Текст книги "Мосты (ЛП)"
Автор книги: Elizabeth Rowandale
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
То, что превратилось в нежность и спокойное удовлетворение за все годы их совместной жизни и близости, оказалось вновь опалено огнем всего того, что свело их вместе.
Целуя его в ответ, цепляясь за его плечи, его футболку, его затылок, Скалли попробовала на вкус его язык и вновь оказалась в коридоре его дома в Арлингтоне с неизбывным смешанным запахом кошек и старой краски, прочно ассоциировавшейся у нее с бабочками в животе. Изгиб его плеч, сила его напряженных мышц под ее пальцами напоминали о том, как ее поднимал с пола какого-нибудь темного и противного склада единственный человек, воплощавший в себе абсолютное доверие. Звук его дыхания, обволакивающий ее пальцы, когда она держалась за оси изголовья кровати в том арендованном доме, в котором они какое-то время жили, когда еще были в бегах и ее звали Аннабель, и она нуждалась в том, чтобы ощутить его внутри, чтобы он заполнил ее собой и любил так сильно, что остальной мир просто переставал существовать.
– Господи, Скалли, – прохрипел Малдер, когда они оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть. – Ты все еще самая сексуальная женщина из всех, кого я знал.
Комплимент тронул ее до глубины души, и Скалли ответила тем, что обхватила его за плечи и подпрыгнула, обвивая его бедра ногами. Он подхватил ее, словно ожидал подобного движения с ее стороны; они знали все па этого танца, отработанного ими до совершенства.
Он снова поцеловал ее – жадно и горячо – заставляя ее остро осознавать каждый миллиметр ее тела, соприкасавшегося с его телом: плотный контакт ее грудей с его грудью и ее промежности – с пуговицей его штанов. Господи, это же рабочий день, верно? Они занимались расследованием. Они…
– Боже, я хочу тебя, – выдохнула она, поглаживая его по подбородку и волосам. – Я хочу тебя…
– Я твой навсегда. – Хрипотца его голоса оказала на ее промежность эффект сродни прикосновению его языка, и прежде чем она смогла понять, что произошло, Малдер развернул их и опустил на бугристый матрас. Ей было все равно, что было под ней, – главное, кто был сверху.
Она не знала, сколько они целовались, касались друг друга, проводя руками по всем местам, в доступе к которым им было так долго отказано, находя все знакомые неровности, все незначительные изменения на карте их тел. Структура мышц на его руках изменилась; его бедра были более выраженными. Он снова занялся бегом.
Он вынул полы ее блузки из брюк и тут же провел рукой вверх по ее груди. Она и не знала, как сильно нуждалась в его прикосновении, пока оно не произвело эффект теплой океанской воды, омывшей ее бока.
– Снимай одежду, – только и сумела произнести она, и Малдер был более чем готов подчиниться.
Считанные секунды спустя они уже были обнажены и забрались под одеяла; часть одежды Малдера свалилась на пол, а его чемодан оказался спихнутым на самый край кровати. Скалли растянулась на спине, и Малдер начал осыпать поцелуями ее плечо, спускаясь к мягкому внешнему изгибу груди. Этот интимный контакт послал волну наслаждения, сходную с электрическим током, к ее лону. Малдер помедлил, оторвавшись от ее груди, когда заметил синяки, возникшие в результате ночного нападения.
– Все нормально, – прошептала она, когда в его глазах отразилось беспокойство. Она пригладила его волосы, побуждая вновь вернуться к начатому. Последнее, чего ей хотелось в тот момент, – это думать. Она хотела расслабиться и впитывать каждый шепот и движение. Каждое прикосновение и идеально рассчитанную ласку. Все, что делало их Малдером и Скалли, когда притворству приходил конец и барьеры рушились; когда они были Фоксом и Даной без своей брони, зажигая свой собственный огонь в дождливом непроходимом лесу их жизней.
Малдер прикусил внутреннюю сторону ее бедра.
– О боже, – выдохнула она, конвульсивно стиснув пальцы в его волосах.
Он поцеловал нежную покрасневшую плоть и провел языком по гиперчувствительной коже.
