Текст книги "Чёрный Лес (СИ)"

Автор книги: Елена Воздвиженская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 5

Михаил едва успел завернуть за угол, как вдруг перед ним возникла бабуля в чёрной фуфайке и коричневой шали на голове.

– Милок, постой-ка. Это ты у нас бесов ловить приехал?

– Ну, я, – отозвался Михаил, обрадовавшись возможности узнать ещё что-то.

– Меня Клавдией Никаноровной кличут.

– А я Миша, – не дожидаясь логичного вопроса, выпалил он, – Очень приятно.

– Ой, Миша, ехал бы ты отсюда. Тут сам Сатана по лесу бродит. Никакой человек против него встать не сможет. Из области скоро батюшка приедет лес освящать. С вертолёта окроплять будет. И икону чудотворную привезут, аж из Москвы.

– Клавдия Никаноровна, так уж и Сатана? – иронично спросил Михаил.

– А ты не смейся! – в голосе старушки послышалось раздражение, – Самый настоящий Сатана. Теперь в лесу ничего брать нельзя аж тридцать лет. Как жить-то будем?

– А я вот слышал, что его Марлактаром зовут, – выдал ей незнакомое слово Михаил, внимательно наблюдая за её реакцией. Если уж Димон это слово услышал, то услышали и другие. Не факт, что бабуля была исключением.

– Да, хоть и Марлактар, всё одно – Сатана, – слово не произвело на собеседницу никакого эффекта, – У него тысячи имён. Ты-то хоть крещёный?

– Да, – соврал Михаил.

– Всё равно, уезжай. И в лес не суйся.

– Спасибо, Клавдия Никаноровна, за совет. Вы сами-то голоса слышали? Или видели чего-нибудь интересненькое? – поинтересовался Михаил, заметив, как резко изменилось выражение лица старушки.

– Ничего я не видела и не слышала! – резко отрезала она, – А ты езжай туда, откуда приехал!

– Спасибо за гостеприимство. Обязательно уеду, только вещи соберу, да с хозяевами попрощаюсь.

Старушка развернулась и пошла прочь, что-то бормоча себе под нос.

Геннадий оказался уже изрядно навеселе, его мать сердито чистила картошку на кухне, изредка бросая на сына недовольные взгляды.

– На работу-то как завтра поедешь, ирод? Опять отгул возьмёшь? Уволят ведь! – крикнула она ему, как только Михаил переступил порог избы.

– Отлежусь, буду как огурчик. Для меня поллитра, как слону дробинка. Ещё с Мишаней выпью – и всё. Хорош. Неси свою заначку, угощай гостя.

– Я не буду, – категорично заявил Михаил.

– Слышал? – крикнула мать.

– Неси, говорю! Не позорь перед гостями!

– Нету! – в сердцах воскликнула тётя Нина, – Нету! Всё выжрал.

Гена с трудом поднялся со стула, направился к выходу. Хозяйка бросила картошку, встала в проёме двери.

– Куда?! Не пущу!

Михаил почувствовал, что пора вмешаться.

– Гена, давай поговорим. У меня тут вопросы появились, – произнёс он, но хозяина это не остановило.

– Сейчас принесу, потом и задашь свои вопросы. Трубы гудят… Вернее, горят. Проблема сложная, без стакана никак.

– Я не буду, Гена, честно.

– А я буду. Сознание прочистить надо.

Геннадий ловко просочился между матерью и косяком. Хлопнула дверь, послышалась возня на крыльце и мат. Вероятно, он пытался обуть сапоги.

– Ой, опять в загул ушёл, – всплеснула руками тётя Нина, – Давно ли было. Еле его начальника упросила не выгонять. Ведь обещал, обещал, зараза!

– Тётя Нина, я его остановлю, – бросился было вслед Михаил, но тётя Нина схватила его за рукав.

– Его теперь сам чёрт не удержит. Не надо, Миша, а то он во хмелю руки-то распускать мастер. Не поглядит, что гость.

– Так я и ответить смогу, – воскликнул Михаил. Ему не понравилось то, что женщина посчитала его слабаком.

