Текст книги "Богатырский ретрит (СИ)"

Автор книги: Елена Яр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7
Гордей

Кто бы знал, каких трудов мне стоило остаться на месте, когда неведомая тварь из потустороннего мира назад в избушку протискивалась. Я был уверен, что смогу с ним справиться. Возможно, пришлось бы попотеть, но победа была бы за мной. Уже и наметил слабые стороны чудища, и прикинул направления ударов. Готов был, одним словом.

Но я был здесь в гостях, и раз хозяйка велела отпустить, то я подчинился.

Меня, конечно, очень занимал вопрос, что дал ей монстр и что вообще здесь произошло, но когда я попытался задать вопросы, Рада только отмахнулась, бросив:

– Мне надо подумать.

И судя по насупленным бровям и отсутствующему взгляду, размышлять она собиралась крепко.

Я надеялся, что другие девицы пристанут к ней с разговорами, как это у них, женщин, заведено. Но к моему величайшему изумлению, ни одна ничего не спросила. Настасья только коротко скомандовала расходиться, и все стали готовиться к ночёвке. Никто произошедшее не счёл пустяком – это я понял по напряжённым плечам и чётким, отнюдь не расслабленным движениям. При этом ни малейшего лишнего шепотка не прозвучало. Я невольно проникся дополнительным уважением к поленицам.

Рада выдала мне подушку, добротно набитую пухом, и одеяло, сложенное в аккуратный сверток. Стелить и ухаживать она не стала – да я и не ожидал особо. Понял уже, что равнять бабу Ягу по обычной бабе никакого толку нет. Впрочем, нам, богатырям, не привыкать самим о себе заботиться – да и наличие подушки уже само по себе роскошество. Иногда под головой оказывался лишь пень, а под хребтом – мох.

Я сидел на своём сундуке, когда Рада прошла погасить свет. Я догадывался, что она по-прежнему не готова говорить о потустороннем визитёре, поэтому задал другой вопрос:

– Почему не пошла со мной биться?

Она замерла в полудвижении, с поднятой рукой, и повернулась ко мне.

– Ну что ж я тебя, уставшего, добивать буду? – по-кошачьи фыркнула Рада, и в ее голосе почти не читалось напряжения. Почти. – Для хорошего воина это – не честь.

От подобного нахальства стоило бы разинуть рот: виданое ли дело, чтобы какие-то пигалицы так с богатырём обращались. Но я тут же одёрнул себя: я ж к ней всё с точки зрения внешнего вида подхожу. А она, похоже, и впрямь бабка старая да опытная. Столько гонору у юной девицы бывает, только если она ума недалёкого, а о Яге такого сказать нельзя – это я уже понял.

Значит, скорее всего, её настоящий облик она ещё не показывала. Какая же она? Молодица средних лет? Или правда бабка?

Эх, что за надсада! Была б она обычной девчонкой, ни за что б такую не упустил. И собой хороша, аж сердце ломит, и язычок бойкий – с такой точно скучать не придётся. А то что проблемная – так это и не плохо вовсе. Бессловесная жена – скука одна. Иное дело – бедовая, такая богатырю заскучать не даст.

В том, что Яга была проблемной, сомневаться уже не приходилось: сегодняшний визитёр тому был прекрасной иллюстрацией. Она явно дала понять, что это не моё дело. Но с нами, богатырями, такая шутка никогда не проходила. Нет «не наших» дел – мы всегда спасаем попавших в беду. Глубину беды бабы Яги ещё предстояло выяснить, но делать это надо тонко: нахрапом можно от неё только леща огрести, как я понял.

Ладно, как говорят умные люди, утро вечера мудренее.

Глаза начали привыкать к темноте, но я их прикрыл, прислушиваясь. Рада возилась недолго, устраиваясь на своей кровати за печью. Интересно, она ведь спит наверняка в своём натуральном обличье? Может, ночью попробовать прокрасться в её часть избы и поглядеть, какая она на самом деле?

Я развязал пояс и сдёрнул через голову рубаху. На пол упал маленький мешочек, тихо шмякнувшись об половицы. Надо же, а я и забыл совсем про прах Смекайловского дедушки. Если, конечно, гмур не соврал – что с такого пройдохи станется. Стоит изучать этот предмет, прежде чем исполнять просьбу. На самого бы себя не накликать бед.

