Текст книги "Волшебная зима в Оккунари (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
– Я буду в курительной, – уже в дверях проговорил Вил.
Рика чувствовала себя разбитой, пошла к себе и прилегла.
– Умеет же отец испортить настроение, – думал Вилохэд, оставшись один, – показать человеку его собственную ничтожность и несостоятельность. Но главное – это гадкое чувство вины. Разумом ты понимаешь, что тебя не в чем упрекнуть, но на деле сидишь тут, словно наказанный мальчишка, и размышляешь о своих проступках.
Деликатный стук в дверь прервал невесёлые размышления.
– Милорд, – проговорила Мегги с сервированным подносом в руках. Коррехидор отметил, что она даже полотняную салфетку не забыла, – в библиотеке никого нет. Кому кофе подавать?
– Посмотрите в архиве, – посоветовал Вил, – отец разрешил господину Лейсу там работать.
– Смотрела. Стучала, но дверь заперта, и никто мне не откликнулся. Полагаю господина Лейса в библиотеке нет. Что мне с этим делать? – девушка выразительно посмотрела на поднос.
– Отнесите на кухню, – ответил Вил.
– Мои поручения в этом доме никто не торопится выполнять! – вошедший герцог Окку бросил недовольный взгляд на служанку с подносом, потом на сына, – вы специально делаете всё, как можно медленнее, дабы рассердить меня?
Он подошёл к шкатулкам с разными видами табака и выбрал нужную.
– И в мыслях не имел подобного, отец, – ответил Вил, – кофе был приготовлен уже давно, просто студента ни в библиотеке, ни в архиве не оказалось.
– Да, – пискнула Мегги, – правда, ваша светлость. Я стучала и звала, а мне никто не откликнулся.
Более всего в этой жизни сэр Гевин не любил оказываться неправым. Сам факт неправоты унижал и безумно раздражал его, поэтому он жестом отослал служанку и посмотрел на сына, развалившегося в кресле.
– Выясни, что случилось с господином Лейсом, – старший Окку продолжал гнуть свою линию, – может, ему нужна помощь. Парень сильно болен, вдруг он потерял сознание за стеллажами или в архиве и валяется без чувств.
Вил подавил вздох.
– А, может, он вообще сегодня не приходил?
– Возьми госпожу Таками и разберись. Пора тебе сделать хоть что-то во благо клана.
Рика не спала, она лежала с закрытыми глазами и пыталась прогнать остатки усталости от вчерашнего колдовства вместе с артистом. Коррехидор позвал её на поиски студента.
– Умеют же некоторые людям голову морочить, – ворчал Вил по пути в библиотеку, – пара фраз о благе клана, упоминание о безвинно казнённом предке, смывании позорного пятна – и вот, пожалуйста, отец проявляет нетипичную для него заботу о никому неизвестном субъекте. Лесть и угодливость оказались не таким уж плохим оружием.
Они внимательно осмотрели библиотеку, где, естественно, никого не оказалось. Дверь архива была заперта, как и сказала Мегги, а за ней не раздавалось ни единого шороха.
– Чего и следовало ожидать, – констатировал коррехидор.
Герцога результат поисков не устроил. Он посетовал на чёрствость современной молодёжи, высказал в связи с этим опасения о будущем Артании и послал сына взять ключ от архива и убедиться, что студент не валяется там без сознания.
Управляющий Ориба, следующий, кому выпала судьба подключиться к поискам Кори Лейса, сказал, что парня вроде видел. Но вот вчера это было или сегодня, точно утверждать не может. По поводу ключа от архива Ориба лишь руками развёл, мол, нет у него этого ключа, не было никогда. Он даже не представляет, как этот самый ключ выглядит.
Что не могло не вызвать очередной приступ гнева у отца Вила.
– В моём доме творится чёрт знает что! – возмущался он, – ключи от дверей пропадают сами собой. Управляющий занимается всем, чем угодно, кроме наведения порядка. Никто не знает, кто приходит к нам, кто уходит, когда и как! Ключ от особо важного помещения, где хранится история клана, утерян!
