Текст книги "Амазонка (СИ)"
Автор книги: Елена Золотарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
49. Ох, мама...
Надо отдать должное моим мужчинам, они не пытались залезть в душу, хотя каждую минуту были рядом. Пусть и занимались своими делами, но неусыпно следили за мной. Как только отрешенный взгляд сигнализировал им о моем мысленном провале во мрачную пустоту, или при первых признаках накатывающейся истерики они тут же находили, чем меня отвлечь, тем самым спасая от болезненного диалога в голове и выдранных с корнями волос. Как только новость об отцах перестала быть острой, она медленно, послойно уложилась в моей голове, будто и лежала там с давних пор, открывая возможность сопоставить факты.
Во-первых, на том фото, что мама показывала мне в детстве, был не отец и его друг. Оба мужчины являлись моими отцами. И, да, мама спала с ними двумя. Но это уже, во-вторых.
Никогда бы не сказала, что мама была свободных нравов, а тут такие новости. Но и я ни за что бы не поверила, что полюблю двоих. Да что там полюблю, лягу в постель! Любить двоих – это всего лишь трудный выбор, метания совести и жадность. Спать с двумя – непостижимая глупость, добровольное принесение себя в жертву ненасытным кобелям, которым лишь бы развлечься, хапнуть острых ощущений, почувствовать себя самцами, имея женщину, что добровольно раздвигает перед ними ноги. Именно так я думала раньше. И ни за что не поверила бы, что двое представителей мужского пола, если, конечно, они не безвольные тряпки или им откровенно плевать на нее, не станут конкурировать и пытаться забрать женщину в единоличное пользование.
В наших отношениях все было иначе. Дор и Шанго абсолютно противоположные по характеру, разные по отношению к жизни, к миру, одинаково бережно заботились обо мне, проявляя нежность, иногда даже в больших количествах, чем было необходимо. И ни разу в их глазах я не заметила искр недовольства или ревности. Они словно одно целое, разделенное надвое, соединяясь, проявляли еще больше страсти, любви и заботы. Интересно, мама чувствовала то же? И что было с ней, когда ее любимые мужчины не прилетели, пропали без вести?
Итак, получается, что ее никто не бросал, а, следовательно, и я не безотцовщина, и ее злость на моих отцов была безосновательна. Это, в-третьих. Да, она думала, что, узнав о ее беременности их след простыл. Понимая, что они не местные ребята, которых мог бы найти ее отец, надавать подзатыльников и вынудить сделать тест на отцовство. Интересно, она была в курсе, что они вообще не с Земли?
И, в-четвертых, догадывалась ли она, что отец не один из них, а сразу двое? И кого она считала моим отцом? И как она сообщила ему эту новость?
Ох, мама…Где ты сейчас? Как много нам нужно сказать друг другу…Зря ты, мамочка, всю жизнь гневила бога, думая, что мы с тобой никому не нужны.
Папы улетели с Земли, наверняка, лишь для того, чтобы найти выход, решить вопросы, которые непременно возникли бы с моим рождением. Возможно, они забрали бы нас на Каялу, а может, сами бы поселились на Земле.
Зато теперь, мама, я знаю, откуда твоя страсть к космическим кораблям. Столько лет ты посвятила своим разработкам «Меотиды»! И не зря, мамочка. Пусть твои детища: и я, и «Меотида», боже, как это смешно и грустно, затерялись в просторах вселенной, но оказывается, все это было не зря. «Меотиды» больше нет, но твоя дочь жива, и я нашла, пусть и посмертно, тех, кто любил нас. Я верю в это.
50. Дария, ты рискуешь...
– Эсми! – вприпрыжку Дария ворвалась в гостиную и застыла рядом со мной, сверкая восторженным взглядом, – идем звать овец! Маркус дал мне войту! Смотри!
Она сунула прямо к носу отполированную до блеска длинную дудочку, сделанную то ли из камыша, то ли из тростника.
– Пожалуйста, Эсми! – щенячий взгляд буквально молил меня пойти с ней.
– Быстро ты из ученого переквалифицировалась в пастушку! Как бы императорская лаборатория не превратилась в прядильный цех, или какой там еще прок с овец?!
– Сыр из овечьего молока! Полезно для здоровья и как раз по моей специализации.
