Текст книги "Обман"

Автор книги: Элизабет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Она подумала, вдруг не клюнет, уж слишком явной была наживка, которой она водила перед его носом. Но Тео Шоу ногтем большого пальца расстегнул замок и снял браслет с руки.

– Великолепная вещь! – будто не в силах сдержать восхищение, произнесла Барбара. – Вы позволите? – Она махнула рукой в сторону окна и, когда он согласно кивнул головой, подошла с браслетом к свету. – Этот ювелир – гений, верно? – обернулась она к Тео. – Да он просто Рембрандт в ювелирном деле. – Она посчитала уместным сравнение ювелира с великим живописцем, хотя все ее знания о Рембрандте, не говоря уже о сведениях в области ювелирных изделий, легко уместились бы в чайной ложке.

Она восторгалась весом браслета, осматривала его искусно спрятанный замок. Выбрав момент, она взглянула на внутреннюю поверхность браслета и увидела там то, что и должна была: выгравированную витиеватую надпись «Жизнь начинается только сейчас».

Ну вот. Настало время поприжать его, чтобы узнать правду. Барбара вернулась к письменному столу и положила браслет рядом с окаменелостью. Тео Шоу не надел его. Он покраснел – ведь он видел, как Барбара читала надпись. Она не сомневалась в том, что ей и молодому человеку предстоит долгая и осмотрительная беседа, в процессе которой один будет стараться выяснить, что известно полиции, а вторая – то, что полицию интересует.

– Прекрасная надпись, – сказала она, указав на браслет. – Я была бы не против найти такую вещицу утром у себя под дверью. Приятно получать подарки от тайных обожателей.

Тео протянул руку, взял со стола браслет и надел его на запястье.

– Это браслет моего отца, – сказал он. Ну-ну, подумала Барбара. Ему бы следовало действовать более обдуманно, а лучше промолчать, но по опыту она знала, что виновные часто не придерживаются этого правила, желая убедить всех на свете в своей невиновности.

– А ваш отец, простите, умер?

– Да, и моя мать тоже.

– Значит, все это… – она обвела рукой вокруг, указывая на пирс за окнами и висевшие на стене чертежи, – перешло к вам от родителей? – По его лицу она поняла, что вопрос поставил его в затруднительное положение, и продолжала: – Когда я ребенком приезжала сюда, место, где мы сейчас находимся, называлось Балфордский увеселительный пирс, а сейчас – «Аттракционы Шоу». Развлекательный центр стал «Веселой деревней Агаты Шоу». Так звали вашу мать?

Его лицо просветлело.

– Агата Шоу – моя бабушка, хотя с шестилетнего возраста она заменила мне мать. Мои родители погибли в автомобильной аварии.

– Это ужасно, – сочувственно заметила Барбара.

– Да. Но… понимаете, у меня замечательная бабушка.

– Кроме нее, у вас никого нет?

– Здесь нет. Кто где, разбросаны по всему свету. Меня и моего брата – у меня есть старший брат, который пытается сделать карьеру в Голливуде, – бабушка воспитывала как своих детей.

– Да, хорошо иметь что-то в память об отце, – заметила Барбара. Она не собиралась позволять ему уклониться от темы, которую они обсуждали, отдавшись беседе о сиротках и их престарелых родственниках. Диккенсу это прекрасно удавалось, мрачно подумала Барбара, а мне сантименты ни к чему. Она внимательно посмотрела на Тео. – Хотя этот браслет выглядит слишком современно для семейной реликвии. Словно его изготовили на прошлой неделе.

Тео ответил Барбаре таким же внимательным взглядом, но у него не хватило силы воли, его щеки вновь запылали.

– Я как-то никогда не задумывался об этом. Возможно, вы правы.

– Да, конечно. Интересно, да и весьма странно, что пришлось столкнуться с такой вещью именно сейчас, когда ювелирное изделие, изготовленное Кеннеди и очень похожее на это, числится в розыске.

Тео нахмурился:

– В розыске?.. В связи с чем?

Барбара, желая избежать прямого ответа, подошла к окну, выходящему на пирс. Отсюда было видно чертово колесо, которое уже начало вращаться, поднимая в воздух две дюжины счастливцев.