– Миша, – тихо ответила мать, – Не надо. Он всё равно уйдёт. Верёвками свяжи – перегрызёт и уйдёт. Даст Бог, не найдёт ничего, успокоится. Магазина у нас нет, ключи от машины я спрятала.

– Ключи?! Эту машину и без ключей завести любой пацан сможет. Советская техника.

Михаил выбежал на улицу. Нива стояла на месте, а вот Геннадий исчез. По крайней мере, одной катастрофы удастся избежать, если снять аккумулятор. Михаил так и сделал, сняв и спрятав источник постоянного тока в укромном месте на дворе, где важно ходили куры, недовольно поглядывая на незнакомца. Место указала сама хозяйка. Ничего не оставалось, как вернуться в дом, и взяться за просмотр записей из леса. Этим Михаил и занялся. Лес, жёлтые и красные листья, низкие облака, болотный мох, грибы мелькали перед ним на мониторе ноутбука. Ничего потустороннего. Михаил добавлял фильтры, менял яркость, резкость, убирал цвета. Лес – как лес. Ни теней, ни силуэтов за деревьями, ни шаров в воздухе. Не там искали, видимо. Ещё неизвестно, куда носило Авдотью в тот злополучный день. Пора развеяться. Михаил с удовольствием вышел на свежий воздух. Тишина. Уже не трещат газонокосилки, а трещать-то теперь в деревне больше и нечему. Ну, разве что пилы да мотоблоки. Только пилильщики разъехались, а для землеобработки время вышло. Кому надо перепахать огород на зиму, тот это уже сделал, а кому не очень надо – сделает это весной. Заготавливать дрова ещё рано – не подмёрзла грязь. Долго ещё не подмёрзнет. Тишина и влажный от мороси воздух. Последние штрихи осени сметает с деревьев ветер, готовя природу к зиме. Грустно, тоскливо. Разве что залает чья-то собака. Михаил уловил знакомый звук с той стороны деревни, куда сегодня ходил за информацией. Похоже, Геннадий нашёл-таки спиртное. Придётся действовать без него. Михаил вздохнул, и направился в противоположном направлении. За поворотом прямо на дороге стояла чёрная машина. А около неё стоял самый настоящий поп. Уж не тот ли, из области? Седая борода и волосы, невысокий, довольно полный.

– Здравствуйте, батюшка, – поздоровался Михаил, подойдя к машине.

– Добрый день, – ответил священник.

– Меня зовут Михаил. Я тут аномальные явления исследую – кто что видел, кто что слышал. Вы здесь часто бываете?

– Отец Александр, – представился он, – Да уж чуть ли не каждый день езжу. Боится народ. Освятил всё, что можно. Он вздохнул:

– Здесь вы ничего не найдёте, ибо это за гранью человеческого понимания.

– Я всё же попытаюсь, – уклончиво ответил Михаил, – Может, поможете мне, отец Александр.

– Зло пришло на эту землю, а изгнать его по силам только Господу. Человек, встав на борьбу с ним без Божьей помощи, сам окажется во власти зла. Бросьте это дело, Михаил.

– Ну, всё равно, расскажите, а я подумаю.

– Хорошо…

Священник открыл водительскую дверцу, тяжело опустился на сиденье.

Глава 6

– Что вы хотите узнать? – начал разговор отец Александр, – То, что бабульки поведали? Или, что сам видел? Сам я голоса не слышал, но мне рассказали многое.

– Хотя бы это.

– Ладно, Господь с вами, расскажу. Голос здесь слышали почти все. Это вы, наверное, знаете. И то, что он несёт всякую тарабарщину, тоже.

– И его зовут Марлактар, – добавил Михаил.

Батюшка настороженно взглянул на него.

– Да, это имя, или не имя – Бог его знает – я слышал из уст прихожан не раз. Бес это. Бродит по деревне, морок на людей напускает. Чудотворную Икону скоро привезут – с ней, и с молитвами обойдём проклятое место. А там уж как Господь решит. Я верю, что не устоит исчадие ада перед Святым Образом.

– Значит, и про недельные блуждания по лесу вы тоже слышали, – воскликнул Михаил, – Можно подробнее?