– Дария, ты рискуешь!
– Почему?
– Так и до рассады на подоконниках недалеко! Остановись пока не поздно!
– Поздно, Эсми. Утром я посеяла семена розовой клубники.
– Это конец! – я подкатила глаза, вспоминая резкий аромат молодых листьев томатов, щекочущий нос по дороге на дачу.
– Ну-у-у! – нарочито жалобно проскулила она, – пожалуйста, идем!
Слава богу, Дария не обиделась, да и я не собиралась сделать ей больно. Находясь в этом месте мне самой хотелось стать ближе к природе, настолько спокойным и умиротворяющим было поместье отца Дора. Но до земледелия или других каторжных работ, выполняемых добровольно и с удовольствием, дело пока не дошло. Зато мои мужчины с воодушевлением занимались мужскими деревенскими делами, не стремясь к цивилизации с ее удобствами.
Мы вышли из дома, и, обогнув низкий каменный заборчик, оказались на хозяйственном дворе.
– Это место пробуждает в людях человечность, – Маркус звонко отгрыз бочок спелого желтого яблока, и мечтательно поднял глаза на небо.
– Пап, да мы, вроде, не озверели, – Дор вытер капельки пота со лба, подмигнул мне и замахнулся колуном, чтобы расколоть очередное полено.
– Вы, может, и не озверели, но некоторым не помешало бы вспомнить о…– проворчал тот, прерываясь на полуслове.
Дор отбросил расколотые поленья в сторону дровника, одновременно следя взглядом за Дарией, которая на ходу увлеченно пыталась извлечь хоть какой-то мало-мальски приятный уху звук из дудочки. Она не обращала внимания на мужские разговоры, ну или делала вид, что ничего не слышит.
– Не начинай! Если соскучился по маме, просто езжай и забери ее. Она твоя дэя, имеешь право.
– Она выбрала другую жизнь, Дор. Я не стану насильно увозить ее.
Судя по повышенному тону и нервозности в голосе отца, эта тема была слишком болезненной для Маркуса. Мы с Дарией точно были лишними здесь в этот момент. Да и симпатия, возникшая между моим врачом и будущим свекром, не предполагала обсуждение тем о бывших возлюбленных.
Но только сейчас я задумалась над тем, что родители Дора, не смотря на связь и истинность, не живут вместе. Выходит, что и «мы» не навсегда? Что даже у истинных пар рано или поздно сказка, сопровождающая их чудесное воссоединение заканчивается, и начинается настоящая жизнь, полная проблем? Хотя наше трио сломало все правила, начав с проблем. Ну конечно, розовые сопли в сердечко для слабаков.
– Мы ушли! – я помахала рукой своим мужчинам и послала каждому воздушный поцелуй, надеясь на то, что Шанго не последует за нами.
Раз уж сама судьба дарит мне такой шанс, я просто обязана им воспользоваться и вытянуть из Дарии кое-какую информацию. А я уверена, что она, как давний житель императорского дома, ею обладает.
Дор благодарно кивнул, глядя нам в след, а Шан, поймав воображаемый поцелуй в ладошку, приложил ее к сердцу, отчего мое трепетно забилось чаще.
51. Не нужно ему ее сердце!
– Эсми, ты выглядишь счастливой, – Дария первой начала разговор, не чураясь нарушить субординацию такой щепетильной темой, – твоя улыбка – лучший индикатор перемен!
– Да... Вот только эти постоянные проверки на прочность…
– Ты говоришь о своих отцах? – Дария робко взяла меня за руку и тут же отпустила, чувствуя, что для тактильного контакта все же мы пока недостаточно близки, – соболезную, Эсми.
– Не только о них. Знаешь, до этих новостей тоже находились желающие потрепать нервишки.
И вот сейчас, Дария либо примет мою сторону, либо отстранится, и наше общение останется нейтральным. Если она переведет разговор на тему о хорах – это конец.
Произнести это было невероятно сложно. Я будто душу открывала Дарии, сама показывала, где болит, где мое самое уязвимое место. Можно, конечно, продолжать нашу войну с Эстер ломая ноги, вырывая волосы, но я хочу покоя, счастья и тишины. Если бы она просто исчезла, я была бы ей очень благодарна. Я умею драться, умею делать больно, но это вовсе не значит, что такое поведение доставляет мне удовольствие. Мне приходилось выживать, я не понаслышке знаю, что значит бороться за жизнь, но я не выбирала себе такую судьбу. Если бы мне предоставили возможность выбора – это была бы тихая уютная гавань.
