пещеру, он уходил в каменную толщу горы справа и слева. Барьер был прозрачный, но прощупать его толщину не получалось, даже вызванная Тама ударилась своей мордочкой-черепушкой, отлетела, обиженно забила крылышками и нырнула хозяйке в карман, ясно показывая, что с безобразием на их пути она дел иметь не желает.
– Видите? – шёпотом спросила девушка.
– Вижу, – также шёпотом последовал ответ, – сработано со вкусом. Думаю, частично энергия жертвоприношения пошла на него.
За барьером виднелась обширная пещера. Светящиеся глыбы какого-то неизвестного чародейке камня освещали знакомый по Стойловой поляне алтарь, от которого к ним шёл Кори Лейс. Парень приблизился к барьеру и ухмыльнулся. Выглядел он гораздо хуже, нежели во время их последней встречи: глаза ввалились, синяки под ними стали явственнее, на щеках полыхал нездоровый румянец, а губы потрескались, как бывает, если у человека долго держится высокая температура.
– Пришли, догадались, – проговорил он, – не стану говорить, что рад вас видеть, но и прогонять не вижу причины. Смотрите и удивляйтесь! Зрители, зрители, которые станут первыми счастливцами отдать мне свои жизни.
– Кори, – проговорила чародейка, – я понимаю, вам трудно смириться с тяжким недугом. Но, поверьте, есть другие способы, чтобы вылечиться. Бросьте свой ритуал, повинитесь перед герцогом Окку, мы вступимся за вас. Сэр Гевин – вовсе не чудовище, он может простить вам ущерб, вы поедете в Кленфилд, где лучшие врачеватели столицы помогут вам.
– Гевин? – скривился в презрительной усмешке студент, – полагаете, я нуждаюсь в прощении этого ничтожества? Даже смешно! Дубовым кланом правит ограниченный человек, которому лесть и беспочвенная надежда на мнимое величие клана затмевают разум. Как низко пал Дубовый клан, как выродились Окку! Просто оторопь берёт.
Он прошёлся вдоль барьера.
– Вам не убрать его, – проговорил Кори почти ласково, – напрасно тратите силы, господин артист. Или лучше сказать, штатный палач храма Шимон?
– Кем бы я ни был, – буркнул Мозгоправ, – я оторву твою больную голову от твоего недужного тельца.
– Похвальба, пустая похвальба. Но раз уж ваш приход заставил меня оторваться от дела, то почему бы не поболтать. Тем более, что у меня впереди вечность, а у вас от силы минут тридцать. Когда я закончу ритуал, все вокруг отдадут мне свои жизни. Уж не знаю, на сколько миль, только вам всё одно, не успеть убежать. Даже символично: жизнь одного бесполезного Окку поможет обрести бессмертие более достойному.
Он с презрением воззрился на коррехидора.
– Ваша спесь, братик, меня достала. Достала жизнь в этом жалком теле, слабом, уродливом, ни на что не годном. Вы думаете, я хочу вылечить свой недуг? Кашель, харканье кровью? Да? Считаете меня бедным студентом с Северных островов?
Он покровительственно поглядел на своих незваных гостей.
– Поразительная близорукость и недогадливость. Хотя чего ждать от вырожденца и заносчивой чародейки, кичащейся посвящением какому-то местному божку смерти.
– Заносчивая или нет, а твоего тяготона я одолела, – не стерпела Рика.
– Тяготона, который должен был лишь изображать водяную лошадь, а не предполагался для сражения, – последовал ответ, – и даже тяготон вам ничего не подсказал! Боги, как измельчали люди. Подумай хоть ты, храмовый святоша, откуда студенту с Севера знать про богиню Данмон, заточённую внутри твоей драгоценной реликвии? Как паренёк с кровохарканьем может украсть тридцать две свиньи, не оставив следов? Зачем мне могила Бартоломью Окку? Молчите, оно и понятно. Твои молитвы не дают ответа. Итак, у кого есть идеи? Ответивший правильно проживёт на полчаса подольше и увидит ритуал до конца. Он будет первым, кому взглянет в глаза великий возрождённый чародей Бартоломью Окку. Боги, как долго мои уста не произносили этого имени.
– Он хочет сказать, что он и есть твой предок, – прошептала Рика Вилу, – он ненормальный, возомнивший себя опальным чародеем.
