Текст книги "Мосты (ЛП)"
Автор книги: Elizabeth Rowandale
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
– Агент Малдер, мы вынуждены попросить вас уйти, – сказал самый высокий по центру группы. Он сделал несколько шагов вперед, оставляя остальных позади, и оказалось, что это настоящий гигант в дорогом костюме, носящий солнечные очки, несмотря на кромешную темноту ночи – лишь фары припаркованных позади машин освещали окрестность.
– Простите, а вы кто? – отозвался Малдер, бросив последний взгляд на небо, где огни один за другим исчезли вдали.
Мужчины, окружавшие говорившего, неспешно двинулись вперед, словно приливная волна на песчаный берег. Среди них были как люди в черных костюмах и темных очках, так и одетые в нечто похожее на военную униформу. Но при более близком рассмотрении в нечетком свете оказалось, что на униформе нет никаких опознавательных знаков, указывающих на принадлежность их владельцев к какому-то роду войск США.
– Мы работает на правительство Соединенных Штатов, а вы ступили в карантинную зону, мистер Малдер, – продолжил говоривший. – Пожалуйста, вернитесь к своей машине и покиньте территорию.
– Я тоже работаю на правительство Соединенных Штатов – я федеральный агент ФБР. Но, полагаю, вам это уже известно.
Мужчины в черных костюмах никак не отреагировали на это, но один из мужчин в камуфляже сделал еще шаг вперед и сильнее сжал свое чересчур мощное оружие.
– Что это за огни в небе? – спросил Малдер. – Вы их защищаете? Это они являются источником радиации в этой местности? Причиной происшествий?
Ничуть не впечатленный обвинениями Малдера, говоривший спокойно ответил:
– Ни один гражданский не пострадал из-за проводимой здесь работы. Полагаю, вы слышали об утечке радиации. Об этом позаботились максимально быстро и эффективно. Но мы можем обеспечить безопасность людей Вердада, только если вы покинете эту запретную зону, как мы вас о том просим. Здесь проводится военная операция, мистер Малдер.
– Вы сказали, что работаете на правительство. Вы военные? Все вы? Какие войска?
– Мы просим в последний раз, мистер Мал…
– Агент Малдер.
– … вернитесь к машине и вместе с вашей напарницей покиньте эту зону. Она находится под военной юрисдикцией. У вас нет допуска. Больше вас это не должно касаться.
Чутье подсказывало Малдеру, что все это неправильно – этот тип лгал о том, что он и все остальные его люди военные. Ни одна из этих машин не прибыла сюда с полигона «Уайт Сендс». Однако же он остро осознавал, что находится в несусветной глуши и без всякого прикрытия, и неизвестно, сколько еще этих таинственных людей кроется в ночи. Они с легкостью могут заставить его исчезнуть без следа. Или Скалли. Которая спала и была временно беззащитна. А они явно знали, где она. Возвращение к машине как можно скорее внезапно показалось ему самым правильным решением.
Когда еще двое вооруженных «солдат» шагнули вперед, и их оружие сверкнуло в свете фар, Малдер рефлекторно отступил и поднял руки вверх.
– Ладно, хорошо, моя ошибка. Я просто проверял кое-какую информацию. Но я вижу, что вы, джентльмены, держите все под контролем.
– Именно, агент Малдер, – протянул говоривший так покровительственно и властно, что у Малдера мурашки поползли по спине.
Он подавил отвращение, сфокусировавшись на мысли о Скалли, и стал пятиться по направлению к их машине.
– Ухожу, – крикнул он.
– Настоятельно рекомендую вам именно так и поступить. Мы дадим вам возможность уйти самой прямой дорогой. И не сочтите это за просьбу. Если вы откажетесь, нам придется применить силу. Ради безопасности людей.
Нечто в плоском тоне его голоса заставило Малдера похолодеть, и он внезапно преисполнился уверенности, что находится в большей опасности, чем был в течение долгого времени.
Он продолжил пятиться назад, пока не убедился, что никто не станет его преследовать или стрелять ему в спину, если он повернется, после чего нырнул в маленькую рощицу и бросился бежать.
***
– Впустите нас. Тут холодно.