– Скажите, мистер Шоу, а как вы познакомились с Акрамом Маликом?

– Что? – Наверняка он ожидал другого вопроса.

– Вы упоминали, что он звонил вам по поводу работы для Тревора Раддока. Выходит, вы знаете друг друга. Меня интересует, где и как вы познакомились.

– В «Сообществе джентльменов». – Тео коротко рассказал о том, что это за клуб. – Мы пытаемся помогать друг другу. Случайно оказалось, что я могу оказать услугу ему. Придет время, и он сможет сделать что-то для меня.

– И больше вас ничего не связывает с Маликом?

Он отвел взгляд от нее и стал смотреть в окно, на чайку, которая сидела на вентиляционной трубе, торчащей из крыши под ними. Птица, казалось, выжидала чего-то. Барбара тоже. Она знала, что Тео в данный момент решает для себя очень деликатную задачу. Не зная, что ей уже известно о нем из других источников, он должен был тщательно выбирать тропу между правдой и ложью.

– Вообще-то я помогал Акраму с компьютеризацией его фабрики, – после недолгого раздумья произнес он. – И я учился в начальной школе здесь, в городе, вместе с Муханнадом. И в средней тоже, только в Клактоне.

– Ага. – Барбара мысленно отмахнулась от географических подробностей их отношений. Невелика разница, Клактон или Балфорд. Сами эти отношения – вот что имело значение. – Так вы знаете эту семью уже много лет.

– В некотором смысле – да.

– Что значит в некотором смысле? – Барбара поднесла к губам банку с кока-колой. Жареные снетки вели себя самым неподобающим образом.

Тео, глядя на нее, тоже отпил из банки.

– Я знал Муханнада со школы, но друзьями мы не были, и я не знал никого из этой семьи до тех пор, пока не пришел на их фабрику, чтобы подключить компьютер. Это было год назад, может, чуть больше.

– Стало быть, вы знаете и Салах Малик?

– Да, я встречал Салах, – произнес он как бы между прочим.

Конечно встречал; Барбара знала, что многие люди ведут себя именно так, стараясь показать свое безразличие к той информации, от которой у них внутри все ходит ходуном. Тео продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Значит, вы смогли бы узнать ее. Ну, скажем, встретив на улице. Или, возможно, здесь, на пирсе. Даже и в мусульманской одежде.

– Думаю, да. Но я не понимаю, при чем тут Салах Малик. К чему весь этот разговор?

– Вы видели ее на пирсе в последние несколько дней?

– Нет.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Не могу припомнить. Знаю только, что Акрам держит ее в строгости. Она единственная дочь, и у них так принято. А почему вы думаете, что она появлялась на пирсе?

– Она сказала, что бросила браслет, похожий на ваш, в море, как только ей сказали о смерти Хайтама Кураши. Украшение предназначалось ему в подарок, а выбросила она его во второй половине дня в субботу. Но вот что странно, никто из тех, с кем я говорила, ее не заметил. А что вы думаете об этом?

Пальцы левой руки, не подчиняясь его воле, потянулись к правому запястью и обхватили браслет.

– Не знаю, – ответил он.

– Хмм, – мрачно кивнула Барбара. – Интересно, очень интересно, не правда ли? Ни одна живая душа ее не видела.

– Лето в самом разгаре. На пирсе каждый день множество людей. И нет ничего странного в том, что кто-то кого-то не запомнил.

– Может быть, и так, – согласилась Барбара, – но я обошла почти весь пирс, и вот что бросилось мне в глаза: я не встретила ни одного человека в мусульманском наряде. – Барбара машинально сунула руку в рюкзак в поисках сигарет. – Вы позволите? – И когда он разрешил, прикурила и, затянувшись, продолжила: – Салах носит национальную одежду. Если принять за факт, что у нее не было причин появляться на пирсе инкогнито, нам придется согласиться с тем, что она пришла сюда в мусульманской одежде. Вы согласны? Я ведь не хочу сказать, что она делала что-то такое, что необходимо было скрывать: она всего лишь выбросила дорогой браслет в море.

– Мне кажется, вы правы.

– Итак, если она говорит, что была здесь, а никто ее не видел, хотя она приходила сюда в своем обычном наряде, то напрашивается один-единственный вывод.

