Текст книги "Богатырский ретрит (СИ)"

Автор книги: Елена Яр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11
Рада

По внутренним ощущениям, я бы хотела, чтобы это утро настало примерно никогда. Но настырный солнечный луч уже чертил половицы косыми квадратами и всячески намекал, что надо вставать и начинать разгребать весь свалившийся на мою голову кошмар. Да, по моей же вине, но от этого легче вообще не становилось.

Я разрешила себе полежать, глядя в потолок, и немного причередить в голове произошедшее вчера.

Дорога домой далась мне непросто. Я специально не взяла меч, чтобы лишний раз не нервировать верховных и избавить саму себя от соблазна прорубать путь через кровь и кости. Мне нужно было показать там, в нави: я настоящая баба Яга и моя сила не в остроте лезвия. Вряд ли они меня бы растерзали – Чернобога боялись с той стороны двери не меньше. Но потрепать могли славно. Особенно если бы я стала нападать сама.

Они прыгали вокруг, выскакивали неожиданно из-за кустов, падали сверху, почти на голову – всё для того, чтобы лишить меня равновесия. Отводящий порошок закончился на полпути к избушке. Ещё на какое-то время хватило двойственных чар и зеркального отражения. Последний отрезок пути я шла почти без защиты, стиснув зубы и держась из последних сил.

Я лишь защищалась, отражала атаки, не применяла ничего смертоносного и безвозвратно трансформирующего. Ещё больше перекосить равновесие было бы фатальным.

Творящееся вокруг меня напоминало безумие, кошмарный сон – даже посвящение в Ягу далось мне, кажется, полегче. Но положительное в этом тоже было. Мозг очистилась от тяжких дум. Откладывая время, чтобы подумать, я давала себе немного уложить в голове произошедшее.

Но это оказалось не единственной неприятностью вчерашнего вечера.

Был ещё Гордей.

Воспоминания о возвращении в избу были совсем отрывочными, но то, что всплывало в памяти, не способствовало успокоению. Он видел меня слабой. Нуждающейся в помощи. Бессильной. Это никуда не годилось.

Мрак уже давно сидел у моей кровати, но вопреки обыкновению молчал.

Я скосила на него глаза, и он тут же оторвал зад от пола и выразительно тряхнул хвостом. Вздохнув, я села на кровати. Всё же чудесная это вещь – эликсир здоровья. На ноги кого хочешь поставит. Жаль, осталось его почти ничего, максимум на раз. А раздобыть ещё не слишком просто.

– Ты как? – Растрёпанный Гордей нарисовался перед моими глазами.

– Как обычно. – Я бодро вскочила на ноги, отодвинула богатыря со своего пути и двинулась наружу.

– Может, ещё полежать? – неуверенно уточнил Гордей.

– Ну, полежи, – разрешила я.

Он что-то буркнул, но я уже не расслышала.

Конечно, поленицы тут же заметили мои синяки и ссадины на руках. Любопытные взгляды облизали меня всю, но спросить решилась лишь Марья Савишна. Она прищурилась и громко сказала:

– Без нас вчера веселилась, Рада?

Глаза были настороженные, я понимала, что на самом деле она хочет знать, есть ли проблемы и насколько они велики. Приход дива вряд ли кто-то успел забыть.

Я ухмыльнулась как можно более беззаботно и ответила:

– Именно так! Воспользовалась служебным положением, так сказать. Могу себе позволить хоть разок? – Затем я огляделась и спросила: – Что по сегодняшнему дню? Обсудили уже план тренировок?

Оказалось, что время зря они вчера не теряли. Девчонки кто помоложе, чуть не взахлёб рассказывали, как вчера их учил Гордей и что нового они смогли узнать. Похоже, моя идея с богатырём в качестве преподавателя была на диво хороша. И даже в контексте моих новых проблем это не казалось отягчающим обстоятельством. По сути, что такого? Богатырь тренирует полениц. Человек учит других людей. И даже моя посредническая роль нисколько не накренила равновесие. Чего не сказать о других моих проступках.

Сам предмет обсуждения стоял в стороне и с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим. Он принял правила игры и не пытался больше изображать заботу или оказывать мне повышенное внимание. Хороший богатырь. Умный.

Но уже к обеду я заметила одну странность: Мрак таскался за Гордеем, точно приклеенный, и вообще вёл себя крайне подозрительно. Словно коту от богатыря что-то было нужно. И что было уж совсем чудно – поведение самого Гордея. Он будто знал, чего хочет от него Мрак, и всячески это игнорировал.