– Супруг мой, – примирительно проговорила леди Мирай, видимо повышенные тона разговора привлекли её внимание, – ты же сам не далее, как вчера, утверждал, что отдал ключ от архива студенту, которому поручил провести важные изыскания?
– Дал, а как бы иначе Лейс попал в архив?
– Возможно, юноша почувствовал себя нехорошо, заторопился домой и по ошибке унёс ключ с собой? – в глазах герцогини было бесконечное спокойствие и безмятежность, – а ты заставляешь нашего сына и его дорогую гостью нервничать.
Герцог насупился, бросил недовольный взгляд на Вила и ответил:
– У студента был ключ. Но я велел найти запасной, чтобы проверить, не стало ли ему плохо внутри архива.
– Где лежал первый ключ, – леди Мирай подала знак сыну молчать.
– Где ж ему лежать? – ворчливо проговорил сэр Гевин, – натурально, он лежал в ящике моего письменного стола.
– В этом? – герцогиня прикоснулась к медной ручке верхнего ящика.
– Нет, во втором, – дёрнул щекой отец Вила.
Леди Мирай элегантным движением выдвинула ящик и под бумагами обнаружила ключ на кольце.
– Не тот ли это ключ, из-за которого поднялось столько шума? – спросила она, с поклоном передавая находку мужу.
– Я не могу помнить обо всём в этом доме! – ответил тот, – Вилли, проверь архив. Пора заканчивать суету вокруг студента.
Вил вместе с чародейкой снова направились в библиотеку под скрыто-насмешливыми взглядами слуг. Архив Дубового клана, как и ожидалось, оказался пуст. Дабы избежать дальнейших претензий родителя, коррехидор не поленился и выяснил, что Кори Лейс сегодня в их доме не появлялся. А накануне он ушёл очень рано. Кухарка авторитетно заявила, что было это чуть позднее двух часов.
– Откуда такая точность? – удивился Вил.
– Студент ваш обычно чашку чая просит перед уходом, а что? – она упёрла руки в полные бока, – госпожа сказала, можно. Вот я и наливаю ему, так сказать, на дорожку. Есть он ничего не ест, но вот сахара кладёт много – ложек пять. Я пошутила как-то, мол, кишки склеятся от сладости, а он поморгал глазёнками и сказал, что это ему для головы полезно. Вчерась заглянул только. Я про чай спросила, а он мотнул головой, некогда, говорит и ушёл.
– Сегодня Кори Лейса никто не видел, а вчера он ушёл рано. Торопился куда-то, скорее всего ключ унёс по ошибке, – отрапортовал Вилохэд, в душе надеясь, что по крайней мере сегодня ему об осточертевшем студенте слышать больше не придётся.
Но не тут-то было. У отца появились новые вопросы и беспокойства: почему студент сегодня не пришёл? Он так настаивал на работе в архиве, что просто не мог пропустить целый день, когда, наконец, долгожданное разрешение было получено. Почему вчера ушёл так рано?
– Уж не стало ли ему совсем худо, – обеспокоенно проговорил сэр Гевин, поглядывая за сгущающиеся сумерки за окном, – он – племянник Лейсов? Не особо зажиточная семья. У них, поди-ка и денег на приличного доктора нет.
– Значит так, – герцог хлопнул руками по подлокотникам своего кресла, – берите врача Дубового клана и к Лейсам. Не хочу, чтобы парень умер прежде, чем найдёт неоспоримые доказательства невиновности Бартоломью Окку.
– Послушай, отец, – попытался возразить Вил, – к чему беспокоить господина Досагу раньше времени. Студент имел сто причин не приходить сегодня в наш дом, он же не на работу сюда ходит!
– И какие причины могут перевесить по значению поиски истины?
– В двадцать лет? – усмехнулся коррехидор, – да какие угодно: проспал, надоело, свидание с девушкой на неделе Междугодья. Может, в город отправился за покупками, или родственники припахали помогать на ферме. С тебя довольно, или продолжать?
