Текст книги "Амазонка (СИ)"

Автор книги: Елена Золотарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

69. Семейная драма

Дор

– Клянусь, я не хотела! – обманщица, подосланная Ирэт, упала на колени и, сложив руки у сердца, умоляла Императора простить ее.

– Ты хочешь сказать, что моя дочь вынудила тебя пойти на это?

Ирэт стояла позади отца и прожигала ядовитым взглядом несчастную женщину. Я же из последних сил пытался быть хладнокровным, но понимание того, к чему все идет, не давало спокойно наблюдать за допросом.

Ирэт снова выйдет сухой из воды. И хоть мои люди доказали ее связь с женщиной, выдававшей себя за Жрицу, этих фактов для любящего отца оказалось мало.

– Кто отдал тебе приказ? – сестра надменно выгнула бровь, чувствуя себя победительницей, – разве это была я?

– Я получила записку. Там были указания, – женщина хватала воздух ртом, чтобы продолжить говорить, – от вашего имени.

– И где эта записка? – отцу явно надоел этот разговор. Он нервно переступал с ноги на ногу, готовясь уйти.

Старуха сглотнула, не найдя, что ответить. Ее взгляд потух, понимая, что поддержки императора она не дождется. Он не то что не верит ей, он даже не намерен расследовать это дело.

– Ты понимаешь, чем тебе грозит безосновательное обвинение члена семьи Императора? – улыбнулась Ирэт, понимая, что она-то, как обычно, выйдет сухой из воды, а вот женщина ответит за ее козни.

– Увести! – не выдержал отец, зашагав на выход.

– Стоять! – я остановил конвой, выражая несогласие, – я требую, чтобы это дело расследовали. И лучше всем виновным признаться сейчас, не дожидаясь того, что их вину обнародуют.

Я знал на что давить. Гордость моей сестренки не имела границ. Ирэт понимала, что Император не имеет влияния на меня, более того, формально я все еще был наследником трона и неприкосновенным лицом, так что, если бы я доказал ее вину, ей пришел бы конец.

Отец изменился в лице, нахмурил брови, явно недовольным моим протестом. Ирэт же скривила губы, и красивое лицо превратилось в лицо монстра. Вены на лбу вздулись, глаза расширились, она покраснела и захрипела от ярости, рвущейся наружу.

– Ты! – зарычала она! Ты всегда мешал мне! И сейчас все портишь!

Император, видя, что его принцесса готовится устроить истерику, махнул рукой, выгоняя лишних из мрачной комнатки для допросов.

Ирэт дрожала от напряжения, медленно, по полшага подходя ко мне, и грозя скрюченным пальцем. Ее лицо было обезображено гневом и даже мне, тому, кто видел много гневных уродов, становилось непосебе. И эта девчонка моя сестра?

– Я ненавижу тебя! Ты всегда мешал мне своей справедливостью! Лучше бы отец убил тебя, а не Лиама и Наиля!

Отец побледнел, наконец, осознавая, что его дочь не ангел, которым он считал ее всю жизнь.

– Чем же я мешаю тебе, сестренка?

– Ты приволок сюда эту мразь! Шан должен был меня любить! Меня! Но полюбил ее! Я проклинаю тебя!

И теперь я был полностью уверен, что ее помутнение рассудка, сыграет мне на руку. Я выведу на чистую воду эту интриганку.

– Так все это ты устроила из-за любви к Шанго?

– Да! Я люблю его! И ненавижу тебя! И твою ДЭЮ! – она зарычала, брызжа слюной, – я позвала Назиро в город! Чтобы он почувствовал запах врага на территории дворца! Я приказала подменить главную Жрицу, чтобы мой человек смог настоять на выселении этой твари с Каялы.

– Ты поставила под угрозу тысячи жизней! Мою власть! Безопасность нашей семьи, в конце концов! Дочка! – отец, белый как облако, неподвижно стоял впервые видя истинное лицо своей девочки.

Да, отец, она выросла и превратилась в монстра. Но вы все друг друга стоите…И мне не жаль.