Дрожащее дыхание Скалли казалось слишком громким в полной тишине машины.
Более высокий и ближе стоявший ребенок прижал длинные пальцы к стеклу – лунный свет падал на ее скрытую толстовкой с капюшоном фигуру таким образом, что становились отчетливо видны бездонные провалы черных глаз.
– Вы снова ее нашли, верно? Мы учились у вас, – сказал ребенок.
Скалли поняла, что двигается как во сне, когда порой действуешь вопреки своей воле, и задалась вопросом, а не снится ли это ей, и проснулась ли она вообще, или все еще продолжает мирно спать на плече Малдера?
Ее пальцы коснулись стекла, подражая действиям ребенка по ту сторону – их ладони были так близко, но все же не касались.
– Вы помните? – спросила девочка.
– Кто вы? – прошептала Скалли.
На какой-то миг машина и залитая лунным светом поляна в Нью-Мексико исчезли, и образы и звуки атаковали сознание Скалли, словно прерывистые обрывки внезапно прорвавшейся в эфир радиочастоты.
Серебристые стены. Твердые скамьи, на которых больно сидеть. Высокий охранник, оказывавшийся поблизости всякий раз, когда Скалли запускали в эту комнату. То существо, что ухаживало за ней, казалось, было женского пола, но она не отличала женских особей от мужских.
Свет, из-за которого все вокруг походило на изображение из старого выцветшего фильма.
Мягкое сиденье спортивной арендованной машины.
Небо пустыни.
Громкое жужжание какой-то электронной техники под ухом.
Крошечный теплый комок, переданный ей в руки. Тихий вздох и бледная кожа в неестественном свете.
– Скалли!
Она резко дернулась при звуке голоса Малдера, уронив прижатые к стеклу пальцы и развернувшись в ту сторону, откуда раздался его крик. Знакомая фигура Малдера быстро появилась из тени, и когда Скалли повернулась обратно, дети снаружи машины исчезли. Ни следа или даже мимолетного движения на открытом пространстве, которое они просто не могли преодолеть за столь краткий миг.
Отчаяние причиняло физическую боль.
***
Малдер на полном ходу врезался в дверцу машины и сразу же ее распахнул.
– Нам надо убираться отсюда, Скалли, – бросил он, вставляя ключ в зажигание.
Скалли, до этого сидевшая частично на водительском сиденье, пересела на свое место, когда Малдер развил бурную деятельность. Ее движения были немного замедленными; вероятно, она все еще толком не проснулась.
– Малдер, что происходит?
Он оглянулся через плечо, осматривая поляну и включая заднюю передачу.
– Тут военные или кто-то выдающий себя за них. И они раздражены. – Что-то двигалось там, вдалеке? Какое-то свечение?
Он начал делать неуклюжий, но все равно эффективный поворот в три приема. Скалли тоже осмотрела поляну и рощицу в отдалении, но краем глаза он заметил, что она как будто бы выискивала что-то еще – что-то иное, чем то, о чем он ее только что предупредил.
– Кто-то выдающий себя за военных? – переспросила Скалли. – Ты о чем?
– Позже объясню, но они вооружены и настроены решительно, так что я предлагаю уехать, а теории строить потом.
Скалли не стала возражать, но не проехали они и сотни метров, как она резко повернула голову к боковому стеклу, словно пытаясь разглядеть что-то промелькнувшее снаружи.
– Малдер, останови машину!
Ее слова показались ему бессмысленными. Каждая клеточка его тела горела стремлением убраться отсюда как можно дальше, оказаться в безопасности
Он перевел взгляд с дороги на напарницу.
– Что?!
– Малдер, останови машину! – Она пыталась рассмотреть что-то через плечо, вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки пальцев; все ее тело было напряжено и готово к бегу.
– Скалли, нам надо убираться отсюда, уехать как можно дальше…
– Малдер…
– Пушки, Скалли, очень большие…
Она так быстро развернулась в его сторону, что ее волосы взметнулись, и яростно сверкнула глазами.
– ПРОСТО ОСТАНОВИ МАШИНУ!
