Текст книги "Мосты (ЛП)"
Автор книги: Elizabeth Rowandale
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Малдер какое-то время молча это обдумывал, а потом накрыл ее голову ладонью и прижал к своему плечу.
– Я рядом.
И они заснули.
***
Глубокой ночью она сидит на краю кухонной столешницы, освещаемая лишь светом от аквариума и позабытого телевизора. Высвободив полы ее блузки, Малдер стоит на коленях у нее между ног и принимается целовать ее живот с чем-то похожим на благоговение и отчаяние.
– Ты правда хочешь этого, Скалли? Хочешь меня?
Она невольно смеется, на мгновение пожалев о том, что маленький мальчик, все еще живущий в глубине души смотрящего на нее снизу вверх мужчины, выглядит обиженным, словно она смеется над ним. Как будто она может когда-либо отвергнуть его.
– Малдер, почему ты все еще спрашиваешь? Ты все, чего я хотела в течение долгого времени… я уже не помню, когда хотела чего-то другого.
Ее слова искренни, но тон все еще немного легкомысленен и потому не может разгладить страдальческие морщины у него на лбу. Поэзия слов никогда не была сильной стороной Скалли. Из них двоих он романтик – тот, кто украшает свою любовь к ней фразами типа «мой краеугольный камень», «цельная личность» и «одна на пять миллиардов». Ее чувства и ее страсть не менее сильны, – он владеет ее душой – и она давно уже это знает, но ей лучше удается выражать свои эмоции с помощью тяжелых вздохов, нежных прикосновений и продолжительных взглядов. Иногда она не замолкает целые дни напролет, перечисляя научные факты и нескончаемые данные. Когда же она растворяется в Малдере, то хочет просто насладиться тишиной, хочет, чтобы все обязательства и ожидания прекратили существовать, хочет, чтобы ему было достаточно ее в самой простой и бессловесной форме. Но Малдеру нужны слова, и порой она заставляет себя произносить их, потому что он этого заслуживает.
Вот и сейчас она тянет его за руку.
– Иди сюда на минутку, – говорит она, побуждая его подняться на ноги. Он подчиняется, отвечая на проникновенность и искренность в ее голосе. Они оказываются лицом к лицу, когда он встает у нее между ног; его теплые ладони согревают ее бедра, посылая волны дрожи от места соприкосновения с ее кожей к ее вагине. Она берет его лицо в ладонь, ощущая покалывание от его отросшей за день щетины. Она знает его запах и текстуру его кожи, как свои собственные, и не хочет быть нигде, кроме как в его объятиях. После долгих лет колебаний и сомнений в этот последний миг на краю пропасти она неожиданно уверена в том, что хочет этого больше всего на свете.
– Фокс Малдер, – начинает она низким, глубоким голосом, вкладывая в каждое слово всю свою любовь к нему, – я так долго хотела тебя, что мое тело взывает к тебе в ночи до тех пор, пока все, что я слышу – лишь шум крови в ушах, так что мне кажется, я не выдержу до рассвета без тебя. – Слабое подергивание его века, подсказывающее ей, что он потрясен ее признанием, вызывает у нее боль. – Я хочу тебя, Малдер. Целиком: твою безумную страсть, твое упрямство, твою иррациональность, твое доброе и прекрасное сердце, твою преданность, твое непостоянство, твою необузданность, твое чувство юмора и твою боль. И если ты не займешься со мной любовью прямо сейчас, я могу просто растечься лужей на полу.
Она тихо вздыхает. Он завороженно смотрит сквозь нее, словно не может поверить в ее реальность или понять, что она говорит. Она закрывает глаза, распаляя свое возбуждение ощущением жара и желания, исходящими от него волнами и разжигающими внутри нее огонь. Она наклоняется вперед, так что ее дыхание касается его щеки, и добавляет:
– Я хочу, чтобы ты, пожалуйста… пожалуйста… трахнул меня. И, если это возможно, никого другого до конца твоей жизни. Но прямо сейчас, сегодня, я… хочу… тебя.