– Что и требовалось доказать. Я думаю, ты примешь верное решение, отец, – не дожидаясь финала семейной драмы, я направился к выходу, но звук хлесткой пощечины заставил обернуться.

Ирэт держалась за щеку. Ее лицо больше не напоминало монстра. Она была испуганной, юной и кажется, в ее глазах появились следы осмысления всего, что она натворила. А отец… неподвижно, похожий на каменное изваяние с занесенной после удара рукой, он стоял рядом с дочерью, и только слезы текли по щеке, прячась в густой поросли бороды.

70. Верь мне...

Эсми

Глухой хлопок вырвал меня из сна. Я так глубоко спала, что теперь, едва раскрыв глаза, не сразу поняла где нахожусь. Ах, да. Меня же изолировали от общества и самой себя. Спасибо, хоть не закрыли в комнате с мягкими стенами.

Я потерла глаза, потянулась, сладко зевнула и прислушалась.

Тишина.

Наверное, приснилось что-то.

Я нащупала рукой бутылочку с водой, сделала глоток, стараясь не облиться. Перекатившись на другую сторону кровати, я улыбнулась прохладной простыне, сжала одеяло между ног и, подмяв подушку, закрыла глаза.

– Эсми! Проснись!

Женский голос в сочетании с жесткой тряской заставили вздрогнуть.

Словно через мутное стекло я смотрела на…

– Эстер?

Ее ладонь плотно закрыла мой рот, с силой прижимая к подушке.

– Тихо! Я тебя умоляю! – продолжая затыкать мой рот, она глазами умоляла не орать, при этом сама говорила очень тихо.

Я моргнула несколько раз, пока сонный мозг соображал, что делать, вспоминал, не припрятан ли нож под подушкой, и что из деталей интерьера я смогу использовать против нее.

– Не кричи. Я отпускаю.

Она немного ослабила руку, словно проверяла, начну ли я орать, и убедившись, что молчу, убрала ее совсем.

– Чего тебе? – я села на кровати, посматривая на дверь. Ну не мог мой персональный охранник-громила пропустить эту ненормальную сюда. Хотя, может у них тут и правда, отсек для сумасшедших?

– Скажу честно. Я не за тебя переживаю.

– Да уж и ежу понятно…– буркнула я, вставая с кровати. Мало ли, чего придумала эта стерва, надо быть в готовности.

– Кому? – она на секунду замерла, не понимая, о каком еже речь, – ты же знаешь, что из-за тебя творится там, на улице? Из твоих окон не видно, да и не слышно. Но народ бушует.

Знает, на что давить, гадина. Еще и смотрит так, будто пытается в душу влезть и проверить, насколько глубоко ты чувствуешь себя виноватой.

– А…тебе же ничего не говорят…

Ой! Ну какая плохая актриса! Твоя скорбь больше похожа на ехидство!

– Народ требует свергнуть Императора. Из-за тебя.

А это сообщение повергло меня в шок. В комнате слишком резко потемнело, и я села на краешек кровати, чтобы не упасть.

– Эсми! С тобой все в порядке?

Она сунула под нос мне стакан с водой, заставляя выпить прохладную воду.

– Пей! Станет лучше!

Чего это она такая заботливая?

Я оттолкнула ее руку, не желая принимать помощь женщины, которая будь ее воля, туда бы щедро насыпала яду. А может, и насыпала.

Собравшись с силами, я немного прикрыла глаза, чтобы голова кружилась не так сильно, и поднялась.

Не помогло. В глазах все поплыло, а щеки свело оскоминой, будто меня вот-вот вывернет.

Я глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как лоб покрывается испариной.

Дорогуша, может, ты беременна?

А что, все признаки налицо!

Голоса, вперемешку с отвратительным состоянием сбивали с толку, и я, с трудом заставила себя обратить внимание на незваную гостью, которая чего-то от меня хотела. Сначала с ней разберусь.

– Чего хотят люди?

– Люди хотят покоя, милая. Из-за тебя на Каяле беспорядки. Они ненавидят тебя.

