355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элейн Каннингем » Лидия » Текст книги (страница 2)
Лидия
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 09:00

Текст книги "Лидия"


Автор книги: Элейн Каннингем



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

В справочнике "Кто есть кто" за 1956-57 гг. я отыскал Ричарда Коттера и прочитал следующее:

"Коттер, Ричард Генри, строитель; род. в Бостоне, 9 марта 1912 г.; сын Джеймса Коттера и Энн Фредерикс, колледж, бакалавр наук, Массачусетский технологический институт, 1933 г; 6 февраля 1935 г. женился на Джин Фелтон; 1 дочь Сара. Главный инженер компании "Кэтсби-Уоллес" с 1939 г. И т.д. и т.п."

Затем я попытал счастья с Марком Сарбайном, но безуспешно справочник о нем не упоминал. Тогда я порылся в более свежих выпусках "Кто есть кто", закончив на 1963 г. Увы, похоже, что жизненные достижения Марка Сарбайна не показались составителям справочника достаточно эпохальными, чтобы увековечить его в глазах современников и потомков.

Потом я позвонил в контору и поговорил с Алексом Хантером, который ледяным тоном ответил, что вкалывает там до седьмого пота не для того, чтобы выполнять за меня мою работу.

– Я это знаю, масса Хантер, сэр, – вежливо сказал я. – Но я думал, что...

– И прекрати называть меня "масса Хантер, сэр". – мстительно добавил он.

– Да, сэр. Непременно. Скорее язык вырву, чем назову. Все, что я хочу знать, так это в каком колледже обучалась Сара, покойная дочь Ричарда Коттера? Я убежден, что в нашей картотеке такие сведения имеются. Или я прошу слишком многого, сэр?

– Нет, Харви, разумеется, нет. Я весь к твоим услугам. Так вот, Сара Коттер училась в колледже Челси, который находится в городке Челси, штат Массачусетс. А теперь, выражаясь твоими словами – иди в задницу!

– Спасибо, масса Хантер, сэр, – кротко отозвался я.

* * *

Заведя Люсиллу Демпси в столовую Музея, я галантно водрузил перед ней на стол поднос с едой и заметил, что в такой прекрасный апрельский день мы вполне могли прогуляться в зоопарк и пообедать в кафетерии на открытой террасе. В ответ я услышал вот что:

– По-моему, Харви, ты знаком со всеми однодолларовыми забегаловками в Нью-Йорке.

– Просто я не люблю выбрасывать деньги на ветер.

– Что ж, для холостяка, ты ими явно не соришь.

– Фи, как грубо. Тем более, что одинок я лишь по формальным соображениям. Я до сих пор ежемесячно выплачиваю своей бывшей благоверной жуткой дряни! – полсотни потом и кровью заработанных зеленых.

– А мне кажется, Харви, что тебе женщины вообще не нравятся. Это так?

– Ты мне нравишься.

– Да, конечно – но не как женщина. Ты...

– Хорошо, – перебил я. – Мне не нравятся ни женщины, ни мужчины. Я груб и неотесан, но только давай отложим душеспасительные беседы на потом. Поговорим на более приятную тему.

– Например?

– О колледжах. Где, скажем, обучалась ты?

– В Рэдклиффе. А теперь работаю простым библиотекарем. Представляешь величину моего падения!

– Величину твоего падения? Не понял.

– Порой, Харви, мне кажется, что все твои мысли заняты только страховками и жуликами.

– Вовсе нет. Почему ты так считаешь? Что – Рэдклифф высоко котируется?

– Нет, он всего лишь первый из лучших. Среди женских колледжей, разумеется. Некоторые сравнивают с ним Суортмор, но, по-моему, он Рэдклиффу и в подметки не годится. Именно в Рэдклиффе воспитываются самые гениальные девушки Америки. И вот я теперь простая библиотекарша...

– И прехорошенькая. Рэдклифф ведь входит в систему Гарварда, да?

– Да. Я рада, что ты хотя бы об этом слышал.

– А Челси? Как котируется он?

– Это очень хорошая школа, Харви. Может быть, третья после Рэдклиффа. Или четвертая. Она считается более шикарной, чем Рэдклифф. Там учатся очень хорошенькие и аристократичные девушки. Вот такой уж репутацией она пользуется.