Кажется, этого наконец достаточно. Со звуком, похожим на животный рык, Малдер выдыхает, обхватывает ее затылок ладонью и накрывает ее рот своим во всепоглощающем поцелуе, от которого у нее перехватывает дыхание. Все ее тело словно в огне.
Семь лет ожидания, любопытства, флирта, поддразниваний и старательного избегания слона в комнате заставляли ее порой задаваться вопросом, а будет ли это нежным, приятным и уютным. И хотя она знает, что все это тоже будет, сейчас в ее крови горит дикий огонь, и темная страсть в глазах Малдера подсказывает ей, что он испытывает сходные чувства.
– Боже, Скалли, я ни одну женщину не хотел так, как хочу тебя.
Она устремляется вперед и с синхронностью движений, рожденной годами партнерства во всех смыслах этого слова, обвивает Малдера ногами за талию, тогда как он обхватывает ее бедра руками, удерживая ее на весу. Она целует его так, словно ее жизнь зависит от поглощения самой его сущности, после чего они вслепую бредут, шатаясь, но с твердым намерением достичь своей цели, через его гостиную в спальню.
В первый раз все происходит быстро, прекрасно, отчаянно и страстно. Следующий час посвящен близости и нежному исследованию. Они делают небольшой перерыв на сон и вновь просыпаются, чтобы насладиться свободным доступом к коже друг друга.
Во второй раз она ложится на живот, и он входит в нее сзади, так что его уютное тепло обволакивает ее, словно одеяло. Она сгибает руку рядом со своим боком; их пальцы переплетены, так что она может целовать его костяшки, пока он движется внутри нее. Она окружена им и чувствует себя полностью защищенной и в безопасности, любимой так, как никогда не знала прежде, однако ловила намеки на эту любовь все последние годы.
– Ты так прекрасна, Скалли, так прекрасна, – говорит он, скользя свободной рукой вдоль ее бока, а затем по руке, пока обе их ладони не оказываются под разбросанными по кровати подушками, плотно держась друг за друга. Он целует ее в ухо, и от его дыхания по ее спине бегут мурашки.
– Останься со мной, Малдер, останься со мной, – шепчет она на грани слез, до боли сжимая его ладони.
– Всегда, Скалли, всегда.
Он высвобождает руку и побуждает ее немного приподнять бедра, чтобы запустить ладонь под ее тело. Он на грани оргазма, но решительно настроен дождаться ее. Его пальцы на ее клиторе подливают масла в огонь ее возбуждения: после пяти толчков вкупе с его искусными поглаживаниями тело Скалли как будто воспламеняется, и Малдер вскоре следует за ней. Она выгибает спину, прижимаясь к его груди, вцепляется в собственные волосы и издает гортанные примитивные звуки, лишь отдаленно похожие на ее обычный голос. Малдер над ней издает сдавленные, исполненные потребности крики, и в этот момент весь ее мир сосредотачивается лишь на шуме крови в ушах, бешеном биении их сердец и этой секунде полной капитуляции и всеобъемлющего единения с мужчиной, которого она любит сильнее всего на свете.
***
Скалли лежала в ночной тишине номера мотеля в Вердаде, штат Нью-Мексико, дрожа от интенсивности полуосознанного воспоминания. Малдер тихо похрапывал рядом, по-прежнему обнимая ее своими длинными конечностями. Когда-то она говорила ему, что хотела его со всеми его недостатками, всем его непостоянством и одержимостью. Она умоляла его об обещании вечности, и теперь, почти двадцать лет спустя, осознание горькой правды тяжелым грузом легло ей на сердце – именно она стала той, кто отпустила веревку. Той, что подвела его. Той, что нарушила обещание и позволила ему упасть. Она понимала, что рассуждает не слишком здраво, будучи уставшей, напуганной и совершенно дезориентированной, но вырвавшиеся на волю эмоции было не так-то легко усмирить. Это был Малдер – любовь всей ее жизни, непоколебимый и сильный, но когда он больше всего нуждался в ней, она сбежала. Она позволила ему думать, что любила его недостаточно сильно, чтобы остаться. Что она была счастливее без него.