– Слышал. Так что там необычного, кроме расхождения во времени. Морок – он такой. Даже учёные допускают, что время не везде течёт одинаково. Про Теорию относительности, надеюсь, слыхали?

– Слыхал, только там не так всё радикально. Такое может быть, но только при очень больших скоростях и при невероятно большой массе, чего на Земле быть в принципе не может.

Отец Александр усмехнулся, утерев вспотевший лоб белоснежным носовым платком.

– Главное – что допускают. А то, что мир ещё далеко не познан нами, вы сами разве не понимаете? Бесам под силу и это. Факт – вот, пожалуйста. И не просто россказни, а вещественные доказательства. Те же недоеденные бутерброды и не прокисшие грибы, которые, по нашим часам, пролежали в корзинах не одну неделю. Вам так нужны факты – вот они.

Да, в проницательности и уме отцу Александру не откажешь.

– Как вы догадались, что я неверующий? – удивился Михаил.

– Опыт, сын мой, опыт. Мир не так прост, как кажется, – ответил священник.

– И даже не пытаетесь агитировать. Странно.

– Ой, – вздохнул отец Александр, – И мир не так прост, и человек – тоже. К Богу он должен прийти сам, без принуждения. Наша задача: подтолкнуть его к этому решению. Ну, буду я что-то доказывать, спорить – разве это поколеблет ваши убеждения? Конечно же, нет. Я ничего не смогу доказать вам, ничего. Наоборот, это оттолкнет, отвратит от церкви. Человек должен сам переосмыслить. Не под дулом автомата, не под угрозами – сам, своей головой. В этом и заключается свобода выбора, данная Богом. Чтобы прийти к Богу за спасением, сначала нужно ощутить, осознать необходимость этого спасения. Как для алкоголика первый шаг к излечению – осознать, что он алкоголик. Поэтому, я не считаю нужным вступать в полемику, но на вопросы отвечу, если хотите.

Он замолчал, явно ища нужные слова.

– И да, меня тоже не стоит агитировать, по той же причине.

– Хорошо, – бодро воскликнул Михаил, – Тогда объясните: что в вашем понимании зло? Вдруг это не зло, а добро?

Батюшка вышел из машины. Видно было, что это далось ему с трудом.

– Михаил, – ответил он, вплотную приблизившись к собеседнику, – Сделайте это вы сначала, будьте любезны.

– Зло, – начал Михаил, – Это оборотная сторона добра. Оно есть в любом предмете, в любом явлении. Даже лечение того же алкоголика несёт в себе капельку зла.

– Интересно, – усмехнулся батюшка, – И в чём же она?

– В насилии над собой. Алкоголик резко нарушает свой метаболизм полным отказом от спиртного.

– Пусть пьёт тогда?

– Нет, я же не утверждаю, что лечение – полное зло. Да, оно спасёт бедолагу, но любое лечение наносит и свой вред. Те же побочные явления от таблеток. И вот…

Михаил нагнулся, подняв с земли кусок ивовой ветки, валяющийся на обочине.

– Вот палка. У неё два конца. Примем, что один конец – добро, а второй – зло. Что будет, если я сломаю эту палку? Получится две палки, каждая – с двумя концами. Зло увеличилось, добро – тоже. Соотношение добра и зла не поменялось. Или тень. Она одна, но, если добавить другие источники света, теней будет несколько. Два источника – две тени.

Священник внимательно слушал собеседника. После того, как Михаил закончил своё объяснение, Отец Александр несколько секунд думал, затем ладонью пригладил свою пышную бородку.

– Всё правильно, только абсолютное зло всё же существует. То, что вы тут так красочно описали не зло, а всего лишь свойства вещей. Вы ещё не видели людей, в тела которых вселились бесы. Вот там – настоящее зло, без всех этих ваших проявлений добра. Ничего человеческого, только звериный блеск в глазах и злоба. Злоба взбесившегося зверя. Найдите здесь добро.

Михаил выбросил палку дальше на обочину, встретив неодобрительный взгляд священника.