Отправить Дора решать эту проблему, а насколько я понимаю, Эстер сохнет именно по нему, было бы просто и не эффективно. Она будет действовать мне на нервы, пока не убедится, что я сильнее. Я знаю таких женщин. Им уже не важен мужчина, им нужнее доказать сопернице, кто здесь главный. И Эстер пойдет на все. А, если еще и Ирэт подключит…тягаться с обеими будет невыносимо тяжело. Поэтому, мне просто необходимы союзники.
– Я понимаю, о ком ты. Ирэт.
Ладно, пусть будет Ирэт, хотя главной занозой в заднице я все же считаю Эстер.
– Обсуждать членов семьи императора запрещено, но…она такая. Всегда была такой. Единственная дочь, любимая дочь. Ей можно все.
Дария опустила глаза, будто в этом было нечто личное. Но что может быть личного между ученым и дочерью императора?
– Дария, ты расскажешь мне?
– Нечего рассказывать. Скажу только вот что, не полагайся на женщин этой семьи. Одна предаст, вторая закроет на это глаза, даже, если будет тысячу раз знать, что первая неправа.
И в этом было зерно правды. Мама Дора действительно показала себя нежной, ласковой и отзывчивой, но это распространялось на всех. И, конечно, она не даст в обиду своего ребенка.
– А Эстер? Ты знаешь что-нибудь о ней?
– Эсми, если хочешь знать мое мнение, то тебе не стоит волноваться по этому поводу.
– Я не переживаю на счет любви Дора, но я хочу быть готовой ко всему, что может учинить эта женщина.
– Вот и прекрасно. Потому что такая как Эстер, пойдет на все, чтобы выйти победительницей. Для нас всех было бы лучше, если бы ее супруг поскорее прилетел за ней.
– Так у нее и муженек имеется? А он в курсе, что его благоверная страдает по другому?
– В этом плане она несчастна. Эстер выдали замуж насильно. Ее отец – владелец рудников на спутниках. Он выдал дочь замуж за своего племянника, чтобы все осталось в семье.
– Почему-то, на Земле думают, что жители других планет либо монстры, вроде хоров, либо боги…Оказывается, у богов те же проблемы…Но как же парность?
– Она не с Каялы. В их расе нет парности. Но есть привязанность.
– Что это? Нет, я понимаю, что это, но догадываюсь, что это нечто иное.
– Если они влюбляются, то это на всю жизнь. Ее муж любит ее, а она навсегда отдала свое сердце Дору.
Моему Дору, на минуточку! Моему!
Не нужно ему ее сердце!
– Ты предлагаешь мне пожалеть несчастную?
– Нет, что ты! Зная это, их семьи стараются выдавать замуж дочерей как можно раньше, но Эстер хотела учиться. И ее отец совершил большую ошибку, отпуская ее на Каялу. Она полюбила Дора и это навсегда. И я очень надеюсь, что ее отправят отсюда раньше, чем она снова сбежит.
– Она сбегала?
Дария кивнула, поджав губы.
– Дор и Шанго нашли ее на заброшенном спутнике в борделе, когда искали хоров для твоего антидота.
– Как?
– Она убежала от мужа, бросила детей, и попала в плен к торговцам. Я не знаю всех подробностей, Эсми. Но очевидно, что жизнь с мужем для нее больший ад, чем работа в борделе.
Таких подробностей я, конечно, не ожидала. Как можно между борделем и мужем выбрать первое?
Мы обе затихли, думая каждая о своем. Дария хоть и не особенно печалилась, все же в ее глазах были заметны следы тоски. Надо бы узнать, что у них с Ирэт произошло.
Пока мы шли, солнце скрылось за горизонтом, забирая с собой тепло. Овцы, которых Дария так мечтала позвать, сами столпились у загона, ожидая, когда кто-нибудь откроет им калитку.
– Овцы решили не дожидаться тебя.
Мы с трудом пробирались между белых шерстяных облачков, чтобы впустить их в загон.