Она любила его сильнее, чем кого-либо еще. В тот момент, когда небеса казались бесконечными, а они – всего лишь мельчайшими частичками света на песке, ей хотелось оставить отпечаток своей любви на коже Малдера чернилами своей души, исписать извинениями каждый дюйм его тела. Она уткнулась лицом в его руку, на которую опиралась шеей, поцеловала нежную плоть и погладила по запястью. Дыхание Малдера изменилось, но он не проснулся. Мне жаль, Малдер. мне так жаль. Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. Я здесь и мне так жаль. Она закрыла глаза и крепче вцепилась в его запястье, ощущая биение его пульса ладонью. Чувствуя тяжелый вес его руки поперек своей груди, она взмолилась о милосердной передышке в виде сна без сновидений.
***
– Хм-м? – Толком не проснувшись, Малдер все равно потянулся за звонившим телефоном, потому что посреди ночи ему могла звонить Скалли. Она могла нуждаться в нем, так что ему надо было ответить, потому что это могла быть Скалли.
Но нет, Скалли была рядом. Она была рядом, в его объятиях, и пахла кокосом, недовольно бормоча во сне из-за неожиданного звонка – все эти обстоятельства зафиксировались в его полусонном мозгу, пока он вслепую нащупывал телефон.
– Алло? – За окном не было ни намека на рассвет.
– Агент Малдер?
– Да… да, это Малдер. Кто это?
– Это Донна Гарсиа. Простите, что так поздно, но мне нужна помощь. – Голос женщины дрожал.
– Миссис Гарсиа, что случилось?
– Дело в Мариэле – она пропала.
При этом сообщении с Малдера слетели остатки сна.
– Вы дома?
– Да.
– Мы скоро приедем.
Когда он закончил звонок, Скалли выбралась из кокона рядом с ним, оперлась на локоть и откинула спутанные волосы с лица.
– Малдер, в чем дело? Что случилось?
Он спихнул одеяло с ног, выразительно положил ладонь Скалли на бедро и просто сказал:
– Нам надо ехать.
– Куда?
– К Гарсиа. Мариэла исчезла.
========== глава 18 ==========
***
Малдер остановил машину перед домом Гарсиа, чьи передние окна были единственными освещенными в округе. В Вердаде даже уличные фонари были редки, находясь на приличном отдалении друг от друга.
Донна Гарсиа открыла дверь, когда Малдер и Скалли еще шли по пешеходной дорожке.
– О, спасибо вам, – сказала она, держа дверь широко раскрытой, чтобы агенты могли свободно пройти внутрь. – Спасибо, что приехали. – Обычно сдержанный голос женщины был хриплым и дрожащим.
– Пожалуйста, поэтому мы сюда и прибыли, – отозвался Малдер, всматриваясь в нее в мягком свете гостиной. В этом уютном доме стояло практически осязаемое ощущение неправильности происходящего.
– Я просто не знала, что еще делать, – продолжила Донна, сжимая и разжимая ладони с элегантным маникюром на пальцах. На плечи она набросила мягкую отделанную бахромой шаль, скрывая, по-видимому, изношенную пижаму.
– Вы правильно сделали, что позвонили, – заметила Скалли, протянув руку и коснувшись локтя Донны. Малдер заметил теплоту в общении этих двух женщин, и ему пришло на ум, что, будь у них такая возможность, они могли бы стать подругами. Это, в свою очередь, заставило его осознать, что он не помнил, когда последний раз видел, как Скалли проводит время с другом. – Присядьте, Донна, и расскажите, что случилось, – тем временем продолжала Скалли.
Они подвели Донну к ближайшему дивану – коричнево-зеленой раскладушке, видавшей лучшие дни. Остальная мебель в комнате казалась более новой и лучше вписывалась в декор. Должно быть, этот диван оставили из сентиментальных соображений.
Скалли присела рядом с Донной, так что их колени почти соприкасались, даря ей свое нераздельное внимание. Малдер устроился на краю ближайшего кресла, уперевшись локтями в бедра.
– Это совсем на нее не похоже, – сказала Донна, казалось, не только гостям, но и самой себе.
– Расскажите, что именно произошло, – попросила Скалли. – Когда вы последний раз видели Мариэлу?