– Я всё слышу, девушка, – строгим учительским голосом проговорил Кори Лейс, – ваш ответ правильный, но предположение о безумии оскорбительно. Я оставлю тебя в живых подольше, и вознагражу себя сполна за многовековое воздержание. А там поглядим, насколько ты окажешься старательной и переживёшь ли мою любовь.
Рика готова была вскинуться и заявить, что скорее воспользуется благословением своего бога и отправится к нему, нежели согласится на подобное, но предостерегающий взгляд Мозгоправа её остановил, а негромкий голос артиста в голове произнёс:
– Воспользуйся интересом к себе и вызнай побольше о том, что стоит по ту сторону барьера. А я кое-что подготовлю.
Она незаметно кивнула и обратила взгляд на студента.
– Бартоломью Окку не может быть жалким тощим уродцем, – проговорила чародейка, одарив собеседника за барьером покровительственно-презрительным взглядом, подсмотренным у красоток из модных журналов подруги, – ты – Кори Лейс, начитавшийся разных историй и возомнивший себя великим чародеем. Неужели всё оттого, что ни одна студентка не посмотрела в твою сторону?
– Глупое дитя, – рассмеялся студент смехом, в котором чувствовался жизненный опыт, и от которого по рукам девушки пробежали мурашки, – неужели ты надеешься подобно храброму лесорубу из сказки побудить меня доказать своё могущество, совершив при этом непростительную глупость? Вы так и пребываете в неведении, за что я был казнён. Не сообразила? Бессмертие. Я искал бессмертия и почти обрёл его, если бы не мой трусливый младший брат. Он разболтал обо всём, он побоялся присоединиться к моему величию и предал меня. Как жаль, что я не добрался до него. Но ничего, его нашло моё предсмертное проклятие, я запер его жалкий дар, порвал все цепи. Он сошёл с ума, резал и рвал своё тело, пока не истёк кровью. С тех пор среди Окку не рождаются чародеи. Мне не дали завершить ритуал, но! Он был запущен и убить до конца меня им было не по силам. Конечно, это жалкое тело никуда не годится, но за неимением ничего другого сошло и оно. Я лишился части своих способностей и знаний. Все эти столетия мне пришлось по крупицам восстанавливать их и искать, искать способ возродиться тем, кем я был. И в вашей Делящей небо я обрёл способ. Хорошо, что монах имел пристрастие к алкоголю. Немного магии в питьё и компания благодарного слушателя – что ещё нужно чтобы язык развязался сам собой? Надеюсь, дальше разжёвывать вам не нужно.
– Вы хотите освободить заточённую богиню и получить её поцелуй, дарящий бессмертие? – прямо спросила Рика, – и вас не волнуют невинные люди Оккунари.
– В точку, малышка, – кивнул чародей, – ты умнее, чем остальные. Дальше ты будешь говорить уже со мной истинным.
Он повернулся и зашагал к кровавому алтарю, на котором распластала нефритовые крылья ласточка богини Шимон.
– Нащупали слабину? – спросила Рика артиста.
– Да, есть кое-что, – последовал ответ, – мне потребуется ваша помощь и вода. Много воды.
– Где мы её возьмём?
– В шахтах и пещерах всегда присутстует вода, – сказал Вилохэд, – водоносные слои. Но есть ли именно под Сосновой горой, я не знаю.
– Есть, – уверенно заявил Мозгоправ, – и немало. Я чувствую воду в метрах пятистах отсюда. Знакомым ритуальным кинжалом он аккуратно порезал себе пальцы и передал Рике.
– Не режь слишком сильно, – проговорил он, слизнув побежавшую по мизинцу каплю крови, – боль не должна мешать концентрации.
Девушка серьёзно кивнула.
– Потом научите меня делать колыбельку? – спросила она, сжимая кинжал обеими руками.
– Всенепременно, – пообещал Мозгоправ, а в голове явственно прозвучало: «Если выживим».
Они протянули руки к друг другу, соприкоснулись пальцами, и совместная волшба началась.
Вилохэд видел, как от их пальцев протянулись знакомые кровавые верёвочки, Тама, вылетела из кармана и попыталась цапнуть артиста за ухо. Фамильяру показалось, что он вредит её госпоже. Ноди увернулся, мотнув головой, и пошипел что-то по-делийски. Как ни странно, бывшая кошка поняла, полетала чуток вокруг его головы и опустилась на плечо Рики, с откровенным интересом, взирая на кошачью колыбельку.
– Это не для тебя, – предупредил артист фамильяра, – рыпнешься – распылю! Череп демонстративно отвернулся, показав ему язык.
