Текст книги "Таможня бабы Яги (СИ)"

Автор книги: Елена Яр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

5

Шнырь пристроился на притолоке, готовый помогать провести переход, едва я выдам Елисею все инструкции. Я посмотрела на воробья внимательным взглядом, колеблясь в принятии окончательного решения. Шнырь это заметил и явно встревожился.

– Даже не думай, – чирикнул он, а Елисей вздрогнул.

Я приподняла бровь, словно уточняя: а не забыл ли он, кому советы раздаёт. Собственно, этот искренний протест и заставил меня решиться. Терпеть не могу, когда мне приказывают. Даже если это мой самый лучший помощник и друг.

Пройдя всю комнату, я тщательно заперла дверь, ведущую в мир людей.

– С тобой пойду, – заявила я, обращаясь к Елисею.

– Это ещё зачем? – нахмурился тот.

– Не бойся, не по твою душу. Дело у меня к водяному тоже есть. Так что, считай, просто компанию составлю.

– А если я против?

Я закатила глаза:

– Ну, кто ж тебе помешает? Будь против.

– Но ты всё равно пойдёшь? – понятливо уточнил он.

– Разумеется.

Шнырь спорхнул на стол и возмущённо заорал:

– Это из-за мальчишки? Из-за него? Может, хватит уже всех подряд спасать?

Я цыкнула на него, сдёрнула с вешалки цветастую суму и подошла к волшебному сундуку. Распечатав его и откинув крышку, принялась перебирать спрятанные сокровища. Вероятно, Елисей неотрывно наблюдал за мной, но чрезмерного любопытства не проявлял и вообще затих, обдумывая полученную информацию.

– Никого я не спасаю, – сообщила я, вытаскивая нужное и запихивая в суму. – Я только посмотрю, что там и как. Давно не была, соскучилась по тамошним. А ты, Шнырь, за старшего остаёшься.

– И тень смогу выпустить? – мигом сменив настроение, с надеждой и предвкушением попрыгал к краю стола воробей.

– В случае крайней необходимости, – позволила я, и он чирикнул с восторгом. – Но за каждый случай отчитаешься. Детально!

Он немного сник, но уже точно не собирался возмущаться.

– Что за тень? – поинтересовался Елисей, но я проигнорировала вопрос. Здесь не школа почемучек, чтобы я на вопросы всяких дуралеев отвечала.

Закрыв сундук и мысленно поблагодарив гмура Смекайло за пополнение моего походного арсенала разными редкими зельями, я пошла к двери в тот мир. Елисей окинул меня взглядом и спросил:

– Ты не будешь одеваться?

– Не буду. Там тепло.

Свой тулуп Елисей скидывать не стал, за что я ему добавила уважения. Очень умно не доверять нечисти, которую не знаешь, а делать выводы из собственного опыта. Потом я, скорее всего, буду над ним потешаться, что он тащит в жару зимнюю одежду, но не сейчас. Впрочем, я не знаю, как быстро разойдутся наши с ним пути. Ему идти прямиком к Водяному, а мне по следам мальчишки. Куда бы тот ни отправился.

– Шнырь! – скомандовала я, и воробей занял своё место над дверью.

– А он что делает? – Похоже, когда Елисей нервничает, он задаёт вопросы. Или просто любознательным уродился.

– Все спутники Бабы Яги – и воробей, и тех, которых ты поминал, вроде вороны или кота – являются хорошими проводниками в навь, – пояснила я. – При желании, они и сами могут открыть эту дверь. Но, к сожалению, результат не точен. «Туда» – это для них любая точка нечеловеческого мира. Я же открываю чётко и куда надо.

– Если ты можешь сама, зачем тебе воробей?

– Чтобы не тратить слишком много сил, – сказала я и толкнула дверь наружу.

Та же тропка, по которой ушёл Ивашка, те же деревья, только солнце уже было сильно выше. Но день ещё не настолько занялся, и нечего переживать, что к закату вернуться не успею. На ночь тут не то что человеку, и мне-то не хотелось бы оставаться.

Рука Елисея легла на рукоять своего меча, он оглядывался. Не обнаружив опасности, он начал раздеваться – жарковато, видать, стало. Я тихонько хмыкнула и отвернулась.

Пройдя несколько шагов вперёд, я присела на тропинку. Смочила ладони из пузырька, висящего на поясе, зашептала заклинание и начала распутывать следы. Самым свежим был Ивашкин, я его подцепила, потянула на себя и встряхнула, как длинную скатерть на столе. След мигнул отпечатками ног и рябью побежал вперёд по дороге. Отлично, мальчишка уверенно шагал, не останавливаясь и не переминаясь, покуда глаз хватало. Значит, всё было нормально.