– Делать выводы – это ваша работа, а не моя, – спокойно и невозмутимо произнес Тео, за что Барбара мысленно похвалила его. – Но если вы полагаете, что Салах Малик хоть как-то причастна к тому, что случилось с ее женихом… В это невозможно поверить.

– Как получилось, что мы вдруг перешли от нашего разговора к убийству на Незе? – спросила Барбара.

На этот раз он не поддался на ее провокацию.

– Вы из полиции, – ответил он, – а я не настолько глуп, чтобы не понять что к чему. Если вы спрашиваете, знаю ли я Маликов, это значит, что вы занимаетесь расследованием смерти на Незе.

– А вам известно, что Салах собиралась выйти замуж за Кураши?

– Меня познакомили с ним в «Сообществе джентльменов». Акрам представил его как своего будущего зятя. Не думаю, что он прибыл сюда затем, чтобы жениться на Муханнаде, поэтому резонно было предположить, что жениться он собирался на Салах.

Удачный выпад, мысленно похвалила его Барбара. Она-то думала, что поймала его, но он ловко вывернулся.

– Так вы лично знали Кураши?

– Мы встречались. Но я бы не сказал, что знал его.

– Да? Ну хорошо. Но вы же знали, кем он был. Вы бы узнали его, встретив на улице. – Когда Тео Шоу понял, к чему она клонит, Барбара спросила: – Чтобы прояснить ситуацию, скажите, где вы были в ночь на субботу?

– Я был дома. Вы ведь все равно собираетесь выяснить это, если не у меня, то у кого-нибудь другого; мой дом в конце Олд-Холл-лейн, в десяти минутах ходьбы от Неза.

– Вы были один?

Он сжал банку с кока-колой, на боку появилась вмятина.

– Скажите, почему вы донимаете меня своими вопросами?

– Да потому, мистер Шоу, что причиной смерти мистера Кураши на Незе было убийство. Но, мне кажется, вам это уже известно, ведь так?

Он чуть отпустил банку, она глухо щелкнула.

– Вы пытаетесь повесить это на меня? Я могу сказать вам, что бабушка была наверху, в постели, а я был внизу, в своей мастерской. Вы, конечно, не преминете отметить, что у меня была возможность добежать до Неза и покончить с Кураши. Правда, у меня не было причины убивать его, но это совсем несущественная деталь.

– Не было причины? – переспросила Барбара, стряхивая пепел в мусорную корзину.

– Не было.

Тео Шоу произнес это твердо, но при этом его взгляд метнулся к телефону. Барбаре стало интересно, кому он бросится звонить, как только она выйдет из офиса. Естественно, он не сделает этого, пока она будет идти по коридору.

– Хорошо, – согласилась Барбара. Зажав в губах сигарету, она написала номер телефона своей комнаты в отеле «Пепелище» на обороте визитки и вручила ее Тео с просьбой звонить, если он вдруг вспомнит что-либо важное, относящееся к расследуемому делу; например, захочет рассказать правду о том, как попал к нему этот золотой браслет, – добавила она про себя.

Окунувшись в многоголосый шум пирса, Барбара задумалась: как же браслет очутился у Тео Шоу и почему он лжет, что вещь досталась ему от отца. В том, что два одинаковых браслета, изготовленных одним мастером, могли оказаться в одном городе, не было ничего необычного; необычным было то, что на них сделана одна и та же гравировка. А если так, можно с уверенностью сделать вывод: Салах Малик лгала, утверждая, что выбросила браслет, поскольку он красовался сейчас на запястье Тео Шоу. Тео мог получить браслет двумя способами: либо Салах вручила его непосредственно ему, либо она вручила его Хайтаму Кураши, а Тео Шоу заметил его и снял с тела Кураши. В любом случае Тео Шоу был занесен в самое начало списка подозреваемых.

Еще один англичанин, отметила про себя Барбара и задумалась над тем, как взорвется община, если окажется, что Кураши погиб от руки европейца. Ведь в настоящий момент у них двое подозреваемых: Армстронг и Шоу, и оба англичане. Да и следующим, с кем ей надо было встретиться, был Тревор Раддок, который мог стать третьим англичанином в этом списке. Если, конечно, вдруг не объявится Ф. Кумар с уликами, явными даже для слепого, или у кого-то из Маликов сдадут нервы и они выдадут еще одного претендента на роль убийцы. Если нет, тогда разыскиваемый ими преступник может быть только англичанином.