Он отреагировал инстинктивно – доверие к напарнице перевесило все остальное – и замедлил машину настолько быстро, насколько было возможно без того, чтобы они оба вылетели через ветровое стекло.
Скалли выскочила из салона прежде, чем машина полностью остановилась, и бросилась бежать обратно. Малдер увидел, как она достала пистолет из-за пояса на пояснице, и, обогнув машину, последовал за ней.
Он припустил со всех ног: она намного опередила его и бежала очень быстро. Эта женщина могла продемонстрировать впечатляющую скорость, учитывая длину ее ног. Он хотел позвать ее, но они явно были не единственными людьми на этой поляне. Одна группа преследовала их, и, возможно, Скалли преследовала другую, а он вряд ли бы отличил друга от врага в подобной местности. Он осмотрел горизонт на предмет огней.
Темнота была глубокой и всеобъемлющей. Ему пришлось прибавить скорости, чтобы не потерять Скалли в этом мраке.
Он поравнялся с ней, когда она остановилась у зарослей чахлых деревьев на обочине импровизированной дороги. Скалли всматривалась в темноту, пытаясь что-то разглядеть в пределах видимости, все еще держа пистолет в руке, пусть и подняв его на уровень плеча. Он обратил внимание на то, что она не светила вокруг фонариком – по крайней мере она поверила в реальность угрозы, от которой он убегал.
– Скалли… что мы делаем? – спросил он немного запыхавшимся голосом, по-прежнему опасаясь, что люди в униформе могут появиться в любой момент.
– Ты их видел? – Она не встречалась с ним взглядом, преисполненная нервной энергии, заставлявшей ее ходить туда-сюда в попытке заглянуть за видимые границы тьмы.
– Кого? Скалли…
– Ты их не видел?
Он покачал головой.
– Кого? Преследовавших нас людей? Псевдовоенных? Ты их видела?
Но она опровергла его предположения.
– Нет.
– Скалли, нам надо отсюда убираться.
Безумная пробежка после того, как она проснулась всего несколько минут назад, похоже, наконец дала о себе знать. Скалли поникла и уперлась руками в колени, тяжело вздохнув и с отчаянием признавая свое поражение.
Малдер настойчиво коснулся ладонью ее лопатки.
– Скалли, нам надо ехать. Эти парни дали нам мало времени, и я сомневаюсь, что они шутили.
Она кивнула, еще раз огляделась и выпрямилась. Он несказанно обрадовался, когда она присоединилась к нему в их целенаправленном беге обратно к машине.
После того, как они достигли шоссе, дорога к мотелю, к счастью, прошла совершенно бессобытийно. Малдер продолжал поглядывать в зеркало заднего вида, перестраиваясь на разные полосы, но скорее чтобы почувствовать себя лучше, чем вправду надеясь на то, что это поможет им спастись в случае опасности. Но, судя по всему, их не преследовали.
– Кого ты, по-твоему, встретил? – спросила Скалли.
Малдер покачал головой, не сводя глаз с дороги.
– Не знаю, но они не походили на военных, с которыми я сталкивался прежде. Определенно не с «Уайт Сендс». И парни в костюмах носили очки. Я бы в этих очках руку свою не увидел, даже поднеси я ее прямо к глазам, в этой темноте.
– Но ты сказал, они знали, как тебя зовут?
– И тебя. Они знали, кто мы, и знали, что мы там были. Может, всю ночь или даже прошлой ночью. Похоже, они были не против, пока мы не подходили слишком близко. Но, кажется, я пересек невидимую черту.
– Думаешь, это имеет какое-то отношение к виденным тобой огням? Что они скрывали то, что происходило сегодня ночью?
Малдер пожал плечами.
– Не знаю, но они уж точно не были там только из-за утечки радиации.
Когда они приблизились к съезду с шоссе, Малдер снова попытался спросить у Скалли, за чем она погналась, но не добился от нее ничего, кроме: «Мне показалось, я кого-то увидела. Ранее они появились рядом с машиной», что ему ни о чем не говорило, однако он не стал настаивать, снова переключаясь на дорогу и фокусируясь на том, чтобы доставить их в мотель в целости и сохранности.