Я нагнулся, протянув руку к мешочку, и тут же застыл. Напротив, под лавкой сидел чёрный кот. Я бы его ни за что не увидел, если бы не горевшие в темноте глаза, которые смотрели прямо на меня.

Казалось бы, просто зверюшка, но на душе неспокойно стало. Знать бы точно, что кот обычный, каких в любой деревне пучок за пятачок. Так ведь нет. Тут у бабы Яги он каким угодно может быть, и даже скорее всего волшебным. И на что эта животина способна – не ясно. Расслабишься излишне – он глаза выцарапает. А то и душу выпьет.

– Чего смотришь? – спросил я, подбирая мешочек и выпрямляясь.

Кот слегка наклонил голову, но, разумеется, не ответил.

– Я твоё место занял? – начал косить под дурачка я. – Ты на сундуке обычно спишь, что ли?

Кот сделал пару шагов ко мне и снова сел.

– Может, ты голодный?

Кот облизнулся так плотоядно, словно обожал на поздний ужин употреблять именно богатырей. Я не испугался, но пометку на всякий случай себе сделал: излишне не расслабляться.

– Шёл бы ты спать, что ли…

В тишине раздался громкий и недовольный голос Рады:

– А ну, хватит болтать! – После паузы она добавила: – Гордей, если не хочешь отправиться на двор ночевать, учись рот на замке держать хоть иногда.

Я нахмурился, а кот даже как-то приосанился, словно доволен был, что я от хозяйки огрёб.

Но не тут-то было. Она продолжила:

– Мрак, а если ты от него не отстанешь, то я тебя в навь закину. И пока не принесёшь десяток летучих мышей, назад не возвращайся. Хошь – летай за ними по навьему куполу, хошь с земли прыгай – мне едино. Но если вы оба мне не дадите поспать, ни для кого добром это не кончится. Уяснили?

Мрак по отчеству Васильевич испарился, словно и не было его тут. Я мысленно подивился опытному командирскому тону, но комментировать не стал. Что я буду старушек сна лишать. Правда же?

Глава 8
Рада

Стандартная личина бабы Яги, которая прилагается к избушке, была зверски неудобной. Причем именно моя – просто худшая из худших. У Чары, самой ближайшей моей «соседки» по призванию, она хоть и лучилась старостью и отталкивающей харизмой, но хотя бы спину не гнула. У Агнии, чья изба почти висела на краю утеса, вообще личина была не слишком пожилой, а даже очень бодрой и подвижной. И лишь моя ощущалась как ярмо.

Утром я вышла в виде старухи. Гордей, сидевший на своей лавке с уже аккуратно скрученным одеялом, ожидаемо дёрнулся и изменился в лице. Но всё равно было приятно лишить самоуверенного богатыря спокойствия.

Это немного поправило настроение, испорченное горбатой спиной, под которую и собственную сгибать приходилось.

– Так вот ты какая… – протянул Гордей.

– Какая? – Я в показательном удивлении подняла кустистые брови. – Разве со вчерашнего дня я сильно изменилась?

– Только внешне, – сказал он. – Внутри всё та же язва.

Отвечать на подколку я не стала.

Мои планы были чуть более масштабны, чем пугать богатырей. Поленицы видели меня старухой, так что не слишком удивятся. Но и рассматривать дотошно не станут. Кто обращает внимание на внешний вид морщинистой бабы Яги в лохмотьях? А мне того и надо было. Я намотала на кисть руки тряпицу, чтобы пульсирующий зудом и беспокойством символ не привлёк ничьего внимания.

Утром, едва открыв глаза, я мечтала, чтобы это всё был дурной сон и навник, проявившийся на моей ладони, мне всего лишь приснился. Знак, отдалённо напоминавший схематичное изображение черепа рогатого животного, всё так же резкими перекрещивающимися линиями чернел на коже.

С ним же было связано моё главное на сегодня дело, так что я отменила все другие планы.

– В смысле, ты в навь пойдёшь? – на всю поляну громогласно уточнила Настасья.

– Не боись, ваши мишени не трону, – не пытаясь имитировать беззаботность, но и сохраняя лёгкость тона, тут же ответила я. – У меня, знаешь ли, и кроме вас обязанности есть. Схожу, приберусь там немного. К вечеру вернусь.

– Не боишься, что вчерашнее пугало там поблизости тебя поджидает? – Дурой Настасья никогда не была и выводы слишком часто делала верные. Но не в этот раз.