– Она далеко от Кембриджа? Ты там бывала?

– Да. От Кэмбриджа до нее миль двадцать. Очень милые здания, увитые плющом – райский уголок. Но почему ты вдруг воспылал интересом к женским школам? Нашел девушку, которая нуждается в хорошем образовании?

– Когда найду, ты узнаешь первая. Послушай, Люсилла, я, между прочим, и сам закончил Сити, так что и я знаю колледжи не понаслышке. Допустим, что мне захотелось бы прокатиться в Челси. Меня бы туда пустили?

– А почему бы и нет?

– Не знаю. Туда пускают посторонних?

– Разумеется! Это же не тюрьма.

– И я могу даже пройти в женское общежитие?

– Безусловно. Разыщешь где-нибудь заведующую, и она будет только рада помочь тебе – если ты чего-нибудь не натворишь, конечно.

– Я всегда отличался примерным поведением.

– Да, пожалуй, – согласилась Люсилла. – Хотя это не слишком лестно. Чего ты задумал, Харви? Может, расскажешь? Я всегда мечтала понаблюдать, как настоящий сыщик проводит расследование.

– Я ведь не настоящий сыщик, детка. Однако, если это дело выгорит, то я угощу тебя обедом в "Павильоне".

* * *

Говоря это, я нисколько не покривил душой; более того, выехав на следующее утро в Челси, штат Массачусетс, я почти всю дорогу думал про Люсиллу. Маршрут для раздумий был самый подходящий – глазеть на скоростных шоссе Меррит и Уилберкросс особенно не на что, вот и остается только мечтать или слушать радио. Автомобильчик у меня неказистый – "форд фолкон", – ведь, как справедливо подметила Люсилла, человек я бережливый, а на маленькой и экономичной машине можно доехать куда угодно, как и на большой. Словом, как вы догадались, автомобиль для меня это только средство передвижения.

Я мысленно перебрал слова Люсиллы о том, что мне не нравятся женщины, и покатал на языке собственный ответ, что мне не нравятся ни женщины, ни мужчины. Хотя мы оба шутили, в этих словах была доля правды. Я даже не мог придумать ни объяснения ни оправдания тому, что занимаюсь столь неблагодарной и грязной работой, в процессе которой приходится якшаться со всяким сбродом – мелкими жуликами, которые припрятывали собственные драгоценности, чтобы срубить несколько сот долларов со страховой компании, мошенниками покрупнее, которые продавали драгоценности, а потом инсценировали их кражу, и прочими человеческими отбросами. Не подумайте, что я защищаю страховые компании – эти монстры и так уже оплели своими щупальцами одну половину Америки, а, дай им волю, захватят и вторую, – но я просто на дух не выношу людишек, пытающихся нас обжулить. Всех этих скупщиков краденого, с которыми мне в силу необходимости доводилось общаться, тупых мошенников, которые не учились на собственных ошибках, и попадались вновь и вновь... Однако, как бы то ни было, я добровольно согласился иметь дело с этими людьми, хотя вполне мог заниматься чем-нибудь другим. В конце концов никто ведь меня не принуждал и не выкручивал мне руки.

Кто я такой? Да никто! Самый обыкновенный американец, который не хватает с неба звезд и у которого постоянно ветер гуляет в карманах. С помощью своей бывшей жены я похоронил всякую надежду на семейное счастье и так и не набрался смелости, чтобы попытаться начать все сначала. Внешность у меня, как говорят, довольно привлекательная – нос, правда, чуть длинноват, да подбородок немного подгулял, но в остальном все на месте. На здоровье я не жалуюсь, умом не обделен, да и образование получил вполне приличное – и все зря. Чем, вот, я, например, теперь занялся – погнался за мифическим золотым тельцом на конце радуги...

Поглощенный такими мыслями, я время от времени переключал внимание на унылый пейзаж за окнами машины, или заставлял себя слушать тупые прибаутки диск жокеев и выпуски рекламы, рассчитанной на полных идиотов. Через пять с половиной часов после выезда из Нью-Йорка, включая час на обед, я наконец прикатил в Челси. Узнав от полицейского, где расположен местный колледж, я добрался до него уже к трем часам дня.