– Это не избавит вас от моей чудной музыки! Простите!
Дария состроила извиняющуюся гримасу и, набрав воздуха в легкие, подула в отверстие на кончике войты. Из другого конца вылетел резкий устрашающий звук, вслед за которым послышался ее дикий смех и испуганное хоровое блеянье овец, от которого заложило уши.
– Отлично, Дария! Они разбежались!
Вот бы так с Эстер и Ирэт: подул в дудочку, и они СВАЛИЛИ НА ХРЕН!
52. Аномалия
«Надень это, и когда будешь готова, сообщи! С любовью, Дор. С нетерпением Шан…»
На кровати в нашей крошечной спаленке лежало сумасшедше-красивое платье глубокого изумрудного цвета. Оно робко отражало тусклый свет лампы, что стояла на прикроватном столике, но эта скромность придавала ему благородности. Его подол плавно стекал вниз к полу, самым краем касаясь изящных босоножек в стиле каяльских модниц: прозрачная платформа высотой в пару дюймов и множество перемычек от носка до щиколотки, украшенных россыпью черных матовых камней.
В животе приятным холодком вспорхнули бабочки, возвращая моей душе чувство легкости, беззаботности и предвкушения особенной ночи. Все же, как приятна забота мужчин!
Я поднесла к носу голубую ромашку, что лежала поверх записки, и вместо аромата полевых цветов мое воображение подсунуло мне запах наших разгоряченных тел. Прохлада мгновенно сменилась теплом, тягуче спускаясь к низу живота.
– Не забудь, что утром мы должны ввести еще одну дозу. Эсми! Ты слышишь? – Дария повысила голос, пытаясь привлечь мое внимание.
– Да…– мечтательно пропела я, глядя на свою глупую блаженную улыбку в отражении зеркала.
– Надеюсь, Дор проследит за этим, – проворчала моя спасительница.
– Почему Дор?
– Потому что он самый ответственный среди вас троих! Готово!
Дария наложила заживляющий бальзам на место укола и разрешила встать.
– Поможешь мне собраться?
Она радостно кивнула, собирая медицинские инструменты в сундучок.
– А чем займешься ты? – я выглянула из-за цветочной ширмы, отгораживающей душ.
– Нужно сделать кое-какие записи. Потом почитаю и лягу спать, – ее голос звучал так тоскливо, что мой ум быстро прикинул варианты возможных развлечений. С Маркусом.
А что? Они нравятся друг другу!
– Это же так скучно…
– Конечно, Эсми, твой вечер будет кардинально отличаться от моего, – улыбнулась девушка.
– Ты тоже могла бы неплохо провести время.
– Ты о чем? – ее щеки вспыхнули, и Дария засуетилась, бессмысленно переставляя многочисленные баночки с кремами.
Все она прекрасно понимает!
Старая сводня!
Не сводня! Я просто хочу подтолкнуть ее к тем чувствам, которые она так старательно в себе душит!
Зачем? Не суй свой нос в чужие дела!
Легко сказать…Ведь, когда ты счастлива сама, хочется сделать счастливым весь мир. Хочется в глазах каждого существа, встреченного на пути видеть те задорные искры, что лишают покоя и сна!
– Мне кажется, Маркус с удовольствием бы развлек тебя этим вечером.
– Что ты! – чуть ли не открестилась Дария, – он женат!
– Мы знаем, что это формальность. Между ними ничего нет! Я вижу, как он смотрит на тебя. И…я не думаю, что у плохого человека родился бы такой сын. Тем более, что вы могли бы просто поужинать вместе.
– Не думаю, что это хорошая идея, Эсми. Я слишком быстро привязываюсь к людям. А Маркус действительно достойный мужчина, и в нем есть то, за что его можно уважать и доверять. Но я не хочу больше страдать. Сначала мы растворяемся в них, а после… Даже думать об этом не хочу.
– Понимаю. Сама когда-то обожглась…– перед глазами встали кадры воспоминаний, как бывший муж, засовывая свой обваренный кипятком член под струи холодной воды, орал, что я больная психованная идиотка, – вернее, обожгла. Вылила кипяток на причинное место своего неблаговерного, застав его с подружкой. Знаешь, тогда я тоже обозлилась на весь их род. И считала, что буду полной дурой, если подпущу хоть одного из них к себе. И вот, как видишь, теперь у меня аж два «почти мужа»
Дария не без интереса выслушала мою историю, но тему продолжать не стала! Что ж, видимо, не на столько нравится ей Маркус. Ну и ладно.
