Текст книги "Амазонка (СИ)"

Автор книги: Елена Золотарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

42. Ампутировать надо!

Шанго

Эстер даже не пыталась замаскировать свой оценивающий взгляд. Она без стеснения осмотрела Эсми, а потом взглянула на Дора, как бы спрашивая, что он в ней нашел. Сущность людей очень редко меняется, и я помнил, какой сукой может быть Эстер. На момент нашего с ней тесного, назову это так, общения, ни меня, ни Дора это не волновало. Наоборот, в постели это добавляло огня, и было к месту. Теперь же я предпочел бы, чтобы Эстер притихла, а еще лучше, исчезла. Прямо сейчас. Потому что ее присутствие очень сильно напрягало. Не ровен час, еще выкинет какую-нибудь гадость, а она может.

Все же забирать ее с собой было плохой идеей, но что сделано, то сделано, придется решить и эту проблему. Печально то, что Эстер слишком много знает о плане хоров, связанных с Эсми, и может воспользоваться информацией, чтобы отомстить нам. В связи с этим оставлять ее без присмотра было бы неправильно, поэтому мы были вынуждены поселить ее в доме императора, а не в имении Дора, до того, как родственники заберут женщину домой.

Эту часть дворца выделили для нас троих, и если Ирэт смогла проникнуть сюда по праву дочери Императора или сославшись на выполнение поручения матери, то какими неправдами Эстер оказалась здесь? Неужели сговор с Ирэт? Нет! Они не пошли бы на такое…Хотя…

Хочешь сказать, Ирэт решила зайти с другой стороны?

Дор заговорил в моей голове на нашем родном языке, видимо, чтобы Эсми не поняла.

Не знаю. Будем надеяться, что нет…

Потому что, если эти две стервы объединятся против Эсми, ничем хорошим это не закончится…

– Не познакомите с вашей новой подружкой?

Эстер уверенно шагнула к Эсми, поправляющей халат после наших откровенных поцелуев, и смерила ее пренебрежительным взглядом. Между ними оставалось не более пары шагов и… Дор.

Много лет назад именно его Эстер любила до потери рассудка. Когда ее отец нашел для дочери мужа, ей пришлось вернуться домой, и прощание с Дором выглядело как похороны. Еще долгое время мы получали сообщения о том, как она скучает, как ей плохо. Девушка умоляла вернуть ее на Каялу, придумав весомую причину, даже просила взять ее в семью, но, спустя некоторое время, эта истерия прекратилась, и мы, наконец, вздохнули спокойно. Дор никогда не разделял ее чувств, а я так и подавно. Для меня это был только секс, для Дора, скорее не больше, а вот Эстер, поначалу убеждавшая нас в том, что никакой любви нет, подсадив нас на свое тело, начала эти низкие манипуляции любовью.

– Я же должна быть уверенной, что мои любимые мужчины попали в надежные руки, – от противного тона меня передернуло.

Ее ладонь мягко легла на грудь Дора, и, если бы камнем преткновения была не Эсми, я бы с удовольствием понаблюдал за противостоянием двух женщин, но в нашем случае такого не допущу. Ни к чему нашей дэе эти нервы, она и так слаба, да и только начала нам доверять. Хотя, что я лукавлю. Я просто не хочу быть мудаком в ее глазах!

Но Эсми, кажется, и не думала вступать в эту игру. Она, наблюдала за происходящим, нацепив ироничную улыбку.

Дор убрал руку бывшей любовницы, недовольно нахмурившись.

– Эсми, малыш, познакомься с Эстер. Когда-то давно мы учились вместе, – он ласково обнял Эсми, давая женщинам понять, какова расстановка приоритетов.

И, если на дэю он взглянул мягко, то Эстер его взгляд обещал конец света, если та взболтнет лишнего. Но Эстер, похоже, это только раззадорило.