Я завязала начало следа в узел, чтобы точно не спутать его ни с каким другим, и выпрямилась.

Оказалось, Елисей уже не только снял тулуп и повесил его на сук берёзы, растущей рядом с моей избушкой, но и расстегнул ворот рубашки. А теперь интересом за мной наблюдал.

– Чего смотришь? – Я не стала спускать ему любопытство. – Дальше раздевайся!

Ни смущаться, ни краснеть Елисей не стал. Но и рубашку стягивать тоже. Он смотрел мне в глаза, стараясь понять, что я имею в виду. Я решила долго не козлить, в путь тронуться хотелось больше, чем препираться со всякими богатырями, поэтому я вздохнула и пояснила:

– Рубашку швами наружу надень, иначе Леший тебя в два счёта вычислит и путать начнёт.

– Здесь есть Леший?

– Здесь есть всё! – отрезала я. – То, что мы в царство Водяного зашли, не значит, что тут только он и есть. Потусторонний мир такой же, как и человеческий. По нему можно путешествовать спокойно.

Елисей вместо ответа взялся за полы рубашки и потянул её вверх. Я не стала отказывать себе в удовольствии полюбоваться на крепкое хорошо сложенное мужское тело, ещё сохранившее остатки летнего загара. Кончики пальцев закололо от желания потрогать, но я уже отвернулась, сконцентрировавшись на деле.

До логова Водяного идти полдня – это если без приключений. Учитывая фору Ивашки, нагнать в пути мы его вряд ли сумеем. Значит, придётся разбираться на месте. Я сама ещё не решила, насколько буду ввязываться в ситуацию, погляжу по обстоятельствам. Ссориться с водными мне резона никакого нет, но если кто-то там бесчинствует, то прижучить смогу, вероятно. Ещё и в долгу у меня останутся, а это вообще лишним никогда не будет.

Опять же, Елисей со своей любимкой отвлекать их будет, а это вообще удача. Когда два дела одновременно делать пытаешься, одно обычно всё равно страдает. Надо сделать так, чтоб страдала Ивашкина часть. Елисей уж как-нибудь сам разберётся. А не разберётся – так тому и быть. Придётся в кого-то ещё ему влюбляться.

Мужчина зашагал вперёд, демонстрируя самостоятельность. Мне же никому ничего доказывать было не нужно, поэтому я еще раз осмотрелась, кинула в стороны пару поисковых заклинаний и лишь тогда пошагала по следам мальчишки.

Мне в целом не особо нужна была компания – потребность в болтовне меня редко одолевала. Держать мужчину в поле зрения было вполне достаточно. А вот он, похоже, нервничал, что за ним по следу баба Яга идёт. Я злорадно ухмыльнулась.

Но надо отдать Елисею должное – шёл он споро, курса держался уверенно, на развилках не мешкал, явно мои наставления помнил. Я бы, наверное, была рада, если б он сбился. Но такого удовольствия он мне не доставлял. Пока.

Лес тем временем густел. Кроны деревьев смыкались над головами, пряча солнечный свет. Осознание, что где-то там наверху день деньской, жило лишь в голове, но другими органами чувств угадывалось с трудом. Зелёный сумрак, через который жёлтыми стрелами иногда пробивалось солнце, окружал со всех сторон.

Я отмечала шмыгающую то тут, то там мелкую нечисть, но они-то тоже меня чуяли, поэтому близко не подходили. По сути, я своим присутствием невероятную услугу оказывала Елисею. Не думаю, что на него бы кто-нибудь напал, но крови попортить и нервов потрепать успели бы за это время знатно.

Когда Елисей остановился, я с интересом приблизилась, позволяя ему действовать.

– Глупо как-то, – сказал он. – Всё равно в одно место идём…

Опровергать не стала, поравнялась, и дальше мы уже вместе пошли. Он уменьшил свой шаг, чтобы я могла подстроиться, и идти стало ощутимо легче. Выяснилось, что я его всё время догоняла.

Видать, ему молчать невмоготу было, так что заговорил он первым.

– Здесь кто-то есть вокруг нас сейчас? – спросил он. И было непонятно: из любопытства или просто повод завести беседу.

– Есть, конечно. Недавно шишига под кустом сидела. Она бы тебя попугала немного, но меня заметила и не стала. А то ещё, слышал, стук по дереву раздавался?