– Она пожелала мне спокойной ночи около одиннадцати и ушла в свою комнату – как и любым другим вечером.
– И когда вы заметили ее отсутствие? – спросил Малдер.
– После половины четвертого. Снаружи лаяла собака. Я встала в туалет и увидела, как лунный свет проникает в коридор, хотя обычно его не видно. Я пошла посмотреть и увидела, что дверь в спальню Мариэлы частично открыта. Я заглянула внутрь, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, но ее не было. Ее постель была пуста. По-прежнему не разобрана с утра, как мне кажется.
– У вас есть какие-то соображения по поводу того, почему Мариэла могла уйти? – тихо и уважительно спросила Скалли, ведя выбитого из колеи свидетеля в нужном направлении без оказания на него давления – в этом у нее было более чем достаточно опыта. – Ссора с кем-то из членов семьи? Неприятности у друга? Все что угодно.
Донна покачала головой.
– Нет. Мариэла никогда не уходила, не предупредив меня. Никогда. И мы сегодня не ссорились. Мы разговаривали с Кристианом по телефону после приемных часов. Его, возможно, выпишут к концу недели. Мариэла была счастлива, что он вернется домой. Она любит брата. Вечером мы с ней поужинали. У нее было немного домашней работы. Потом мы какое-то время смотрели телевизор и пошли спать. Все было нормально… по крайней мере… нормально по нашим нынешним меркам. Понятия не имею, почему она ушла. Или куда направилась.
– Не знаете, не взяла ли она с собой телефон? – встрял Малдер. – Ни один тинейджер по доброй воле не оставит свой телефон.
– Несколько я могу судить, – ответила Донна. – Его нет ни в одном из обычных мест. – Она осмотрелась, скользя взглядом по столешницам и сидениям кресел, без сомнения, уже в сотый раз за последние полчаса. – Она всегда кладет его на стол перед сном. Его там нет. Как нет и на кровати… Я звонила на него, но не слышала звонка в доме, и звонок перенаправился на голосовую почту. И мне кажется… ее сумочки тоже нет. Это не похоже на похищение, верно? – Женщина повернулась к Скалли с широко распахнутыми глазами в поисках заверения, которого, как Малдеру было отлично известно, его напарница дать не могла. – Похоже, что она ушла, верно? Дом был закрыт, но она не стала бы просто…
Скалли покачала головой и легко коснулась предплечья Донны пальцами.
– Мы пока не можем сказать, что произошло. Но она не взяла машину, верно? И вряд ли бы вы пропустили, если бы у дома ее ожидала машина?
Донна снова покачала головой, и шаль немного сползла с ее плеча.
– Да, это маловероятно. Окна моей спальни выходят на улицу. Я открываю шторы, когда выключаю лампу. Мне нравится солнечный свет поутру. И окна были открыты, чтобы был слышен шум дождя. Я бы услышала машину, увидела бы свет фар. Я мало спала.
– Вы поздно не ложились?
Она кивнула.
– Мне теперь довольно трудно заснуть.
Скалли сглотнула.
– Неудивительно.
– Так она, должно быть, ушла пешком, – заметил Малдер. – Кто-то мог подобрать ее за несколько кварталов от дома.
– В машине она может быть уже далеко… каждая минута… – Внезапно Донна широко распахнула глаза и, вслепую протянув руку, вцепилась в запястье Скалли. – – Dios mio. Приложение на телефоне.
– Что, простите? – переспросила Скалли.
Донна резко переместилась на край дивана, приготовившись подняться.
– Приложение… которое Джозеф установил на наши телефоны, чтобы отслеживать наше местонахождение. Он установил его, когда уезжал по работе. Но на телефоне Мариэлы оно должно быть, если она его не отключила. Мой телефон, он…
Малдер и Скалли переглянулись, уцепившись за эту конкретную информацию, дающую им хоть какую-то ниточку, тогда как Донна Гарсиа поспешно отправилась за своим собственным телефоном. Вскоре агенты уже уселись по обе стороны от Донны Гарсиа на диване, вместе пытаясь понять и активировать приложение, с которым никто из них толком не был знаком. Через несколько минут они совместными усилиями получили показания о местонахождении телефона Мариэлы Гарсиа.