А потом приступил к более интимной задаче.
– О боже, Малдер… боже, я так по тебе скучала. Я скучала по тебе…
– Лучше, чем вибратор? – шутливо заметил он, отрываясь от посасывания и встречаясь с ней взглядом.
Она шлепнула его по щеке и направила обратно.
Оргазм не заставил себя долго ждать. Теплота, давление и прикосновения его языка, чей владелец лучше нее самой знал, что ей нужно. Доверие и интимность, по которым она скучала даже больше, чем по удовольствию. Она понадеялась, что семья по соседству выехала с утра, потому что повела себя отнюдь не тихо. Охренеть…
Но она еще не закончила с ним.
– Иди сюда, – прохрипела она исполненным потребности голосом. Малдер переместился вверх по ее телу – такой высокий и мускулистый и совсем не выглядевший на свой возраст. Запахи и вкусы окружили ее, напоминая о доме.
Она вновь привлекла его к себе и поцеловала, так что их языки переплелись, сражаясь за доминирование, и ее охватило противоречивое ощущение вновь разгоревшейся страсти и небольшой слабости конечностей, вызванной оргазмом.
Но пламя желания оказалось сильнее.
Как бы Скалли ни хотелось отплатить Малдеру за оральное удовольствие, ее губа все еще болела, и Малдер это знал. Момент для ответной услуги еще придет. У них снова будет время – время для них обоих.
Прямо сейчас она хотела ощутить его внутри себя как можно скорее. Малдер нависал над ней, одной рукой массируя ее грудь и направляя сосок ко рту для периодических посасываний, чем исторгал из нее мяукающие звуки – ей даже не верилось, что она сама их издает. Она протянула руку и обхватила его горячий член, отчего Малдер издал почти страдальческий стон. Ему пришлось оторваться от ее груди, чтобы хоть немного восстановить дыхание.
Она смотрела на него, неотрывно следя за его реакцией, когда сдвинула ногу и нежно подвела головку его члена к шелковистой плоти между вагиной и клитором.
– О, Господи, Скалли, – прошептал он дрожащим голосом.
Ощущение собственной власти было восхитительным.
– Хочешь чего-то, Малдер? – поддразнила она, наслаждаясь каждым мгновением этой пытки.
– Скалли, ты и понятия не имеешь…
– О, думаю, что имею… – соблазнительно понизив голос, ответила она.
Малдер издал какой-то рычащий звук – смесь расстройства и желания – и, устремившись вперед, принялся посасывать ее шею, заставив ее задуматься о том, а не останется ли у нее синяка, указывающего на то, что она отмечена. Что она принадлежит ему. В этом климате его придется скрывать, она не могла просто носить шарф…
А потом все рациональные мысли покинули ее, когда его рот вновь накрыл ее, а его рука устремилась вниз, разделяя складки ее вагины. Ее тело отреагировало на его проворные действия приливом свежей влаги. Господи боже, как у него до сих пор получалось так на нее воздействовать? Она опустила руку и погладила кожу на его самом чувствительном органе, легко проведя по нему ногтями, отчего у него перехватило дыхание, а потом направила его в себя.
Она закрыла глаза, замерев и впитывая это мгновение единения их тел. Малдер накрыл ее щеку ладонью и коснулся губами волос.
– Ты так прекрасна, – прошептал он.
Они знали каждое движение этого танца, хореография которого отпечаталась в их умах много лет назад. И все же в этом утреннем воссоединении не было ничего рутинного или незначительного – только правильность происходящего, желание и страсть. И любовь.
Он знал, что было для нее слишком, что причиняло боль или, наоборот, дарило наслаждение. Он знал такой угол проникновения, который сводил ее с ума от желания. Он знал, как использовать свой большой палец в последние секунды перед тем, как его оргазм подводил к краю и ее, смешивая сокращения его интимных мышц с ее собственными и посылая пульсирующие волны в обоих направлениях.
Она запыхалась больше, чем после своей последней пробежки. И он знал, что самое важное, что он мог сделать впоследствии – это крепко прижать ее к себе и никогда не выходить из нее слишком рано.