– Это точно нет. Он же просто гонец. Передал мне приглашение на Велесову ночь и побежал дальше, других пугать своим внешним видом.

Весь наш разговор – кто бы сомневался! – слышал Гордей и разумеется, едва я пошла в свою избу, тут же потащился за мной. Я мысленно закатила глаза, помянув недобрым словом фирменное богатырское любопытство, но внешне беспокойства не выдала.

– Я с тобой в навь пойду, – сообщил мне он, едва я обернулась на незваного гостя.

– А я сейчас крылья выращу и в небо полечу, – кивнула я. – Что? Разве мы не перечисляем дурацкие идеи?

Он поджал губы и затем сказал:

– Дураком-то меня не делай. Я, когда два и два складываю, обычно четыре получаю.

– Это здесь, в людском мире. А в нави – не факт, что именно столько и получится.

– Ходить на опасные задания – это самое богатырское дело.

– А кто сказал, что я на опасное задание? – удивилась я. – Твоё главное богатырское дело – девчонок учить. Ты пообещал. Вот и занимайся. А мне оставь дело бабы Яги. Которым я планировала вплотную и заняться. И твоё присутствие мне там вообще без надобности.

Видя, что он колеблется, я добавила:

– А коли всё равно в навь желаешь, не смею перечить. Но, как и положено, плату за это возьму.

– И цену заломишь такую, что мне не сдюжить? – почти без надежды уточнил он.

– Ну ещё бы! – весело ответила я.

Надеяться на богатырскую выдержку я не стала, с Гордея станется попытаться всё равно за мной прошмыгнуть. Поэтому как следует запечатала дверь, и велела Мраку Васильевичу сторожить. Кот снова завопил.

И что с ним такое? Всё утро орёт, как оглашенный. Сказать, видимо, что-то желает да навыка речевого не имеет. А жаль.

Вообще, коты, когда рядом с волшбой живут, много удивительных навыков получить могут. И говорить начать, и мысли читать, и даже – как я слышала – освоить полёты. Но загвоздка в том, что весь этот рост происходит лишь с перерождением. У котов девять жизней, и если баба Яга его подобрала прямо из-под мамки, то понятно, чего ждать. Мне Мрак достался взрослым, и знать, сколько ему перерождений осталось, предсказать не представлялось возможным. А вдруг последняя? Так что я его берегла. А то мало ли.

В нави было тихо.

Я открыла путь в болото, насколько я помнила, там было одно из самых крупных капищ с нужным мне набором символов. Поэтому придётся потерпеть повышенную влажность, лохмотья стелющегося по земле тумана и плохое освещение. Был день, но, когда я подняла глаза, светило на навьем куполе было едва различимо.

Идти было недолго, но этот мерзкий горб сильно мешал. Уже начинала ныть и настоящая спина, когда впереди замаячили каменные истуканы.

Они очень отдалённо напоминали человеческие фигуры – лишь обтекаемая голова и плечи рождали нужные ассоциации. Глыбы возвышались надо мной почти на треть, и никаких особых признаков не имели. Это люди обожали вырезать глазки, носы или одежду. Здесь вся подобная шелуха была лишней. Всего лишь три каменных зуба, стоящих по кругу, да символы, выжженные на них.

Глаза сразу же нашли тот, чьи линии полностью копировали рисунок, что горел сейчас на моей ладони.

И тут мне стало по-настоящему страшно. Можно храбриться сколько угодно, можно прикрываться своим статусом и равновесием. Но правда была в том, что это существо было не просто сильнее меня. Древнее. Хитрее. Мощнее. Я и видела-то его лишь однажды – через марево навьей силы, которая стояла вокруг меня кольцом в момент моего посвящения.

Не чувствуя ног, рук, и даже не понимая, бьётся ли моё сердце, я протянула руку и прижалась разрисованной ладонью к символу на камне.

Всё замерло. Даже местные, которые весь мой путь шуршали по окрестным кустам, преследуя, но не нападая, застыли в ожидании. Или даже просто поняв, что сейчас может произойти, рванули наутёк, на всякий случай. Потому что жить любили все. Даже те, кто был нежитью.

Мгновения тянулись как смола.

Я подумала, что мне уже не ответят. Но тут камень под моей рукой дрогнул, и я отшатнулась, уловив его вздох. Много мужества мне понадобилось, чтобы стоять и не двигаться, не поддаваться панике, что уже ломилась в мою голову. Превращение, представшее моим глазам одновременно и пугало до икоты, и завораживало своей красотой.