– Так это дятел.

– Сам ты дятел! – беззлобно фыркнула я. – Это стукач. Так что, будь уверен, и часа не пройдёт, как Леший будет в курсе, кто по его лесу идёт.

– Стукач – потому что стучит или потому что доносит? – заинтересовался Елисей. Похоже, о такой твари он не слышал.

– И то, и то.

Мы немного пошагали молча. Тишину снова прервал мужчина:

– А они мне специально не показываются, да?

– Конечно. Тебе б увидеть хотелось? – Я повернулась к нему. – Ну, в другой раз пойдёшь спасать новую возлюбленную через мою избушку, дам тебе порошок проявляющий. Насмотришься!

На мою очевидную подначку он не повёлся, лишь уточнил:

– Но и плату за этот дар сдерёшь будь здоров, да?

– Ещё бы! – я тоже не стала отпираться.

– Я бы индрика увидеть хотел, – признался он после небольшой паузы.

– Я тоже не отказалась бы.

Теперь он удивлённо посмотрел в мою сторону.

– А ты не видела?

Я закатила глаза.

– Ты что, считаешь, что тут есть выставка всех потусторонних жителей? Или каталог какой существует? Что ты, что я видим лишь тех, кто показаться хочет. Да, я могу через их полог смотреть. Но такие существа, как индрик, даже не подойдут к тебе близко. Ты для них букашка, не заслуживающая внимания.

– Но кто-то его видел?

– Возможно. А может, этот кто-то и врёт. Врунов, знаешь ли, и на этой, и на той стороне слишком много.

Размышлял Елисей недолго. То ли ум быстрый, то ли вдруг загорелся идеей побольше у меня выведать про скрытый от большинства людей мир, и снова заговорил. Спрашивал про лешего, про то, как тот людей путает. Про полевиков и про кикимору. Плавно перешёл к русалкам, и тут я не выдержала:

– Слушай, Елисей, ну что ты вокруг да около ходишь? Словно я не понимаю, что тебе узнать про Водяного надо побольше, и ты как будто незаметно к нему меня подводишь. Так вот – это заметно! Не держи меня за дуру, будь любезен.

– Прости, – как будто бы даже искренне повинился он.

А я вдруг осознала, что это первый раз, когда он прощения у меня просит. Даже когда было за что – обходил стороной такую форму покаяния. Это было занятно и достойно обдумывания. Он начал ко мне оттаивать? Видеть меньшего врага, чем раньше? Очень опрометчиво с его стороны.

– И правда, мне интересно… – начал он, но замолчал, среагировав на мою резко вскинутую руку.

Впереди на тропинке стоял мальчишка. В первый момент я даже подумала, что это Ивашка – и рост, и цвет волос были похожи. Но разглядев, я поняла, что ошиблась. Одежда была другой – более изношенной, да и лицо – узкое, конопатое – совсем не напоминало моего знакомца.

Мальчишка явно ждал нас, стоял, переминаясь с ноги на ногу и сильно нервничал.

– Эй, парень! – издалека крикнул Елисей, но голос его звучал удивительно ровно. Он не хотел спугнуть мальчишку. – Доброго дня! Ты заблудился?

Вообще, логичный вывод. Раз я парня не узнала, значит, он через мою избу не проходил. То есть он здесь давно и, вероятно, потерялся. Мы подошли, и я внимательно всмотрелась в его лицо: он моргал, будто старался не заплакать. Нервничал, и сильно, руки подрагивали, словно он был готов в любой момент дать стрекача.

– Доброго денёчка, – проговорил он. Голос ломался, как обычно бывает у вступивших в пору отрочества. Хотя по росту и телосложению он казался младше. – Я немного… да, потерялся, выходит. Вы в мир людей идёте?

– Пока нет, – сообщил Елисей, тоже разглядывая незнакомца. – У нас дело есть одно. А потом, да, на выход.

Стрельнув в меня взглядом, парнишка счёл зрелище не впечатляющим. Определив Елисея главарём, на него и продолжил работать.

– Меня Семёном звать… – представился он.

– Я Елисей, – с готовностью поддержал знакомство мой спутник. – А это…

Тут он завис. Сообщать мальчику, что я баба Яга было как-то не слишком дальновидно.

– Марфуша я, – сладким голосом сообщила я, и Елисей покосился на меня с подозрением.