От каждого ее слова становилось больно. Физически, по-настоящему. Звуки иголками вонзались в барабанные перепонки доставляя мучительное чувство тошноты и напряжения.

– Зейтун хочет получить гильон твоей крови. Ему не хватает совсем немного, чтобы завершить начатое.

Да, я помню, он просил мою кровь…И это совпадает с тем, что говорит Эстер.

– А взамен?

– Взамен, он даст противоядие, которое полностью уничтожит остатки яда хора из твоего тела. Ты станешь нормальным человеком, народ успокоится, а Император уж как-нибудь восстановит свою власть.

Меня начало трясти от холода. Я с трудом следила за мыслью, что пыталась донести до меня эта женщина. Я даже дышала с трудом, но ее мягкий тихий голос почему-то начал действовать успокаивающе. Я даже начала верить ей…

– Разреши мне взять твою кровь, и мы сможем остановить беспорядки.

Горячие ладони легли на мои замерзшие плечи и мягко подтолкнули к креслу. Я послушно села, понимая, что могу упасть, и обхватила ее руки своими, чтобы согреться.

– Верь мне, Эсми. Я все улажу…– убаюкивающий голос расслаблял. Холод, наконец, начал отпускать, и дышать стало немного легче.

Эстер сняла с плеча рюкзачок, медленно расстегнула его и погрузила руку внутрь.

– Дай мне свою руку, – почти пропела она, напоминая добрую фею из сказки.

И я, в полной уверенности, что все делаю правильно, протянула ей руку, обнажая запястье.

– Какой красивый камень! Это Шанго подарил? Великолепная работа…

– Да, мы помолвлены, – последние силы ушли на улыбку, которая непроизвольно появилась на моем лице.

– Смотри мне в глаза…в глаза…вот так…

Тепло стало растекаться в районе запястья, щекоча кожу.

– Щекотно…

– Это хорошо…так и должно быть, милая…– Эстер одной рукой пригладила мои волосы, убирая их с лица, и остановила руку на подарке Дора, – а это, я оставлю себе на память. Оно должно было стать моим!

Окровавленное лезвие ножа блеснуло перед глазами, ничуть не будоража мысли. Эстер оттянула прядь моих волос и приложив нож, резко дернула вниз. Свет погас…

71. Как разорваться?

Дор

Я думал, этот день не закончится никогда! Глядя на прозрачную тонкую кожу нашей дэи, на ее тело, тронутое голубым сиянием, я пытался уловить каждое движение ее грудной клетки, чтобы убедиться в том, что она дышит, что жива. И сколько бы сил во мне не было раньше, сейчас я чувствовал, что стою у черты, переступив которую просто сломаюсь.

– Она поправится! – Дария звучала неубедительно, но она хотя бы пыталась. В отличие от нас с Шанго. Тишина и тьма внутри нас занимали все больше места, и чувство безысходности утаскивало за собой на самое дно.

– Расскажи еще раз, как все произошло.

Она вздохнула, устав от того, что уже третий раз пересказывает мне хронологию событий, но все же продолжила.

– Я волновалась об Эсми и решила прийти на час раньше положенного. У нас же процедуры! Я спустилась в ее крыло, но охрана не пускала, сказав, что вы с Шанго запретили. То, что Эсми необходим укол их не волновало. Я показала твой знак Каялы, и они были вынуждены меня пустить. Сказали, что проводят, но попросили подождать, так как им нужно было отправить срочное сообщение.

– Это их тела вынесла охрана?

– Да. Они погибли, не приходя в сознание. А меня…

Девушка обвела пальцем лучи знака Каялы, что я дал ей на всякий случай, и оказался прав. Этот случай, к сожалению, наступил.

– Каяла меня спасла…

– Дворец кишит предателями, Дор! – рванул Шанго, – какого черта мы до сих пор делаем здесь?

Просить его успокоиться бесполезно. Они так близок к тому, чтобы начать крушить стены.

– Мы не можем уехать сейчас. Сам видишь, Эсми плоха, ее нельзя тревожить. И пока мы здесь, возможно узнаем кто отправил Эстер. Дария, продолжай.