Это даже близко не было похоже на то, как меняла личины я. Никакого марева, поплывшего изображения и неясности. Здесь жёсткое становилось движимым. Каменное начало дышать. Невнятное сложилось в совершенно конкретный образ. Сила плыла волнами, почти оглушая.

И вот передо мной стоял он. Высокий. Бледный. Мрачный. Резкий. Пугающий до жути и притягивающий, как морок.

– А ты смелая, баба Яга. – проскрипел давно не говоривший голос. – Или это глупость?

– И тебе не хворать, Чернобог. – Я растянула губы в улыбке.

Он шагнул вперёд, поднял руку, приблизив сложенные в колечко большой и указательный пальцы к моей груди прямо под ключицей, а затем легонько щёлкнул. Почти невесомый удар сбил с меня личину, я даже ахнуть не успела. По ощущениям, я стояла перед ним почти голая – никакой защиты в виде чужой внешности на мне больше не осталось.

– Приветствую, Рада.

Глава 9
Рада

Вряд ли мне удалось бы отвести взгляд, даже если захотелось. Лицо божества было словно высечено из белого мрамора, и на этом идеально чистом фоне особенно чётко выделялись чёрные глаза. Они взяли меня в капкан и не выпускали. Там, внутри них была ночь – непроглядная, страшная, а ещё огромная и бесконечная. Пустота и весь мир одновременно. Чёрные как вороново крыло волосы обрамляли лицо, они спадали почти до плеч, а заплетённая от виска косица казалась насмешкой – ну не могут же боги плести себе косы!

Сложно было не ощущать себя букашкой, глядя на него снизу вверх. Если обычно мой вздёрнутый подбородок был жестом нахальства и уверенности, то сейчас это было просто объективной необходимостью.

В моих мыслях Чернобог мог быть мечущим молнии, бесплотным или меняющим свой облик, словно грозовая туча. Но таким плотным и настоящим он не виделся никогда. И от этого было ещё более не по себе.

– Что ты хочешь от меня, баба Яга Рада? – спросил насмешливо Чернобог.

Я отмерла и прочистила горло.

– Нет. Это что ты хочешь от меня? – Я подняла руку, показав знак на ладони. Заодно поздравила себя с тем, что голос не дрожит и я не падаю в обморок. – Твоё послание было угрожающим, но не слишком понятным. Чем я прогневала тебя? Клянусь, такого в планах не было.

Бескровные губы раздвинулись в жутковатом подобии улыбки:

– Ещё бы такой был план! Не юродствуй, Рада, всё ты знаешь.

– Нет, правда, не знаю. Но могу предположить. Тебе не нравится открытая дверь в избушке? И что нечисть с этой стороны может пройти в мир людей и там подвергнуться нападению? Ну так я предупреждения развесила – чай не дураки, раз сами принимают решение войти, и готовы к последствиям.

– Забавный взгляд на ситуацию. – Чернобог прищурил свои нечеловеческие глаза. – Есть в этом даже какая-то ирония: обычно ведь это люди приходят к навьим детям, и смертным стоит быть готовыми к последствиям. Нет, Рада, я гневаюсь не за это.

Вот тут я удивилась – хотя, казалось, что напряжение и страх заняли все мои эмоции и других в душу пускать были не намерены. Просто я не могла вспомнить за собой других прегрешений, за которые можно было схлопотать навник на ладонь.

– То… что я сама кого-то из навьих прикончила? – Я снова подняла глаза. – Так я только тех, кто слишком уж нарывался…

– Нет, не за это. – Чернобог покачал головой, разглядывая с интересом мои попытки шевелить мозгом.

– Сдаюсь. – Я развела руками. Но успев уловить новую эмоцию на его лице, тут же поправилась: – Нет, стой! Не сдаюсь! Просто выразилась неудачно. Не знаю, что ещё предположить, вот что я хотела сказать.

С этими божествами надо держать ухо востро. Они любое слово горазды использовать против тебя. Не то чтобы у меня был большой опыт общения с подобными существами, но ещё во время учёбы нас предупреждали неоднократно: следи за языком. У меня же он вечно бежит впереди мысли.

– Что есть равновесие, Рада? – спросил как-то очень философски Чернобог, подняв глаза поверх моей головы.

– Недопущение перекоса ни в сторону людей, ни в сторону нави.

– А соблюдение равновесия для бабы Яги в чём заключается?