Оказавшись в коконе его куда более крупного тела, она наслаждалась его неизбывной способностью сохранять баланс между приятной тяжестью и подавляющим вжиманием в матрас. Он поцеловал ее в плечо, в висок и обнял с нежностью, от которой у нее к глазам подступили слезы. Она погладила по его вспыхнувшей щеке обратной стороной пальцев и поцеловала в кончик носа.
В итоге он устроился, приложив ухо к ее груди и пальцами выстукивая ритм ее сердца. Через какое-то время он заснул, будучи уставшим из-за недостатка сна прошлой ночью, однако она не торопилась последовать за ним, довольная возможностью просто лежать в прохладном воздухе от оконного кондиционера, прикасаясь к коже Малдера, чувствуя его удобный и реальный вес и наслаждаясь тишиной. Это были моменты затишья после бури.
========== Глава 20 ==========
***
Глава 20
***
– Как люди переезжали в новые дома до Home Depot(1)?
Памятуя о пыли на ладонях, Скалли убирает назад выбившуюся из-под заколки прядь волос запястьем. Ее мать поместила на хранение больше вещей, чем ей казалось или было нужно. Впрочем, за некоторую мебель она благодарна. Ее совсем не вдохновляет идея начинать меблировку дома с нуля.
– С помощью местных магазинов стройматериалов? – отвечает она, выразительно выгнув бровь и смотря на стоящего перед камином Малдера; его волосы немного взъерошены, футболка в пыли. Он выглядит мило и сексуально в своем собственном стиле. Хотя она восприимчива к очарованию их нового дома, его возраст и «индивидуальные особенности» отнюдь не способствовали быстрому переезду. Они уже достаточно отремонтировали и внесли обновлений.
– Магазинчик местных жителей, который что, закрывается в шесть, а по воскресеньям – в пять, а также на обед, когда к хозяину наведываются приятели по рыбалке? Скалли, уж ты-то должна знать, что переезды и срочные ремонты ВСЕГДА происходят в нерабочее время. И учитывая список всех необходимых материалов, велика вероятность, что в местных магазинчиках НЕ будет нужного тебе сверхдлинного шланга для нормальной работы сушилки в твоем старом и слегка нестандартном доме, и им придется заказывать эту чертову штуковину со склада, откуда ее доставят только через три недели, и это неподтвержденный заказ. И при отсутствии Home Depot, а также Amazon, встает вопрос: что делать со всей этой кучей нестиранного белья?
– Иногда ты меня пугаешь, Малдер.
– Только иногда? – Он слегка улыбается ей, и ответная усмешка трогает уголки ее рта.
– Иногда, – подтверждает она, но в ее голосе звучит нескрываемая нежность.
По правде говоря, хватит с нее на сегодня. Она более чем готова закруглиться, устроив совместный ужин, а потом устроиться на диване и тупо пялиться в телевизор до отхода ко сну. Когда-то она прилагала немало усилий по созданию и декорированию своего драгоценного дома – ее собственного, после стольких лет совместного проживания в одной комнате с Мелиссой. В годы работы в ФБР ее личное убежище олицетворяло собой ощутимую часть ее личности – ту ее сторону, которая не была агентом Скалли, выраженную в книгах и картинах. И когда они заговорили о покупке этого места, этой маленькой сокровищницы истории Вирджинии с ее пасторальным укладом, она с готовностью приняла идею более постоянного убежища – здания, которое принадлежало бы исключительно им. Но после стольких лет жизни на чемоданах, перевозя все самое ценное в багажнике арендованной машины, Скалли и позабыла, какими неповоротливыми могут быть вещи. Какая-то ее часть тосковала по возможности упаковать их скромный багаж, запрыгнуть в машину и отправиться на поиски следующего приключения. Но, возможно, все дело в усталости и голоде. Она и вправду хочет этот дом.
На этот раз Малдер отправился в Home Depot за шурупами для крепления частей тумбочки под телевизор, которая каким-то образом выдержала поездку, не считая нескольких важных частей. Пока что телевизор покоился на упаковочной коробке.
Скалли указывает подбородком на пакет из магазина, стоявший у ног Малдера.