– А возьмите меня с собой, а? – Семён хлопнул ресницами и просяще сдвинул вверх внутренние уголки бровей. – Я не стану мешать, правда…

– Конечно, не переживай, можешь идти с нами, – мягко сказал Елисей, и мне снова захотелось закатить глаза. – Ты как тут вообще оказался?

И прежде чем мальчишка что-то начал объяснять, я решила, что пора бы мне и встрять:

– Живёт он здесь, – усмехнулась я. – Неужто не видно?

Елисей бросил на меня быстрый взгляд и напрягся:

– В смысле «живёт»? Он не человек?

– Я человек! – тут же упрямо завопил мальчишка, с подозрением посматривая в мою сторону и на всякий случай отодвигаясь на пару шагов.

– Конечно, человек. – Я согласно кивнула. – Ну, почти. Потому и не понял, кто я, да, родной?

Семён отступил ещё на пару шагов.

– Что происходит? – Елисей свёл брови. – Не пугай парня, ты чего? Мы верим, что ты человек, не переживай!

Я аккуратно пошарила в кармане, выискивая возвращай-петлю, на всякий случай, вдруг пацанёнок и правда рванёт в бега. А сама наклонила голову вбок, пристально разглядывая всё больше нервничающего Семёна.

– А ты прям везде человек? – с улыбкой уточнила я. – И если я тебе в рот загляну, то ничего лишнего не обнаружу?

Впервые на лице показался страх. Мелькнул быстрой тенью и спрятался. Видимо, главная цель была сильнее испуга.

Он улыбнулся, показав зубы – ровные, вполне человеческие, и Елисей снова стрельнул взглядом в меня.

– Он человек, ведь так? – спросил он уже не совсем уверенно.

– Скажи мне, дружок, – я обратилась к Семёну, игнорируя мужчину. Тут, кажется, в голову мальчишки впервые пришла мысль, что невысокая рыжая девица здесь не на последних ролях. – Ты зачем с нами идти хочешь? Дело какое, а сам боишься? Или за счёт нас инициацию пройти хочешь?

– Дело, – насупился Семён, бросив притворяться. – Мне инициация вообще не нужна, я не планирую… ну… это…

– Хорошо, – кивнула я.

– Да кто это такой⁈ – возмущённый игнорированием, воскликнул Елисей.

Я повернулась к мужчине, краем глаза всё равно держа в поле зрения мальчишку – мало ли, что тот выкинет.

– Упырёныш это, – сообщила я.

Елисей среагировал тут же: выхватил меч, блеснув им в луче солнца, случайно пробившемся сквозь плотную листву, и встал в боевую позу. Кончик лезвия смотрел ровно в грудь мальчишке. Тот попятился ещё на пару шагов.

Я впечатлилась скоростью воина и дала себе внутренний подзатыльник. Не только он потерял осторожность, но и ты, Яга, ничуть не лучше. Вряд ли, конечно, Елисей осмелится на меня нападать, ведь без моей помощи назад он не факт что вернётся. Но и забывать о том, насколько он может быть опасен, не следовало.

– Убери оружие! – велела я. – Он пока нам не опасен.

– Пока? – уточнил Елисей, тем не менее опуская клинок к земле.

– Я людей не кусаю! – крикнул Семен.

– И это тоже, к сожалению, пока, – кивнула я.

Елисей медленно убрал меч, всё ещё не сводя недоверчивых глаз с мальчишки.

– Как он может быть упырём? Он же не похож совсем. Кожа не слезает, клыков нет, да и выглядит он… живым.

– Это верно, – пояснила я. – Потому что он не обращённый упырь, а рождённый. Бывает, знаешь ли, что у кровопивцев не все инстинкты отмирают. Особенно вначале, сразу после обращения. И тогда может родиться вот кто-то типа Семёна. Он такой же, как люди, но только вот у него два ряда зубов. И если в рот заглянуть, то это можно увидеть.

По лицу Елисея я видела, что ему очень хочется эту теорию проверить. Но врождённая осторожность не позволит ему совать пальцы в рот тому, кто потенциально может их откусить.

– И теперь, – я продолжила рассказ, – наш милый Семён будет человеком до тех пор, пока либо не попробует человеческую кровь, не отхватит случайно кусок чьей-то плоти, либо его не укусит упырь. Всё так? – Я повернулась к мальчику.

Тот мрачно кивнул.

– Я поэтому с вами и хочу идти, – сказал он, глядя на нас исподлобья. – Там впереди по тропе логово упыря. Я иду к Лешему, он на меня печать свою заговорённую поставить может. И тогда я ему служить буду всегда, кровь мне станет не страшна.