– Да в том же самом!

– Именно! – как-то очень обрадованно сказал он и, наклонив голову, поглядел мне в лицо. – А ты, Рада, разве не отдаёшь однозначное предпочтение человеческим девчонкам? Не пускаешь их в навь, чтобы они силу свою испытали? Не защищаешь их, коли им от нави опасность какая грозит? Разве ты не пускаешь их в свою дверь просто так, не беря ни с одной за проход ровно никакой платы?

Он не повышал голос, но с каждой его фразой словно росла давящая на меня сверхчеловеческая сила. Она ложилась на плечи не только чувством вины – другая тяжесть перевешивала все человеческие эмоции. Я осознала, что заигралась. Беспечно поверила свою неуязвимость, свой статус, свою власть над границей миров и происходящим там. Власть над дверью вскружила голову. Я решила, что в крайнем случае меня пожурят да отпустят. И даже сегодня, идя по нави на встречу с самим Чернобогом, я верила, что обойдётся. Что я покаюсь и пообещаю последить за своим поведением.

– Я…

– Больше так не будешь? – насмешливо уточнил он. – Я тебе не поверю.

– Я буду осмотрительна, – я наконец подобрала нужное слово. – Я поняла и осознала свою ошибку, и больше проколов с платой за проход не будет, обещаю. Моё предпочтение людям основано на том, что я сама человек…

– Ты не человек. Ты баба Яга.

– И какие же волшебные возможности у меня есть? – Я закусила губу, сознавая, что спорить с Чернобогом – так себе идея. Но слова лились сами собой. – Способность открывать дверь?

– А тебе мало?

– Для того, чтобы считать себя и человеком, и навью – мало! Вирник проходит сквозь воду, гамаюн предсказывает будущее, даже замшелый анчутка может становиться невидимым. А я? Я просто привратник.

– Ты требуешь себе дар? – с изумлением спросил Чернобог.

– А можно? – и снова язык бежал впереди головы. Я испуганно зажала рукой рот, вытаращив глаза, и уже ожидала кары за свою наглость. Но Чернобог внезапно громко и раскатисто расхохотался.

В ответ на этот звук навь вокруг застыла в испуганной неподвижности. Воздух застекленел, сизая трава превратилась в хрупкое сено, ветви тощих болотных деревьев вмиг покрылись коростой. Да и внутри меня дрожал испуг от этого ужасающего проявления эмоций.

– Однако, это смело. Ну или глупо, как посмотреть, – отсмеявшись, сказал он. Взгляд снова был направлен мне в глаза, и я не смела опустить ресницы. – Я был готов просто принять извинения и отпустить тебя, немного напугав силой и вернув в границы дозволенного.

Страх снова пополз по спине – я была уверена, что дальше следует «но», и оно мне вообще не понравится. Так и вышло.

– Теперь мне любопытно, – продолжил Чернобог. – А в последнее время это бывает редко. Поэтому я тебя отпущу, но уже с условием. До Велесова дня ты не допустишь ни одной ошибки. Проход через дверь – лишь за плату. Упражняться на навьих своим воительницам разрешаешь, лишь поставив жертву в известность – и получив согласие. Все обязанности бабы Яги исполняешь по полной.

– А если я ошибусь?

– Заберу тебя себе, – просто, словно это самая обычная вещь в мире, сказал Чернобог.

– Зачем? – В ужасе я потеряла все мысли из головы. – Я скучная! Я неинтересная! Я невкусная!

– Вот и узнаем. – Чернобог подмигнул и внезапно, словно мне всё почудилось, опять превратился в каменного истукана. Раз – и нет его.

Я посмотрела на свою руку – навник не исчез. Вероятно, до Велесова дня мне ходить с этим украшением, пока не выполню условия. Но уточнять это было не у кого, и ничто на свете не заставило бы меня снова приложить ладонь к камню. Я лучше отгрызу себе кисть!

Не знаю, сколько я стояла, пока в голове не начали появляться хоть какие-то разумные мысли. Меня колотило и было холодно. Жуткая усталость навалилась и придавливала к земле.

А ведь ещё надо вернуться домой. И что-то мне подсказывало, что на сей раз потусторонние прятаться не станут.

Глава 10
Гордей

Вот уж точно – волшебной была избушка у бабы Яги! Иначе ничем не могу объяснить, почему весь день мои глаза просто приклеивались к деревянной двери. Даже пару ударов на тренировке девиц почти пропустил. Вот они потешались надо мной. И поделом, раз такой разиня.