– Что там? – спрашивает она. В пакете явно не только шурупы и кронштейн.
Малдер оглядывается, смотрит на нее, а затем переводит взгляд на заинтересовавшую Скалли вещь.
– О, это, да. – Он нагибается и подбирает пакет.
Скалли подходит ближе, когда Малдер достает из пакета картину в рамке.
– На парковке за торговым центром проходило что-то вроде художественной ярмарки. Я увидел это и… – Он замолкает и осторожно пристраивает золоченую рамку на камине. На рисунке, сделанном масляными красками, изображен маленький коттедж на краю крутой скалы над морем. Малдер разворачивается к ней. – Я знаю, ты всегда хотела жить у моря, – продолжает он. – И когда-нибудь мы найдем такое место, непременно, но я просто подумал, что, может, пока… – Он вновь замолкает, не договорив, и на его щеках вспыхивает милый румянец, словно у застенчивого мальчишки.
Она растягивает губы в улыбке.
– Мне нравится, – заявляет она, устремляясь вперед, пока они не оказываются на расстоянии вытянутой руки. Им всегда лучше давалось общение в непосредственной близости друг от друга. – Наш коттедж у моря.
– Посреди Вирджинии, – улыбаясь в ответ, говорит он.
– Спасибо, – благодарит она, наслаждаясь теплотой в его глазах.
Он целует ее в макушку и обвивает руками.
– Хочу, чтобы тебе тут нравилось.
Она обнимает его за талию и прижимается к его груди.
– Мне и нравится, – заверяет его она, и он издает тихий смешок над ее ухом.
Три месяца спустя, когда они дремлют перед телевизором, показывающим повтор Симпсонов, а на кофейном столике перед ними стоят позабытые пустые тарелки, Малдер вдруг говорит:
– Ты скучаешь по этому, Скалли?
Она продирает глаза и сонно поднимает голову со спинки дивана.
– По чему именно?
– По «Секретным материалам». Работе в полевых условиях. Приключениям.
Она на мгновение задумывается, читая мысли Малдера в его глазах.
– Да, скучаю, – тихо признается она. – Скучаю по вызовам, по неожиданному. По людям, которых мы могли встретить. По путешествиям. Ну, по некоторым из них, – поправляется она с кривой ухмылкой.
Он усмехается в ответ, и они удерживают взгляд, вспоминая о дешевых мотелях, тонких матрасах, ржавых душах и телевизорах, принимающих всего два канала. Они довольно быстро устроились на этом месте; не стоит недооценивать достоинства постоянного дома.
– Но я не скучаю по тьме, – говорит она.
Малдер закрывает глаза и кивает.
И вот более чем десятилетие спустя Скалли в их доме… его доме… доме… забирает медицинские журналы, оставленные в их шкафу… его… И пока он делает ей кофе, она смотрит на камин и картину… их коттедж у моря… лежащий в перевернутом виде. У нее в горле образуется комок. Она пытается сглотнуть, и глаза жгут подступившие к ним слезы. Она говорит, что не будет кофе, что заберет журналы позже. Ей пора идти.
***
– Агенты, спасибо, что пришли. – Шериф Астер вышел из своего офиса, когда Малдер и Скалли ступили в фойе участка в Вердаде.
Кондиционер принес просто ошеломительное облегчение после нещадно палящего солнца. Скалли ответила на рукопожатие шерифа.
– Без проблем, мы рады помочь.
– В каком часу ваш вылет?
– Ну, по идее, прямо сейчас, но из-за погоды он был отложен до вечера.
– О, жаль это слышать. Приятного мало. Хотя, полагаю, все превратности долгих поездок для вас более чем привычны.
– Можно и так сказать, – заметил Малдер, также пожимая протянутую руку шерифа.
– Мы можем как-то помочь, пока еще здесь? – спросила Скалли.
Шериф уперся руками в пояс для пистолета.
– Что касается бумажной работы, то достаточно ваших заявлений насчет того, что произошло на поляне Миллера прошлой ночью. Утром военные запросили у нас полный отчет по тому происшествию.