– Это… – Донна нахмурилась, смотря в экран телефона и поворачивая его под другим углом, словно это изменило бы информацию на маленькой карте.
– Это поляна Миллера, – закончил за нее Малдер.
Скалли резко перевела на него взгляд, и они тут же поднялись на ноги.
– Я еду с вами, – твердо заявила Донна.
Малдер шагнул назад и посмотрел на исполненную решимости Донну с сочувствием, однако явно не собираясь идти у нее на поводу.
– Миссис Гарсиа, нам нужно, чтобы вы остались дома на случай, если Мариэла вернется.
Последнее, чего ему хотелось, – это чтобы невинный человек отправился на поляну Миллера и наткнулся на тех парней с пушками, которые прогнали их со Скалли оттуда всего несколько часов назад. И он отнюдь не собирался говорить Донне о том, что те парни могли быть там же, где и ее дочь.
– Но что насчет моего телефона? Разве он вам не нужен, чтобы отследить ее?
Малдер покачал головой.
– Мы недалеко оттуда. GPS в телефоне недостаточно точен, чтобы установить ее конкретное местонахождение. Мы лучше просто обыщем поляну. Позвоните нам, если покажется, что она уезжает оттуда на машине.
Донна покачала головой и уже набрала воздуха в грудь, чтобы возразить, но Скалли, к удивлению Малдера, протянула руку и сжала ладонь паникующей матери.
– Донна, посмотрите на меня, – сказала она и потом повторила: – Посмотрите на меня. – Когда Донна подчинилась, Скалли удерживала ее взгляд достаточно долго, чтобы та немного успокоилась и смогла внять ее доводам. Скалли заговорила медленно и размеренно – тоном, который она обычно использовала для близких друзей и семьи и редко применяла ко встреченным в процессе расследования людям. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вашу дочь и привести ее домой. Вы мне верите?
Донна чуть поколебалась, но потом с трудом сглотнула и отрывисто кивнула. Возможно, она почувствовала ту нить личной эмпатии по отношению к затерявшемуся в ночи ребенку, которая, по ощущениям Малдера, вибрировала между ним и матерью его ребенка, пробирая его до костей.
– Хорошо, – прошептала Донна.
Еще чуть дольше подержав ладонь женщины в своей, Скалли отпустила ее и двинулась к двери.
– Мы выйдем на связь, как только что-то узнаем, – пообещал Малдер, ведя Скалли к выходу. – Просто оставайтесь на месте и держите телефон под рукой.
***
Малдер припарковал машину в сильно затененном месте у дороги примерно в четверти мили от тропы, ведущей к поляне Миллера. С безмолвной синхронностью они со Скалли побежали трусцой вдоль пустынного шоссе и дальше по грубой тропке, по которой шли при первом исследовании данной местности. Когда Малдер протянул Скалли руку на особенно крутом спуске, то с удовлетворением отметил, что на этот раз она надела ботинки, подумав про себя, что колючки, видимо, добрались до ее пяток, когда ей пришлось бежать ранее.
Осторожно пробираясь в темноте, сгущающейся по мере того, как они удалялись от дорожных огней, Скалли направила луч фонаря вдаль, и на мгновение свет выхватил из темноты ленту полицейского оцепления. Они по-прежнему находились за пределами карантинной зоны.
Малдер вынул телефон из кармана и проверил смски.
– Есть что-нибудь? – спросила Скалли, осматривая дальние границы их пределов видимости.
– Миссис Гарсиа пишет, что точка не сдвинулась. Так что телефон Мариэлы, если не она сама, все еще где-то здесь. Судя по карте, это… – Он замолчал и поднял телефон, теперь показывающий скриншот карты, присланный Донной Гарсиа. Он сориентировался по горам и слабому свету скрывающейся за облаками луны. – К востоку отсюда. Либо совсем рядом с огороженной площадью, либо внутри нее.
Скалли недовольно вздохнула и покачалась на каблуках.
– Какого черта она тут делает, Малдер? Отправилась бы она сюда по своей воле? И зачем?
Малдер покачал головой.