– А, думаешь, под Лешим ходить лучше? – рассеянно спросила я, думая совсем о другом.

– Лучше. Я не хочу людей жрать.

– Мы тебе поможем! – подал голос Елисей, а я даже забыла возмутиться этому самоуправству. Гораздо больше меня занимала сейчас та информация, что впереди по тропе, по которой недавно шёл Ивашка, сидит настоящий упырь. Мальчишке против него не выстоять.

– Показывай, где твой упырь, – скомандовала я и быстро зашагала вперёд, на ходу выискивая в суме то, что мне может пригодиться.

Так мы и шли – Семён впереди, чуть позади мы с Елисеем. Меч доставать он не стал – видимо, чтобы не нервировать упрёныша, но ладонь с рукояти оружия не спускал.

Я временами прикрывала глаза, чтобы исключить зрение из работающих органов чувств и обострить остальные, в первую очередь волшебное чутьё. В нави чары везде, усеивают землю и пронизывают воздух. В этом смысле просто искать волшбу было бесполезно. Но я опасалась уловить волнение, всплеск силы, который мог бы означать, что затаившийся упырь радостно преследует жертву.

Хотя, я понимала: исключать, что Ивашку уже давно схарчили, тоже было нельзя.

Всё вокруг затихло, словно готовясь к первому акту нового представления – так и в человеческом мире лес замирает, когда приближается мощный зверь. Даже самые мелкие птички, которые вряд ли могу считаться хотя бы завтраком, подобру-поздорову прячутся и закрывают рты.

Упырь знал, что мы идём. Даже не так: он знал, что мы знаем, что он нас ждёт. И тут вопрос был только в том, чья готовность лучше.

Всё произошло почти одномоментно. Семён резко остановился, весь напружинившись. Елисей совершенно волшебным способом не только мгновенно выхватил меч, но и оказался перед мальчишкой. А на дороге перед нами уже стоял во весь рост упырь.

Он был ещё очень похож на человека, видимо, осторожный и умелый, раз опыт не оставил на нём слишком уж много следов. Только рот был порван в уголках губ, похоже, запихивал в пасть слишком большие куски. Голод – это то, против чего ни один душегуб устоять не может. Именно поэтому его ухмылка была не просто устрашающей – пробирающей до костей. Даже мне стало не по себе, хотя я знала, что из нашей троицы я в очереди на съедение буду самой последней. Баба Яга – та ещё кость в горле. Но это не значит, что пробовать не стоит, да?

Елисей не спешил. Он медленно повёл острием меча, словно провоцируя противника. В горле упыря заклокотало, и сходу определить, был это смех или угроза, не вышло. Говорить он не пытался, возможно, и не мог. Редкие экземпляры сохраняли способность произносить слова, да и те не всегда использовали их в правильном значении. Это были скорее отголоски прошлой жизни, незабытая способность тела, чем настоящий способ общения.

Но он не бросился на вооружённого человека, значит, был не слишком глуп. Упырь резко присел и зарычал. А вот это тоже было провокацией, я и порадовалась, что Елисей на неё не повёлся. Сражение обещало быть любопытным.

Семён максимально незаметно постарался убраться из потенциальной зоны поражения, но вышло не особо успешно. Он запнулся и неловко взмахнул руками, восстанавливая равновесие. Упырь, переживающий как бы одно и блюд потенциального обеда не свалило в закат, дёрнулся в его сторону.

В этот же миг Елисей рванул вперёд, рассекая мечом воздух с характерным свистящим звуком.

Но упырь был не лыком шит, ловко ушёл от удара и бросился к мужчине, рявкнув низко и зло. Елисей развернулся, снова занося меч, но и в этот раз оружие нашло лишь воздух. Упырь, рыча, начал обходить противника по дуге.

– Семён, – кротко сказал мужчина. – Свали!

А и правда, похоже, что мертвяк подбирался к мальчишке, назначив того более сговорчивой жертвой. Выведя парнишку из опасной зоны, Елисей уверенно атаковал, размахивая мечом и заставляя упыря пятиться и огрызаться. Тот дёрнулся было вправо, но, когда меч Елисея начал чертить в ту сторону щедрую дугу, сменил направление и поднырнул под мужской рукой. Я даже затаила дыхание, потонув во внезапном беспокойстве. Но мужчина не стал пытаться делать новый замах, он коротко ударил прямо рукоятью, попав подобравшемуся слишком близко неприятелю точно по виску. Раздался неприятный хруст. Упырь взвыл и откатился назад.