При мысли о семействе Маликов Барбара вдруг остановилась в нерешительности; ключи от машины болтались в безвольно повисшей руке, пальцы мяли листок с адресом Тревора Раддока. Как понимать то, что Салах Малик подарила браслет Шоу, а не Кураши? Ведь слова «Жизнь начинается только сейчас» не могут быть адресованы тому, с кем знаком лишь шапочно, а это значит, что Тео Шоу не был ее случайным знакомым. Ясно, что отношения между ним и Салах были намного более близкими, чем рассказал Тео. А из этого следует, что не только у Тео Шоу был мотив избавиться от Кураши, но и у Салах Малик.

Итак, в списке подозреваемых наконец-то нарисовался азиат, с облегчением подумала Барбара. И все-таки, что же скрывают Тео и Салах?

Глава 11

Дойдя до конца пирса, Барбара вошла в одиноко стоящую палатку с вывеской «Сладкие сенсации» и появилась из нее с двумя пакетиками в руках: в одном был попкорн, в другом – разноцветные леденцы. Доносившиеся оттуда запахи жареных пончиков, сахарной ваты и воздушной кукурузы были настолько соблазнительны, что пройти мимо было невозможно. Покупая сладости, она испытывала угрызения совести. Ладно, утешала она себя, зато в следующий раз буду обедать с Эмили Барлоу, стойкой сторонницей низкокалорийной диеты. Надо худеть, в который раз подумала Барбара.

Поколебавшись, с чего начать, она достала леденец, положила его за щеку и пошла к машине. Она оставила свою «мини» на Плаце, полосе рядом с шоссе, которое тянулось вдоль берега и затем заворачивало к расположенному на возвышенности району города. Здесь, словно в строю, замерли виллы, построенные во времена короля Эдуарда, но совершенно непохожие на дом Эмили. В их архитектуре чувствовалось итальянское влияние: балконы, арочные окна и двери. В 1900-х годах они наверняка считались бы последним криком строительной моды, однако теперь, подобно дому Эмили, нуждались в срочном ремонте. Почти на всех выходящих на дорогу окнах были таблички: «Ночлег с завтраком», но грязные занавески и осыпающаяся на тротуар с оконных переплетов краска отпугивали даже самых невзыскательных любителей приключений. Дома выглядели безлюдными; вероятно, половина из них ожидала своей очереди на снос.

Около машины Барбара остановилась. С этого места на побережье она могла осмотреть город, и то, что она увидела, ее не порадовало. Дома, стоящие вдоль полого поднимающейся вверх дороги, нуждались, как и виллы, в ремонте. От многолетнего воздействия морского воздуха краска на стенах полиняла и облупилась, металлические ограды и решетки заржавели. Туристы сюда давно не заглядывали: дешевые турне в Испанию стали для большинства публики более привлекательными, чем поездка в Эссекс. Это печальное зрелище напомнило ей дом мисс Хэвишем:[26]26
  Мисс Хэвишем – персонаж романа Ч. Диккенса «Большие надежды». Брошенная женихом в день свадьбы, она сохраняла дом в прежнем состоянии: свадебный завтрак навсегда остался стоять на столе, а сама она до конца жизни была одета в свадебное платье.


[Закрыть] время будто остановилось, и Балфорд постепенно ветшал и разрушался.

Город отчаянно нуждался в рабочих местах, которые предлагал Акрам Малик, и в реконструкции, задуманной семейством Шоу. А что, если их интересы где-то пересекались? Выяснить это могла только полиция Балфорда.

Все еще размышляя о судьбе городка, она заметила двух темнокожих мальчишек не старше десяти лет, только что вышедших из кафе «Горячие и холодные закуски Стэна» с рожками мороженого «Корнетто». Они направлялись к пирсу. Около шоссе остановились, пропуская машины. Запыленный фургон притормозил, давая им возможность перейти дорогу.