– Кабы речь шла о шалопае, навроде тебя, я бы поверил, – проговорил герцог, – но господин Лейс из другого теста. Пожалуй, я соглашусь не беспокоить пока господина Досагу, но вы съездить на ферму Лейсов просто обязаны. Узнаете заодно, не слыхали ли они чего нового о пропавших свиньях.
– Пап, уже темнеет, – кисло заметил Вил, – может, завтра?
– Нет, сейчас.
Вилохэд был недоволен и зол. Ехать на ферму, где они были только вчера, совсем не хотелось.
– Действительно, странно, – попыталась отвлечь его от мрачных мыслей чародейка, – Кори сперва достаёт нас рассказами о важности его изысканий, потом отправляется к твоему отцу, убеждает его дать ключ, заручается покровительством, а потом быстро уходит. На следующий же день не появляется вовсе. Не очень-то это в духе одержимого жаждой знаний учёного.
– Брось, и ты туда же! – скривился Вил, – дался вам этот студент! Можно подумать все человеческие поступки подчиняются жёсткой логике, а для «я так хочу», «так вышло» или простых случайностей нет места.
– Если поступки кого-то кажутся нам нелогичными, – ответила чародейка, – значит, мы не знаем каких-то деталей или мотивов.
– Ну, да, – закивал головой Вил, – а мотив Трепача выбалтывать всё всем и каждому – его длинный язык.
– Не только, – возразила Рика, – Робин не произвёл на меня впечатление человека глупого или слабовольного. Ты ведь не стал бы дружить с дураком! Проблема Орибы-младшего в его бесконечном желании нравиться окружающим. Он пытается всеми силами произвести впечатление. Исключительная, по его мнению, осведомлённость – всего лишь один из приёмов производить впечатление.
Лейсы были удивлены неожиданным визитом младшего сына Дубового клана.
– Господин граф, – поклонилась фермерша, – у нас всё нормально, свинушки в порядке. Вы напрасно беспокоились, в такую даль на ночь глядя тащились.
– Мы к вам по другому поводу, – ответил Вилохэд, – как здоровье вашего племянника? Мой отец волнуется тем, что он не пришёл, как обычно, работать у нас в библиотеке.
Лейсы недоумённо переглянулись.
– Какого племянника? – переспросил фермер, – я чего-то не допонял. Кто приходил в библиотеку господина герцога?
– Кори Лейс – ваш племянник, – удивлённо ответил коррехидор, – вы мне его только вчера нахваливали наперебой.
– Впервые слышу, – поджала губы женщина, – вы, господин коррехидор, пошутить, видать, над нами задумали. Только жестоко так над бездетной парой шутить. Рады бы мы приютить родственника какого, да только ни у меня, ни у благоверного моего никого из братьев-сестёр давно в живых нет. А потому и племянников-племянниц нам взять неоткуда, – она тяжко вздохнула.
– Её правда, – закивал головой фермер, – других Лейсов, окромя нас двоих, я не знаю, а парня с именем Кори – тем более. Не слыхал даже.
– А вы нас точно не разыгрываете? – включилась в разговор Рика. Происходящее уж больно напоминало дурной сон либо наглое надувательство, – Кори Лейс – невысокий такой, ушастый, с зубами вперёд. Кашляет ещё всё время. Учится на историка в университете на Северном архипелаге, а к вам приехал для поправки здоровья. Он сам так сказал.
Супруги снова недоумённо переглянулись.
– Оно, конечно, может и есть такой парень, что с Северных островов, – проговорила фермерша, – только к нам этот самый Лейс никакого отношения не имеет. В глаза мы его не видали. Вы, милорд, поди сами напутали: услыхали фамилию, вот и подумалось вам, будто тот парень наш племянник. Или он сам шутканул, нашему семейству в сродственники записался.