– Допустим. Бывают всякие душевные болезни, бывает даже бешенство. Что-то лечится, что-то нет. Когда больной или отравленный мозг творит непотребства – это ужасно. Но непотребства – это следствие. Больного, может быть, и можно принудить вести себя хорошо тем же электричеством, только мы не устраняем причину – болезнь. Наоборот, устранив болезнь, мы сделаем из садиста нормального человека. Добро же в поведении больного всё же есть. Это урок тем, кто травит мозг спиртным и сигнал тем, кто занимается лечением. Своего рода крик о помощи. Как кашель у простудившегося.

– Не буду спорить. Хотите считать так – считайте. К сожалению, мне уже ехать нужно. Если есть конкретные вопросы – спрашивайте.

– Были ли те, кто не возвращался? В смысле, исчез в лесу навсегда? Не за всё время, а с момента, когда всё началось? – сбиваясь, протараторил Михаил.

Батюшка наморщил лоб.

– Да нет, пожалуй. Все возвращались. Были три случая, но тогда тела нашли. Обычные, без временных аномалий. Мужчина в соседнем селе пропал – нашли. Через три дня. И в корзине у него всё протухло. Сердце подвело. Старушку в лес понесло. Да, это, прости Господи, явление не только здесь – пять деревень охватило. Там, правда, не так много случаев, но имеются. Здесь, видимо, эпицентр.

– А со старушкой что?

– Неизвестно. Только всё, как обычно. Бутылка с молоком у неё была – прокисла. Наталья с того конца деревни полторы недели пропадала с бутылкой молока, и хоть бы что, ни кислинки. Потом подросток. Там криминал. Нашли в речке.

– Ну, спасибо, отец Александр, помогли вы мне!

Михаил попытался пожать священнику руку, но подумал, что это, возможно, будет неправильно.

– Михаил, – ответил священник, – Не за что. Вам спасибо за беседу. Если надумаете поговорить о Боге – жду.

С этими словами он протянул мужчине визитку. Перекрестив собеседника, он исчез внутри салона. Машина почти мгновенно сорвавшись с места, скрылась за поворотом.

– А он лихач, – подумал Михаил.

Глава 7

– Уехал мракобес, – услышал Михаил за спиной незнакомый мужской голос.

Он обернулся. Рядом, почти вплотную к его спине, стоял невысокий мужчина в очень сильно потёртой кожаной куртке и вязаной шапке не первой свежести, едва прикрывающей затылок. Волосы на голове были выбриты в ноль, зато тощее лицо покрывала двухнедельная щетина. Человека можно было назвать молодым, если бы не паутинки морщин под глазами, да и по всему лицу тоже. Этакий молодой старичок. «Видимо, неравнодушен к зелёному змию» – подумал Михаил. Незнакомец грыз семечки, доставая их из правого кармана куртки. Шелуху сплёвывал себе прямо под ноги.

– Игорь. Можно Гоша, – протянул коричневую ладонь мужчина.

– Михаил. Миша. Очень приятно.

– Голос ловить приехал? – в лоб спросил Гоша.

– Типа того, – уклончиво ответил Михаил, – Ты, Гоша, сам как? Видел чего? Или слышал?

– Уу, – довольно протянул Игорь, – Я такое видел – тебе в страшном сне не приснится.

– Можно поконкретнее?

– Миша, ты – человек умный, я вижу, – многозначно сказал Гоша, – Но тонкости души человеческой не понимаешь. Кто ж так разговоры разговаривает? А накормить-напоить, в баньке попарить?

Видя изумлённый глаза Михаила, Гоша расхохотался. Хлопнул его по плечу.

– Ну, темнота. Ладно, всё есть уже, но не хватает нюанса. Бутылочки для разговора, понимаешь.

– Так, где я её возьму? Магазина же нет. Могу, конечно, съездить…

– Не надо, не надо, дружище! Ты в гостях, поэтому ездить буду я. С тебя триста рублей. Извини, я на нулях. Деньги будут на следующей неделе. Если согласен – можешь подождать.

Михаил достал из кошелька три сотенные купюры.

– Я мигом, – крикнул Гоша на бегу.