Расписывая красоту школьного городка, Люсилла нисколько не преувеличила. Сейчас, в конце апреля, Челси казался уголком волшебной страны – на покрытых нежной зеленью холмах лепились старинные сказочные домики, увитые плющом и окруженные высоченными развесистыми деревьями. Листва, правда, еще не распустилась, но желтовато-коричневые набухшие почки и усыпанные золотистыми цветками кусты форсайтии придавали воздуху какую-то неповторимую искристую прозрачность. Я въехал в ворота, медленно прокатил между стайками сновавших в обе стороны девушек, поднялся на невысокий холм, с вершины которого открывался изумительный вид на раскинувшееся в отдалении озерко и наконец выехал в лабиринт узких проездов между зданиями, служившими, как мне показалось, студенческими общежитиями. Выбрав первое попавшееся, я разговорился с весело щебетавшими возле входа девчушками и выяснил, что Сара Коттер здесь не жила – последние два года своей жизни она провела в доме напротив.

Общежитие, называвшееся Сиви-Холл, было настолько древним, что ступени лестницы совсем обветшали, а в воздухе отчетливо витал дух девятнадцатого века. Справа от входа размещалась огромная гостиная, в которой расположились около дюжины учениц – одни сидели в просторных креслах и читали, другие склонились над столами и что-то писали. Сидевшая за стойкой слева от входа прехорошенькая светловолосая девушка спросила, что мне угодно. Вопрос сопровождался столь очаровательной улыбкой, что я окончательно уверился – любой проникший в женский колледж мужчина будет считаться здесь крайне желанным гостем. Я ответил, что хотел бы поговорить с заведующей.

– Пройдите сюда, сэр, – кивнула она. – До двери с табличкой "офис". Вы – чей-то брат?

– Брат?

– Вы слишком молоды для отца и чуток староваты для дружка. Очаровательная блондинка склонила голову набок и изучающе посмотрела на меня. – Для некоторых староваты, – поправилась она. – Мне бы вы подошли. Как жаль, что я сегодня дежурю. Ее зовут миссис Бедрих.

– Кого?

– Заведующую, которую вы ищите.

Я со вздохом покачал головой, прошагал к двери с табличкой "офис" и постучал. Открыла мне пухленькая розовощекая женщина, которая сразу пригласила меня войти, присесть и угостила шоколадными конфетами из коробки. Все это меня огорчило. По роду своей деятельности я не привык встречать радушный прием. Я почему-то чувствую себя куда уютнее, когда на меня рычат. Во всяком случае, это позволяет мне огрызнуться или дать сдачи в ответ.

– Чем могу вам помочь, мистер...

– Крим. Харви Крим, – ответил я, показывая ей свое служебное удостоверение. – Я – детектив из страховой компании...

– Частный детектив? Ой, как интересно!

– Не совсем...

– Но ведь здесь так написано!

– Да, мэм. В своей компании я и впрямь числюсь частным сыщиком, но так у нас просто принято. На самом деле никаким частным сыском я не занимаюсь. Моя работа заключается в том, чтобы возвращать компании застрахованное имущество, которое было потеряно или украдено.

– Понятно, – кивнула толстушка. – Неужели у какой-нибудь из наших воспитанниц что-то украли? Я всегда выступала против того, чтобы девушки приносили в колледж какие-то дорогие предметы – они ведь еще плохо представляют себе истинную стоимость вещей. Слишком юные. Даже сама мысль, в моем Сиви-Холле что-то украдено, для меня невыносима. Бывает, конечно, пропадает какая-то мелочь. Некоторые девочки могут чисто машинально прикарманить какую-нибудь ерунду, что плохо лежит, но ценность – никогда. Я не думаю, что такое у нас возможно, и никогда вам не поверю...

– Крим, – повторил я. – Харви Крим.

Прервать или остановить ее было делом нелегким. Слова извергались из этой женщины ключом, лились бурным потоком. Впрочем, воспользовавшись секундным замешательством, мне удалось убедить ее, что ни из ее драгоценного Сиви-Холла, ни у одной из воспитанниц ничего (насколько я мог судить) не украдено.

– Чем же, в таком случае, я могу вам помочь, мистер Крим?