– Хорошо, милый, пусть будет так. Как ты, «малыш»? – она нарочно выделила это слово, произнося его с интонацией Дора, – слышала, что не очень…

– Эсми в порядке, извини, мы спешим, – отрезал Дор, и жестко взяв бывшую за плечо, развернул ее к выходу. Но не тут-то было.

Эта стерва как специально оступилась и подвернула ногу.

– А-а! Как больно! Дор! – она повисла на нем, будто лишилась обеих ног, а не подвернула лодыжку, и так преданно, по-собачьи смотрела в его глаза.

Представление начинается!

– Охрана! – не ведясь на уловки этой дряни, Дор стряхнул ее с себя.

– Я улажу! – не выдержал я, —идем, Эс. Дор, а вы пока переоденьтесь.

Дор благодарно кивнул, и вернулся к нашей дэе, молчаливо наблюдавшей за этим убожеским концертом.

– Эс? – взглянув на меня, Эсми разочарованно качала головой.

– Малыш, идем, – Дор обнял ее, вынуждая следовать за ним, но Эсми уперлась.

– А что. Удобно. Не перепутаешь…Эс…

Малышка уничтожала меня глазами, а до меня только сейчас стало доходить. Эс. Эсми. Эстер. И я имел неосторожность, Эсми назвать Эс.

Меня будто подловили на чем-то страшно постыдном. Сердце забилось на месте кадыка. Это провал.

– Дор! – Эстер, воспользовавшись замешательством, снова воззвала к его помощи, – не бросай меня! Мне страшно! Вдруг у меня перелом!

– Да, Дор! Вдруг у нее перелом! – Эсми притормозила, выкручиваясь из-под руки Дора, – а хочешь, я проверю?

Она смело направилась к Эстер и пальцем указала на скамейку у стены. Эстер, не ожидавшая подобного, послушно села, давая осмотреть свою ногу.

Эсми со знающим видом осмотрела голеностоп, прощупала пальцами сустав и, застыв на секунду, дернула ногу Эстер с такой силой, что внутри что-то хрустнуло.

– А-а-а! – уже правдоподобно завопила та! – Дура! Ты сломала мне ногу! Совсем с ума сошла? – Эстер трясло, она держалась за щиколотку, бледнея на глазах.

– Ампутировать надо. Язык. Этой твари! – фыркнула Эсми и направилась вверх по лестнице.

Дор устремился следом, хватая ее за руку.

– Не трогай меня! – рыкнула она, но Дор не отреагировал, – не трогай, я сказала.

Ну началось. Не долго был на нашей улице праздник. Воинствующая Эсми вернулась.

Дор поймал убегающую девушку и закинул на плечо, крепко удерживая. Надеюсь, он уладит этот вопрос.

Вообще я гордился нашей малышкой. Она и виду не показала, что ее хоть сколько-нибудь трогают слова Эстер, не вступила в спор с ней, оставалась спокойной до конца. С ногой, конечно, она перегнула, но Эстер заслужила, буду честен.

– Что он в ней нашел, Шан? Она же чокнутая! – подвывая, спросила Эстер.

– Чокнутая, но настоящая. Тебе того не понять.

Показалась охрана, и я облегченно выдохнул.

– За тобой пришли.

– Не уходи!

– Эстер, хватит.

– Шан, ну пойми хоть ты меня! Я люблю его, понимаешь? Всегда любила! Не прекращала любить ни на минуту!

– Ты замужем! У тебя дети, Эстер! Возвращайся домой, слышишь?

– Нет! Я не вернусь к нему. Лучше верни меня хорам! Или разреши остаться с вами, умоляю!

Она сползла на пол, и, сидя на коленях, ревела навзрыд. Я хладнокровно наблюдал за излюбленным способом манипуляции, и единственное, что волновало меня сейчас, понимание того, что она не оставит без ответа это унижение. Теперь нужно действительно готовиться к худшему.

– Шан! – заблеяла она.

– Ты правда не понимаешь? Эсми наша дэя.

– Пусть она родит вам ребенка. Я подожду. Я могу ждать! Умоляю, ради всего того, что между нами было!