– Понятия не имею. Но что-то мне попадалось мало похитителей, позволявших своим жертвам забрать телефон и сумочку.
– Согласна.
Они продолжили путь по иссушенной земле, попеременно светя фонариками то вдаль, то под ноги, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте. И разве гремучие змеи не жили в пустынях?
– Слышишь, Малдер?
Он перевел взгляд на напарницу. Она прижимала палец к уху, не замедляя ход, как будто услышав какой-то громкий звук. Или как будто давление причиняло ей боль.
Малдер покачал головой.
– Я ничего не слышу, – сказал он. – А должен? – Вопрос говорил о некой смене ролей: обычно у него были «собачьи уши», как называла это Скалли. Хотя в последние годы он стал замечать кое-какие побочные эффекты необходимости видеть слишком многое.
– Какой-то звук, – ответила Скалли. – Похоже на… электрический гул? – Она посмотрела на него, ища подтверждения. – Боже, он прямо в голове. – Она поморщилась и потерла ухо пальцем.
– Все еще ничего не слышу. – Малдер приблизился к Скалли и вытянул шею, проверяя, сможет ли он услышать пресловутый звук с ее места.
Он уже собирался сказать, что, возможно, услышал что-то, хотя это могли быть просто ночные насекомые, когда Скалли отвела пальцы от уха и схватила его за руку, одновременно останавливаясь.
– Малдер, там кто-то есть.
Он поднял глаза и проследил за лучом ее фонарика. На расстоянии он различил очертания фигуры… нет, двух фигур… стоящих на фоне возвышавшихся гор за узкой высохшей долиной.
– Вижу. Два человека.
– Это может быть она. Возможно, с другом? – предположила Скалли, учащенно дыша. Быстро обменявшись с ним взглядом, она перешла на бег, и Малдер последовал за ней.
Они приблизились достаточно для того, чтобы Малдер почти уверился в том, что видел Мариэлу. Вторая фигура стояла рядом с девушкой, может, удерживая ее, и он уже собирался рискнуть и заявить об их со Скалли присутствии, когда пистолетный выстрел прозвенел в темноте, разносясь по открытым пространствам и поднимаясь в горы. Скалли резко остановилась, и они оба потянулись за собственным оружием, когда откуда-то из окружавшей их черноты ее со всей силы толкнул кто-то по крайней мере 1,85 м ростом и весом 90 кг.
Она упала на землю с резким и придушенным вскриком, и, услышав свой собственный крик: «Скалли!», Малдер бросился к ней, даже не понимая, кто или что ударило ее. Но руку с пистолетом болезненно заломили ему за спину, а удар по ногам сзади вынудил его плюхнуться на колени прежде, чем он смог хоть немного приблизиться к Скалли.
– Мне кажется, мы говорили вам, что это запретная зона, – прозвучал над ухом Малдера отвратительный, неестественный и слишком хорошо знакомый ему голос.
***
Она уткнулась лицом в твердую пыльную землю и почувствовала, что прикусила губу. Соленая кровь защипала язык. Удар чуть не вышиб из нее дух: придавивший ее к земле человек был, вероятно, раза в два тяжелее ее, и она вскользь подумала о том, что могла сломать ребро.
Как, черт побери, кто-то столь крупный подкрался к ним бесшумно?
Скалли оглянулась через плечо, едва в состоянии двигаться под наседавшей на нее тушей. Она переместила свободную руку, стараясь найти точку опоры, чтобы приподняться, но прежде чем у нее появилась возможность упереться ладонью в землю, удерживающий ее человек грубо обхватил ее запястье и завел руку за спину. Она ощутила на языке смесь крови и песка, когда ее голова снова вынужденно опустилась.
– Оставьте ее в покое! – услышала она напряженный крик Малдера, подсказавший ей, что он находился в сходном положении. – Мы из ФБР и ищем пропавшую девушку! Кто вы такие, черт побери?!
– Мне кажется, я говорил, что мы работаем на правительство, – ответил голос слишком далеко позади Скалли, чтобы она могла рассмотреть говорившего, но его отчетливый холодный голос был лишен каких-либо модуляций. – И вы нарушаете границы запретной зоны. Здесь для вас небезопасно.