Я зачерпнула из деревянной пиалы густой ароматный скраб и стала массировать тело, представляя, какой восхитительно нежной станет моя кожа после него. Растворяясь в мечтах, я даже забыла, что нахожусь здесь не одна.
– Эсми, я понимаю, что это больная тема, но мне как ученому необходимо знать такие вещи.
– Дария, я надеялась, мы немного ближе, чем врач и пациент.
– Врачебная этика не позволяет напрашиваться в подруги! Но, если бы ты считала меня ею…
– Мне кажется, у нас получится! Так что ты хотела узнать?
Подруги, конечно, это слишком, но приятельница мне не помешала бы. Дария нравится мне все больше и больше! Кажется, ей можно доверять.
– Твоя мама…Ты уверена, что она не родом с Каялы?
Я вышла из-под горячих струй, и завернулась в мужской халат из грубой ткани. Его аскетичность немного отрезвляла и бодрила после расслабляющего водного массажа, заставляя вернуться в реальность.
– Я уже ни в чем не уверена.
– Но у тебя есть братья или сестры?
– Да, сестра. Почему ты…
Женщина, в которой течет каяльская кровь, может забеременеть только от двух каяльцев! Вот почему!
– Она точно не с Каялы. Мама была замужем и родила дочь, как две капли воды похожую на отца.
– Значит, это аномалия, совпадение, случай…что угодно. Именно поэтому твоя кровь так ценна.
Аномалия. Нужно было назвать меня именно так.
53. Согласна ли ты...
Я спустилась вниз, чтобы дождаться Дора у порога, но к моему удивлению это он ожидал меня, прислонившись плечом к дверному проему. Стоило мне его увидеть, как сердце дрогнуло, во рту мгновенно стало сухо, а по бедрам разлился жар. Когда я перестану реагировать на него так бурно?
Дор был одет в такую же форму, какую носил обычно, вот только эта имела глубокий черный цвет, что говорило о том, что она абсолютно новая, а значки с незнакомыми мне символами, делали ее торжественной и аристократичной.
Я обвила могучую шею руками, и тут же оказалась оторванной от пола.
– Моя малышка! – Дор одной рукой обвил талию, прижимая к себе, – ты такая маленькая, что я иногда боюсь тебя сломать.
– Маленькая, да удаленькая, знаешь ли! Забыл, кто тебя тащил в хижину на Элле? – я горделиво задрала нос и ткнула себя в грудь пальцем, – так что, внешность обманчива, милый!
Дор открыто рассмеялся, и вибрация его мягкого низкого голоса передалась мне, вызывая приятное волнение в области груди.
– Куда мы идем? – я поцеловала его в подбородок, и потерлась о жесткие волоски бороды, украшенной новыми клипсами с изображением Сэнмура.
– Сюрприз…
Через минуту мы уже были у подножия лестницы, ступени которой были вырублены прямо в скале.
– Наверх? – да там конца не видно! Я умру на сотой ступени!
– Я не позволю! – подмигнул Дор, прочитав мои мысли. Хотя мой шок вполне был читаем по глазам, – мы уже делали это! Твоя задача просто наслаждаться видами, ясно?
– Так точно, сэр!
Дор набросил на меня кашемировую мантию, и покрыл голову капюшоном, осуждающе качая головой, глядя на мои мокрые волосы. Затем привязал меня к себе ремнями безопасности, и еще раз перепроверив, начал подъем.
– Каяльцы так не говорят, кстати! – он обернулся, чтобы чмокнуть меня в кончик носа.
– А как говорят?
– «Да, жизнь моя» вполне подошло бы!
Эх, мои привязанные руки! Иначе я точно отвесила бы пару подзатыльников. В шутку, конечно. Потому что с каждым днем во мне росла уверенность в том, что это так и есть. И он, и Шан – моя жизнь.