Отвлёкся, лишь когда мысль в голову пришла, что нельзя к обучению полениц относиться, как к обычному богатырскому. Я вижу, что они слабее физически, зато маневренность выше и хорошо думает голова. На этом и стоит заострить внимание. А еще они неплохо действуют в парах – я бы предложил им и дальше по двое ходить, да опасался, что тогда меня поколотят всем имеющимся коллективом.

Обедом занялись дежурные – Марья Савишна сообщила, на какой день меня включили в общий график. Я был не против возиться с костром и готовить похлёбку. Сомневаюсь, что выйдет так же вкусно, как сегодня у девчонок, но бегать пугать кусты после моего варева тоже никто не будет.

А затем я ушёл в избу и снова принялся рассмотривать свёрток от этого прохиндея Смекайло. Не давал он мне покоя. Надо выполнить просьбу гмура, как обещал, но неясная тревога грызла изнутри.

Точно ли это прах дедушки?

Я сел на сундук и растянул завязки мешочка.

С виду напоминало пепел. По запаху – тоже, оттенок дыма вроде бы присутствовал. На вкус пробовать я не решился: в еде я не был прихотлив, но вдруг это и правда бывший старик? В сомнения меня вводило лишь количество – маловато как будто бы.

Гмуров я никогда не жёг, но по моему скромному мнению даже от самого низкорослого существа должно бы остаться чуть больше двух чайных ложек.

– Мау!

Мрак появился словно из-под земли и заорал так, что я подскочил от неожиданности. Едва не рассыпал по избе содержимое мешочка – вот было бы дело. Вряд ли Рада похвалила бы меня за осквернение собственного дома.

– Что орёшь? – возмутился я. – Чуть телёнком не стал, честное слово!

– Мау! – Кот водил носом и явно интересовался предметом моих раздумий.

А и правда – он же волшебный кот, ну хоть немного. И при этом не говорящий, так что донести на меня хозяйке явно не сможет. Но понимает, судя по всему, много. Почему бы не спросить совета.

– Слушай, Мрак… – начал я, но осёкся под его взглядом и поправился. – Мрак Васильевич… Ты знаешь, что это такое?

– Мау, – утвердительно ответил кот, но настороженность из его глаз никуда не ушла. Он ещё поближе придвинулся ко мне.

– Скажешь?

Мрак вздохнул и закатил глаза.

– А… ну да… – Я сконфуженно почесал нос. – Тогда так давай: это прах?

– Мау, – подтвердил кот.

– Останки гмура?

Мрак фыркнул так, что я понял – это что угодно, но не то, что сказал мне Смекайло. Почему-то именно в этот момент мне воочию представилось, как Рада отвешивает мне подзатыльник чугунной сковородой, не размениваясь на благородные мечи.

– Баба Яга меня за это не похвалит, да? – упавшим голосом уточнил я у Мрака.

Кот выпустил когти и проскрёб ими по полу с характерным устрашающим звуком.

– Ну посоветуй тогда, что мне сделать? Может, припрятать так, чтоб никто не нашёл – и дело с концом?

– Мау!!! – он завопил так, что у меня волосы на загривке дыбом встали.

По всему выходило, что надо идти с повинной и ждать приговора. Может ли так случиться, что она меня выгонит? Заглянув поглубже в душу, я понял, что мне бы не хотелось. И потому что сегодня учить девчонок было интересно. И потому что про Раду узнать больше тоже было бы здорово.

– Лааадно, – протянул я. – Надо значит, Раде показать? А скажи, пожалуйста, это что-то опасное?

Кот задумался, и от души немного отлегло. Похоже, это был не яд – во всяком случае, не такой, который сам по себе может быть вреден. Скорее всего, «прах» мог представлять угрозу в неправильных руках. Или лапах. Или когтях. В любом случае подробности я узнаю лишь от бабы Яги.

Ждать её пришлось до ночи. Настасья за вечер пару раз постучалась в избу, дабы выяснить, не вернулась ли хозяйка – тоже, видать, переживала. Уже все угомонились и легли спать, а я таращился в потолок, расположившись на сундуке и закинув руки под голову. Раздеваться я не стал, только подушку под голову пихнул. И свечу гасить тоже не спешил.

Мрак ходил по горнице туда-сюда, раздражённо накручивая хвостом.