Тем временем плетение становилось всё сложнее. Мысленные образы, которые Нодивара посылал некромантке воспринимались куда понятнее слов, но и энергия, вкачиваемая в собственную кровь, ощущалась больнее, чем в прошлый раз. Кровавая колыбелька получалась большая и исключительно сложная. Рика изо всех сил поддерживала силой воли готовые перепутаться или распасться каплями нити. Ноди неожиданно запел, гортанно, без слов, со странными присвистами и клокотанием где-то в глубине горла. Чародейка вздрогнула от неожиданности и чуть не выпустила из рук плетение, из-за чего удостоилась свирепого взгляда. Она поняла, артист пел Песнь воды. Очень скоро напротив него увлажнилась стена. Крупные капли выступили прямо на камне, словно он внезапно покрылся росой, потом вода стала стекать тоненьким ручейком. По земле она дотекла до ботинок артиста, словно подумала мгновенье и двинулась дальше, остановившись точнёхонько под плетением чар. Потом поток воды усилился, раздалась весёлая весенняя капель, это вода принялась капать прямо с потолка. Капель сменило журчание ключа, рассыпающего брызги. Рика намокла почти до колен, но не шевелилась. Замерли также и Янг с коррехидором. Тот хотел было набросить на чародейку своё пальто, но клирик удержал его, отрицательно покачав головой.
Чародейка стала бояться, как бы Ноди не перестарался, вызвав поток, который смоет их или попросту они захлебнутся в набегающей ото всюду ледяной воде.
– Спокойно, у меня всё под контролем, – раздался в голове голос артиста, куда более безличный, чем в жизни, – потерпи совсем немного.
И действительно, всего через пару мгновений его пение резко сменило тональность, перейдя в мощный звук, который поднимался всё выше и выше, пока не перестал быть слышным, но он воспринимался как неприятная вибрация всего вокруг.
Услышал его и Кори Лейс, вернее Бартоломью Окку. Маг обернулся и не без интереса поглядел в их сторону. Полагая все усилия чужаков тщетными, он вернулся к своему ритуалу, и просчитался: беззвучное пение Нодивары оборвалось, вся вода пещеры втянулась в их плетение и выплеснулась острыми ледяными лезвиями, потянув за собой кровавые нити породившей их кошачьей колыбельки. Рика невольно охнула от боли, когда вся конструкция оторвалась от пальцев и полетела в барьер. Яркая вспышка ослепила на секунду, мысленное предупреждение закрыть глаза опоздало.
Ноди и Рика ворвались в пещеру. На алтаре, как две капли воды похожем на кровавый алтарь со Стойловой поляны, лежала нефритовая ласточка. Чародей держал над ней руки и читал негромкий ритмичный речитатив.
– Бью? – тихо спросила Рика.
– Рискни, – чуть повернул голову Бартоломью, – я могу читать в двух планах. Попробуй сейчас помешать мне, и твоим друзьям крышка.
– Блеф, – предположил мыслеречью Ноди, – но пробовать не будем.
– Ку-ку, певун, – проговорил чародей у алтаря, – я слышу тебя тоже. Даже жаль, что не сдержался, как бы хорошо было подслушивать твои указания этой выскочке и противодействовать им.
Бартоломью завершил какую-то часть своего ритуала и продолжил:
– У меня маленькая пауза, поиграем?
Резкий жест рукой послал луч зеленоватой энергии в бесформенную кучу камней в стороне от алтаря. Куча зашевелилась, с противным скрежетом камни собрались в некое подобие человеческой фигуры с огромными ручищами и куском обрушившейся скалы вместо туловища. Перемещалось чудовище на сравнительно маленьких ногах и вертело безглазой головой-валуном в ожидании приказаний.
– Попробуйте справиться с настоящим тяготоном, – проговорил маг, – я благодарен вашей родине, подарившей мне столь полезное умение изготавливать помощников из подручного материала, как, собственно, и создавать дыры в ткани реальности. Удивлены? Ещё бы. Только моя изворотливость сумела превратить мои слабости в силу. Да, маленький братец, именно так и похищались ваши, вернее – наши, хвалёные оккские свиньи. Разве можно считать кражей то, что принадлежит мне по праву?
Было заметно, что обвинения в банальном воровстве скотины обижают опального чародея.