– Мы шли очень медленно, и когда я не увидела охраны у ее дверей очень удивилась. А потом…Нас отбросило ударной волной. Меня контузило, я не сразу поняла, что происходит …Стали сбегаться люди. Я немного отдышалась и поползла в ее комнату.

Дария рвано вздохнула, сжимая в ладошке пальцы нашей дэи, и больше не могла сдерживать слез.

– Эсми сидела в кресле, немного улыбалась, будто спала и видела сладкий сон.

А на полу у ее ног лежала мертвая Эстер, и ее оторванная рука с символом Сэнмура, который она посмела снять с волос нашей дэи.

Ничего нового Дария не рассказала. И пытаться расспрашивать ее о том, кого из присутствующих она узнала, что странного заметила было бесполезно. Девушка в шоке. Как и все мы.

– Почему Сэнмур не сработал вовремя, Дор?

Не было сил озвучить эту причину. Потому что, когда самый родной человек вонзает нож в спину, когда предает родная мать, будто часть тебя умирает. Она не смогла простить мне то, что я уличил в грехе ее любимую дочь. И лишила меня защиты своего рода. Сенмур сработал, но не так как должен был.

– Если бы эта тварь попыталась снять с нее кольцо…

Верно, защита сработала бы мгновенно. Но Эстер не нужно было кольцо Шанго. Она хотела Сэнмура, который являлся частью меня.

Разочарование и обида комком застряли в горле. Разве любовь может быть проклятьем? Где та грань, когда из божественного дара она превращается в наказание? Чем провинились мы перед мирозданием? За что нам дали такое тяжелое испытание? И, если виноваты мы, почему расплачивается наша девочка?

В груди болело. По-настоящему, глубоко. И эта боль удваивалась, потому что мой атмос был рядом и чувствовал то же самое: тупую боль, которую не заглушить лекарством. Она уйдет только тогда, когда наша любовь вернется к жизни, когда мы будем знать, что Эсми с нами.

– Есть новости, – наш доверенный человек, начавший расследовать дело Эстер, как только мы узнали о случившемся, вбежал в палату Эсми, с трудом притормаживая возле нас.

– Хореус помог организовать нападение.

Мы с Шанго подорвались с места, не веря своим ушам.

– Мы нашли в ее комнате скрытую установку связи. Последний канал был настроен на его координаты.

– Я убью эту тварь! – Шанго покраснел, его шее напряглась, делая его похожим на быка.

Он растолкал нас, и снося все на своем пути, помчался к кропу. Я следом. Нельзя допустить, чтобы он натворил глупостей.

– Остановись! – я схватил его за плечи, с силой одергивая назад.

– Я не оставлю это так! Я уничтожу его! – он вырвался, и запрыгнул в кроп, пытаясь успеть закрыть двери, пока я не помешал.

– Его осудит Верховный правитель! Стой! У нас есть доказательства!

Я ударил ладонью по черной обшивке корабля, но Шанго уже ничто не остановит.

Черт его раздери!

Пусть делает что хочет. У меня нет сил успокаивать его.

Кроп взмыл в небо, оставляя за собой оранжевую полосу дыма.

Только не натвори глупостей, Шан!

Хотя, о чем я говорю! Уже творит.

Я поспешил вернуться к Эсми. Теперь я не могу доверить ее никому. Но на половине пути, внутренний голос заставил остановиться.

Шан! Да чтоб тебя! Ну как разорваться между вами?

– Охрану Эсми усильте. Только наши! Ни одного человека Императора не должно быть рядом с ней!

Отдав команду своему бойцу, я поспешил за атмосом, надеясь, что он все же одумается на пути к своей смерти.

72. В хозяйстве пригодится...

Дор

– Шан остановись! Ты сделаешь только хуже!

– Нет, брат. Я не успокоюсь, пока не намотаю скальп этой твари на столб позора.