Месяц показался в окне, но ползти по небу не спешил. Яркий серп преувеличенно медленно отсчитывал тянущееся время – он словно застыл в меду и не находил сил сдвинуться с места.

Когда за дверью с той, навьей, стороны, раздался шорох, я подскочил и рванул ко входу. Вцепившись в ручку, рванул её что было силы, совершенно забыв, что открывать такие двери мне не по статусу. Чуда не произошло, сколько я ни тянул за ручку.

Шорох с той стороны раздался снова.

И тут меня будто ураган снёс. Огромная тень налетела на меня сзади, сбила с ног, как пушинку, отшвыривая с прохода. Я быстро вновь оказался на ногах – как раз вовремя, чтобы заметить, как эта тень неясной формы вцепляется в ручку и дёргает её на себя. И – внезапно! – та поддаётся и отворяется.

Два события произошли одновременно. Тень сжалась в небольшой плотный комочек, превращаясь в кота, а из двери в комнату ввалилась Рада. Я едва успел её подхватить. Перехватившись половчее, я поднял её на руки, а кот, поднажав плечом, захлопнул дверь.

Краем глаза я успел заметить движения на той стороне, но опознать никого не смог.

– Не откроется? – коротко спросил я.

– Мау! – с видом оскорблённой гордости ответил Мрак.

Рада была без сознания и выглядела не очень. Руки в царапинах и синяках, бледное лицо и почти бескровные губы. Чтобы понять, были ли ещё какие-то повреждения, надо было её как следует осмотреть. Я рванул в сторону её комнаты, напряжённо прислушиваясь к дыханию. Аккуратно уложил на кровать и нащупал пальцами пульсирующую жилку на шее. Сердце билось медленно, но уверенно.

Мрак уже сидел рядом с хозяйкой, собранный и внимательный.

– Так, надо понять, ранена ли она, – пробормотал я.

Сбегав за свечой, я пристроил огарок на подоконник и вернулся к кровати. Повреждений на одежде почти не было, если не считать порванного подола и рукавов. Я ощупал руки, плечи, рёбра, пытаясь найти перелом или почувствовать влагу от крови.

– Лапы убрал, – прохрипела она, а я от неожиданности вздрогнул.

– Ты ранена? – Я нахмурился и планировал продолжить осмотр, но она, не открывая глаз, сказала:

– Если ещё раз коснёшься меня без разрешения, останешься без рук, понял?

– Я не лапаю тебя, если ты подразумеваешь именно это, – рассердился я её внезапному неуместному целомудрию. – Я должен понять, что угрожает твоей жизни.

– На полке… – голос ей изменил, она тяжело сглотнула. – Мрак покажет… пузырёк зелёный с коричневой пробкой… Сюда дай…

Кот чёрной стрелой прыгнул вверх, приземлившись на край длинной полки, идущей вдоль стены. Прямо по ней прошёлся в угол и остановился, блеснув в мою сторону своими глазищами. Там, среди кучи других, и правда был зелёный пузырёк. Взяв его в руки, я вопросительно посмотрел на кота – тот кивком утвердил мой выбор.

– Дай, – велела Рада.

Она всё так же не открывала глаза, лишь подняла руку. Я открыл пузырёк и вложил его в её пальцы. Запустив руку под подушку, помог ей приподняться, чтобы пить было удобнее. Ожидал новой отповеди, но, видать, силы у бабы Яги закончились. Пришлось поддержать пузырек и поднести к ее губам.

Она сделала два коротких глотка и сморщилась. Протянула мне остатки, чтобы я убрал.

Мы с котом вместе вглядывались в её лицо, ожидая перемен. Постепенно – и довольно скоро – на её лицо начали возвращаться краски. Появился румянец на щеках, уходили тёмные тени из-под глаз. Кот облегчённо вздохнул и стёк на подушку уже в расслабленной позе.

– Уходи, – сказала Рада негромко.

Мрак посмотрел на меня, давая понять, кому конкретно был адресован сей приказ.

Я кивнул, хоть она и не могла этого видеть, поднялся и направился на выход. Уже почти у моего сундука меня догнало её тихое:

– Спасибо.

А я внезапно понял, что таким вот оригинальным способом получил ответ на свой главный вопрос. Такой и была Рада. Молодой хорошенькой девчонкой. Кареглазой и темноволосой.

Ведь в беспамятстве она вряд ли могла бы удерживать чужой облик.