Что могло между этими двумя произойти? Как они вообще могли о чём-то разговориться, не владея единой речью?

Сначала я хотела пойти и выяснить, что творилось на моём подворье. Но потом махнула рукой. Сами разберутся. Мне собственных забот до макушечки.

Привычный гул оружия и звонкие девичьи голоса успокаивали. Сама биться сегодня я не пошла, надо было подумать над тем, что делать дальше.

Но сделать этого мне не дали.

Гордей, словно подгоняемый Мраком Васильевичем, шёл ко мне с явной неохотой. Но шёл.

Я заинтересованно подняла на него глаза и вопрошающе задрала брови.

– Я должен тебе кое-что показать, – сказал Гордей, и дурные предчувствия волной взметнулись в груди.

Глава 12
Рада

Ещё не зная, какое конкретно «кое-что» будет показывать мне Гордей, я догадывалась, что это всё не к добру. Особенно когда за нами потащился и Мрак Васильевич. Похоже, кот не просто знал, о чём речь, но и хотел убедиться, что ничего скрыто не будет.

Мы прошествовали через поляну, на зады двора, и когда скотный загон остался позади, повернули налево, от реки, в кусты. Должно быть, со стороны мы выглядели подозрительно. Но я надеялась, что поленицы решат: Гордей ведёт меня туда пощипать за зад, а не показать нечто секретное. Слухи про доступность беспокоили меня намного меньше всего остального.

Богатырь нагнулся к основанию одного из деревьев, сунул руку под торчащий корень и вытащил на свет холщовый мешочек.

Я приблизилась, не спеша брать это в руки.

Он растянул вязки и подал мне, позволяя увидеть содержимое. Увидеть и почуять.

– Твою ж…! – Я резко вдохнула воздух через зубы и зажала себе рот рукой, одновременно отступая назад. Нельзя было ругаться. Бранные слова привлекали нечисть, которая волей случая могла оказаться поблизости. Мало ли какой шиш или аука заскочили пошалить в мир людей. Узнают они – узнают и все навьи. И тогда…

– Это яд? – с опаской спросил Гордей, отодвигая от себя мешочек на вытянутую руку.

Я проигнорировала его заботы, в сердцах выпалив:

– Да за что мне это всё и сразу⁈

В голове билась паника, особенно оттого, что не выходило так сразу придумать, что с этим сокровищем теперь делать. Я шагнула ближе к Гордею, затянула завязки мешочка, чтоб, не приведи леший, не рассыпал и заглянула мужчине прямо в глаза:

– Откуда это? Где взял?

– Да мне гмур один дал, – растерянно, но похоже честно ответил Гордей. – Сказал, это прах его дедушки, просил сюда принести, похоронить, что ли, хотел… или развеять…

Я закрыла лицо руками, замерев:

– Значит, эта штука прошла через мои двери… Да что ж такое-то!!!

То есть ко всем прочим обвинениям со стороны нави, мне грозит ещё и пропуск контрабанды такого уровня. Молодец, Рада, оплошать – так уж масштабно, лучше всех!

– Рада, да скажи, наконец, что это такое? В чём дело?

Я отняла ладони от глаз и посмотрела на Гордея. Он был серьёзен, брови собрались вместе у переносицы и наметили глубокую вертикальную складку.

Стоило ли ему говорить? Не станет ли для обычного человека – хоть и богатыря – такое знание непосильным испытанием? Не решит ли он воспользоваться тем, что сейчас в его руках себе во благо? Не взыграет ли алчность в его душе?

С другой стороны, разве не это будет лучшим ему испытанием? Умение противостоять самому большому соблазну – вот высшая оценка истинному богатырскому характеру.

И я решилась.

– Это пепел феникса, – сказала я. По лицу Гордея стало понятно: он не знает, что это такое.

– Ну, то есть всё ж не гмуров дед, – кивнул он, показывая, что не слишком-то и надеялся на это.

– Нет. Совсем нет. Но ты же слышал о фениксах?

– Ещё бы! – Гордей снова кивнул. – Волшебная птица, которая сгорает и воскресает вновь. Настолько редкая, что может и вообще не существует. – Покосившись на свою руку с зажатым в ней мешочком, он добавил: – Ну, похоже, всё ж существует.

– А пепел феникса ещё более редкий, чем сама птица. Слишком… хм, интимный процесс – перерождение. Почти никому не удается добыть пепел этого сгоревшего существа.