– Рады помочь, – отозвался Малдер, – но на вашем месте я бы не лелеял никаких надежд, пока вы не получите ответ от военных. Велика вероятность, что любые отчеты, которые вы им сдадите, «внезапно и неожиданно исчезнут».
Астер прищурился, так что его загорелая на солнце кожа покрылась морщинками.
– И почему же, агент Малдер?
Малдер пожал плечами.
– Просто предчувствие. – С этими словами он достал из кармана семечку и принялся ее лузгать.
Шериф не сводил с Малдера взгляда, пока Скалли со всей решимостью не заявила:
– Мы будем рады предоставить вам всю возможную информацию.
После секундного колебания шериф повернулся к ней и вежливо улыбнулся.
– Буду признателен. Пройдемте в дальний офис.
Пока Астер вел их по коридору, Скалли окинула Малдера неодобрительным взглядом, и, изобразив в ответ полнейшую невинность, он протянул ей семечку.
«Веди себя прилично», – безмолвно произнесла она, но все же взяла предложенное.
Следующий час они провели, пересказывая все, что могли вспомнить о событиях прошлой ночи. Описание напавших на них мужчин, предоставленное Малдером, было куда более подробным, чем описание Скалли, так как на нее напали сзади и держали ее лицом в песок большую часть времени.
Когда они закончили с заполнением бумаг, Астер снабдил Скалли запрашиваемой ею информацией об оставшихся невыясненными моментах их собственного расследования и вышел для совершения какого-то срочного звонка, оставив агентов одних в комнате для допросов с кучей документов.
Скалли притянула ее к себе и начала просматривать.
– Получены результаты проверки радиации в ожоге на руке Джозефа Гарсиа.
Малдер наклонился к ней, бросив любопытный взгляд на открытую папку.
– И что там говорится?
– Источник не установлен, – ответила она, окинув Малдера многозначительным взглядом.
– И ты сомневаешься, что это правда, – подтвердил он.
Она покачала головой.
– В этом отчете говорится, цитирую «недостаточно образцов тканей». Я видела ожог, Малдер. Там было бы достаточно тканей для пробы. Доктор Йохансон не показался мне некомпетентным человеком, способным запороть подобный отбор образцов.
– Так ты думаешь… – начал Малдер, закидывая в рот семечку.
– Думаю, что это случай, когда «мы не можем получить четкие результаты, которые были бы нам понятны, так что собирается спихнуть всю вину на офис коронера».
– Так ты считаешь, что в результатах было что-то странное?
– Считаю, мы ничего не узнаем, пока не проведем повторное тестирование. Желательно в лаборатории в Квантико.
– А тело уже похоронили.
– Именно.
Какое-то время они сидели молча, явно не желая озвучивать предложение, которое бы нанесло дополнительную эмоциональную травму семейству Гарсиа. В конце концов Малдер указал на гору бумаг.
– О чем там еще говорится?
Скалли покопалась в куче.
– Анализ машин примерно на месяц отстает от графика. Но прислан предварительный отчет по обеим машинам.
– Что-нибудь полезное?
Скалли покачала головой.
– Ничего. Никаких признаков дефектов или намеренного повреждения. Ничего, указывающего на повреждения вследствие воздействия радиации.
– Иными словами, у нас по-прежнему ничего нет – кроме боли в шее.
– Согласна с твоей профессиональной оценкой. О, и тут приложена запрошенная нами расшифровка последних эсэмэсок с телефона Джозефа Гарсиа. – Скалли передала ему лист бумаги.
Малдер пробежался глазами по распечатке.
– Он обсуждал покупки с женой, – сказала Скалли. – Не знаю, делает ли это произошедшее с ним более или менее трагичным.
– Может, просто реальным, – ответил Малдер, кладя страницу обратно в кучу бумаг.
Скалли подавила порыв вытащить телефон и проверить свои последние эсэмэски Малдеру. Однажды, когда он пропал во время расследования, в течение суток отчаянных поисков – в полицейских участках, в дешевых кафе, прочесывая лес, опрашивая соседей подозреваемого – ее мозг был зациклен на том, что ее последними сказанными Малдеру словами были «Заканчивай воровать мой лосьон для рук».