Заехав на парковку, они столкнулись с семьей с маленькими детьми, переносившей вещи из машины в открытый номер за несколько дверей от их номеров. Малдер от всей души понадеялся, что они со Скалли не навлекут опасность на этих людей.
Скалли выскочила из машины, как только они остановились, но задержалась, ожидая, когда он ее нагонит.
Малдер собрал свои вещи, закрыл машину и приблизился к напарнице. Дети кричали друг на друга из-за кондиционера и того, кто какую сторону кровати займет. Смесь раздражительности и привязанности в их голосах напомнила Малдеру о нем самом и Саманте в их совместных семейных поездках, одновременно навевая мысль о том, какими были четверо детей Скалли в их молодые годы? Он положил ладонь на поясницу Скалли, почувствовав, как дернулись ее мышцы, однако она не отстранилась.
– Не хочешь рассказать, что там случилось? – снова попробовал он.
Она опустила взгляд на его руку, державшую помятый пиджак, и покачала головой.
– Я же сказала, что кого-то заметила.
– Да, верно. Может, расскажешь, кого? Одного из тех людей, что я видел?
Она судорожно втянула воздух и смиренно выдохнула. Напряжение в его теле ослабло: он всякий раз радовался про себя, когда удавалось вызвать ее на откровенность, пусть и ненадолго. Всякий раз, когда годы близких, доверительных отношений оказывались ненапрасными.
– Это были дети, – признала она. – Черноглазые дети, полагаю… Не те, которых арестовали. Они стояли у дверцы машины. И они кое-что мне сказали. Может… спроецировали кое-что для меня.
– Спроецировали кое-что для тебя? Что ты имеешь в виду?
– Не знаю, воспоминание. Я увидела его фрагменты в голове. Но нас прервали, и я… я не поняла.
– Ты что-то вспомнила?
Она переместилась, ступив на полшага в сторону. Вспышка света от фонаря отразились от чего-то, когда ее волосы поменяли положение, и он понял, что она по-прежнему носила стеклянные сережки.
– Не совсем. Недостаточно. Я просто… я правда не хочу сейчас об этом говорить. Я не очень хорошо себя чувствую.
Это привлекло его внимание.
– Не очень хорошо себя чувствуешь? В чем дело? Они что-то сделали…
– Нет, это тут ни при чем, я… у меня живот болит.
Малдер обдумал это заявление, оценил последствия и осторожно сказал:
– Ладно. Все нормально? Ты ничем не заболела?
Она беспечно тряхнула головой.
– Я в порядке. Мне просто надо принять душ и поспать.
– Скалли…
– Поговорим утром. – Она наконец встретилась с ним взглядом и многозначительно подняла брови. – Обещаю.
– Скалли, просто скажи…
– Все нормально, – снова заверила его она с успокаивающей, но не особенно убедительной улыбкой и положила ладонь ему на грудь. Ее преднамеренное прикосновение и долгий взгляд позволили ему осознать значимость того, что произошло между ними ранее. Она без слов сказала ему, что по-прежнему рядом и одно с другим никак не связано.
Он вздохнул, умоляюще смотря на нее, но она лишь мягко похлопала его по груди и, развернувшись, прошла в свой номер.
***
Едва закрыв за собой дверь, Скалли начала дрожать. Все, что произошло с момента ее пробуждения, казалось сюрреалистичным. Она просто не в силах была осмыслить цепочку событий, приведших ее оттуда сюда. Она собирала информацию по делу, словно компьютер, осмысливая каждое действие, могла воспроизвести последовательность событий с отстраненной точностью, но сейчас ее реальность застряла где-то между темными глазами в ночи пустыни и глубоко потаенным воспоминанием из далекого прошлого.
Она сняла пиджак, бесцеремонно швырнула портфель на пол и опустилась на край кровати. Сняв туфли, она подняла их, чтобы очистить от прицепившихся к тонкой подошве колючек, и осмотрела стопу, в которую растения смогли впиться через подошву во время бега. Надо будет промыть и обработать рану после принятия душа.
Ей хотелось стоять под теплыми струями воды как можно дольше, ощущая движение крови по венам и убеждаясь в реальности всего происходящего с ней сейчас. Ей хотелось смыть с себя пыль, сухость и изолированность этого места.