– Надо полагать, он тоже волшебный? – уточнил Гордей.

– И ещё какой! Феникс – это сама жизнь. А его пепел может отобрать человека у смерти. Вылечить безнадёжную рану. Вытянуть неизлечимую болезнь. Это невероятно сильная и опасная в неправильных руках вещь, – я не стала добавлять, но подумала, что власть над жизнью и смертью не должна быть в руках людей. Так же как не должна быть в руках навьих. Ни те ни другие не в силах осмыслить замысел бытия, так не стоит и пытаться играть в богов.

Взгляд Гордея менялся по мере моего рассказа. Делался острее, внимательнее, серьёзнее. Было видно, что ему в голову приходит множество вещей, куда можно применить пепел феникса. Кого спасти. Кем стать. Чего достичь.

– Полагаю, сейчас будет что-то неприятное, – сказал богатырь.

– Будет, – кивнула я. – Пепел феникса нельзя проносить из мира в мир без особого на то позволения высших сил. Это не эликсир и не настойка. И потерять голову грозит как тебе – пронёсшему через межмирные двери этот пепел, – так и мне, потому что пропустила.

– Ты не знала.

– Должна была знать, – отрезала я.

Гордей снова задумался. Я не мешала. Мне было нужно знать, куда он в итоге придёт. Что перевесит, какую правду он для себя выберет. Ту, в которой он несёт ответственность за свои поступки, пытается исправить ошибки. Или ту, где у него появляется возможность стать ещё большим героем – спасителем людей не только от нечисти, но и от болезней. И пусть он сам того не ведал, это был выбор без выбора. В первом случае ему придётся поступаться совестью и скрывать, таить, молчать – спасая свою и мою шкуру. Во втором – предстоит получить проблему в виде одной не слишком опытной, но упрямой бабы Яги, которая не даст ему уйти живым с пеплом феникса под мышкой.

Гордей не смотрел на меня. Это было хорошо – когда богатырь заключает сделку с совестью, он не должен оглядываться на свои симпатии или антипатии к одной конкретной бабе Яге.

Он поднял глаза. По ним прочитать я ничего не смогла, как ни силилась.

А затем он вложил мне в руку мешочек и сказал:

– Ты знаешь, что нам с этим нужно теперь сделать?

Конечно, я не знала, что сделать нужно. Но что собиралась сделать – это я уже придумала. Спрятать пепел так, чтобы, кроме меня и Мрака, его никто не смог найти или достать. Запереть дверь между мирами и открывать её лишь для настоящих переходных – пока всё не уляжется и пока я не придумаю чего-то поумнее. Объяснить поленицам, почему теперь нельзя ходить за навью или подманивать тех сюда. Ну и надеяться, что никто не догадается, насколько сложная над моей избушкой нависла беда.

А, да. И ещё Гордей. И моё ему обещание завести в навь на Велесов день. И это, пожалуй, самое сложное. Я всегда держу обещания. Но если я его сдержу, то, боюсь, навник, что до сих пор чернел на моей ладони, тут же доложит о нарушении Чернобогу.

Зато не скучно, да, Рада?

Глава 13
Рада

Велесов день приближался стремительно. С каждым днём и здесь, на нашей стороне, всё чаще обнаруживались следы нечисти. Ночами выходить на улицу по одному уже мало кто решался. В открытую никто не шалил и не пугал, но наступающий главный разгул навьих чувствовался всё острее.

Так же быстро приходила пора принимать решение относительно моего обещания Гордею. Он не напоминал, но очень сомневаюсь, что забыл. Было ясно: придётся с него брать плату, хоть мы и не договаривались. Да и вообще, навник на ладони намекал, что даже так это слишком рискованно.

Удивительно, но тренировки с богатырём увлекли полениц, они даже не слишком расстроились, что больше не будет нечисти в качестве практики. Я наплела им про ограничения на мою дверь между мирами, поскольку в этом месте исхудилась граница, и надо дать ей время нарастить обратно прежние объёмы, не напрягая переходами. Ни Настасья, ни Марья Савишна в мои россказни не поверили, но держали язык за зубами и с расспросами не лезли. За что я им была очень благодарна.

Я сознательно сторнилась Гордея, стараясь свести к минимуму наше личное общение. И так его присутствие постоянно ощущала всем нутром. Отмечала, где и чем занят, что говорит, как уроки проводит. Полагаю, это от внутренней сути бабы Яги – мнительной, подозрительной и не склонной к раболепству перед всякими богатырями. Да, именно от этого.