Здесь они уже сделали все, что могли. Вскоре вернувшийся шериф Астер проводил Малдера и Скалли до фойе – он больше не мог игнорировать проблемы с неработающими светофорами, требующие его внимания.
– Я очень ценю то, что вы сделали для нас, – явно вполне искренне сказал Астер, кивая им.
– Не уверен, что мы так уж много сделали, – заметил Малдер, когда они помедлили в дверях.
– Поверьте мне, достаточно. У нас явно не хватило бы опыта для проведения подобного расследования.
– Звоните, если понадобится наша помощь, – предложила Скалли. – И всего наилучшего семье Гарсиа. Надеюсь, теперь у них все наладится.
Астер кивнул.
– Тоже на это надеюсь. Эта семья заслуживает лучшего.
Когда Малдер толкнул дверь, и Скалли последовала за ним, шериф крикнул им вслед:
– Агенты?
Они одновременно повернулись.
– Не для протокола, – сказал Астер. – Что на самом деле случилось в моем городе?
Возникла долгая пауза, и Скалли показалось, что она увидела, как помощник шерифа за стойкой навострил уши.
– Главное помнить, что это случилось не только с вами, – в итоге ответил Малдер.
Астера явно расстроили эти слова, и Скалли было жаль это видеть. Ей понравился этот человек – она оценила его профессионализм и целеустремленность за то время, что они проработали вместе. Но она распознала взгляд человека, который не примет истинность собственных воспоминаний. Она видела этот взгляд в зеркале каждый день.
Она натянуто улыбнулась Астеру и последовала за Малдером в палящую послеполуденную жару. Очередное расследование, оставившее больше вопросов, чем предоставившее ответов. Порой ей казалось, что все, что они делают, – это наблюдают за разворачивающимися катастрофами, а потом документируют трагедии для будущего поколения.
***
Малдер с трудом мог поверить в то, что столько вылетов отменили из-за непогоды, когда над Эль-Пасо солнце утвердило свою непререкаемую надменную власть.
Они со Скалли стояли с ручной кладью, прислонившись к стеклянной стене и греясь на припекающем солнышке и одновременно наслаждаясь прохладным кондиционированным воздухом в здании аэропорта. Со своей отдаленной скамьи они наблюдали за тем, как предполагаемое время их вылета на выходе на посадку с пугающей регулярностью сдвигалось и сдвигалось.
– Я все еще не уверен, Скалли, – произнес Малдер. – Не понимаю, что случилось с Гарсиа. Мы этого так и не объяснили.
– Думаю, мы объяснили все, что могли. Все, что поддавалось объяснению.
– То есть ты хочешь сказать, что остальное не поддается объяснению, а потому, по определению, было паранормальным?
Скалли закатила глаза.
– Я хочу сказать, что остальное было совершенно нормальным, просто наполнено странными совпадениями, заставляющими нас поверить в то, что в деле замешаны какие-то зловещие силы. Нечто большее, чем стандартная секретность военных на полигоне, на котором проводятся ядерные испытания.
– Врач Вероники Гарсиа так ведь с нами и не связался? – спросил Малдер.
Скалли покачала головой.
– Нет. Но мне кажется, нет ничего паранормального в том, что доктор тебе не перезвонил. Думаю, мы знаем все, что можно узнать о произошедшем здесь, Малдер.
– И тебя это устраивает?
– Устраивает? Это неподходящее слово. Скорее, не вызывает недовольства.
– И что насчет твоего собственного опыта? Твоих воспоминаний?
Скалли сложила руки на груди. Опершись на перила, огораживающие окно, и скрестив ноги в лодыжках, она походила скорее на женщину с обложки гламурного женского журнала, чем на уставшего после долгой дороги федерального агента. Прищурившись и нахмурив лоб, она устремила взгляд в дальний конец терминала.
– Не знаю. Сомневаюсь, что это связано с делом.
Малдер пораженно фыркнул.
– Что? Как это может не быть связано? Ты рассказывала, что Черноглазые дети говорили с тобой об Эмили.
– Они не называли ее имя. Я могла…
– Скалли, ты говорила, что помнишь, как видела одного из Черноглазых детей во время своего похищения.