Скалли сбросила остальную одежду и достала из сумки чистую, повесив смену белья на держалку для полотенец, пока вода из душа наполняла ванную комнату теплом.
Она как раз смывала с волос шампунь с запахом лимона, когда стремительный и навязчивый поток ее мыслей вырвался на волю, и вот уже сколотая облицовочная плитка на стене сверкнула и исчезла, сменившись металлом и светом, от которого у нее свело живот.
Свет слишком яркий. Скалли инстинктивно прикрывает бледные глаза младенца, и в следующее мгновение свет в комнате становится более мягким, желтоватым. Она решает, что другие поняли.
Ребенок капризничает, но когда Скалли замедляет дыхание в тон теплому комочку в ее руках, понимая, что перед ней особый ребенок, требующий внимания, и ища с ним связи, младенец начинает затихать. Широко распахнутые глаза сосредотачиваются на лице Скалли, маленькая рука выпутывается из одеяла и тянется вверх.
Скалли берет невероятно крошечные пальцы в свои собственные, встречается с любопытным взглядом ребенка, поглаживает мягкую щеку. Кожа новорожденного гладкая, словно шелк. И она знает… она понимает… что это ее ребенок. Она не может этого объяснить, но теплый комочек в ее руках принадлежит ей – это ее кровь и плоть; каждая клеточка ее тела кричит ей о наличии между ними связи. Скалли поднимает глаза и смотрит на молчаливую фигуру в углу комнаты – охранника, передавшего ей ребенка. Существо смотрит на нее в ответ, а потом как будто бы слегка кивает.
Скалли слышит слабые, но отчетливые слова в своей голове. Ребенок ее.
Она дрожит.
Она не знает, как долго они позволяют ей оставаться на этой неудобной скамейке. Она не обращает внимания ни на что, кроме драгоценной жизни в ее руках. Она шепчет девочке, проводит пальцем по изгибам ее совершенного лица, поглаживает пушок на голове. Никаких признаков рыжины. Дана сама родилась рыжеватой блондинкой.
Пока они с девочкой сидят вместе – два теплых тела посреди холода и металла – груди Скалли начинают болеть, и она понимает, что ее тело подсказывает ей, что ребенка пора покормить. Девочка утыкается в нее, водя ртом там, где одежда, которую на нее надели, съехала в сторону. Скалли прижимает ребенка к себе, поддерживая ее хрупкую головку рукой. В комнате слишком холодно. Им нужно больше одеял.
Она не успевает даже заметить, как существо покидает свой пост в углу, приближается и забирает у нее ребенка.
Скалли тянется за ним.
– Нет! Нет… нет, куда вы ее забираете? Дайте мне ее подержать. Она моя!
Незнакомые липкие руки удерживают ее предплечье – мягко, но настойчиво.
– Ей холодно, я нужна ей. Позвольте мне… она голодна. Не забирайте ее!
Открывается дверь в другую комнату, и на какой-то миг Скалли видит, как чей-то чужой ребенок, играющий с желтыми и красными кубиками, поворачивается и смотрит на нее бездонными темными глазами. Полностью черными.
Зловещий лязг. Ребенок пропадает. Скалли остается наедине с вызывающими тошноту пальцами, удерживающими ее. Свет в комнате снова слишком яркий. Ее глаза щиплет, и она осознает, что плакала, умоляла и даже не знала, почему. Время скачет. Желтый свет. Тонкий и бесформенный голос эхом разносится вокруг нее. «Отошлите ее назад». Бетонная лестница. Бесформенное пятно. «Верните ее мне! Вы не можете ее забрать!» Темнота.
Ее кожа еще не полностью обсохла, когда она подошла к двери в номер Малдера.
========== Глава 17 ==========
***
Он открыл не сразу. Свет, лившийся из его номера, был теплым и приглашающим в противовес довлеющей темноте у нее за спиной. Малдер успел переодеться в тренировочные штаны и футболку. Распахнув перед ней дверь, он принялся вынимать из ушей наушники – вероятно, работал на ноутбуке, когда она постучала.