– Вы не читали в газетах про кражу, случившуюся пару дней назад в Нью-Йорке? Я имею в виду колье стоимостью в четверть миллиона долларов, похищенное у Марка Сарбайна.

– Э-ээ, читала. Кажется, вчера. Грешно признаваться, мистер Крим, но я обожаю кражи драгоценностей. Есть в этом что-то притягательное. Я иногда думаю...

– Да, мэм. Вы правы. Так вот, это колье страховала наша компания, и я пытаюсь расследовать обстоятельства кражи. Когда речь идет о столь крупной сумме, нельзя пренебрегать никакими мелочами.

– Да, конечно. Помню, попалась мне как-то одна книжонка про похитителя драгоценностей...

– Да, миссис Бедрих, я тоже прочитал их целую уйму. Позвольте объяснить вам цель моего прихода. Дело в том, что украденное колье было в свое время приобретено его нынешним владельцем у Ричарда Коттера, хотя принадлежало не самому Коттеру, а его дочери...

– Саре Коттер!

– Именно. Теперь вы понимаете, почему я здесь. И Ричарда Коттера и его дочери уже нет в живых, но мне кажется, что некоторые сведения о ней могли бы помочь в моем расследовании. Вы помните эту девочку?

– А как же! – Толстуха слегка нахмурилась. – Бедное дитя... Но я, право, не понимаю, чем могу вам помочь. И девочка и ее отец уже мертвы, а колье принадлежало совсем другому человеку... Ужасная трагедия, мистер Крим... Мне просто больно об этом вспоминать. Такая замечательная девочка, веселая, умненькая, жизнерадостная...

– При каких обстоятельствах она умерла, миссис Бедрих?

– Она погибла в автомобильной аварии – так в наши дни гибнет множество детей. Ах, как жаль...

– Вы можете мне рассказать, как это случилось?

Узнал я совсем немного. У Сары Коттер имелся маленький иностранный автомобиль – миссис Бедрих казалось, что итальянский, но наверняка она не знала. Возвращаясь как-то раз из Нью-Йорка, Сара решила срезать путь, и поехала по грязной проселочной дороге, тянувшейся вдоль пруда. Машина потеряла управление и свалилась в пруд. Прямо перед этим прошел сильный ливень и по оставшимся в грязи следам шин удалось сразу установить, в каком месте автомобиль сорвался в воду. Следы эти случайно нашли двое мальчуганов, которые выловили из воды подушку с сиденья и женскую сумочку. Смышленые ребята проследили, чтобы никто не затоптал следы, и вызвали полицию. По содержимому сумочки полицейские опознали Сару.

– Вот такая нелепая и трагическая кончина постигла эту девочку, – со вздохом заключила миссис Бедрих.

– А что выявило дознание? Она захлебнулась?

– Дознания не было, мистер Крим. Тело так и не удалось обнаружить.

– Как? Но это невозможно! Неужели нельзя было прочесать дно всего пруда? Ведь машину-то наверняка нашли!

– Нет, мистер Крим, – терпеливо ответила миссис Бедрих. – Дело в том, что Чейсинский пруд – не совсем обычный. В этой части Массачусетса вообще встречаются разные геологические аномалии. А Чейсинский пруд считается бездонным.

– Ну что вы, миссис Бедрих, – развел руками я. – Бездонных водоемов не бывает. Возможно, что он просто очень глубокий. Но в любом случае, машину можно чем-нибудь подцепить и поднять на поверхность.

Миссис Бедрих, пожав плечами, ответила, что она не геолог, но твердо знает, что Чейсинский пруд не имеет дна. Я не стал спорить и спросил, когда произошла трагедия.

– Примерно год назад.

– А ее отец покончил с собой восемью месяцами раньше?

– Простите, мистер Крим, но мне бы очень не хотелось затрагивать эту тему. Я имею в виду отца Сары. По-моему, нет ничего более греховного и святотатственного, чем наложение на себя рук – особенно, если подумать о страшном ударе, который обрушивается на близких самоубийцы. Известно ли вам, что Саре он не оставил ровным счетом ничего? Растратил все, что у них было, вплоть до последнего цента. Даже фамильное колье заложил. Да, мы знали про это колье. Девочки вообще довольно охотно делятся друг с дружкой своими тайнами. Но оставить собственного ребенка без средств к существованию... Просто удивительно, как бедняжка смогла дотянуть до конца года. Благодаря нашим попечителям, Саре не пришлось платить за обучение, но что ее ждало впереди? Без родных, без дома, без денег...