– Травматические воспоминания чрезвычайно ненадежны. Мозг заполняет пустоты чем-то знакомым. Я смотрела на изображения этих Черноглазых детей в течение нескольких дней до того, как ожили воспоминания, так что…
Малдер начал слегка, но настойчиво постукивать средним пальцем по виску Скалли.
Она отмахнулась от его руки, но переплела их пальцы и стиснула его ладонь, прежде чем отпустила. Он понял ее безмолвный посыл. «Да, Малдер, я знаю, что пытаюсь придумать нелепые объяснения своим воспоминаниям, но не готова это обсуждать, так что давай оставим эту тему». После всех этих лет он научился неплохо читать ее мысли, словно второй язык.
– И какая у тебя теория? – спросила она, меняя тему, и повернулась к нему лицом. Возвращения контроля над ситуацией придало ей уверенности. – Ты веришь нашему параноидальному художнику? Думаешь, Черноглазые дети и похищения связаны? Думаешь, и то и другое является продуктом правительственных экспериментов с передовой генетикой?
Малдер покачала головой.
– Это легитимная теория, но она нуждается в доказательствах, которых у нас пока что нет. Уверен, что они связаны, да, но не могу утверждать, как или почему.
Скалли обдумала сказанное, по-прежнему мысленно складывая кусочки головоломки.
– Справедливо, – заметила она.
И вдруг случилось непредвиденное: вспышка, словно визуальная пуля в луче света. Капля крови потекла к губе Скалли. Быстро поднеся руку к носу, она смахнула жидкость, посмотрела на запачканный палец и поморщилась.
– Проклятье…
– Скалли? – Его голос казался каким-то блеклым, словно звук вдруг перестал распространяться по терминалу.
– Нет, все в порядке, я просто…
Малдер и сам не заметил, как извлек из кармана платок, но в мгновение ока поднес его к ее носу, помогая остановить кровь. Он по-прежнему носил платки – двадцать лет прошло, а он до сих пор их носил.
Скалли забрала у него этот кусочек ткани и прижала к носу, но он не убрал рук, по-прежнему тянясь к ней и замерев в таком положении. Сердце билось где-то в районе горла, и он готов был поклясться, что все остальные люди в терминале растворились в солнечном свете.
– Скалли, ты же не впустила их, верно?
– Что? – Она перевела на него взгляд, сбитая с толку, и недоумевающе нахмурила лоб.
– Они не зашли в твой номер? Черноглазые дети. В машину? У тебя был с ними прямой контакт? Они пропали, когда ты открыла дверь? – настойчиво начал сыпать вопросами Малдер, сам слыша, что тон его голоса стал более резким, но не в силах совладать с охватившей его паникой.
– Малдер, нет…
– Ты подверглась воздействию радиации, могло это?..
– Малдер! – Она повысила голос, чтобы привлечь его внимание и, возможно, нескольких проходивших мимо людей, если бы в мире оставались еще люди помимо них. Скалли схватила его за запястье, призывая его посмотреть ей в глаза, а не на ее нос (который больше не кровоточил – кажется, кровотечение прекратилось), и он подчинился – как и всегда.
– Малдер, это из-за сухого воздуха! И возвышенности. Это случалось и прежде, это мое слабое место. – Она покачала головой. – Все дело в пустыне. Я в порядке. – Она погладила его по руке и, проведя вниз по рукаву, сжала его ладонь.
Он был слишком испуган, а потому смысл его слов не сразу дошел до него. Когда же звуки наконец обрели смысл, он поспешно уточнил:
– Ты уверена?
– Уверена, я в порядке.
Он пронзил ее взглядом, впитывая отразившуюся в ее глазах правду, и когда она наконец дошла до его разума, облегчение было поистине ошеломительным.
– О боже. О боже, Скалли… – Терминал вновь наполнился людьми – гудящими без слов голосами. Он чувствовал головокружение и вслепую сделал несколько шагов назад, чтобы плюхнуться на пластиковый стул. Уперев локти в колени, он опустил голову. – Господи… – выдохнул он, закрыв лицо ладонями, а потом проведя ими по щекам.