И разумеется, я приметила, как хорошо Гордей вписался в девичий коллектив. С него будто послетала первичная спесь богатырская, и открылся он настоящий. Добрый, довольно спокойный, держащий слово. А ещё терпеливый. Даже удивительно – мне такой стать никогда не грозит. Ничего его не могло рассердить, ни девичьи шуточки, ни провальные попытки учениц освоить какой-либо приём. Я даже начала подозревать, что у него есть сестры, ведь такой навык сам собой не проклюнется.

Гордей оказался хорошим рассказчиком, травил вечерами весёлые богатырские байки так, что девчонки просто покатывались со смеху.

Поленицы начали ему доверять.

Некоторые даже решили продвинуться дальше.

Однажды, когда до Велесовой ночи оставалось всего пара закатов, Маняша, видная и бойкая девица с полным набором всех положенных настоящей красотке черт, решила взять богатыря штурмом. Как хитрая лиса, она увивалась вокруг него после обеда, решив, что тот разомлел от вкусной стряпни и склонен чуть более ослабить оборону.

Я даже не ушла в избу, осталась смотреть за этим действом. Хоть и было любопытно, но слишком близко подобраться не удалось – глядела издалека. Потому разговора не слышала, лишь наглядно отмечала все попытки Маняши охмурить парня.

А она была хороша, не отнимешь. Смущённо крутила на палец кончик косы, стреляла глазами из-под чёлки, улыбалась, вздыхала и даже как-то умудрилась залиться румянцем, словно Гордей успел предложить ей что-то очень непотребное, но крайне любопытное. А он не успел, я наблюдала! Переживала, что он сдастся такому напору, но нет. Богатырь – кремень. Гордей вообще держался очень стойко, я даже его ещё больше зауважала. Он то ли сделал вид, что не понял девичьих намёков, то ли и правда был не слишком способен в любовных делах.

– Обороне наш богатырь тоже может поучить, – раздался за спиной голос Настасьи. – Не только атаке.

Я стушевалась, словно меня застукали за чем-то неприличным, поэтому почесала нос, скрывая эмоции. В это время провальная операция Маняши завершилась полным поражением, и она удалилась восвояси. Делать вид, что я и не за ними вовсе наблюдала, было глупо, поэтому я спросила:

– Как считаешь, сильно она расстроилась, что не вышло?

Та окинула меня взором и сдержала вырывающуюся улыбку.

– Переживёт.

– Положительный всё же Гордей, раз на красивых девчонок не позволяет себе отвлекаться. – Я надеялась, что менторский тон скроет моё смущение.

– Просто быть положительным, когда сердце другой занято, – усмехнулась Настасья.

– Думаешь, его кто-то ждёт на родине?

– А ты претендуешь? – внезапно спросила она.

– С чего бы! – фыркнула я презрительно.

– Ну как с чего? – Поленица хитро прищурилась. – Ты его так опасаешься, что даже биться с ним ни разу не вышла. Я тут два варианта вижу. Либо ты против него слаба – во что я лично не верю, либо ты боишься с ним оказаться в таком тесном взаимодействии по другой причине.

– Вот ещё! – возмутилась я. – Просто дел куча была. Хошь, я прямо сегодня против него пойду на вечерних игрищах?

– А пойди, – ухмыльнулась Настасья.

Я прикусила губу, понимая, что только что меня развели как девчонку. Но и назад ворочать я не была приучена. Поэтому пошла готовиться к поединку.

То, что я не билась с ним, не значит, что я не успела изучить его как противника. И поняла уже давно: если и есть у меня шанс его обставить, то только быстротой и манёвренностью. В мужское одеваться я не стала, но нижнюю юбку сняла, чтобы та не сковывала движения. Достала свой любимый меч и, спрятав его в складки ткани, вышла на улицу.

Поляна уже погрузилась в закатную тёмку, солнце спряталось за макушки елок, гася свой свет, лишь разожжённый костёр освещал её почти до самых границ леса. Поленицы сидели кругом, лениво перекидывались словами, ожидая команды Настасьи к началу развлечения. Гордей тоже был здесь, он восседал на полюбившемся широком пне, оставшемся от поваленного грозой дерева.

Я поймала глазами Настасью и коротко ей кивнула. Она расплылась в широкой довольной улыбке и громко сказала:

– Сегодня, други, нас ждёт нечто особенное!