Скалли дрожала на предвещавшем скорое приближение бури ветру, так как не накинула ничего поверх голых рук, все еще влажных после душа. Она была босиком и носила лишь топ и пижамные штаны.
Удивленно распахнув глаза при виде напарницы, Малдер мгновенно оценил обстановку, и на его лице отразилось беспокойство. Он не глядя швырнул наушники в сторону кровати и протянул к ней руку.
– Скалли? В чем дело? Тебе все еще нехорошо?
– Я кое-что вспомнила. – Ее голос прозвучал тихо и слабо, но лишь потому, что она была потрясенной и уставшей, а желтый свет того места до сих пор вызывал у нее приступ тошноты. Перед ней же стоял Малдер – уютно взъерошенный, реальный и пахнущий домом.
Понял ли он, что она на самом деле сказала, или нет, однако все равно привлек ее к себе. От его тела исходило приятное тепло, и она уткнулась лицом ему в грудь, вцепляясь пальцами в ткань футболки и вдыхая его запах. Его сильные руки обвились вокруг нее, прочно привязывая к настоящему и даря возможность устроиться с максимальным комфортом и удобством.
Она не собиралась цепляться за него, словно испуганный ребенок, проснувшийся из-за кошмара, не успев сказать и трех слов, но воспоминания потрясли ее до глубины души. И, может быть, эти высвободившиеся эмоции, переполнявшие ее сейчас, не были следствием лишь сегодняшнего вечера. Может быть, на нее повлияло все, что произошло за предыдущие безумные дни – все это сближение и последующее отдаление, сделавшие их неуверенными и ранимыми. Может быть, дело было в разрушении спешно отстроенных стен, через которые они слишком долго пытались взаимодействовать друг с другом.
– В чем дело? – прошептал Малдер, прижимаясь губами к ее волосам и обхватывая ладонью затылок. Его голос, слышанный ею на протяжении почти четверти века, произносивший ей на ухо нежные слова и шептавший признания, дарил ощущение комфорта, равного которому она никогда прежде не знала.
– Я кое-что вспомнила, – вновь прошептала она, – со времени своего похищения.
Он крепче прижал ее к себе.
– Ладно. Можешь рассказать, – тихо отозвался Малдер. – Ты в безопасности. Я рядом.
Истинность этого заявления потрясла ее до основания, едва не разбив ей сердце. Не важно, как часто она отталкивала его, бросала, закрывалась от него, нарушала обещания, он никогда не отворачивался от нее. Он был рядом, ожидая ее с распростертыми объятиями.
Она закрыла глаза и уткнулась ему в плечо, не в силах говорить или даже формулировать сколько-либо связные мысли, целиком поглощенная одними лишь ощущениями.
Она долго простояла вот так, просто дыша и вновь обретая равновесие в объятиях Малдера. В какой-то момент Скалли все же склонила голову набок и просто сказала:
– Я держала ее на руках.
Малдер слегка нажал ладонью ей на затылок и наклонился, чтобы лучше ее расслышать.
– Ты что? – уточнил он.
– Эмили. Я держала ее на руках.
– Не понимаю. Что ты имеешь в виду?
Скалли сделала глубокий вдох и откинула влажные спутанные волосы с лица. Объятия Малдера ослабли достаточно, чтобы предоставить ей свободу движений. На его футболке остались темные пятна там, где она прижималась к нему.
– Во время моего похищения. Или, может, меня забирали не единожды, не знаю. Она была младенцем, крохой. Они дали мне ее подержать.
Она ощутила его вздох всем своим телом, так как все еще обнимала. При этом заявлении шестеренки в его мозгу завертелись, отражая работу мысли в светлых глазах.
– Ладно, иди сюда. – Малдер развернул ее, по-прежнему обнимая одной рукой за плечи, и, подведя к кровати, усадил рядом с собой. Он провел пальцами сквозь ее влажные волосы, а потом подобрал снятую ранее толстовку и накинул ее поверх ее голых плеч. Теплая поношенная одежда казалось необъяснимо приятной на ощупь. Она пахла им, а не въедливой сладостью того места. – Расскажи, – тихо добавил он.