Сквозь грязное ветровое стекло было видно, как водитель рукой подал знак перейти на другую сторону шоссе. Мальчики благодарно кивнули ему и сделали шаг с тротуара. Именно этого, казалось, только и ждали те, кто сидел в фургоне.

Пронзительно сигналя, машина рванулась с места. Громкий рев мотора слился с многократным эхом, отразившимся от домов по обеим сторонам дороги. Испуганные дети прыгнули назад. Один мальчик уронил мороженое и нагнулся, чтобы поднять его. Второй, схватив своего спутника за воротник, быстро оттащил его с опасного места.

– Проклятые паки! – заорал кто-то из сидящих в фургоне.

Вслед за этим выкриком из окна полетела бутылка. Она была открыта, и ее содержимое расплескалось по воздуху. Мальчики сумели увернуться от бутылки, она разбилась о тротуар возле их ног, но желтая жидкость залила их лица и одежду.

– Черт возьми! – выругалась себе под нос Барбара и поспешно перебежала шоссе.

– Мое мороженое! – рыдал младший. – Гассан, мое мороженое!

Лицо Гассана выражало презрение, смешанное с отвращением, горящие глаза смотрели вслед фургону, с ревом преодолевавшему подъем. Барбара безуспешно пыталась разглядеть номерной знак автомобиля.

– С вами все в порядке? – обратилась она к мальчикам.

Младший все еще плакал. Солнечные лучи и жар, исходивший от плит тротуара, мгновенно высушили одежду ребят. Пронзительный запах мочи так и бил в нос. Отвратительные желтые потеки расплылись на их белых шортиках.

– Мое мороженое, – скулил ребенок.

– Замолчи, Мушин! – нахмурившись, приказал Гассан. – Им нравится, когда ты плачешь. Прекрати! – Схватив Мушина за плечо, он с силой встряхнул его. – Вот, возьми мое. Я не хочу мороженого.

– Но…

– Бери! – Он протянул свой рожок плачущему мальчику.

– Вы в порядке? – снова спросила Барбара. – Это ужасно!

Гассан наконец-то поднял на нее глаза. Если бы презрение имело вкус, она наверняка почувствовала бы его, и очень отчетливо.

– Английская сука. – Он произнес эти слова настолько отчетливо, что их нельзя было спутать ни с какими другими. – Отвали от нас! Мушин, пошли.

Барбара застыла от неожиданности. Когда она пришла в себя, мальчишки уже отошли на некоторое расстояние. Они направлялись в ту же сторону, куда надо было идти и ей, так решительно, что было ясно: никто не сможет остановить их и помешать исполнить задуманное.

Барбаре они наверняка бы понравились, не будь она свидетелем событий, которые лишний раз подтвердили: Балфорд находится на грани межрасового взрыва. Вполне возможно, что напряжение, казалось витавшее в воздухе, всего лишь несколько ночей тому назад привело к убийству. Она следила за мальчиками, пока они не скрылись из глаз, потом вернулась к машине.

До дома Тревора Раддока было недалеко. До него и ехать-то было не надо. Зайдя в книжный магазин, она купила карту города и, взглянув на нее, прикинула, что Алфред-террас расположена в пяти минутах ходьбы от книжного магазина на Хай-стрит, где она сейчас находилась. До ювелирного магазина «Рекон» тоже было рукой подать.

Алфред-террас – это семь домов, выстроившихся в линию по одну сторону небольшой площади, двухэтажных со стороны площади и одноэтажных с противоположной. Во всех домах под окнами выступали ящики для цветов, но в них не росло ни травинки; двери были настолько узкими, что хозяева наверняка сидели на голодной диете, чтобы иметь возможность попасть внутрь. Все здания были одинакового грязно-белого цвета, и только двери, хотя и облупившиеся сейчас, но когда-то выкрашенные в разные цвета – от желтого до красно-коричневого, отличали один дом от другого. Краски сильно выцвели: фасады домов были обращены на запад и принимали на себя удар самого жаркого солнца от полудня до заката.

Воздух был абсолютно неподвижен; температура здесь была градусов на десять выше, чем на пирсе. На тротуаре можно было готовить яичницу. Барбара чувствовала, как поджаривается ее кожа в местах, не прикрытых одеждой.