Она слышала, как Малдер протестующе повысил голос, говоря что-то о радиации и гражданских, но потом звон в ушах усилился настолько, что заблокировал все остальные звуки. Звон и свет слились воедино. Непроглядная тьма поляны Миллера озарилась ослепляющим белым светом, не похожим, однако, на дневной, или на осветительные приборы с места преступления. Казалось, лунный свет усилился в тысячу раз. Давление на спину Скалли немного ослабло, позволяя ей повернуть голову к источнику звука-света. Прищурившись, она разглядела сквозь пелену взъерошенных волос то, что заставило ее похолодеть и вызвало к жизни воспоминания, которые она старалась похоронить в течение десятилетий.
С другой стороны поляны в небе над первой грядой Орган Маунтинс зависло треугольное… нечто. Чернее черного на фоне ночного неба. Под кораблеподобным корпусом широкий круглый луч света упирался в землю. Крики. Ладонь Кассандры в ее ладони. О боже… звон в ушах. Свет, проносящийся над ней, подобно ветру. Запах огня. В луче света Скалли едва различила очертания фигур. Десять, может, пятнадцать. Все ростом с детей. Все в черном, странно неподвижные, с запрокинутыми головами смотрящие на завораживающие огни. Она могла бы поклясться, что видела очертания упавших с их голов капюшонов, когда фигуры подняли головы.
Затем свет вспыхнул вокруг нее. Фигуры поплыли, затем исчезли в ослепительной яркости. Дикий рев разрезал небо у нее над головой, и мир стал белым и насыщенно-синим. Потом все почернело.
***
Малдер знал, что его глаза должны быть открыты. Что-то происходило… он был… они были… Скалли… Малдер моргнул, приходя в себя, и обнаружил, что лежит, уткнувшись щекой в песок, и смотрит в широко распахнутые голубые глаза Скалли. Она лежала на земле в сходной с ним позе чуть в стороне. И выглядела такой же испуганной и сбитой с толку, как он себя чувствовал.
Сначала он осознал, что псевдовоенный, удерживающий Скалли на земле, пропал, а потом понял, что и сам свободен.
Малдер встал на колени, поморщившись, когда острые камешки врезались в кожу через ткань брюк. Он протянул руку, чтобы помочь Скалли, когда она начала подниматься, и она вцепилась в его рукав. Она оглядывалась по сторонам, осматривая поляну насколько это было возможно в темноте. Оба агента пытались сморгнуть попавший в глаза песок. Их фонарики укатились в сторону во всей этой суете, и теперь тонкие лучи прорезали кустарник.
Малдер полез в карман за телефоном. Он хотел активировать фонарик, но помедлил, увидев дисплей.
– Скалли, мы потеряли время.
– Что? – Она шагнула ближе, отряхивая штаны и осторожно дотрагиваясь до затылка.
Когда он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, то увидел струйку крови, стекавшую из уголка ее рта. Он нахмурился и коснулся ее подбородка.
– У тебя кровь. Ты ранена?
Но Скалли отмахнулась от его руки и покачала головой.
– Я в порядке, просто губу прикусила. Что ты имел в виду под «потеряли время»?
Малдер продемонстрировал ей экран своего смартфона.
– 04:26. Я посмотрел на часы перед тем, как на нас напали, когда изучал карту. Тогда было 04:16. Так что если все произошло сразу после этого… Скалли, мы потеряли девять минут.
Скалли какое-то время просто смотрела на него, дыша тяжело и неровно.
– Да, – в итоге выдохнула она. – Я глянула на свои смарт-часы: они оказались у меня перед глазами, когда я упала. Малдер, откуда, черт побери, взялись эти люди? Почему мы их не услышали? Кто они?
– Не знаю. Но это были те же, с кем я столкнулся – те, кто прогнали нас отсюда ранее.
Скалли тяжело сглотнула.
– Мариэла. Это была она, да? Мы за ней последовали?
Малдер кивнул.
– Практически уверен в этом.
Они с вновь возродившейся тревогой осмотрели окрестности и устремились вперед, подобрав фонарики с земли.