Она попыталась. Попыталась подыскать правильные слова для описания переживания, которому едва могла подобрать определение для самой себя. Она призналась в том, что видела на поляне Миллера и за кем потом погналась. Она рассказала ему все, что видела в своих воспоминаниях, ощущая, как постепенно отстраняется от интимности и ошеломляющих эмоций пережитого при попытке перечислить факты с позиции следователя. Это помогло ей унять дрожь.
Когда она с трудом закончила свой рассказ, комната погрузилась в молчание, давившее на нее, словно нежелательная влажность. Она чувствовала себя опустошенной и беззащитной, и бесконечно благодарной за толстовку Малдера, накинутую ей на плечи, и за его пальцы, которые он переплел с ее собственными, пока она говорила.
Скалли закрыла глаза и испустила тяжелый вздох.
– Малдер, я не сошла с ума, – как-то слишком уж смиренно заявила она.
– Разумеется, нет, Скалли. – Он пригладил ее рассыпавшиеся по спине волосы.
– Ты не был так в этом уверен месяц назад, – возразила она, повернувшись, чтобы встретиться с ним взглядом, и выгибая бровь.
Он нахмурился, передавая свой вопрос не только словами, но и глазами.
– Что?
– Когда я сказала, что наш сын посылает мне видения. И теперь я говорю тебе нечто, может быть, даже более невероятное, о другом ребенке. О том, с кем я провела совсем мало времени. Почему же сейчас все иначе?
Малдер издал звук, похожий на удивленный смешок.
– Почему сейчас все иначе? Потому что в прошлый раз у тебя были судороги, ты теряла сознание, а энцефалограмма твоего мозга походила на огненный смерч. Ничего подобного я сейчас не вижу, Скалли. Я вижу только тебя.
Она с трудом сглотнула, на мгновение потерявшись в интенсивности и искренности его взгляда.
– Спасибо.
Она заметила, что он машинально анализирует все сказанное ею с позиции следователя, словно в его голове сработал определенный компьютерный скрипт. Он обещал, что отнесется к ее воспоминаниям о похищении как друг, и она знала, что он никогда не нарушит свое обещание, так что сейчас его внутренняя борьба едва не вызвала у нее улыбку. В конце концов она пожалела его и, сжав его ладонь, тихо спросила:
– Что думаешь?
Малдер медленно покачал головой, и в его голосе, когда он ответил, промелькнули нотки удивления.
– Ты правда считаешь, что Черноглазые дети – это гибриды? Что ты видела их на корабле?
– Малдер, я не знаю, где была. Не знаю, что видела. Мы до сих пор не знаем, кто меня похитил или что они сделали со мной.
– Но ты уверена, что это была Эмили.
Она слегка дернула за их переплетенные пальцы, упершись взглядом в грудь Малдера и закусив предательски задрожавшую губу.
– Да, – прошептала она и прерывисто вздохнула.
– Ладно, – тихо ответил Малдер и, подняв руку, погладил ее по щеке. – Все хорошо. Хватит на сегодня.
– Можно мне… – она прочистила горло и снова попыталась, боясь, что струсит, если помедлит. – Можно мне спать сегодня у тебя?
На миг лицо Малдера исказила болезненная гримаса. Необходимость задавать подобные вопросы причиняла боль им обоим.
– Разумеется, можно, – наполненным сильнейшими эмоциями голосом отозвался он. – Всегда.
Она кивнула и склонилась к нему, когда он коснулся губами ее лба.
Малдер убрал свои вещи с кровати, открыл для нее бутылку с водой и укутал ее одеялом, после чего пошел почистить зубы. Когда он вернулся, она уже свернулась клубочком под теплыми одеялами. Снаружи начался теплый дождь пустыни, чьи капли отскакивали от окон подобно странному нарушителю, чуждому этому иссушенному климату.
Малдер выключил свет, улегся в постель и обнял ее со спины. Она молча приветствовала каждое его прикосновение. Воцарившаяся темнота не оставляла места для колебаний. Они слишком много ночей провели, сплетясь в своем безопасном коконе. Их тела знали, как взаимодействовать друг с другом. Все ее естество помнило ощущение безопасности и дома, и перед отходом ко сну Скалли с удивлением осознала, что это чувство возвращается.