Семейство Раддок обитало в доме № 6. Входная дверь когда-то была красной, но под лучами безжалостного солнца ее цвет приобрел оттенок сырой лососины на срезе. Барбара постучала. Сквозь плотные занавески ничего не было видно, но она слышала музыку и звук работающего телевизора. Никто не открыл, она постучала еще раз, сильнее.

На этот раз она уловила шарканье ног по не покрытому ковром полу, после чего дверь широко распахнулась.

В дверном проеме стоял ребенок, одетый как ряженый. Барбара поначалу не поняла, мальчик это или девочка, потому что одежда была явно из отцовского гардероба. Башмаки были ему велики размеров на десять, носы загибались кверху; несмотря на палящую жару, он был в старом твидовом пиджаке, полы которого свисали ниже колен.

– Ну? – вопросительно произнес ребенок.

– Кто там, Бруси? – донесся из глубины дома женский голос. – Ты открыл дверь? Не смей выходить на улицу в отцовской одежде! Ты слышишь, Бруси?

Бруси во все глаза смотрел на Барбару. Она отметила про себя, что его надо бы хорошенько умыть.

Она одарила ребенка самой приветливой улыбкой, а он в ответ вытер нос рукавом отцовского пиджака. Под пиджаком виднелись только трусики, которые на его тощем теле смотрелись как юбка.

– Я ищу Тревора Раддока, – объяснила Барбара. – Он здесь живет? А ты, наверное, его брат?

Ребенок повернулся, чуть не вывалившись из больших башмаков, и закричал, оповещая мать и всех, кто был в доме:

– Мам! Тут какая-то толстуха спрашивает Трева!

У Барбары зачесались руки от желания схватить маленького наглеца и как следует встряхнуть.

– Трева?.. Снова эта страхолюдина из ювелирного магазина, да? – Женщина подошла к двери, следом за ней, словно на буксире, тащилось двое детей, как показалось Барбаре – девочек. На обеих были одинаковые голубые шортики, розовые маечки на лямочках и белые ковбойские сапожки, украшенные блестящими камушками. Одна держала в руке усыпанный блестками жезл, которым она сразу же принялась лупить брата по голове. Он в ответ бросился в атаку и без раздумий впился зубами ей в руку.

– Что вы хотите? – Миссис Раддок, похоже, не замечала криков и происходившей позади нее возни, в процессе которой вторая девочка пыталась вырвать руку сестры из зубов Бруси. Обе девочки кричали:

– Мам! Скажи ему!

– Это вы ищете моего Тревора?

У женщины были как будто вылинявшие глаза и прилизанные светлые волосы, обвязанные розовым шнурком от ботинка, чтобы не падали на лицо. Выглядела она старой и усталой. Барбара представилась и помахала своим удостоверением перед лицом миссис Раддок.

– Следователь Скотленд-Ярда. Я хотела бы поговорить с Тревором. Он дома?

Для миссис Радок это было настолько неожиданно, что она в растерянности потянула за шнурок и принялась заправлять за уши упавшие на лицо волосы.

– А зачем вам мой Тревор? С ним все в порядке. Он хороший мальчик.

Куча-мала за ее спиной врезалась в стену. На пол с грохотом обрушилась картина. Сверху раздался мужской голос:

– Господи! Дайте же хоть немного поспать! Шерл! Что там происходит?

– Ну-ка вы там! Хватит! – Миссис Раддок схватила Бруси за воротник отцовского пиджака, а его сестру за волосы. Все трое детей хором заревели. – Прекратите! – закричала она.

– Он кусается!

– Она дерется!

– Шерл! Да уйми же их, наконец!

– Ну что, вы довольны? Разбудили отца и не дали ему поспать, – приговаривала миссис Раддок, задавая всем воюющим сторонам хорошую трепку. – Ну-ка все марш на кухню! Стелла, там в холодильнике есть мороженое. Последи, чтобы все взяли только по одному.

Обещание сладкого утихомирило разбушевавшихся детей. Они потрусили друг за другом туда, откуда появилась их мать, а прямо над их головами, на втором этаже, кто-то гулко затопал по полу. Невидимый мужчина так неистово прочищал горло и кашлял с такой силой, что у Барбары невольно возникла мысль, не занимается ли он в данный момент собственноручным удалением миндалин. Она не могла поверить, что отец семейства действительно спал перед ее приходом: рэп-группа на максимальной громкости взывала откуда-то сверху: «Ну так решись, добейся и обладай, несчастный, ею», а два переходящих из серии в серию персонажа сериала «Улица Коронации»[27]27
  «Улица Коронации» – популярный телесериал о повседневной жизни нескольких семей с одной улицы.