– Она ведь уже заканчивала колледж, да? – Мне пришлось снова перебить болтушку – иного способа вставить хоть словечко мне не оставалось.

– Да. И, вы знаете, порой мне кажется, что, останься девочка жива, она бы очень страдала. Я понимаю, что вам это кажется жестоким, но... как мог отец так поступить со своим ребенком?

– Не знаю, миссис Бедрих. Я не был знаком ни с отцом, ни с дочерью. Но я хотел бы побеседовать с ее бывшими подругами.

– Я не понимаю, чем это поможет вам в поисках колье. Вас ведь именно оно интересует, да?

– Да, мэм, я, признаться, и сам этого не знаю, но уж поскольку приехал, то не хотел бы упускать такой возможности.

Миссис Бедрих согласилась. Я уже пришел к выводу, что она вообще-то довольно неплохая толстушка, только уж больно разговорчивая. Она сказала мне, что в четыре часа девочки будут пить в гостиной чай, и я смогу побеседовать с кем пожелаю. Всего в Сиви-Холле жило немногим больше ста воспитанниц, а к чаю собиралось обычно около сорока из них.

Чай разливала сама заведующая, а девочки раскладывали выпечку и сласти. Глядя на них, я поневоле подумал, что в Челси и впрямь отбирали самых красивеньких и стройных. В мои годы такого не было.

Девочки угостили меня чаем и пирожными, так и пожирая меня любопытными глазами. Затем миссис Бедрих, похлопав в ладоши, попросила всех помолчать, и объяснила, кто я такой и зачем пожаловал. Не знаю, то ли жизнь в Челси была совсем скучной и однообразной, то ли профессия страхового детектива таила в себе больше романтики, чем мне казалось, но не всякая кинозвезда удостоилась бы таких восхищенных взоров и возбужденного галдежа. Девочки сгрудились вокруг меня и принялись так бурно засыпать вопросами, что я едва успевал вслушиваться, не то что отвечать. Миссис Бедрих снова захлопала в ладоши и, с трудом восстановив подобие тишины, я возвестил, что с удовольствием отвечу на все вопросы, если задавать их будут по очереди.

– Вы и вправду сыщик, мистер Крим?

– Не совсем. Я разыскиваю имущество, а не преступников.

– Если вам удастся найти украденное колье, оно будет считаться собственностью Сары?

– Она мертва, так что юридически колье не может принадлежать ей.

– Нет, я имела в виду ее семью... с юридической точки зрения.

– С юридической точки зрения Коттеры утратили права на это колье. Оно принадлежит Сарбайну на вполне законных основаниях.

– На какую сумму оно было застраховано?

– На двести пятьдесят тысяч долларов.

Со всех сторон послышались удивленные возгласы.

– Но хоть какие-то зацепки у вас есть? Я читала про эту кражу в "Нью-Йорк Таймс". Судя по заметке, кража была совсем простой.

– Такие кражи раскрывать – одно мучение. Проще всего с самыми хитроумными – их удается расследовать почти мгновенно.

Высокая рыжеволосая девица с голубыми глазами, которая уже давно задумчиво разглядывала меня, произнесла:

– Чего мне непонятно, мистер Крим, так это – какую роль в этой истории вы отводите нашему колледжу. Да, Сара училась здесь, но ведь она погибла, и я никак не возьму в толк, почему поиски украденного колье привели вас сюда. В самом деле – почему? Неужели вы усматриваете какую-то связь между этой кражей и смертью Сары Коттер?

– Что ж, вопрос очень логичный и разумный, – кивнул я. – Я уже говорил, что мистер Сарбайн владел этой драгоценностью на вполне законных основаниях. Что же касается возможной связи между Сарой и пропажей колье, отвечу так: не знаю.

– Как вас понимать? – девушка вздернула брови.

Я пожал плечами.

– Как хотите. Я не знаю, как ответить на ваш вопрос.