– Как я потешался, как ликовал. Вся ваша дедукция, допросы, магические зеркала оказались бесполезны против меня, способного рвать ткань реальности и пускать туда тяготона, который без единого звука и в мгновение ока доставлял свиней в моё тайное убежище. Но довольно! Убей их, – последнее относилось каменному гиганту.
Янг выхватил чётки и прикрыл всех сверху зеленоватым переливчатым пологом, от которого отскочил внушающий уважение камень, брошенный тяготоном.
Одновременно с этим Ноди и Рика заметили кое-что ещё: в пещеру поползли странные теневые существа. Сперва это были змеи, летучие мыши, собаки – полупрозрачные, как бы истлевшие либо истрёпанные ветром силуэты, в которых не так-то просто было определить, кому они принадлежали при жизни.
– Это что ещё за срань!? – воскликнул артист, увернувшись от призрачного скелета волка, припадающего на переднюю лапу.
– Это некротические отголоски, что остаются после смерти без погребения, – удивлённо ответила Рика, – я знала, что они есть, но их ни для чего не используют.
– Он поглощает их, – воскликнул Вил, – смотрите, он призвал их и поглощает.
– Полагаю, чародей хочет напитаться энергией и разрушить нефритовую оболочку реликвии, чтобы выпустить Данмон, – проговорил Янг, – решайте, что будем делать, моего щита надолго не хватит, – он с тревогой смотрел на неспешно бредущего каменюку.
– Значит так, – проговорил Ноди, – ты, Тополь, читаей молитвы, поддерживай Шимон изо всех сил, не дай её разбить. Ваша задача не мешать и не попадаться под удары бестии, – это относилось к коррехидору, – найдите какое-нибудь безопасное место и затаитесь на время. Подозреваю, гадина лучше воспринимает движущиеся объекты. Рика берёт на себя всю эту некро-дрянь. Ты ж – посвящённая бога смерти, вот и принимай ползущих, летящих, бегущих. Постарайся, чтобы ни одна животина не добралась до бывшего студента и не дала ему силы для ритуала. Как бы он ни хвастался, а в двух планах работать долго ему не по силам. Лиши его подпитки, поняла?
Чародейка кивнула. То, что предлагал ей сделать Мозгоправ, она никогда не делала, даже не слышала о подобном, но была полна решимости выполнить.
– Я беру на себя тяготона, – закончил артист, вздрогнув от удара мощного кулака, сотрясшего щит, – на счёт три, все в разные стороны, а Тополь убирает щит. Раз, два, три!
Рика рванулась в сторону, Янг с неожиданной для его лет и комплекции ловкостью прыгнул на возвышение скалы, артист ударил каменного урода по ноге, ловко уклонился от второго кулака и перекинул лютню на грудь. Вил, воспользовавшись советом Нодивары отошёл в нишу между импровизированными светильниками.
Тяготон завертелся на месте, словно в недоумении от того, что все его только что жертвы были в одном месте, а теперь никого нет.
– Я здесь, – пропел Мозгоправ, сопроводив аккордом лютни.
Тварь неловко развернулась в его сторону и выворотила кусок пола.
– Давай! – второй аккорд слился с голосом, взмывшим к потолку на высокой ноте.
Вил заметил, как по струнам пробежали алые капли крови из пораненных пальцев артиста, потом эти капли превратились в ледяное лезвие, струна с металлическим звуком лопнула, а лед, напитанный магией, врезался в левую половину торса тяготона, прямиком в то место, где у человека располагается сердце. Удар был такой силы, что пробил камень, вплеснувшись наружу небольшими осколками, что застыли на полу инеевой крошкой. Гигант пошатнулся и обрушил на артиста кусок пола, размером с телёнка. Белоснежные волосы размазались по тени пещеры, и Ноди нечеловечески быстрым движением избежал удара.
Рика ничего этого не видела, она слышала пение и оглушающий звук разбившейся каменной глыбы. Всё внимание девушки поглощали прибывающие некротические отголоски. Их становилось всё больше и больше: от маленьких ящерок до покорёженных завалами горняков из близлежащих шахт. Она поглощала их. Сначала даже не могла представить, как это сделать, потом использовала зов и впитывала в себя, превращая в чистую магическую энергию, струящуюся по внутренним цепям. Но энергии этой было много, слишком много.
– Я больше не могу поглощать, – не выдержала чародейка, обратившись мысленно к Нодиваре, продолжавшему своё безумное представление с лютней, посылающей во врага подкреплённые музыкой клинки.
– Тогда бей, лупи урода, – последовал ответ.