Все эти выяснения, да еще и у глазах у посторонних людей, были противны. Но это были наши парни, уверен, они поймут.

– Между нами был только секс. Животная страсть. Ничего больше.

– Я любила Дора. И сейчас люблю.

– Он не любит. Не смей вмешиваться. И пока за тобой не прилетел супруг, будет лучше, если мы тебя не увидим.

– Она не любит вас!

– Мы любим ее, Эстер. Этого достаточно.

– Ну и вали к своей дэе! Придурок! – она плюнула в мою сторону и, забыв о больной ноге, зашагала прочь.

Я поторопился в спальню. Наверняка, нас снова ждет скандал, и, на этот раз, Эсми имеет полное право на него.

43. У тебя выбора нет!

Эсми

– Готов поспорить, в твоей голове созрела не одна сотня вариантов побега.

Дор снял меня с плеча легко, как куклу, и усадил в кресло. Я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, и почувствовала на ней же внимательный взгляд. Дор навис надо мной, упираясь руками по бокам, полностью лишая меня возможности совершить хотя бы попытку удрать, и с интересом рассматривал очертания сосков.

– Эсми! – в его глазах читалось «даже и не думай».

– Спасибо, что не Эс! – меня так и подмывало дернуть тигра за усы, но ответом была его усмешка и уверенное спокойствие.

– О ней и думать забыли.

Его равнодушие выводило. Ну откуда в человеке столько самообладания?

– Она зато отлично помнит! – я взбрыкнула, мечтая почувствовать его силу на себе.

Да, мне безумно хотелось, чтобы он укротил меня, показал, кто тут папочка. Зачем? Наверное, чтобы лишний раз убедиться, что я слабое созданье, каким никогда раньше себя не чувствовала, а теперь вот вошла во вкус.

Дор даже не шелохнулся от моих пинков, только мышцы на руках стали тверже, а жилы отчетливее проступили сквозь смуглую кожу.

– Не трать силы. Я не выпущу тебя, пока ты не успокоишься, – от тихого голоса по спине пробежался приятный холодок, тут же сменившийся мурашками.

Он на лету перехватил мои запястья и завел к себе за шею, заставляя его обнять. Пальцы послушно зарылись в волосы, а аромат мужского тела, исходящий из выреза халата на груди, вскружил голову, поднимая из глубин нечто животное, первобытное…

Это мой мужчина, я его женщина. Он возьмет меня прямо сейчас, если захочет. Даже раздевать не станет. Все мои возражения пролетят мимо него, потому что он знает, что я хочу его так же, как он...

Но сейчас нельзя поддаваться желанию. Самое время обозначить границы дозволенного, чтобы в нашей жизни больше не возникало всяких Эстер.

– Я не хочу никому доказывать свое право быть рядом с вами. Я не стану бороться ни за чье внимание. Я буду единственной женщиной, или отпустите меня. Отправьте на Эллу, на Землю, куда угодно, но не удерживайте рядом с собой.

Может быть, это было нагло с моей стороны, ведь мне полагалось двое мужчин, но не я придумывала эти правила.

– Разве я или Шанго дали тебе повод усомниться в наших чувствах к тебе?

– Вы – нет. Но…

– В нашей семье не должно возникать никаких «но».

– Мы не семья, – возразила я, понимая, что почему-то для меня это стало важно.

Когда ты успела превратиться в настоящую женщину?

Да ладно! пока она не ударилась в мечты о белом платье и об ораве малышни, еще не все потеряно!

– Идем-ка! Я тебе кое-что покажу!

Дор поймал мою ладошку и притянул к себе сжимая до хруста.

Боже! Как же это приятно чувствовать себя крошкой в таких сильных руках, но все же не доставало одной детали. Второго мужчины.

Путаясь в ногах, то и дело спотыкаясь, но даже не думая отцепиться друг от друга, мы медленно продвигались к балкону. Он – такой большой, как вековое дерево, и я – маленькая, как простая муравьишка.