Крохотная блондиночка ехидно подметила, что для сыщика я, похоже, не слишком много знаю.

– Вы правы, – улыбнулся я.

– В том смысле, – продолжила блондинка, – что вы совершенно не похожи на тех сыщиков, которых мне доводилось видеть в кино или по телевизору. Вы, скорее, напоминаете мне одного из наших преподавателей – вы образованны, хорошо говорите, совсем не кажетесь свирепым и крутым и, готова держать пари, что вы не носите с собой пистолет.

– Не ношу, – улыбнулся я. – Однако в определенных кругах меня считают достаточно крутым. И вообще, подумайте сами – можно ли быть крутым и свирепым в окружении таких прелестных девчушек?

Все дружно расхохотались. Впрочем, не все – рыжеволосая голубоглазка нахмурилась. Она продолжала поедать меня взглядом, а потом вдруг известила, что ее зовут Ли Мэдрен, и что она была лучшей подругой Сары Коттер.

– Я бы хотела, чтобы вы держались серьезнее, мистер Крим, – сухо заметила она.

– Я вполне серьезен.

– Дело в том, что многие из нас любили Сару и дружили с ней. Она была очень славной и я не хочу, чтобы кто-то глумился над ее памятью.

– Извините, если у вас сложилось такое впечатление. Я вполне серьезен и, кстати говоря, уже извлек из нашего общения довольно ощутимую пользу.

Во взглядах, которыми обменялись девочки, сквозило сомнение. Что ж, мне было несложно понять их. Мы еще немного побеседовали, а затем я поблагодарил миссис Бедрих и откланялся. Уже снаружи меня окликнули. Я обернулся и увидел свою рыженькую противницу.

– Мистер Крим! Могу я немного поговорить с вами?

– Разумеется.

Мы медленно зашагали к моей машине. Ли сказала:

– Мы и вправду были очень близки с Сарой, мистер Крим. Три года мы проучились с ней вместе, а последний год прожили в одной комнате. Ее смерть стала для меня настоящим ударом. Поэтому я очень прошу вас: скажите мне правду. Зачем вы сюда приехали?

– Я уже ответил на этот вопрос, мисс Мэдрен.

– Разве? Вы – сыщик, состоящий на службе страховой компании, и вы хотите сказать мне, что проделали двести двадцать миль на автомобиле просто так, без особой причины? Это абсурдно.

Мы уже стояли возле машины и, прежде чем ответить, я посмотрел девушке прямо в глаза.

– Не вполне, – сказал я. – У меня свои методы, мисс Мэдрен, и я не готов раскрыть их вам. Главное состоит в том, что мне совершенно, даже жизненно необходимо найти это колье. Не могу объяснить – почему. Подобная кража это лабиринт, из которого ведут десятки тропинок, но лишь одна из них приводит к выходу. Допустим, половиной из этих тропинок целиком распоряжается полиция – они всегда пользуются одними и теми же путями, которые обследуют досконально, не упуская ни каких мелочей. Иногда они добиваются успеха, иногда – терпят неудачу. Я же предпочитаю пользоваться обходными путями, которые, хотя и длиннее, но зато не так истоптаны. Понимаете? Чтобы распутать клубок, надо потянуть за какую-нибудь ниточку. Я выбрал эту. Сару Коттер. Вас устраивает такое объяснение?

– Не совсем, – призналась Ли.

Да, подумал я, такую на мякине не проведешь. А сам спросил:

– Скажите мне, только со всей откровенностью, какой была Сара Коттер на самом деле?

– Что вы имеете в виду? Она была моей подругой, прилежной ученицей когда хотела, – надежной... на нее всегда можно было положиться. Она никогда никого не бросала в беде. Жилось ей несладко, не то что другим, которых пестуют родители. Но, когда у нее было хорошее настроение, все вокруг радовались.

– Она была замкнутой?

– Нет, ничего подобного. Просто... порой ей приходилось довольно туго. Такое у всех случается.

– Она не могла покончить с собой?

– Как вам не стыдно, мистер Крим! Нет, не могла.

– Вы, похоже, абсолютно в этом уверены?

– Да!

– А как она отреагировала на весть о самоубийстве отца?

– А как бы вы сами отреагировали на подобную весть, мистер Крим?