– Отрезай ему башку! – заорала я, видя, что Елисей медлит, оценивая происходящее.

К сожалению для людей, упырям любые травмы доставляют лишь недовольство, сказываясь только на внешнем облике, но не на подвижности. Рычал и огрызался упырь вдвое громче, прыгать да набрасываться стал яростнее. Мне впервые пришла в голову мысль вмешаться, но Елисей продолжал прекрасно справляться, поэтому я наблюдала за поединком издалека. Всё же все должны своё делать. Богатыри – разить нечисть. Баба Яга – следить за дверью и по возможности соблюдать нейтралитет.

Изловчившись, в один из моментов упырь сумел царапнуть когтем Елисея по локтю и проврвать рубаху. Мужчина рыкнул сам не хуже зверя и от злости пнул противника, подбивая ноги. Этот прием дворовых мальцов внезапно сработал. Упырь, потеряв равновесие, припал на одно колено. И тогда Елисей мощным ударом отсёк ему голову.

Позади восторженно ахнул Семён.

Елисей спокойно выпрямился и неторопливо, словно с ленцой, рубанул воздух, сбрасывая с клинка капли.

Я видела, как мощно и быстро опускается и поднимается его грудь в такт дыханию, но анализировать уровень хвастовства мне было недосуг. Я быстро подошла к откатившейся в куст голове, перевернула и первой подвернувшейся веткой разжала зубы.

Упыри большие неряхи. Они не то что зубы не чистят – еду не пережевывают, и та часто застревает на полдороги до нутра. Так что я искала следы недавней трапезы. Чего-то оставшегося между его крупных и острых клыков. Но в пасти было чисто, похоже, он давно не ел.

Я с облегчением выдохнула.

– Что ты там ищешь? – раздался над головой голос Елисея

– То, что тебе не надо, – отрезала я.

Тщательно вытерев руки о траву, я встала. На глазах Семёна стояли слёзы – он дрожащей рукой показывал на руку Елисея, где под прорванной тканью виднелась глубокая царапина. Я с недоумением подняла брови, призывая мальчишку объясниться.

– Дяденька Елисей… Он вас ранил… – Упырёныш всхлипнул. – Теперь и вы тоже… Тоже станете…

Елисей перевёл на меня вопросительный взгляд. Но страха или паники я в его глазах не разглядела. Мне всё больше нравился этот образчик мужского рода-племени. И боец славный, и выдержка настоящая, и никакой суеты или лишних движений. Да и на вид…

Я спохватилась. Что-то я лишка уже хватила: нормальный мужик, и всё. Просто у меня отбор, считай, избушкой сделан. Трусы да лентяи ко мне не заглядывают. Так что нечего тут разводить ерунду.

– Не станет, – ответила я мальчишке, у которого уже начала трястись нижняя губа. – Чтоб упырём стать, одной царапины мало. Даже укуса – мало. Надо чтоб упырь выпил целиком, но не схарчил. Вот тогда, может, что и получится. И то не факт. Так что подбери сопли, Семён!

Он тут же расцвёл, словно солнышко вышло. Даже конопушки на носу ярче стали. Какое же он, собственно, ещё дите!

– Спасибо вам! – Он поклонился и Елисею, и мне. – Выручили меня, спасли, стало быть! Чем я могу вам за доброту отплатить?

– Ничего нам не надо, – традиционно по-богатырски ответил мужчина.

Но я-то не богатырь!

– За себя говори, – кинула я Елисею, а сама пару шагов к мальчишке сделала. Голову наклонила, разглядывая, и с удовольствием отметила, что его обещание не пустой звук. Он и правда был готов вернуть благодарность по чести. – Услугу будешь мне должен, Семён, договорились?

– Какую? – бесхитростно спросил он.

– Пока не знаю. Как понадобится – дам знать. Но ты, когда к Лешему придёшь, об этом скажи. Мол, так и так, служить тебе буду, но Бабе Яге одну услугу задолжал.

– А вдруг он тогда меня не возьмёт? – забеспокоился мальчишка.

– Да не переживай, возьмёт, – усмехнулась я. – Леший мне сам одно желание проспорил, да пока не отдавал. Так что, наоборот, родственную душу в тебе почует.

Мы попрощались с Семёном, и он пошёл своей дорогой.

А я проверила затоптанный упырём след Ивашки, отряхнула его от дорожной пыли да навьего морока. Пока он шёл туда же, куда и Елисеев путь лежал. Значит, продолжаем идти вместе.