– Посмотри вниз!

Дор развернул меня к перилам балкона, прижимаясь сзади упругим членом.

– Ты отвлекаешь меня!

– Прости! – Дор шагнул назад.

– Вернись на место! – я притянула его к себе, и закинула его тяжеленные руки на себя, давая понять, что хочу обнимашек.

И теперь, когда он сгреб меня в охапку и потерся мягкой бородой о мою щеку, я снова почувствовала себя хорошо.

Лениво я приоткрыла глаза, и увидела перед собой зеленовато-желтый луг, над которым парили сотни бабочек. Размером с разворот газеты, они порхали разноцветными крыльями, оживляя пространство. В центре лужайки стояло сооружение в форме пирамиды, и ровными линиями от него расходились узкие дорожки, вымощенные камнем песочного цвета.

– Во-он там, – он указал влево, на шатер, установленный на возвышении, вокруг которого рабочие делали насыпь в цвет дорожек, – там пройдет церемония заложения первого камня храма, основанного нашей семьей. Его назовут Шангоэсмидор. Здорово звучит? И там же состоится наше обручение.

Семья? Свадьба?

Я растерянно хлопала глазами, не зная, как реагировать на эту новость, ведь одно дело разговоры о фантастическом тройственном союзе, и другое реально стать женой двоих мужчин.

Я смотрела сквозь рабочих, что суетились вокруг шатра. Они что-то бурно обсуждали, управляя ловкими машинами-роботами, составляли геометрические фигуры из тяжелых камней, пробуя на натуре орнаменты ограждения, узоры кладки…Они были увлечены, как мальчишки, играющие в машинки на радиоуправлении, заражая вдохновением друг друга, соревнуясь, у кого круче выйдет. И совершенно не могла заставить себя обдумать услышанное.

– Тебе не нравится? – Дор напрягся, пытаясь считать мое настроение.

– Я не знаю, что сказать…правда. Я не ожидала так быстро.

– Быстро? Мы столько лет ждали свою дэю! А ты говоришь, быстро!

– А, если я умру?

Вдруг перед глазами все затряслось. Дор встряхнул меня, разворачивая к себе, впиваясь гневным взглядом.

– Я даже слышать об этом не хочу! Не смей говорить такого! Ясно?

Он сдавил мои плечи, вынуждая ответить.

– Поняла меня? Не смей!

Я только кивнуть и смогла, пораженная переменой в его настроении. Никогда раньше я не видела страха в его глазах.

Он облегченно выдохнул, и, зарывшись пятерней в мои волосы, прижал к груди.

– Мы разберемся с этим. Почти разобрались…

У меня не было основания не доверять ему. Уверена, они с Шанго сделают все возможное, чтобы найти противоядие.

– Нужно потерпеть пару дней. Дария сказала, формула расшифрована. И тогда этот сад заполнится голосами гостей.

– Стоп! Но вы не делали мне предложение!

– Предложение?

– Да! На Земле принято, чтобы жених, в нашем случае женихи, устраивали романтический ужин, дарили кольцо, и став на колено, спрашивали, согласна ли ты…

Дор слушал явно недоумевая, зачем все это.

– Я не понял, ты не согласна?

– Да вы не спрашивали, в общем.

– Мне казалось, и так все понятно. Ты наша дэя!

– И?

– Значит, согласна.

Что значит согласна?

Да за кого он тебя принимает?

Я прислушалась к голосам и пошла у них на поводу.

– А, если нет?

– Согласишься. Никуда не денешься!

Резко прекратив спор, Дор невозмутимо улыбнулся, и все протестующие в моем мозгу притихли.

– У тебя выбора нет, малыш. Так что, смирись. Через неделю вот там состоится церемония!

– Ну хотя бы шампанское и свечи…

– Ты шампанского хочешь? Так и скажи! А то устроила тут пыточную!

– Эй!