– Что ж, справедливо. У вас есть ее фотокарточка?

Ли раскрыла сумочку и извлекла на свет божий маленькое фото, на котором была изображена симпатичная улыбающаяся девочка.

– Я всегда ношу его с собой. Вам это, должно быть, кажется чересчур сентиментальным, да?

Я покачал головой и всмотрелся в фотографию. Потом вернул ее девушке.

– Ну как, не полегчало с лабиринтом, мистер Крим?

– С лабиринтом?

– С тем самым, из которого вы пытаетесь выбраться окольным путем?

– А-аа. Да, конечно... Хотя, не знаю. Но я вам очень признателен, мисс Мэдрен.

– За что?

– За терпение. Что ж, счастливо оставаться.

Я забрался в свой старенький "форд" и тронулся с места. Ли Мэдрен задумчиво смотрела мне вслед.

* * *

От Челси до Чейсина около тридцати миль, после чего до Нью-Йорка можно добраться, уже никуда больше не сворачивая. Солнце еще светило довольно ярко и я неспешно катил мимо закопченных фабричных городишек.

Едва Чейсин остался позади, как пейзаж преобразился и по обеим сторонам от дороги потянулись живописные рощицы и фермерские угодья. Внезапно мой взгляд остановился на одном из высоких металлических указателей, которые возводили на этих исторических землях местные власти. Надпись гласила: "Чейсинский пруд". Я остановил машину и прочитал:

"Чейсинский пруд был местом вербовки минитменов* округа Норфолк. В ноябре 1775 г. здесь устроили военный склад, в котором хранились две пушки и около пятидесяти мушкетов. Поскольку считалось, что пруд бездонный, ополченцы рассчитывали, что в случае крайней необходимости утопят оружие в пруду. В 19 веке глубину пруда удалось измерить. Она составила 460 футов."

Стрелка указывала на проселочную дорогу и я свернул на нее. С полмили дорога тянулась в окружении тенистых деревьев, затем обогнула небольшой пруд, взбежала на холм и завершила свой бег ___________________

* Солдаты народной милиции эпохи войны за независимость 1775-83 гг.

прямо на главной улице Чейсина. Я остановился напротив какой-то забегаловки, уплел два гамбургера с кофе и узнал у одного из посетителей, где находится местное полицейское управление.

Полицейское управление разместилось в обветшавшем

желтоватом строении с обвалившейся местами штукатуркой. Вход охранял крайне подозрительный полицейский с воспаленными глазами, который задал мне по меньшей мере десяток вопросов, прежде чем признался, что да, мол, начальник у них имеется, его зовут капитан Донован, и некоторым посетителям даже посчастливилось лицезреть его воочию. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить цербера, что я тоже отношусь к числу избранных, после чего он препроводил меня к заветной двери, постучал и наябедничал сидевшему за столом коренастому субъекту с бульдожьей челюстью, что к нему приехал какой-то дешевый частный филер из Нью-Йорка.

Капитан Донован удостоил меня пристальным взглядом, потом кивком отослал прочь бдительного стража, сухо кивнул мне и спросил, чем может быть полезен. Однако сесть не предложил.

Я сказал ему, кто я такой и чем занимаюсь, предъявил удостоверение и изложил те сведения из истории с сарбайнским колье, которые посчитал нужными.

– И что вы от меня хотите? – спросил он. – Уже седьмой час. Я собираюсь домой. Или у вас в Нью-Йорке шпики работают по четырнадцать часов в день?

– Я надеялся узнать от вас некоторые подробности гибели Сары Коттер.

– Кого?

– Девушки из колледжа Челси, машина которой упала в местный пруд примерно год назад.

– Зачем вам это?

– Это я вам уже говорил, – терпеливо произнес я. – Украденное у Марка Сарбайна колье раньше принадлежало этой девушке.

– Послушайте, Крим – так вас, кажется, зовут?

– Да.

– Так вот, Крим, если хотите разыскать украденное в Нью-Йорке колье, отправляйтесь в Нью-Йорк. Нечего тут пудрить нам мозги. У нас и своих забот полон рот.

– Я вовсе не собираюсь пудрить вам мозги, капитан Донован. Ни вам, ни кому-либо еще. Я просто хочу знать, как случилось, что в вашем городе при загадочных обстоятельствах погиб человек, а полиция даже не попыталась отыскать его тело?