Девушка с радостью ударила чистой энергией, угодив прямёхонько по ногам каменного тяготона. Камни с шумом отлетели в сторону, а туша рухнула на пол.
– Безобразие! – отвлёкся Бартоломью, – мало того ты нагло съедаешь мои деликатесы, так ты ещё и тяготона калечить удумала. Ну, получи тогда сама, – чародей послал что-то вроде зеленоватой молнии.
Вил, видя, как в Рику летит молния, прыгнул и подставил руку с пистолетом. Его основательно тряхнуло, волосы заискрили, а сам коррехидор отлетел вбок, потеряв сознание от удара о стену.
– Ожидаемо, но глупо, – прокомментировал артист, создавая очередную струну из собственной крови взамен оборванной, – я никак не пойму, куда бить. У прошлого тяготона где было управляющее заклинание?
Рика не могла себе позволить даже взгляда в сторону лежащего без чувств начальника, продолжала отлавливать и поглощать отголоски.
– В голове была чашка с камнем, – успела ответить она, и пропустила хлопающую останками крыльев неясыть, – заклятие было в камне.
– Значится, голова, – сказал артист, как бы сам себе.
Тем временем тяготон стал собираться снова: подкатились валуны ног, руки со скрежетом упёрлись в пол и подтянули неповоротливое тело с отбитыми магическими ударами кусками. Через пару ударов сердца уродец почти по-человечески разминал плечи.
Ноди прыгнул назад, потом наклонился, практически распластался над поверхностью пола и пролетел под нацелившимся на него кулаком.
Вил потряс головой. От удара о стену гудело в ушах, облизав губы, он почувствовал кровь. Рука всё ещё привычно сжимала рукоять слегка раскалившегося револьвера. «Надеюсь, его не повело», – отстранённо подумал коррехидор, прицеливаясь в спину студента, и нажал на курок.
Грохнул выстрел, заставивший замереть тяготона. Фигура Кори Лейса, а точнее Бартоломью Окку, заколебалась, и распалась словно дым.
– Он нематериален! – воскликнул Ноди, – он сам, похоже подпитываемый магией некротический отголосок.
Вилу показалось обидным, что его выстрел не принёс никакого результата, кроме начавшего опять собираться воедино призрака. Он со злостью прицелился в нефритовую ласточку, полагая, что, если реликвии не будет на алтаре, возвышавшемся над плитой надгробия, ритуал пойдёт вкривь и вкось. Второй выстрел отбросил драгоценную реликвию футов на десять в дальний, неосвещённый угол.
Тяготон, ошеломлённый исчезновением создателя, замер каменной глыбой, что позволило Нодиваре разглядеть на макушке гиганта плоский камень, отличающийся от окружения. Артист не стал заморачиваться с аккордами, он вытянул руку и ударил своей жизненной силой по свисающему с потолка пещеры сталактиту. Рика почувствовала его намерение и присоединилась, с облегчением выпуская накопленную избыточную энергию отголосков. Огромный сталактит рухнул прямиком на маковку замершего тяготона и буквально пригвоздил его к полу. Вил еле успел прикрыть лицо рукой, в которую вонзились осколки гиганта. Бартоломью уже материализовался почти полностью, прозрачными и почти отсутствующими оставались кисти рук и ноги пониже колен. Янг не стал дожидаться полной материализации. Он спрыгнул со своего возвышения, зашёл за спину призраку и обвил его шею своими чётками.
– Твоё хвалёное бессмертие имеет один изъян, – проговорил клирик, сжимая чётки на шее бывшего студента, – револьверная пуля не причиняет тебе вреда, но священная реликвия – другое дело. Ты умрёшь окончательно, моя богиня примет твою душу и проводит в загробное царство на своих крыльях нефритовой ласточки.
Чародей бился, хрипел, но почти нематериальные руки были не способны ослабить хватку клирика. Когда чётки сомкнулись окончательно, от опального мага Дубового клана не осталось и следа.
– Сделано! – с облегчением воскликнул Нодивара. С его пальцев капала кровь, волосы намокли от пота и стали серыми от пыли, но на лице артиста сияла улыбка.
Вил подошёл к чародейке, Рика едва стояла на ногах, да и сам коррехидор был не в самом лучшем состоянии. Левая половина красивого лица расцветала большим кровоподтёком, ею он приложился о стену, когда отбивал удар своего предка, рукав бежевого пальто, изрядно грязного, намокал от крови. В целом же, Вилохэд Окку, верховный коррехидор Кленфилда и четвёртый сын Дубового клана держался вполне достойно.
Меньше всех от схватки с жаждущим бессмертия чародеем досталось Мару Янгу. Он выглядел усталым, скорее даже выжатым, как лимон, но в остальном с ним всё было в порядке. Тополь благоговейно опустился на колени в тёмном углу, куда выстрел Вила отбросил реликвию богини Шимон, и упёрся лбом в пол в самом почтительном поклоне. Затем ласточка была поднята и с величайшим бережением взята в руки.
– Как вы могли выстрелить в божественную реликвию! – восклицал делиец, осматривая своё сокровище на свету, – сэр Вилохэд, вы хоть представляете размеры катастрофы, что произошла бы, разбей вы ласточку?
– Господин Янг, – улыбнулся Вил и поморщился от боли в левой половине лица, – если бы реликвию богини Шимон можно было разбить молотком, пулей от револьвера или падением с трёхфутовой высоты, Бартоломью Окку сделал бы это ещё в Делящей небо. Вы ж видите: на ней ни царапинки.
– Но это – святыня! – не унимался Янг, – достаточно было малейшего скола…
– Меня больше заинтересовали ваши чётки, – коррехидору надоело оправдываться, – по-моему вы не всё нам рассказали о своей святыне. Я прав?
– Вил, – подошёл к нему артист, и специальный амулет Королевской службы дневной безопасности, что коррехидор всегда носил под рубашкой, заметно нагрелся, – я ведь могу называть вас так после нашего совместного приключения? Оставьте храмовые тайны на совести Тополя. Он связан таким количеством обязательств и ограничений, какое в вашей стране посчитали бы хуже тюремного заточения.
В этот момент в голове Вилохэда раздался странно безличный голос артиста.
– Ласточка и чётки – вместе составляют полную реликвию Шимон. Чародей либо не знал этого, либо посчитал чётки сдерживающей частью. А, может, попросту не сумел до них добраться. И, простите, что влез вам в голову. Иногда так гораздо проще.
Вил кивнул.
– Давайте-ка выбираться отсюда, – предложил Нодивара, наблюдая, как угасает свет в светильниках, сделанных псевдостудентом, – у меня сил почти не осталось. А чётки Тополя освещают пол на расстоянии его, извиняюсь, члена. Так что самое время нам отсюда свалить.
Они вышли из пещеры.
– С вашего позволения, чтобы никому не пришло в голову нарушать посмертие вашего предка, – артист небрежно стряхнул капли крови на лютню и взял мощный аккорд. Посыпались камни, проход был надёжно завален.
– Не беспокойтесь об освещении, – подала голос чародейка, – моя Тама прекрасно справится.
Девушка ощущала себя странно: в ней продолжала бурлить энергия смертных отголосков, которые она усердно поглощала в пещере, и от этого переизбытка было даже неприятно. Во всём теле повысилась чувствительность, прикосновение одежды раздражало, а волосы потрескивали фиолетовыми искрами.
– С тобой всё нормально? – Вил с удивлением смотрел на неё, видя, как от слегка вьющихся прядей тянутся нити знакомой ему тёмно-фиолетовой некромантской энергии.
– Не знаю, – неуверенно ответила Рика, – вроде, да.
– А по виду не скажешь.
– Ничего особенного, – поглядел на чародейку Мозгоправ, – перебрала энергии. Вот и страдает слегка. Избавляться и сбрасывать излишки умеешь? – он сощурился, а в голове чародейки прозвучало, – секс в этом – не последнее дело. Я тоже перебрал слегка, готов помочь.
– Нет, – покачала головой девушка, а мысленно фыркнула, – обойдусь!
– Первым делом – горячая ванна, – включился Янг, в его голосе слышались интонации семейного врача, – полегчает. Потом лучше всего посетить храм, – Мозгоправ хмыкнул, а Рика услышала его мысленное уточнение «Любви!», – вы же посвящены богу смерти, – участливо продолжал делиец, – пусть ваш жених отвезёт вас в семейное святилище. Там божество с благодарностью примет вашу энергию. Пройдёте обряд очищения, а потом со временем и жизненным опытом научитесь справляться с подобным. Но пока, – он покачал головой, – до храма придётся потерпеть.
– Отличный совет, господин Янг, – проговорил коррехидор, – он вытащил часы, – если поторопимся успеем на ночной экспресс.