– Хорошо! Если для тебя это так важно, мы изучим этот ваш бесполезный ритуал.

Дор легко поцеловал меня в висок, приглаживая волосы. Так легко мне не было еще ни с кем.

44. Минус один

Дор помогал мне надеть одежду, которую носили женщины на их планете, и тут же снимал ее, чтобы поцеловать оголившиеся участки кожи. Помимо нижнего белья, под тогу обязательно полагалось надеть свободные штаны, напоминающие восточные шаровары, и корсет, в отличие от привычного землянкам, напрочь лишающий фигуру изгибов. Теперь мне стало понятно, почему все женщины здесь выглядят плоскими…В таком, во-первых, не съешь столько, сколько я умудрилась слопать за завтраком, а во-вторых, формы на Каяле не в почете.

– Странно, что тебе нравится моя фигура. Я совсем не похожа на ваших женщин.

– Поэтому и нравится! – Дор потянул за шнурок, пытаясь очередной раз стащить с меня штаны, но я вовремя увернулась, посчитав, что его мама и так нас заждалась.

Мы вышли на заднюю часть двора и направились к высокой зеленой изгороди, отделяющей дворик от сада. Покосившаяся деревянная калитка с прилегающей к ней короткой секцией заборчика казалась декорацией, будто кто-то захотел представить, что живет в старой шотландской деревне и сколотил все это из подручных средств. Я бы не удивилась, если бы рядом с домом паслись овечки и бегал горец в килте с волынкой наперевес.

– Приветствуем сына императора! – двое бодрых старичков, одетые в нечто очень похожее на льняные халаты, коротко поклонились Дору, немного задержали взгляд на мне и пошли дальше.

Идущие следом пятеро военных выстроились в линию, и приложив ладони к знаку Каялы, вышитому на скафандрах, громко выдали странно звучащее приветствие, напугав меня протяжным присвистом.

Люди сновали туда-сюда. Мужчины, женщины, дети, военные, гражанские… Каждый приветствовал Дора, и поначалу я удивлялась, почему Дор не отвечает каждому, но после очередного «Доброго Солнца», даже я стала пропускать их «здрасьте» мимо ушей. Их было так много, будто мы гуляли по рынку, а не во дворцовом саду. И когда я заметила семью, развалившуюся на склоне у реки на траве с едой, удивлению моему не было предела. Вот бы у нас в Кремле кто-то так расселся. Четырнадцать суток ему были бы обеспечены.

– Почему здесь так много людей? Разве можно устраивать пикник во дворцовом саду?

– Император не отделяет себя от своего народа. У нас есть дом, немного земли вокруг, но эта территория общая.

– Все могут гулять у дома самого императора?

– Да. Чему ты удивляешься?

– А безопасность?

– Есть немного охраны, но они в основном решают вопросы, не связанные с преступлениями.

– Я не понимаю.

– Император такой же человек, только власти больше. Никаких особенных привилегий он не имеет. Разве что, полеты запрещены над территорией, прилегающей к дому.

Ничего себе…и ни заборов, ни мигалок с выделенной полосой, ни армии двойников…

У питьевого фонтана мы заметили мать Дора. Она стригла куст желтых роз, беседуя со старушкой.

– И что, каждый вот так просто может поболтать с императрицей?

– Да. Что удивительного? Император не должен прятаться за заборами, а если его не любят, то грош ему цена. Каждый житель может прийти к стене и оставить пожелание, и даже поговорить с императором или членами его семьи.

– Доброго Солнца! – улыбнулась старушка, разглядывая меня, – слава Каяле, я стану свидетелем заложения еще одного храма!

Мама обняла нас с Дором, неуклюже пряча садовые ножницы, чтобы не ранить.

Ее собеседница, смекнув, что теперь она лишняя, засобиралась.

– Дор, жду тебя! С Астерии доставили отменные экземпляры! – она подмигнула моему спутнику, на что-то намекая, и тот понимающе кивнул.