– Почему ты раньше мне ничего из этого не сказала? – выдохнул Малдер, почти касаясь губами ее уха, так что его теплое дыхание согревало ее кожу. – Правда, почему?
Она не торопясь подбирала слова для ответа. Было слишком поздно, слишком тихо и слишком интимно для чего бы то ни было, кроме честности.
–Потому что боялась. Боялась того, что вспоминала. И если бы я пришла к тебе, будучи испуганной… я не смогла бы сохранить дистанцию и не броситься в твои объятия, как я только что и сделала.
– И ты сочла, что не можешь себе это позволить?
– Я сочла, что не смогла бы остановиться. – Какое-то время они лежали молча и без движения. Его тяжелая теплая ладонь согревала ей живот. – Потому что это единственное место на земле, где я ощущаю себя по-настоящему в безопасности, – в итоге добавила она.
Тяжелое дыхание Малдера стало ей ответом. В своем полусонном состоянии она не сразу поняла, что Малдер был на грани слез, и попробовала повернуться, но его крепкие объятия не дали ей этого сделать.
– Малдер, что такое?
Он покачал головой.
– Все нормально, Скалли. – Он прижался губами к ее виску в долгом поцелуе. – Засыпай.
– Малдер? – Она обвила пальцами его ладонь и слегка ее сжала, молча побуждая его продолжить. – Расскажи.
Он так долго молчал, что она уже испугалась, что он не собирается поделиться с ней своими мыслями, что она утратила его доверие, даже в эти драгоценные мгновения близости. Но его дыхание было по-прежнему сбивчивым, и она ощущала переполнявшие его эмоции.
– Просто… – начал он. – Я долго был тем, кого люди лишь терпят. Но никогда тем, кем они хотели, чтобы я был. Так что твои слова… просто… спасибо.
На этот раз Скалли не уступила – она надавила на его руки, чтобы он позволил ей перекатиться лицом к нему в сумраке номера мотеля, похожего на тысячи других, в которых они провели столько времени за свои жизни. Она накрыла его щеку ладонью, ощущая влагу на его коже, а потом наклонилась вперед и коснулась его губ своими. Поцелуй был мягким и нежным, с неизбежным шепотом страсти, но в данный момент стал скорее следствием комфорта. Любви. Всегда любви. Она провела по его губам подушечкой большого пальца.
– Разве ты этого не знал? – прошептала она, повторяя его собственные сказанные ей слова и вкладывая в них всю свою душу.
Малдер не ответил. Вместо этого он накрыл ладонью ее затылок, поцеловал в лоб и снова привлек к себе. Их ноги сплелись под одеялом.
Они прислушивались к тихим шаркающим звукам машин в отдалении, перестуку дождя и шумам из ныне занятого номера по соседству.
– Малдер, помнишь… когда-то давно… когда мы работали вместе где-то пять или… шесть лет… – Она была слишком сонной, чтобы вспомнить точно, и почувствовала, что Малдера позабавило то, как ее обычная навязчивая точность в деталях уступила под напором усталости. Она слишком часто видела подобную нежную улыбку. – Я переживала тяжелые времена, – продолжила она. – Из-за работы. Немного перегорела из-за всего насилия, с которым нам пришлось столкнуться. И ты указал мне на это. Вызвал на разговор. Сводил поужинать. Помнишь?
– Да, да, помню.
Она зацепила ногтем большого пальца резинку его штанов.
– И ты сказал мне съездить в отпуск. На пляж или вроде того.
Он улыбнулся, касаясь губами ее волос.
– Но ты этого не сделала.
– Нет, не сделала. И знаешь, почему?
– Потому что в душе ты такой же трудоголик, как я, но лучше это скрываешь?
Это почти заставило ее улыбнуться.
– Может, в какой-то степени это и так, – признала она, давая понять, что ценит его попытку пошутить, однако вскоре вновь посерьезнела. – Но в основном из-за того, что, когда я чувствую себя напуганной или… уязвимой, последнее, что мне нужно – это быть вдали от тебя.