[Закрыть] под невообразимый рев сочувствующих выясняли в гостиной отношения из-за какой-то потаскухи.

– У меня нет претензий к Тревору, – сообщила Барбара. – Я просто хочу задать ему несколько вопросов.

– О чем? Трев вернул им их банки со всем, что в них было. Правда, мы продали несколько штук, пока эти цветные не спохватились, но я не думаю, что они так уж сильно переживают из-за этого. Он же купается в деньгах, этот Акрам Малик. Вы видели, где они живут, вся их братия?

– Тревор здесь? – Барбара старалась сдерживать себя, но солнце жгло так сильно, что еще минута – и ее терпение грозило окончательно испариться.

Миссис Раддок недружелюбно посмотрела на нее, видимо поняв, что ее слова не оказали желаемого действия. После секундной паузы она, обернувшись, крикнула:

– Стелла! – Когда старшая девочка с торчащей изо рта палочкой от мороженого показалась из кухни, приказала ей: – Отведи ее к Треву. И скажи Чарли, пусть сделает этот рев потише, пока она не уйдет.

– Ма-а-ам… – затянула Стелла, потом что-то сказала, но что именно, невозможно было разобрать – мешала палочка.

– Ты слышала, что я сказала? – рявкнула миссис Раддок.

Стелла вынула изо рта палочку, шумно вздохнула, чмокнула губами.

– Ну пойдемте, – сказала она и двинулась вверх по ступенькам.

Барбара, ступая в такт белым ковбойским сапожкам Стеллы, спиной чувствовала враждебный взгляд миссис Раддок. Не вызывало сомнений, что мамаша Тревора вовсе не осуждает сына за проступок, послуживший причиной его увольнения с горчичной фабрики.

Потенциальный подозреваемый находился в спальне на втором этаже. Хриплое пение рэперов неслось из-за двери. Стелла без стука открыла ее, но всего лишь дюймов на шесть: что-то не позволило двери распахнуться до конца.

– Чарли! – закричала девочка. – Мама велела тебе сделать эту срань потише! – Повернувшись к Барбаре, она сказала: – Вот, это он.

Из-за соседней двери донесся крик мистера Раддока:

– Ну может, черт возьми, человек выспаться в своем собственном доме?!

Барбара кивком головы поблагодарила Стеллу и, наклонившись, протиснулась в комнату. Наклонилась, потому что войти мешала какая-то сетка. Окна были задернуты занавесками, и от этого в комнате стоял полумрак. Горячий воздух сотрясался и пульсировал; даже стены вибрировали от грохота. На верху двухъярусной кровати сидел мальчишка-подросток, он стучал двумя палочками по деревянной раме кровати, стараясь попасть в такт оглушительной музыке. Нижняя койка была пуста. Второй жилец комнаты сидел за столом. В свете настольной лампы были видны мотки черной пряжи, катушки разноцветных ниток, кучка черных ершиков для чистки трубок и пластмассовая коробка с круглыми поролоновыми губками разного размера.

– Тревор Раддок? – закричала Барбара, перекрикивая музыку. – Я могу поговорить с вами? Я следователь криминальной полиции. – Она помахала удостоверением, чтобы мальчик на верхней койке обратил на нее внимание.

Он глянул на корочки и, видимо, по губам или по выражению ее лица понял, кто она такая, и, протянув руку к бум-боксу, убавил громкость.

– Эй, Трев! – во все горло закричал он, хотя в комнате стало намного тише. – Трев! Копы!

Парень за столом пошевелился, обернулся, увидел Барбару, перевел глаза на ее удостоверение. Он медленно поднял руки и вынул из ушей затычки.

Барбара рассматривала его в тусклом свете настольной лампы. Он был похож на члена «Национального фронта»: обритая наголо голова, словно тенью покрытая пробивающимися темными волосами, тяжелые ботинки, наверняка купленные в магазине военного снаряжения. Лицо его был чисто – то есть абсолютно чисто – выбрито – не было даже бровей.