– Что за экземпляры? – процедила сквозь зубы я, незаметно толкая его в бок, продолжая улыбаться в тридцать два.

– Откуда мне знать? – Дор в шутку попытался ретироваться, и тут же переключил мое внимание.

– Шан! Ну, наконец!

Шанго торопился к нам, а следом за ним еле поспевала Ирэт. Я сразу узнала ее тоненькую фигурку и горделиво задранный нос. Она семенила, лавируя между расщелин в брусчатке, чтобы не упасть, но Шан даже не думал замедлить Шаг.

– Они меня добить решили? – выдохнула я, утыкаясь в плечо Дора.

– Что?

– Я говорю, не многовато бывших за единицу времени?

– У Шана с Ирэт ничего не было.

– Безответная любовь еще опаснее. Особенно, если влюбленная – истеричка. Прости, Дор, но по-другому я твою сестру назвать не могу.

– Ирэт с рождения купалась в любви отцов, а мягкость мамы добавляла ее характеру вольности. Вот и выросла эгоисткой. Думаю, чувства к Шанго поддерживаются лишь его недоступностью. Обрати он на нее внимание, сразу же стал бы не интересен.

– Да…мы –девочки такие. Чем меньше женщину мы любим…

– Не понял.

– Пушкин сказал.

– Пушкин?

– Ой, ну какие вы темные на этой своей Каяле. Пушкина, по-моему, в любой дыре знать должны.

– Доброго Солнца! – к нам подошла женщина, лицо которой было покрыто глубокими морщинами, а от одежды пахло горелым маслом, будто она проводила круглые сутки на кухне. Она заговорила с императрицей о новых рецептах, и мама с удовольствием поддержала разговор, подарив ей свежесрезанную розу.

Удивившись необычному радушию будущей свекрови, я отыскала глазами Шанго. Его остановил один из людей, что занимались возведением шатра, и оживленно размахивая руками, стал делиться с ним своими идеями. Ирэт стояла рядом, наблюдая за счастливым лицом объекта вожделения с кислой миной. Ничего, этой малявке полезно. Не будет вешаться на чужих парней. Это смотрелось так комично, что я невольно улыбнулась. Но появившаяся на горизонте Эстер добавила дегтя в мое прекрасное настроение.

– Я чувствую приближение цунами! – Дор ловко схватил меня подмышки и под восторженные возгласы прогуливающихся закружил.

– Я не буду! Честно!

Я визжала, довольная как девчонка.

Утритесь, стервы! Эти мужчины мои!

Стоило Эстер попасть в поле зрения императрицы, как она сразу вспомнила о поврежденной ноге и заковыляла с прискорбным лицом.

– Эстер, милая! Что с ногой?

– Собака бешеная покусала! – гадина скривилась, опасаясь смотреть в мою сторону.

Похоже, ей мало было! Что ж, я добавлю.

– Ах, ты…– я даже шага сделать не успела, как Дор, обездвижил меня, притягивая к себе.

Его смеющийся взгляд взбесил не меньше, чем его бывшая.

– Почему ты так смотришь?

– Потому что ты ведешь себя как маленькая.

И правда. Чего это я. Надо быть выше этих склок.

Но как же трудно удержаться, мама дорогая!

– Как устроилась, красавица моя? Тебе нравится комната? – императрица, сняв рабочую перчатку, погладила щеку Эстер, и приветливо улыбнулась.

Я сошла с ума? Я действительно вижу это?

– Я так рада, что ты осталась погостить, милая! Мы так давно не говорили…

– Дор? – мое лицо, наверняка, выражало все, что творилось в голове, но он лишь пожал плечами.

Внутри груди противно царапнуло от понимания того, что императрица из тех людей, что милы со всеми. А я не ее любимая невестка, как мне хотелось думать раньше. Есть такие люди, которые хотят быть хорошими для всех…И кто для них действительно важен, догадаться трудно. Я же, находясь в чужом мире, рисковать не имею права. Что ж. Минус один в полку моих сторонников.