Скалли быстро присела рядом с ним на корточки, позабыв об оставленных у окна сумках. Он видел, как она включила режим врача, делая визуальный осмотр его состояния. На ее лице отразилась смесь беспокойства и веселья с небольшим вкраплением растроганности.
– Малдер… – начала она. – Ты в порядке? – Она коснулась его груди рукой. – Твое сердце бьется как сумасшедшее.
Он сделал еще один глубокий вдох. Просто дыша, он забыл об этом на какое-то время.
– Господи, Скалли, ты до чертиков меня напугала.
Она положила руку ему на колено, второй коснувшись его плеча.
– Все в порядке. Милый, я в порядке. Обещаю.
– «Милый»? – Он поднял голову, убирая руки от лица. – Насколько я бледен?
На лице Скалли отразилось смущение и обида.
– Ну… ты в порядке… я… я когда-то… я называла тебя… – Она, казалось, не могла сформулировать цельное предложение из теснившихся в ее голове слов.
– Когда-то, – уточнил он, подразумевая просто утверждение, но зная, что в тоне его голоса проскользнула обида.
Она приняла его слова, по-прежнему сидя перед ним на корточках с рукой, покоящейся на его колене в качестве моральной поддержки. Даже сейчас, когда он сосредоточился прежде всего на том, чтобы избавиться от точек перед глазами и прояснить зрение, чтобы не плюхнуться в обморок в гребаном аэропорту Эль-Пасо, он невольно отметил, какой умопомрачительно красивой она была в солнечном свете. Ее глаза были такими голубыми, что казалось, что свет идет изнутри, веснушки – яркими и игривыми, линия твердого подбородка изящно очерчена. Она стерла все следы крови с кожи, но ему только предстояло стереть их из своей памяти.
– Ну, когда мы больше не были, – начала она, – в отношениях. И когда вновь начали работать вместе, я не могла позволить привычке… – Она прикрыла глаза при возросшей серьезности своих слов. – Это был еще один способ держать тебя на расстоянии, не так ли? Притворяться, что мы могли вернуться к прежнему состоянию.
Малдер смягчился. Он и вправду не хотел, чтобы его слова ранили ее. Он вообще сомневался, что в его словах был хоть какой-то смысл. Над их головами объявили очередную задержку их рейса на испанском.
– Скалли, можешь звать меня Малдером или Чарли Брауном, если пожелаешь, пока с тобой все в порядке.
– Я в порядке, – добродушно повторила она, проявляя завидное терпение. – В полном.
***
Из-за задержки вылета и потерянного времени в путешествии на восток они прибыли в аэропорт Рейгана глубоко за полночь. Холлы терминала были тусклыми и жутковатыми, магазины – темными и неуютно тихими. Они со Скалли заказали по такси, и, воспользовавшись темнотой и тем, что сдержанность Скалли была ослаблена усталостью, Малдер поцеловал ее на прощание, прежде чем усадил в приехавшую за ней машину.
На следующий день на них свалилась гора бумаг, накопившихся, пока они были в отъезде. Прошлогоднее дело передали в суд, и помимо этого появились по крайней мере с дюжину «секретных материалов», предлагаемых их вниманию региональными силами правопорядка и подготовленных Скиннером для проверки их легитимности.
На следующий день Малдер и Скалли смогли отправиться поужинать в одно из их любимых мест, при этом избегая упоминаний о работе. Когда вечер подошел к концу, они договорились об очередной встрече в субботу.
В третий день по их возвращению в Вашингтоне Малдер сидел в своей гостиной, смотря какое-то типичное шоу о ловле призраков с приглушенным звуком, когда услышал, как большая машина свернула на его подъездную дорожку. Он поднялся, подошел к окну у двери, отодвинул занавеску и в тускнеющем свете дня разглядел монстрообразный спортивный внедорожник Скалли, припаркованный перед домом. Малдер натянул старые пыльные ботинки, которые держал у порога, и когда ступил на крыльцо, Скалли как раз вышла из машины со спортивной сумкой на плече и принялась доставать чемодан с заднего сиденья.