– Мариэла! – выкрикнула Скалли в ночь, вероятно, как и он, почувствовав, что они снова были одни. Никто не наблюдал за бесплодным клочком пустынной земли. – Мариэла! Это агенты Скалли и Малдер! Если ты здесь, мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке.
Малдеру показалось, что он уловил какое-то движение справа от себя и собирался уже подать знак Скалли, когда она бросилась бежать влево. Он проверил ее траекторию и последовал за собственной ниточкой вправо.
Он замедлился перед фигурой, сидевшей на низких скальных камнях.
– Нейт? Нейт Монро? Это агент Малдер. – Он присел на корточки перед парнем, положив руку на его поникшее плечо. – Ты в порядке? – В довольно слабом свете фонарика Малдер увидел тонкую струйку крови, вытекавшую из раны на лбу мальчика. – Ты ударился головой?
Нейт выглядел немного дезориентированным, но при словах Малдера поднес руку ко лбу, вздрогнул и осторожно потрогал рану.
– Похоже на то. Думаю… я отключился. О боже, где Мариэла?
– Наверное, вон там, – сказал Малдер, оглянувшись через плечо. – С ней моя напарница. С ней все будет в порядке, агент Скалли врач.
Нейт всмотрелся в темноту и кивнул, однако выражение его лица по-прежнему оставалось растерянным и неуверенным.
– Агент Малдер, что случилось? Вы видели, что произошло?
– Точно не знаю. А ты что видел? Что вы, ребята, тут вообще делали?
Нейт покачал головой.
– Мы не пытались создать проблемы. Я просто хотел увидеться с ней, и это место пришло нам на ум в первую очередь. Мы не знали… мы не… – Лицо парнишки внезапно приобрело зеленоватый оттенок. Вероятно, из-за травмы головы. Или близкого контакта и потери времени. Похищения и вправду затрагивают семьи.
– Легче, парень, – посоветовал Малдер. – Дыши медленнее. Похоже, ты здорово приложился головой.
– Нет, я в порядке, – запротестовал Нейт и, вновь поднеся руку к ране, всмотрелся в темноту в сторону Мариэлы. На этот раз он казался более сосредоточенным.
– Возможно, но давай мы предоставим врачу это решать.
– Не знаю, что случилось.
– Да, я тоже не знаю, но мы это выясним. А ты пока посиди еще немного.
Малдер подозревал, что парнишка начал бы снова протестовать, если бы не опасался, что его может стошнить.
***
Скалли присела на корточки рядом с распростертой на земле фигурой Мариэлы. Девушка лежала на грубой земле; длинные волосы обрамляли ее лицо, рубашка была в беспорядке. Скалли быстро поднесла два пальца к шее девушки и, обнаружив устойчивый пульс, вздохнула с облегчением, чувствуя ускоренное биение собственного сердца. Она коснулась ладонью щеки Мариэлы и мягко позвала:
– Мариэла? Ты меня слышишь? Можешь открыть глаза?
Девушка немного переместилась и издала тихий стон. Внезапно она резко очнулась и широко распахнула глаза, в которых плескался страх. Она попыталась сесть, но Скалли удержала ее, положив руку ей на плечо.
– Эй-эй, полегче. Полежи еще немного.
Мариэла извернулась, чтобы посмотреть через плечо – в ту сторону, куда побежал Малдер.
– Где Нейт? Где Нейт, он в порядке?
Скалли убрала пряди волос с лица Мариэлы, попутно проверяя ее голову на наличие травм, и глянула туда, где виднелись очертания присевшего на корточки Малдера, разговаривавшего с кем-то – по-видимому, с Нейтом. Парнишка сидел, что вселяло надежду на то, что он в порядке.
– Думаю, да, – сказала она Мариэле. – С ним агент Малдер. А меня сейчас больше волнует твое состояние. – Легкими, но оценивающими движениями врача Скалли ощупала ноги Мариэлы. – Ты где-нибудь поранилась?
Мариэла покачала головой.
– Вроде нет. Только немного… больно.
– Как именно? Где?
– Ну, эм-м… – Мариэла перевела дух, прикусила губу и отвела глаза, внезапно выглядя значительно младше своего возраста.