Я вошла в круг, решительным шагом прочертила его поперёк, встала напротив Гордея и направила меч ему в грудь. Он с удивлением дёрнул бровями, словно не веря своим глазам, а потом его губы растянула довольная широкая улыбка. Такая предвкушающая, что у меня в груди дрогнуло. Будто наши взгляды были не про бой. Вообще не про бой.

Он преувеличенно медленно поднял лежащий у ног меч, совершенно игнорируя раздававшиеся вокруг радостные и подначивающие возгласы. Зрители предвкушали зрелище. Нельзя было их обмануть.

Костёр был специально сдвинут ближе к одному из краёв импровизированного ристалища, чтобы не мешать схваткам. Он же добавлял красоты любому бою. Алые отблески лизали кожу, прыгали по лезвиям, давали драматичные тени. Но глаза Гордея, стоящего напротив меня, казалось, горели собственным жарким огнём.

– Начали! – скомандовала Настасья.

Я двинулась первой, не размениваясь на благородные реверансы. Первый звон столкнувшегося оружия был как гонг – я осознала, как тихо стало на поляне.

Гордей, не мудрствуя, выдал мне свой стандартный набор приёмов – и все из них я благополучно обошла. Какие отразила, какие отправила в пустоту, подныривая под рукой богатыря. Атаковать пока не слишком спешила, надо было примериться к его способу ведения боя. Всё же одно дело – смотреть, и другое – ощущать всем телом.

Впрочем, и Гордей очень быстро уяснил, насколько я шустра, и начал обновлять тактику. Он пытался подловить меня на поворотах, резко менял направление и скорость атак. Поляна кружилась, словно юбка танцовщицы на ярмарке. Сердце билось быстро и суматошно, но шальное веселье охватывало меня целиком. А и верно, что-то засиделась я, зря не билась. Тем более с таким отличным противником.

Постепенно и девчонки зашумели, стали давать советы, только я их почти не слышала. Пряди волос прилипли к вискам, а мне всё никак не удавалось пробиться поближе к Гордею, хоть каким-то приёмом пробить его оборону. Да и чувство, что он сражается вполсилы, начало всё чаще меня посещать. И это разозлило.

Я хотела победить, но была готова и проиграть. Всё же я не самая талантливая из полениц, и уж точно не самая сильная воительница. А игра в поддавки не делала чести ни мне, ни ему.

Злясь, я придумываю разное. Не всегда разумное или правильное. Но эффективное. На том стоит любая баба Яга.

В голове возник план. Он состоял из костра и отсутствующей у меня нижней юбки.

Весь бой мы не подходили близко к огню – чтобы не обжечься ненароком. Но теперь я специально сдвинула бой к нему ближе и, уличив момент, развернулась так, чтобы оказаться к пламени спиной. Я надеялась, что света от костра будет достаточно, чтобы пронизать тонкую ткань сарафана. А ещё я верила, что Гордей был в нужной степени мужчиной, чтобы отвлечься на просвечивающие женские ноги.

Я специально крутанулась вокруг себя, чтобы взметнувшаяся юбка привлекла внимание вниз. Замерла на миг, проверяя, вышло ли.

И это сработало – Гордей хватанул ртом воздух, на мгновение застыв каменным столбом. Два удара сердца, но их мне хватило для нужного манёвра. Подбивая его оружие, я вся вытянулась вперёд, надеясь достать кончиком меча до его груди ровно в том месте, где под рубахой билось богатырское сердце. И смогла.

Застыв, я подняла на него глаза. Взгляд Гордея следил за мной неотрывно, но ни разочарования ни злости найти я в нём не смогла, как ни старалась. Веселье, огонь и ещё что-то такое, что было не опознать. Но оно жгло и кусалось не хуже настоящего пламени.

Гордей разжал пальцы и выронил меч.

И тут же девчонки завопили от восторга, взрывая поляну гулом голосов. Они побежали к нам, теребили меня, поздравляли. Гордей кланялся, как артист после удачного представления и стойко сносил все посыпавшиеся на него шуточки.

Уже много позже, когда внимание от нас перешло к другим сражающимся, Гордей тихонько подошёл ко мне, встав позади.

– Это было не слишком честно, – так, чтобы больше никто не слышал, сказал он, горячим дыханием щекоча мне ухо.

– Это ещё почему? – Я дёрнула плечом, пытаясь прогнать предательских мурашек, побежавших по коже. – У тебя есть большая физическая сила. У меня тоже есть сила. Просто не такая.

– И ведь не поспоришь, – совсем тихо заметил мужчина, царапнув слух заметной хрипотцой.