– Ну и наглец же вы, – процедил Донован, гневно сверкая глазами. Кто вам дал право задавать такие вопросы? Тем более, что это дело вас вообще не касается.

– Как угодно, – я пожал плечами и повернулся к двери. – Придется выяснить самому.

Я уже поворачивал дверную ручку, когда Донован окликнул меня.

– Терпеть не могу городских пижонов, – сказал он. – Для вас все просто.

Я стоял и терпеливо ждал.

– Какое, кстати, отношение смерть девочки имеет к вашему делу? Я не вижу никакой связи.

Я промолчал.

– Вы ведь сами знаете, почему мы не смогли достать машину и найти тело. Чейсинский пруд не имеет дна.

– Если верить указателю, дно было найдено на глубине в четыреста шестьдесят футов.

– Ну да. Четыреста шестьдесят футов. Вы представляете, сколько это? Как можно погрузиться на такую глубину?

– Мне кажется, что в таком маленьком пруду это не очень сложно.

– Вам кажется – потому что вы ни черта в этом не смыслите. Неужели вы думаете, что я не хотел поднять эту машину? Еще как хотел, черт побери! Да, есть в Бостоне специальная машина: пятьсот футов стального троса, кран и лебедка. Но только прочесать дно на такой глубине невозможно. Вы забрасываете крюк в одном месте, молитесь об удаче, потом переезжаете дальше. Дорога там такая узкая, что кран не проедет. Пришлось бы расширять ее и покрывать асфальтом на протяжении целой мили. А кран с командой из трех человек влетает в двести долларов в день. Причем они ровным счетом ничего не гарантируют. Да и асфальтирование дороги обошлось бы еще в тысячу семьсот. Вот и подсчитайте: они приезжают на десять дней, ничего не находят, а мы выкладываем из собственного кармана три тысячи семьсот зеленых. У нас городок маленький, мистер Крим, и таких денег никто не даст. Что мне оставалось делать? Мы знали, что девчонка погибла. Требований найти ее тело ни от кого не поступало – насколько мы знали, семьи или каких-либо близких у нее вообще не было. Да и жила-то она не здесь. Словом, мы отказались от бессмысленных поисков. Что нам оставалось?

– Не знаю, – задумчиво произнес я.

– Что ж, мистер, когда узнаете, то возвращайтесь ко мне и скажите.

* * *

По дороге в Нью-Йорк я долго размышлял над его словами, но ничего полезного так и не надумал. Потом я начал мечтать о том, как поступлю с пятьюдесятью тысячами долларов. Блажь, конечно, но скоротать время позволила.

Глава третья

По адресу Парк-авеню, 626, располагался крупный многоквартирный дом из красного кирпича, возведенный в 20-е годы нашего столетия. Один этаж в нем занимал примерно столько же места, сколько полтора этажа в здании современной постройки, и, если верить Хомеру Клаппу, то самая маленькая квартира в нем состояла из семи, а самая большая – из четырнадцати комнат.

По прибытии туда, в девять пятнадцать утра в среду, я еще застал перед домом уборщиков, которые только что закончили отмывать тротуар до зеркального блеска, придававшего Парк-авеню тот мертвенно-аристократический вид, что служил ее едва ли не главной достопримечательностью. Перед подъездом прогуливался консьерж Клапп, облаченный в болотно-зеленую ливрею. На его широкой плоской физиономии застыло глуповатое умиротворенно-безмятежное выражение, а в руке он удерживал поводок, на конце которого вертелась мелкая собачонка. Собака – великолепный повод, чтобы завязать беседу, – даже лучше, чем погода. Я заметил, что это, наверное, китайский мопс. В ответ на мою реплику Клапп возмущенно возразил, что передо мной шпиц – это, мол, и слепому видно. По меньшей мере, видно ему, консьержу из столь замечательного дома. Он также добавил, что между шпицами и пекинесами нет вообще ничего общего: шпицы все, как один, добрые и ласковые, а пекинесы – глупые, злобные и кусачие. В их доме жили целых четыре этих маленьких чудовища, а вот шпицев, к сожалению, обитало только двое.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю