Текст книги "Таможня бабы Яги (СИ)"

Автор книги: Елена Яр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

9

Водный царь неуловимо изменился. Стал менее расслаблен, более серьёзен и собран. Из такого немного скоморошьего образа, который обычно люди на ярмарочных занавесях рисовали, он плавно перетёк в успешного правителя с мощным внутренним стержнем. Хитрого, изворотливого, но сильного и расчётливого.

Это мне даже льстило. При Елисее, чужаке, всех секретов он не выдавал, а мне же спокойно показался без прикрас. Это не значит, что сейчас договориться с ним станет проще – скорее наоборот. Но то, что бабу Ягу принимали здесь почти за равного, очень радовало.

– Долги – вещь нерушимая, – сказал Водяной, дождавшись, когда Елисей и вирник уйдут достаточно далеко. – Ты это должна понимать.

Я кивнула, соглашаясь.

– Я тут недавно бунт у себя подавил, – продолжил он, и я удивлённо дёрнула бровями. Не знала, что в водном царстве так неспокойно. А он тем временем возобновил рассказ: – Моя водная челядь решила, что их царь размяк, не годится больше на троне сидеть. Пришлось заставить подзахлебнуться своими словами. Это было несложно, но навело на размышления. Я должен был понять, почему так. Видать, если время от времени силу не показывать, тебя перестают бояться должным образом.

– Не совсем понимаю, куда ты ведёшь, – осторожно заметила я.

– Веду я, Яга, к тому, что в последнее время я прощал многие долги передо мной. Всё думал: потом, после успею. Обленился, растёкся. И вот к чему это привело. Челядь решила, что я слаб.

– И что же за долг был на матери Ивашки? – догадаться об этом теперь стало несложно.

Водяной внимательно посмотрел на меня, словно решая количество правды, которую он готов мне выдать. Я глядела прямо и уверенно, демонстрируя всю серьёзность собственных намерений.

– Из наших она ведь, Яга, мать этого мальчишки. Русалка.

Сдержать эмоции от такой новости не вышло – да я и не старалась. Ситуация сразу стала отвратительно сложной. Всё же многие навьи дети не так уж сильно физиологически отличались от обычных людей и могли заводить потомство. Вот только после оба мира начинали этих детей на себя тягать, стараясь переманить, забрать, присвоить. Я замерла и вся обратилась в слух, боясь пропустить хоть слово. А Водяной продолжил:

– Агафья молоденькая была, глупая ещё. Она первого мужика когда топить заманивала, пожалела. А пожалев, влюбилась. А ты знаешь, Яга, лишь с первой данью новобращённые полностью моими становятся. Поэтому в просьбе я ей отказать не смог. Пришла, ревёт в три ручья, говорит, замуж за него пойду, отпусти.

– И ты отпустил…

– Не просто отпустил, дурак зелёный. Агафья такая была – ух! Говорит, я ещё родить от него хочу. Видано ли дело – русалке от смертного рожать, представляешь?

– Ни в какие ворота, – мрачно поддакнула я, начиная понимать, к чему дело идёт.

– Вот и сторговались мы тогда на пятнадцать лет с ней. Дитё родит, на ноги поставит, а дальше муж её один справится.

– Ну и жадная же ты рожа, – не выдержала я. Пятнадцать лет с ребёнком – ни взрослого обнять, ни внуков на руках покачать. Со стороны за родной кровью наблюдать, не имея возможности приблизится – это довольно жестоко.

– Что это – жадная сразу⁈ – показательно оскорбился Водяной. – Могла бы она сговориться всю жизнь мужа, до смерти его, но без детей тогда.

– Ну конечно. – Я прищурилась. – Ты же знал, что её муж раньше срока помрёт. Знал ведь?

– Конечно, знал.

– Агафья была хоть и молодой, но не глупой, заподозрила тебя в мошенничестве. Потому и на точное время договорилась, да?

– Да уж. – Водяной наморщил нос. – Но тут уж за мной вины нет, что не сразу удалось ребёночка завести, и тот недомерок ещё сейчас. Ежели б не бунт, может, и подождал бы я. Чай не ирод, бываю жалостлив. Но при такой ситуации мне спускать воду нельзя, сама понимаешь.

Я понимала. И отдавала себе отчёт, что сейчас о событиях того времени горевать смысла нет. Нужно решать, как теперь поступать. Просто так он Агафью не отпустит, это ясно. Но и Ивашку сюда, в водный мир, отдавать было нельзя – слишком человеком он родился, даже я в нём ни капли навьего не заподозрила.

* * *

Хорошая новость состояла в том, что с сильными потустороннего мира всегда можно договориться. Хороший торг для них – одно из лучших развлечений. А вдобавок и способ легально, без урона для репутации поступиться принципами. Впрочем, с изрядной выгодой для себя, разумеется.

– Что ты хочешь за то, чтобы отпустить Агафью и Ивашку? – спросила я.

Взгляд Водяного стал очень внимательным.

– А почему за них сама баба Яга просит? – аккуратно спросил он.

Дура потому что. Не должно меня это трогать, просто работа, просто очередной переходный. Если за каждого в долг перед навьими вставать, то я очень быстро кончусь. Неверно. Неправильно. Глупо.

Но, ругая себя последними словами, я понимала, что просто так не отступлюсь. Пообещав себе, что это в последний раз и сама себе не слишком-то веря, скрестила пальцы и наконец сказала:

– Да решила, что единожды в год буду благотворительностью заниматься. А этот Ивашка как раз под руку попался.

Водяной крякнул, но было очень похоже, что он пытался сдержать вырывающийся смех. То ли издевательский, то ли радостный – после пойму.

– Раз в год, говоришь? Ну, выходит, это я удачно попал. Услугу твою хочу, баба Яга, неотказную.

Примерно этого я и ожидала. Что ж, справедливо: горазда Яга людей и навьих в такую позу ставить, теперь и сама постой. Но я на этом поле была не первый день, поэтому быстро уточнила:

– Срок на полгода, никаких душегубств в сторону людей, и за исполнением приходишь сам лично.

Уголок его рта дёрнулся, но заговорил Водяной не сразу. Разглядывал меня сверху донизу, то ли оценивал возможности, то ли восхищался наглостью. Наконец, сказал:

– А ты хороша, спору нет. Не думал я, когда впервые слух о новенькой Яге прошёл, что ты так скоро вырастешь в настоящую. Радостно. И любопытно. Скучно с тобой не будет – это факт. Но пока ты за людей себя ставить будешь, шишек набьёшь столько, что живого места не останется. Ты же знаешь, какие они неблагодарные, эти люди? Ты им добро, а они тебя ловят и сети ставят.

– На чужих ошибках умные учатся, – философски заметила я, – да где ж таких найти? А значит, будем свои совершать да выводы делать. Ну так что, сговорились?

– А что ж не сговориться? – заулыбался Водяной. – Как выйдут из моего дворца – так пусть идут на все четыре стороны. Не буду преследовать и пытаться вернуть. Никогда.

Я вздохнула: была у меня слабенькая надежда, что этим всё и кончится, но с навьими так не бывает. Просто выкупить никого нельзя, обязательно дополнительные условия назначат. И не факт, что проще первых.

И здесь уже надо держать ухо востро – есть шанс выйти сухим из воды, но сперва обхитрить хитрого и обмануть обманщика. Иначе не бывает.

Я и раньше осторожничала со словами, теперь и вовсе надо взвешивать каждое. Как идти по болоту: если встанешь на кочку – путь продолжишь, промахнёшься – потонешь.

– И чем же сейчас Агафья занята? – спросила я с лёгкой улыбкой.

– Спит. – Водяной тоже улыбнулся.

– Волшебный сном? – Я растянула губы шире.

– Разумеется. – Собеседник тоже показал зубы.

Это было не плохо. Из волшебного сна не добудиться, если ты для человека ничего не значишь. С этим мальчишка справится.

– А Ивашка? – Я улыбалась уже так радостно, словно Водяной меня сватал и приданое обещал в полцарства.

– А Ивашка заперт. – Зелёное лицо лучилось довольством.

Несложно было разгадать выражение лица царя: он подался вперёд, почти привстал с трона, предвкушая, что я попрошу выпустить мальчика. Делать этого было категорически нельзя. Нужно запутать, поставить в тупик или как минимум обмануть ожидания. Я почти слышала, как работает мой мозг: мысли бегали, сталкивались, разбивались на несколько новых и спаивались вновь. Когда внезапное воспоминание возникло перед внутренним взором, я постаралась не выдать своего ликования. Наоборот, картинно вздохнула и выразила печаль:

– Ну что ж ты так, даже не интересно.

– А как интересно? – хитрым голосом спросил Водяной.

– Например, стража к нему отправить. Если Ивашка договорится с ним, то тогда уж пусть идёт. А нет, так тут тогда пусть и остаётся.

Это было хорошее предложение, вполне в навьем духе. И я это знала, и мой собеседник тоже знал. Он откинулся на спинку трона и, прищурившись, изучал моё лицо. Он искал подвох, но никак не находил.

– Стража? – задумчиво переспросил он.

Тихо, Чара, тихо. Нельзя спешить и нельзя дать ему понять, чего ты на самом деле хочешь.

– Ну да, – равнодушно сказала я. – Кто там у тебя обычно этим занимается? Вирник или кто из русалок?

Ну давай, дружок, глотай наживку. Удить будем.

Я знала, что вирник сейчас с Елисеем занят, значит, скорее всего, Водяной пошлёт за одной из верных русалок. И это как раз то, что мне и нужно было.

Но собеседник колебался. И я решилась на ещё одну рискованную провокацию.

– Пусть вирник идёт. Пошли за ним, что ли.

Был шанс, что пошлёт именно его, и весь план мой полетит чертям, но Водяной фыркнул и сказал:

– Нет уж, пусть русалка будет!

И вот тут сдержаться было сложнее всего: не показать радость, даже не выдохнуть облегчённо. Просто пожать плечами, словно мне всё равно.

– Но уж, раз русалка, обещай, что не станешь больше препятствий чинить мальчишке. Если выберется из темницы, разумеется.

– Обещаю, – великодушно ухмыльнулся тот. – Но сама ты и близко не подходишь к темнице, идёт?

Я подняла руки, демонстрируя открытые ладони: мол, твоё прав. Ты тут главный.

Мы скрепили договор рукопожатием. В момент, когда он обхватил своей лапищей мою кисть и задержал дольше положенного, я поняла: это ещё одно испытания для бабы Яги. Коли выйдет сделка в мою пользу, мой рейтинг среди навьих станет ещё выше. Ну а если сплохует Ивашка – туго мне придётся. Восстанавливать репутацию после проигрыша надо будет долго.

Но я верила в мальчишку. Не зря сердце потянуло меня помочь именно ему.

* * *

– Глядеть будем? – спросил Водяной, но я могла бы и не отвечать. По его виду было понятно, что такое зрелище он ни за что не пропустит.

Самолично порывшись за троном, он выудил большое блюдо. Затем, плюхнувшись обратно на трон, послюнявил палец, провёл им по каёмке и поманил меня к себе. Я только этого и ждала – очень хотелось на Ивашку посмотреть. Моя прагматичная суть уже наметила предмет, за который в будущем можно будет с Водяным прободаться: вот это самое блюдечко с каёмочкой, которое при должном мастерстве показывает то, что тебе нужно. Вещь в хозяйстве важная. Хочу её.

Но эти мысли вылетели из головы, едва на поверхности посуды проступило изображение.

Решётки у подводной темницы выглядели как водоросли – кривые, завивающиеся, но при этом крепкие и толстые. Мальчишка сидел за ними прямо на полу, скрестив ноги и сложив на коленях руки. Его вихрастая голова поднялась, когда к решётке приблизилась русалка. Глаза расширились, и лицо мгновенно залила краска смущения. Он потупился, хватанув ртом воздух.

Конечно, мальца ввела в смущение полная нагота подошедшей водной девы.

Царь захихикал, а я недовольно поджала губы. И как же моя голова забыла про этот досадный нюанс? Неискушённый пацанёнок сейчас, вероятно, весь разум растерял, и его шансы на спасение, похоже, стремительно тают.

Русалка негромким мягким голосом рассказала условия сделки – как и должна была. Я позаботилась, чтобы главный исполнитель нашего спора хотя бы знал о том, что происходит. Ждать, что Ивашка сам догадается, о чём сговорились Водяной и баба Яга, было как минимум странно. Но информацию она выдала сухо: мол, сможешь выйти отсюда, мать найти и разбудить её – пойдёшь на все четыре стороны с нею вместе.

Ивашка замер, не поднимая головы, застыл истуканом.

Водяной рядом со мной заёрзал в волнении, да и я губы себе едва не кусала.

Отмерев, мальчишка поднялся и шагнул ближе к решётке. В этот момент я поздравила его с первой победой – над собой. Он подошёл к прутьям, поднял подбородок и стал смотреть прямо в русалье лицо. Молодчина, тяжко думать хоть о чём-то, когда перед твоими глазами маячит такая срамота.

Мы с Водяным почти столкнулись головами, стараясь не пропустить ничего из происходящего. Не знаю, как зелёный, а я так давно не нервничала. Хотелось крикнуть прямо туда, в картинку: «Думай, Ивашка, думай!». Но, разумеется, я сдержалась.

– Я не могу сломать эти прутья, – сказал мальчик, берясь за них руками, – не получится, я пробовал. Значит, кто-то должен мне их открыть, так?

– Даже не знаю, кто согласится ослушаться царя. – Русалка с интересом наклонила голову вбок.

Он посмотрел прямо ей в глаза ясным взором и сказал негромко:

– Может быть, ты? Я мог бы тебя убедить? Может, «пожалуйста» сказать?

– Зачем мне твоё «пожалуйста»? – мелодично рассмеялась русалка. – Мне с него ни сухо, ни мокро!

Мальчишка застыл, вцепившись в прутья. Заскучавшая русалка потеребила собственную прядь, повела бедрами, словно раздумывая, и направилась на выход. Похоже, она решила, что, раз ничего не происходит, то задерживаться смысла нет.

– А если я тебе подарок подарю? – совсем тихо сказал Ивашка.

– Что⁈ – почти зарычал Водяной. – Почему он так шепчет? Я ничего не слышу!

– Да помолчи ты! – возмутилась я. – И правда ничего не слыхать из-за твоего рёва!

Я была готова его треснуть. Но сдержалась: всё же дипломатия для любой бабы Яги была не простым звуком.

У меня сердце билось где-то в горле: догадался мальчишка? Вспомнил? Даже руки задрожали от напряжения, и я спрятала их за спину.

– А если… – Ивашка моргал часто-часто, казалось, он прямо сейчас разревётся, но вместо этого он засунул руку себе за пазуху и вытянул ту самую сорочку, что я дала ему в качестве подарка с собой в дорогу. Я сама чуть не прослезилась: не потерял, сообразил.

– Это ещё что? – зашипел Водяной, начав догадываться, что его провели. Он впился глазами в мое лицо.

– А это, – я не стала сдерживать торжествующей ухмылки, – то, на что твои водные девы слишком уж падки. Научись одевать своих служанок, глядишь, многие вещи станут намного проще.

* * *

Провожать меня Водяной не вышел. Вряд ли обиделся, да и поражение признавать умел, но лишний раз на мою довольную рожу он любоваться, видимо, не захотел.

Уже выходя на берег, я услышала отдалённые звуки боя: похоже, Елисей с вирником всё же сцепились. Руки сжались в кулаки, я чуть назад не повернула. Тревога взметнулась в душе, впиваясь острыми иглами прямо в сердце. Пусть я не боец, но в моём арсенале много чего опасного и даже смертоносного есть. Теперь, когда Водяной не видит, я могла бы…

Я заставила себя игнорировать дрогнувшее тревогой сердце и упрямо пошла дальше. Он сам большой, разберётся. Всё для этого у него есть: и ум, и смекалка, и сила богатырская. А скоро ещё и невеста, дочь царская будет. Мало шансов, что Красава отвергнет своего спасителя. Тем более когда разглядит поближе. Я бы не отвергла.

Агафья оказалась очень видной женщиной, статной, яркой. Но другого, собственно, ждать и не приходилось – с такой-то родословной. Коса у русалки была тёмная, тяжёлая, лицо словно из белого камня высеченное, глаза голубые, ясные. Наверняка и сейчас на неё половина деревни заглядывалась, и взрослые мужики, и юнцы. Отходя от шока и стресса, она почти не говорила, лишь шла, не отставая, и всё Ивашку за руку ловила, если тот вдруг вырывал.

Мальчишку же было не остановить: он болтал без умолку, захлёбываясь эмоциями. Как с вирником под землю ухнул, как в темнице сидел, и как сам – сам! – догадался русалку подкупить. Я шла и не перебивала, время от времени кивая и улыбаясь.

Когда родник истории наконец иссяк, я задала вопрос, который уже давненько меня тревожил:

– Скажи-ка, Иван, а как ты смог мимо упыря пройти? Неужто вы разминулись с ним?

– Не, я его видел, – беспечно сказал мальчишка, – но он меня не заметил.

– Как же это возможно? – поразилась я.

– Так у меня молвинец с собой был, – с гордостью ответил Ивашка и, пошарив за пазухой, вытащил металлическую бляшку.

Я нахмурилась: не могла я проглядеть молвинец, не почуять его на парне. Учитывая, что Ивашка у меня целую ночь провёл, когда-то да моргнула бы сила, отдалась вибрацией под кожей. Протянув руку, я подцепила бляшку и подтащила мальчишку ближе к себе. Агафья нахмурилась, но возражать не стала.

Узор из переплётенных между собой квадрата и овалов и правда был похож на упомянутый амулет. Но рисунок был сделан грубо, и в одном из места разомкнут, а значит, никакой магической силы на себе не нёс. Пустышка.

– И ты с этим прошёл мимо упыря?

– Ну да! – Ивашка кивнул, глядя на меня совершенно ясными глазами. – Молвинец, знаешь, какой сильный знак? Как глаза ему хорошо отвёл!

Я покачала головой.

Чего только на свете не бывает – и на этом, и на том. Так сильно, видать, верил парень в силу амулета, что, не ведая того, сам наделил его несуществующими качествами. Лишнее доказательство того, что вера и уверенность сворачивают горы и берут города. А может, вот тут как раз и колыхнулась сила русальей крови. Кто ж теперь ведает.

Идти нам пришлось споро, потому что уже начинало темнеть. Хорошо, что никто помех на пути чинить не стал, и в мою избу мы успели войти как раз перед тем, как луна навий купол разрезала.

Огромная тень метнулась к нам, едва мы перешагнули порог дома. Раскинула крылья угрожающе, нависла над нами.

– Свои, Шнырь! – отмахнулась я, и тень тут же схлопнулась в маленький растрёпанный комочек.

– Чара! – Воробей прыгнул на плечо и зачирикал довольно. – Наконец-то! Я уже переживать начал, что тебя там…

– Нормально всё, – прервала его я. Сказать по правде, я так устала, что очень хотелось упасть на кровать и вырубиться. Чтобы хотя бы временно все тяжкие думы из головы вылетели.

Я предложила матери и сыну остаться у меня на ночёвку. Ивашка поднял к матери голову, но она покачала головой. Поймав мой взгляд, женщина впервые заговорила:

– Спасибо тебе, Яга, за то, что спасла и Ивана, и меня. Не забуду я доброту твою и найду способ отплатить. За мной не пропадёт, слово даю.

И она поклонилась в пол, подтверждая свои слова.

Ивашка шмыгнул носом:

– Спасибо тебе…

– Чара, – подсказала я.

– Чара? – Мальчишка вытаращил глаза.

Я снисходительно потрепала его по волосам:

– Сам же говорил, что баба Яга я не единственная. Но вот Чара – одна.

* * *

Когда под утро стук с той стороны раздался, я подскочила с кровати, словно пожар занялся. Босиком к двери понеслась, чувствуя, как сердце даже биться перестало.

Елисей. Живой. Целый.

И Красава.

Молча распахнула пошире дверь, впуская переходных. Свеча, догорающая на столе, давала немного света, но всё нужное разглядеть я сумела.

Богатырь был потрёпан, но не слишком сильно, не зря я ставила на его мастерство. Смог и вирника победить, и из царства Водяного выбраться. Он смотрел на меня и не улыбался. Не то чтобы я ждала от него дружеских объятий, но всё же как будто капельку тепла я заслужила. Это было неприятно, но вполне ожидаемо. Баба Яга сделала всё, что было нужно. Теперь между нами нет ничего общего. Ни целей, ни договоров, ни… вообще ничего.

Девица жалась к богатырю, как к родному. Полагаю, по пути они уже наверняка успели все важные вещи обсудить. Ну, там, когда свадьба и кто будет первенцем – девочка или мальчик.

Красава и впрямь была хороша, с этим спорить было глупо. Как бы не хотелось мне найти в ней изъяны, это ну никак не удавалось. Высокая, статная, пышногрудая девица, коса – волосок к волоску, словно соболиный мех, блестящая. Глазищи словно у оленёнка, тревожные, с поволокой. Я знаю, от таких мужчины с ума сходят. А у неё ещё и кожа чистейшая, и губы словно тетива лука, и шея лебединая. Ну как тут не пропасть Елисею?

– Все живы? – не удержалась, спросила я мрачно.

Громковато получилось, девчонка испугалась и ещё сильнее Елисею в руку вцепилась. Будто я её съем.

– Всё в порядке, спасибо, – тихо сказал мужчина, но не пошевелился.

Так и стояли прямо посередине избушки, словно изваяния, не зная, что сказать. Даже Шнырь застыл, чуя мое настроение и опасаясь сделать что-нибудь не то. Наконец Красава сказала своим на поверку очень мелодичным голосом:

– Ну… мы пойдём?

Елисей отмер, нахмурился и кивнул.

– Д-да, конечно. – Потом снова глянул на меня и добавил: – Спасибо тебе.

На языке вертелись слова про то, что спасибо в карман не положишь, но я вовремя прикусила язык. Елисей заплатил мне за переход, и другой платы брать не честно. Поэтому я просто кивнула и пошла открывать дверь в человеческий мир.

Заперев засов за ушедшими, я вернулась к кровати и села.

– Чара… – Шнырь встревоженно подлетел ко мне. – Чар, ну ты что?

Я схватила подушку, прижала её к лицу и заревела.