Шанго, пренебрегая всеми правилами безопасности, мчал к дрейфующему в открытом космосе кораблю Хореуса. Час «Х» настал. Шанго сорвался. Признаюсь, я полагал, что это произойдет намного раньше. Но я надеялся, что взбешенность проявится иным образом: он выскажет Ирэт все, что думает о ней и ее проклятой любви, бросит оторванную руку Эстер на съеденье волкам, нахамит, в конце концов, моему отцу, но то, что он решится на убийство самого Императора хоров…

– Хореусу не простят этот заговор. Его накажет Верховный Правитель!

– Что он сделает? Запретит появляться вблизи галактики? Эту тварь нужно уничтожить.

Шанго сам не понимал, что хочет совершить убийство, которое повлечет за собой такой резонанс, что в лучшем случае его изолируют от общества, а в худшем…мы будем любоваться его сиянием на кольцах Гитона.

– Ты идиот! Об Эсми подумай! Она не умрет, пока мы рядом! Выздоровеет быстрее. Что с ней будет, если тебя осудят?

Шан затих, и я чувствовал, как Шанго перебирает в голове эпизоды нашего несостоявшегося счастья. Один порыв, одно действие, потеря контроля всего на миг приведут к таким последствиям, которые сломают наши жизни.

Он сбросил скорость, а я вздохнул, боясь спугнуть надежду, что он одумался.

– Почему так, Дор, – горло изнутри стянуло спазмом. Что-то горькое, похожее на кипящую жидкость, смешанную с щепоткой стеклянной крошки, медленно по сосудам внутри головы поползло к глазам. В носу запекло, а в уголках глаз появился нестерпимый зуд, – почему мы не можем просто быть счастливы втроем? Почему не можем уничтожить тех, кто посягнул на наше счастье?

Я знал, что по щекам Шанго текут слезы. Несгибаемый и бесстрашный воин не побоялся заплакать, признавая свою слабость. Даже в проявлении своих чувств он был честен и делал то, что ему велело сердце. Я же, как и всегда, душил в себе каждую неправильную мысль, подавлял проявления души, которые считал недостойными себя, своего происхождения, наград и званий. И мерзкое ощущение собственной никчемности стало настолько ясным, что я возненавидел себя. В этот момент я почувствовал себя слабаком. Ничтожеством. Тряпкой, которая не может отомстить за свою любимую женщину.

– Не вини себя, брат. Ты прав. Местью мы только хуже сделаем.

Конечно…Шанго услышал мою боль, так же, как я уловил его печаль.

– Но ты хотя бы попытался, Шан.

А я…наверное, я не достоин ни этой женщины, ни счастья.

Если бы не вода с транквилизатором, которую Эсми выпила, когда проснулась, она обязательно смогла бы постоять за себя. Она никогда бы не сдалась, шла до конца. Но Эстер все продумала заранее. И не удивлюсь, что та же Ирэт помогла ей. Что же вы натворили, женщины?

– Не всем же быть такими фееричными придурками как я, брат! – мысленно я ощутил, что Шан со всей дури хлопает меня по плечу, как он обычно любит это делать, когда мы рядом, и меня отпустило. Мой атмос со мной. С нами наша дэя, и она обязательно выживет. Нужно верить!

– Хочешь сказать, фееричный зануда тоже нормально?

– В хозяйстве пригодится! Мы отлично дополняем друг друга, – Шан развернул кроп на ходу, приводя в замешательство космический патруль, летящий по параллельной трассе, – возвращаемся за малышкой. Увезем ее подальше от этого дерьма.

Эпилог

Эпилог

Обычный солнечный день. Тысяча триста сороковой после конца света, что был любезно устроен нам женщинами, спутавшими любовь с гордыней и жадностью. Я все так же, как и на Элле, делаю засечки на доске. Только теперь считаю не дни одиночества, а дни жизни, до краев наполненной счастьем, смехом и добрыми надеждами.

Теперь я не одна. Со мной мои любимые мужчины, с которыми мы так и не стали семьей по законам Каялы, только потому, что Императрица приказала разрушить храм в честь нашего соединения. Но для нас это не имеет никакого значения, потому что нас венчала сама жизнь. И ее благословение каждое утро своими босыми ножками топает в нашу спальню, чтобы поцеловать меня, и улыбнуться отцам, которые при виде золотистых кудряшек тают как масло.