Поднявшись метров на пятьдесят, Шан ничуть не запыхался, но зато о моем самочувствии справлялся каждые двадцать ступеней, что начало изрядно подбешивать, но, когда теплый воздух резко сменился прохладой, я машинально осмотрелась, чтобы найти источник влаги, и обомлела. Мы поднимались вверх по узкой лестнице, шириной не более метра, а по бокам от нас был обрыв. Мозг отказывался верить в то, что такое возможно, и глаза послушно зажмурились, чтобы прекратить пялиться в бездну. Нет, я не боялась высоты, но сейчас, когда мы балансировали на грани, страх так и покусывал мои щиколотки.
– Прыгая вниз с обрыва, ты была смелее! – хмыкнул Дор, легонько шлепая меня по ягодицам, за которые поддерживал меня.
– Когда хочешь побесить двоих до одури нахальных парней, и не на такое пойдешь! – конечно, я не могла оставить его колкость незамеченной, за что получила еще один шлепок.
– Вот как! Нахальные парни, значит!
Я только рот открыла, чтобы продолжить обмен колкостями, как меня обдало мощным потоком морозного воздуха, который мешал не то что говорить, даже не давал вдохнуть.
Мы летели? Мы летели! И будучи в диком восторге я даже не сразу поняла, когда все закончилось.
Меня покачивало, но с пониманием того, что ноги, наконец, стоят на твердой поверхности, ступор отпустил, и я жадно и глубоко вдохнула, расслабляя зажмуренные веки.
На фоне темно-фиолетового неба, расцвеченного причудливыми голубоватыми тучами, полыхали высокие языки пламени костров в круглых металлических чанах. Расставленные полукругом, они служили своеобразной границей, за которой начинался обрыв. Благодаря огню здесь было тепло, он будто создавал завесу, оберегающую нас от высокогорного холода, и высокая подошва моей обуви спасала ноги от снега, что отражал свет костров.
Я не могла оторвать глаз от той красоты, что развернулась перед моими глазами. Столько впечатлений в один день! И хочется запомнить каждое мгновенье!
– Идем!
Дор положил свою ладонь на поясницу, и легким нажатием указал нужное направление. Я с жалостью задержала последний взгляд на картине, что развернулась передо мной и все же послушно, не без сожаления развернулась.
Кострища поменьше потрескивали, пуская искры в воздух, обозначая дорогу к темной пещере, внутри которой виднелись неравномерные всполохи света. Мы быстро преодолели короткий путь, и когда до входа оставалась пара шагов перед нами возник Шанго.
Мое сердце восторженно и сладко заныло, побуждая броситься к его груди, чтобы обнять, но широкие ладони перехватили мои, и я оказалась между моими мужчинами. Захотелось сбросить манто, потому что сердце гнало кровь по моим венам с такой силой, что я ощущала себя ядерным реактором, что вот-вот рванет из-за перегрева. Я плохо понимала, что происходит, четко зная лишь одно: я счастлива.
Внутри пещера напоминала руины древнего храма: треснутые колонны, фрески с нечитаемыми изображениями, ниши для факелов, резной алтарь…Ничто не сохранилось в первозданном виде, но от этого место выглядело сказочным и волшебным. Кусочки слюды в скальной породе сияли, отражая свет свечей, что были расставлены повсюду. Танцующие пламена, дрожащие от потоков воздуха, проникающего снаружи, дарили свой мягкий теплый свет. Широкие и узкие, низкие и повыше…свечи точно были из нашего времени, а значит, их принесли сюда Дор и Шанго. От осознания того, что мои мужчины готовились встретить меня здесь, желая поразить, восхитить, сделать так, чтобы воспоминания об этом вечере остались со мной на долгие годы, на глаза навернулись слезы.
Стоя позади меня, Дор нежно коснулся моих ключиц и потянул манто вниз. Я застыла, словно впервые в жизни чувствовала его дыхание на своем затылке. Шанго же, приблизившись вплотную спереди, убрал непослушную прядь с моего лица, и смотря точно в глаза, медленно, невыносимо будоража мое нутро, провел ладонями вниз по рукам и легонько сжал пальцы, прижимая их к губам.
– Эсми…– теплое дыхание Шанго коснулось дрожащих пальцев, в то время, как обжигающие ладони Дора скрестились на моем животе, прижимая к твердому крепкому телу, – согласна ли ты стать нашей женой?