Он отодвинулся от стола, и Барбара поняла, что ее приход оторвал его от увлекательного занятия. По всей видимости, он трудился над изготовлением паука: три длинных витых стержня от ежиков – ноги игрушки – были уже прикреплены к телу, склеенному из слоев черной и белой губки. У паука были две пары глаз, сделанных из черных бусинок.

Тревор бросил быстрый взгляд на брата, который, поджав под себя ноги, не спускал с Барбары настороженных глаз.

– Брысь отсюда! – приказал он Чарли.

– Я ничего никому не скажу.

– Вали отсюда.

– Тре-эв, – захныкал Чарли, произнося односложное имя брата так, словно в нем было по крайней мере два слога, и демонстрируя, как успела заметить Барбара, семейную традицию – канючить по любому поводу.

– Ты что, не слышал? – Тревор угрожающе посмотрел на него.

– Псих! – огрызнулся Чарли и соскочил с кровати. Держа под мышкой бум-бокс, он с гордым видом прошел мимо Барбары и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Глядя ему вслед, Барбара рассмотрела, чем была прижата дверь. Это действительно была старая сеть, изображающая огромную паутину, на ней расположилась целая коллекция паукообразных. Подобно своему незаконченному собрату, эти пауки отличались от тех, которых можно встретить в саду, коричневых и черных многоножек, поедающих мух и клещей. Рукотворные пауки выглядели экзотически причудливыми: их тела были красными, желтыми, зелеными, пятнистые ноги были усыпаны шипами, глаза горели беспощадным огнем.

– Отличная работа, – сказала Барбара. – Вы, похоже, изучаете энтомологию?

Тревор не ответил. Барбара подошла к столу. Возле него стоял еще один стул, на котором громоздились книги, газеты и журналы. Она переложила их на пол и села.

– Можно, я закурю? – спросила Барбара.

Он кивнул головой, вытащил сигарету из предложенной пачки, прикурил от спички, предоставив Барбаре возможность самой позаботиться о себе.

Сейчас, когда Чарли выключил бум-бокс, в доме стали слышны голоса дам, проживающих на улице Коронации, которые продолжали обмениваться сплетнями с громкостью футбольных фанатов, орущих на матче. Внизу Стелла нудным голосом жаловалась на Чарли, стащившего ее ожерелье, – его имя она умудрилась растянуть на четыре слога.

– Мне известно, что вы попались на краже на горчичной фабрике Малика три недели назад, – сказала Барбара.

Тревор затянулся, взгляд его сузившихся глаз впился в Барбару. Она заметила, что под ногтями у него черно, кожа вокруг – в заусенцах.

– И что?

– Вы не хотите рассказать мне об этом?

Он выдохнул дым.

– Вы хотите узнать, что я об этом думаю?

– Да. Другую сторону я уже выслушала. Вы, как я понимаю, не можете отрицать факт хищения. Вас поймали с поличным. На месте преступления, ведь так?

Во рту Тревора дымилась сигарета, глаза пристально рассматривали почти готового паука на столе. Он разрезал ершик пополам – из половинки со щетиной получилась паучья нога. Проволоку надо было скрепить с телом при помощи клея, и он аккуратно выдавил его из тюбика.

– Малик, наверное, раздувает это дело, словно у него украли золотой запас? Черт возьми, ведь я взял-то две неполные упаковки, а в одной – тридцать шесть банок. Я же не банк ограбил! К тому же я вытащил не целую коробку горчицы или соуса из заказа, это был бы скандал, а набрал всего понемногу.

– Я знаю, немного, но всего, что производится на фабрике.

Он зло взглянул на Барбару и вновь уставился на паука. У игрушки было похожее на настоящее тело, состоящее из трех сегментов – губок разного размера. Барбара заинтересовалась, каким образом они скрепляются между собой. Клеем? Скобками? А может быть, проволокой? Она еще раз внимательно оглядела стол в поисках мотков проволоки, но там, помимо частей паучьих тел, лежали книги о насекомых, газеты, оплавленные свечи, коробки с инструментами. Как он находит то, что ему нужно, в этом хаосе? – подумала она.