Мы покинули Каялу, как только мне стало лучше, но забрали с собой самых преданных друзей, помогавших нам пережить трудные времена. Маркус и Дария были в их числе.

Благодаря стараниям отца Дора я получила наследство, полагающееся мне от отцов. А это был ни много ни мало целый спутник, и имя его Смиралуд. Место, где добываются ценнейшие камни зеленого цвета, поставляемые в самые дальние уголки вселенной. Спутник, в честь которого мои погибшие отцы хотели назвать свое дитя. И спасибо маме, за то, что не пошла на поводу у гнева и обиды и назвала Эсмеральдой.

Денег от добычи камня хватало не только для того, чтобы обеспечивать нам роскошную жизнь. Мы решили, что будет правильнее, если сможем увековечить память о моих отцах в благом деле, и построили университет, где молодые ученые смогли бы без стеснения экспериментировать со своими проектами, не боясь быть непонятыми обществом. Прогресс не заставил себя ждать: Смиралуд стал главным учебным центром галактики и колыбелью гениев.

– Папа! Я все вижу! – Дор, выглядывая из-за горшков с рассадой, смерил строгим взглядом своего отца, пока тот скармливал нашей малышке уже пятую шоколадную конфету, – Дария, ну хоть ты объясни ему, что столько сладкого для ребенка вредно!

Дария потянулась к губам Маркуса, нежно поцеловала мужа и протянула крошке свои руки, чтобы забрать ее от чрезмерно доброго дедушки.

– Я не могу отказать ей, когда она так смотрит, – оправдался он, бросая кусочек шоколада себе в рот.

Я обожала наблюдать за ними. Маркус и Дария души не чаяли в нашей дочери, стараясь проводить все свободное время вместе. Да, они стали парой, и, возможно, завели и своих детей, если бы могли. Но это вовсе не мешало им обожать друг друга и отдавать нерастраченную нежность нашей крохе.

– Я тоже не могу отказать тебе, когда ты вот так смотришь. Этот взгляд по наследству передается? – Дор пощекотал носом мою щеку и зажмурился от удовольствия, вдыхая запах волос, – а еще не могу держать себя в руках, когда ты так стоишь.

Стояла я на четвереньках, подготавливая лунки для посадки фиалок. Не самое романтичное место, но самая подходящая поза!

Пользуясь тем, что нас не видно из-за густой листвы, он шлепнул меня по попе, завалился на землю и притянул к себе, заставляя сесть сверху. Как в первый раз в моей хижине на Элле.

– Любовь к шоколаду, думаю, так же передается с генами матери.

Шанго стал сзади и нежно зарылся в мои волосы, заставляя посмотреть вверх, на него. В его губах был крепко зажат немного подтаявший кусочек шоколада, когда он наклонился ко мне, чтобы передать его. Из губ в губы. Нежно, сладко, горячо…

– Детка, твои фиалки переживут, если мы оставим их на час-другой? – Дор распластал ладони на талии и вжал меня в себя, чтобы я сполна прочувствовала его эрекцию.

– Боюсь, завянут…

– Я тоже завяну…– принимая страдальческий вид, посетовал он.

– Я знаю, как тебя реанимировать!

– Ребята, слишком много болтовни! – Шанго, не думая ни секунды, закинул меня на плечо, и понес в дом.

– Мы на минутку! Присмотрите за Милой! – бросил в сторону сада Дор, спеша за нами.

Минуткой, конечно, мы не ограничимся.

Я стояла, согретая жаром тел моих любимых мужчин, и таяла от любви, что просачивалась под кожу с их прикосновениями, дыханием, биением сердец. В такие моменты мы становились единым целым, соединялись, сливались, думали в унисон, и огромный мир вокруг исчезал, оставляя лишь нас троих. И каждый раз я благословляла тот день. Триста сороковой после конца света, любезно устроенного судьбой для того, чтобы три души узнали, что такое любовь.