– Должно быть, так, – Вилохэд одарил их одной из своих замечательных улыбок: чуть смущённой, но по-мальчишески задорной и открытой, – и правда, одна и та же фамилия меня с толку сбила! А вы ж вон как молодо выглядите, – он откровенно польстил крупной бабище с выраженными складками у жёсткого рта, – для сына вроде слишком взрослый, племянник – в самый раз. Извините за беспокойство, а о пропавшей свинье буду держать вас в курсе.
Они попрощались и сели назад в сани.
– Чего это ты назад пятками? – подозрительно спросила Рика, – они ж врали. Мы сами от них вчера восторги по поводу племянника слышали. Надавил бы на них своим авторитетом коррехидора и Дубового клана, они б враз сознались.
– Видишь ли, – проговорил Вил, – мы имеем дело не с преступной бандой, а с фермерами, которым солгать своему (пускай пока потенциальному) сюзерену в голову не придёт. Да и зачем? Найти следы проживания человека в доме очень легко. Парень не сделал ничего дурного, смысла скрывать родство никакого нет. Они действительно его не знают. Сегодня.
– А вчера знали, – подхватила Рика, – похоже, что кто-то уничтожил из их душ само воспоминание о Кори Лейсе. Они говорили уверенно. Если бы я сама вчера не присутствовала при восторженном рассказе о племяннике, у меня бы даже малейшего сомнения не возникло.
– А такое возможно? Ты почувствовала магию?
– Если честно, я даже не прислушивалась. Мне подумалось, они нагло врут. Но теперь, – чародейка замолчала, – есть несколько способов заставить человека забыть что-то или кого-то. Зелье забывчивости вызывает амнезию, но тогда Лейсы позабыли бы и нас тоже. Если переборщить, человека придётся учить ложкой пользоваться и пуговицы застёгивать. Внушение? Пожалуй, существуют способы заставить поверить во что-то, что не противоречит представлениям индивида. Как в нашем случае, одинокую пару сначала уверяют, что у них есть желанный родственник, а потом просто убирают воздействие, и они не помнят Кори Лейса. Внушение, подкреплённое толикой магии, сработало, что мы и видим.
– Выгодно это только самому студенту, – продолжал рассуждать коррехидор, – а то, что он исчез сразу после посещения архива, говорит, что это и было его главной целью.
– Интересно, что он хотел там найти? – вслух подумала чародейка, – уж, во всяком случае, не несуществующую могилу твоего предка, о которой галдел на каждом углу.
– Поглядим в архиве, тогда и поймём.
Когда они возвратились в резиденцию Дубового клана, было довольно поздно. Вил сразу же потащил девушку в библиотеку, благо ключ от архива всё ещё лежал в его кармане.
– Нам осталось узнать, что интересовало Кори Лейса в нашем архиве, – коррехидор оглянулся по сторонам. Везде был порядок, по крайней мере на первый взгляд, – можешь сделать ритуал и определить, что брал студент?
Чародейка отрицательно покачала головой.
– Страницу в книге, которую он читал – другое дело, но саму книгу, увы.
– Любопытная избирательность, – заметил Вилохэд, проходя мимо стеллажей с многочисленными папками, рукописными книгами, скрученными в рулон документами минувших эпох.
– Я ведь некромантка, – напомнила Рика, – поэтому с практикой во благо Кленовой короны и Академии было сложновато: в виварий меня не пускали, а в больницу тем более. Декан лечебного факультета встала грудью, чтобы исключить меня из списка помощников в теплицах. Из-за этого меня отправили в библиотеку. Библиарий, госпожа Цукуми, отнеслась ко мне с пониманием. Мы хорошо ладили. Но на третьем курсе она попросила меня помочь ей с одним необычным делом. У неё был сын Дзюн, двумя годами младше меня. И вот госпожу Цукуми начали беспокоить частые визиты сына в библиотеку.
– Весьма странно и необычно, – удивился коррехидор, – я подумал бы скорее, что любая мать благосклонно отнесётся к проснувшемуся интересу ребёнка к чтению. Сие похвально и свидетельствует о взрослении чада.
– Видишь ли, госпожу Цукуми обеспокоило, что до этого Дзюн посещал сокровищницу знаний лишь единожды, когда потерял учебник, а тут принялся ходить через день, проводя по много часов за чтением чего бы думал? – она снизу вверх вопросительно посмотрела на собеседника и, не получив ответа, продолжила, – «Полной энциклопедии животных Артании».
– Он запоем читал нуднейший восьмитомник Джеральда Сагото́ру? – не поверил своим ушам Вил, – с ума сойти!
– Вот именно, – подтвердила Рика, – оболтус девятнадцати лет от роду, пристроенный не без мамочкиной протекции в Академию, и ничем не интересовавшийся, кроме дружеских посиделок за кружечкой эля, вдруг решил изучить энциклопедию. Странно. Вот госпожа Цуку́ми и попросила меня помочь узнать, что читает Дзюн. Я поломала голову и придумала своё собственное простенькое заклинание. Когда любитель животных в очередной раз посетил «комнату для индивидуальных занятий», туда пришла я. Всё было, как обычно, ничего подозрительного или странного. Восьмитомник господина Саготору размещался прямо перед столом со стопкой дешёвой писчей бумаги и письменными принадлежностями на случай, если кто-то по рассеянности позабудет принести свои. Моё заклинание сработало: но результат оказался странным. Ни один том «Энциклопедии» никто не открывал по крайней мере несколько месяцев.
– Что же тогда читал сын библиария?
– Ответ я нашла по чистой случайности, – улыбнулась чародейка, – у меня упала большая яшмовая бусина, которую я использовала в ритуале, и закатилась под стол. Пришлось лезть за ней, и там-то я увидела книгу, прицепленную к обратной стороне столешницы зачарованной липкой бумагой, какую используют, чтобы уменьшить сквозняки зимой. Этой книгой оказались «Проказники из Умадза́ры».
Вилохэд расхохотался. Ему прекрасно была знакома эта книга – сборник рассказов более чем фривольного содержания, о похождениях нескольких студентов в вымышленном городе Умадзаре. Робин Ориба был страстным поклонником этого литературного опуса в трёх томах. Собственно, не без его помощи Вил и познакомился ещё с одной стороной классической литературы. Автор книги пожелал остаться неизвестным, но несмотря на почтенный трёхсотлетний возраст произведение удивляло живым языком и изящным юмором, густо приправленным шутками на тему плотской любви и физиологии мужчин и женщин.
– Вижу, вам книга знакома, – недовольно заметила чародейка.
– Как и множеству других парней Артании, – сквозь смех произнёс Вил, – возможно, сей труд – непременный этап взросления.
– Не стану комментировать, – ответила Рика, – иначе опасаюсь окончательно разочароваться в мужчинах. Госпожа Цукуми лелеяла надежду, что найденную мной книгу принёс и тайно читал вовсе не Дзюн, а кто-то ещё. Но моего куратора ждало разочарование: заклятие подтвердило, что книгу читали, не далее, как пятнадцать минут назад, я даже могла показать страницу, где её сын остановился.
– Великолепно, – похвалил коррехидор, – нам остаётся лишь найти, что брал Кори Лейс. Если ваша магия тут бессильна, попробуем вернуться к обычным методам дознания, которые мы используем, если рядом не окажется талантливого чародея. Итак, – он прошёлся по небольшой комнатке с письменным столом и единственным старинным стулом возле него, – архив Дубового клана – это место, где хранится наша история. Сейчас им ведает мой отец, но я уверен, что он месяцами не заглядывает сюда. Вести записи, фиксировать события – это не по его части. Убирать сюда никто не заходит, значит, нам на помощь придёт обычная серая домашняя пыль, – для наглядности он провёл рукой по краю стеллажа и показал испачканные пальцы.
– То есть, – подхватила идею Рика, – там, где брал документы студент, пыли не будет?
– Именно. Ищем место с нарушенной пылевой прослойкой.
Они разделились и принялись осматривать полки, шкафы и стеллажи. Вилу очень хотелось найти первому, поэтому он окинул свою половину архива внимательным взглядом. Не то, чтобы сэр Гевин прикладывал усилия, чтобы всё лежало аккуратно и ровно, но всё же кое-какой порядок наблюдался. Коррехидор представил себе щуплого псевдосудента, который что-то ищет тут: сначала он вынет несколько папок, чтобы представить себе систему хранения. Так, вот есть полоса на пыли, свидетельствующая, что здесь выдвигали книгу с летописью. Выдвигали – да, но не вынимали. Идём дальше, ещё следы выдвижения. На обложке указаны годы, когда велись записи. Здесь следы пальцев в пыли: либо заглядывал выше, либо принёс стул и смотрел со стула, а когда спускался, ухватился за полку. На верхней полке более ранний архив, снабжённый ярлыками по корешкам книг. Там ничего. Видимо, не та эпоха.
Вилу пришло в голову посмотреть ниже. Автоматически все люди в первый момент ищут на уровне своих глаз, а потом смотрят выше или ниже. Коррехидор оглянулся на девушку, она с внимательной педантичностью осматривала шкаф со стеклянной дверцей. Искомая книга обнаружилась на полке у самого пола. Там имелись явственные следы: до и после неё – определение времени, а в середине – следы извлечения и постановки на место.
– Кажется, я нашёл, – Вилохэд держал в руках довольно толстую книгу с обтянутым кожей переплётом, – записи второго десятилетия эпохи Опадающих клёнов.
Рика кивнула. Она знала, что в Артании каждый монарх выбирал себе девиз правления. Нынешнее правление короля Элиаса именовалось «Эпоха плывущих облаков» и символизировала спокойствие и хорошие перемены. Когда же было время опадающих клёнов она не представляла даже приблизительно. История никогда не была сильной стороной чародейки. Даже профессиональная память не могла пересилить отсутствие интереса к битвам, переворотам, восстаниям и другим делам давно минувших дней. В памяти Рики застряла пара-тройка дат из Эпохи Мятежей севера, да крупнейшего морского сражения.
– Приблизительно лет двести-двести пятьдесят назад, – словно заметив её замешательство, уточнил Вилохэд, – гарантирую, Кори брал именно этот том.
Рика положила книгу на стол, сняла браслет с яшмой, подаренный коррехидором перед поездкой в Оккунари. Хотя её большая бусина осталась дома, яшма из браслета прекрасно её заменит. Для волшбы девушке не понадобилось даже вызывать фамильяра, она положила браслет поверх книги, замкнула магическую цепь ото лба к пальцам левой руки, протянула руку и приподняла браслет, пропуская энергию через молочно-белую бусину с коричневыми полосками, напоминающими волны. Книга пришла в движение, зашелестев страницами, и замерла, открывшись в месте, которое смотрели последним. Чародейка рассудила, что вряд ли человеку, который ищет что-то конкретное, придёт в голову после нахождения нужной информации просто так продолжать листать страницы.
– Давайте глянем, что он так искал, – Вилохэд наклонился над столом.
Летопись Дубового клана в Эпоху Опадающих листьев велась убористым слабо разборчивым почерком с длинными хвостами букв, как было принято раньше. Открытая страница содержала сожаления о некоем младшем кузене Окку, от которого отвернулись боги из-за его гордыни. Вторую половину страницы занимали стихи.
Умерли звуки в устах,Что навеки сокрыли пути.Плач кукушки в упавших деревьяхЗапутался в лепестках алых лилий,Створки каменной раковины закрывших.
– Глазам не верю, – воскликнула Рика, – столько усилий, чтобы прочесть сугубо средний опус одного из Окку. Даже я понимаю, насколько посредственны эти стихи.
– Погоди, – в глазах Вила загорелся неподдельный интерес, – вижу, тебя в Академии плохо учили литературе.
– Можно сказать, не учили почти совсем, – согласилась девушка, – у нас была другая специализация, а классическая поэзия – так, для общего развития.
– Это заметно, – усмехнулся коррехидор, – стихотворение является зашифрованным посланием. Зная систему образов, можно сказать, что хотел донести до потомков автор.
– Получается речь вовсе не о влюблённых, разлучённых судьбой?
– Возможно, да, а, возможно – и нет. Я вдруг подумал: что, если бедный младший кузен Окку – это Бартоломью, коим так интересовался наш клиент, а стихотворение – указание, где искать его могилу. Смотри, – коррехидор повёл пальцем по строчке стихотворения, – умирающие на устах звуки – символ тайны, молчания, скрытой информации. Кукушка традиционно считалась вестником загробного мира, а как мы знаем, Бартоломью Окку был казнён. Упавшие деревья и запутавшийся в паучьих лилиях плач кукушки – смерть по вине рухнувшей гордыни. Створки каменной раковины – ни что иное, как эвфемизм каменного саркофага для погребения.
– Согласна, – Рика кивнула головой, – я понимаю, в стихотворении говорится о Бартоломью Окку, его казни, к которой привела его гордыня, погребении, но где? В стихотворении нет указания, где искать тот самый каменный гроб? Да и зачем он сдался Кори Лейсу?
– Сокровища, – не задумываясь, ответил Вил, – с покойным раньше клали деньги, драгоценности, а в могилу чародея могли положить его книги, труды и магические предметы, особенно запрещённые. Думаю, именно о сокровищах Бартоломью Окку узнал студент на Северных островах. Обладая талантом к магии иллюзий, он приезжает сюда, выбирает бездетную пару, живущую на отшибе, создаёт иллюзию, что он их родственник, пользуется гостеприимством. Попутно проникает в нашу библиотеку и архив с целью вызнать место захоронения чародея и заполучить сокровища. По-моему, всё сходится.
– Да, всё, кроме места захоронения, – с сомнением сказала Рика, – по стиху при всех его символах невозможно найти реальную могилу. Либо мы что-то не понимаем, либо Кори Лейс смотрел ещё какие-то книги. Давай проверим все полки.
Раздался требовательный стук в дверь и недовольный голос герцога Окку произнёс:
– Немедленно откройте! Чем, чёрт побери, вы занимаетесь за запертой дверью!
– Ты зачем закрылся? – прошептала чародейка.
– Просто автоматически повернул ключ, – также шёпотом ответил Вилохэд и поспешил впустить отца, колотившего в дверь.
– Что это такое, я вас спрашиваю? – облачённый в шёлковый халат родитель воззрился на коррехидора, – что вы тут делали?
– Вели расследование, – ответил Вил, – а ты что подумал?
– То, что должен был подумать любой здравомыслящий человек, застав двоих молодых людей за запертой дверью посреди ночи. Вы в курсе, который сейчас час?
Коррехидор с удивлением узнал, что время приближается к половине второго.
– Я случайно увидел свет из окна спальни, подумал, что кто-то забыл погасить магический светильник, а застал вас тут за запертой дверью. Вы не забыли, что ваши отношения – это всего лишь прикрытия расследования краж свиней? – выражение лица сэра Гевина не сулило ничего хорошего, – я прекрасно разбираюсь в людях, и давно заподозрил неладное.
– Твоё умение разбираться в людях привело в наш семейный архив охотника за сокровищами. А по поводу твоих подозрений, – Вил повёл рукой, – в нашем доме трудно сыскать более неудобное место для любовного свидания: здесь не то, что прилечь, присесть не на что.
Отец коррехидора мрачно посмотрел на единственный стул и потребовал объяснений по поводу Кори Лейса. Вил обстоятельно пересказал встречу с родственниками, которые напрочь позабыли болезненного студента и о поисках места погребения казнённого чародея.
Сэр Гевин выслушал, почесал щёку с отросшей за день щетиной и отправил всех спать.
– Завтра с утра и будете заниматься своими тайнами, нечего полуночничать.