Пока Михаил осознавал всю глупость своего поступка – отдать три сотни первому встречному – Гоша возник вновь, но уже с газетным свёртком, в котором угадывалась бутылка.

– Пошли, – скомандовал он.

Они вошли в крохотный домик, околоченный давно не крашеным, местами почерневшим тёсом. Скромная обстановка – деревянный буфет, стол, старый диван, самодельная полка с книгами. У печки, за занавеской некое подобие кухни. Скромно, но порядок присутствует, всё на своих местах. На стене портреты, старые ходики с неподвижно застывшим маятником. Несколько резных стульев.

– Миша, проходи, располагайся, – ответил из-за кухонной занавески Гоша.

Сам он вскоре появился, неся открытую банку рыбных консервов. Скумбрия в масле. В другой руке – тарелка с крупно нарезанными кусками хлеба.

– Картошка сейчас сварится. А мы ждать её не будем, ибо время – самый ценный ресурс, – философски заметил Гоша, распаковывая покупку.

Под слоями газеты оказалась полторашка тёмного цвета, наполненная какой-то жидкостью.

– Самогон. Чистейший натуральный продукт. Рекомендую.

Похоже, отсутствие магазина никак не прибавляло населению трезвости. Гена тоже знает про этот источник радости. Знает и тётя Нина, и вся деревня. Единственное препятствие – деньги. Их нет у Гены, нет и у Гоши. И не только. Михаила, как чужака, поили исключительно водкой. Мало ли… Приедут ребята в погонах, прикроют лавочку. Осторожность и ещё раз осторожность. На столе, как по волшебству, возникли два гранёных стакана, которые уже наполнила на треть рука гостеприимного хозяина.

– Будем здравы! – бодро крикнул Гоша, поднимая свой стакан.

– Будем, – Михаил взял свой, понюхал.

Пахло спиртом, и ещё чем-то неприятным.

– Пей смело. Исключительно на пшенице. Даже не на картошке. Не китайская отрава, – тараторил Гоша, уговаривая гостя поддержать застолье.

Михаил зажмурился, выпил. Жидкость не просто обожгла горло, а погрузила пищевод и глотку в состояние, подобное анестезии, лишив чувствительности. В желудке потеплело, словно там включили обогреватель ватт на двести. Гоша тоже старательно таращил глаза и морщился на все лады.

– Ядрёная, – пробормотал Михаил, когда к нему вернулась способность говорить.

– Ещё бы! Градусов семьдесят, не меньше.

Михаил сразу же, как прошла анестезия, затолкал в рот приличный кусок рыбы с хлебом. Стакан тут же вновь наполнился на треть. Гость яростно замотал головой. Хозяин лишь усмехнулся. Едва заметно коснулся своим стаканом стакана гостя и тут же выпил.

– Вот, теперь можно и поговорить, – сказал Гоша, понюхав корочку хлеба с лежащей на ней рыбой.

– Гоша, раз ты слышал голос, расскажи, что он говорил, – задал первый вопрос Михаил, включив незаметно диктофон.

– Подожди…, – Гоша собирался с мыслями, – Это было… было… Да, в конце июля. Так и запиши. Иду я, значит, по лесу, никого не трогаю. Иду, и тут – бац. «Стой, Игорь» – из-за деревьев мне. Оглядываюсь – никого. «Кто здесь» – спрашиваю. А оттуда, из воздуха, медленно так: «Марлактар». Так мне не по себе стало. Даже сейчас, когда рассказываю, всё равно страшно. Хотел было бежать, да ноги. Не идут, заразы. Стоять могу, а идти не получается.

– Чего тебе надо от меня? – спрашиваю.

– Поговорить, – отвечает, – О тебе, твоём будущем. Ты же хочешь узнать своё будущее, Игорь?

– Нафиг, – отвечаю, – Так жить неинтересно станет. Зачем мне это надо? Вдруг он ещё и дату моей смерти скажет. Живи потом, думай, считай. Такие вещи нам знать не надо. А ноги всё равно приросли. Так и говорили с ним. Долго говорили. Открыл он мне глаза на многое.

– Например?

– Вот, простая вещь, – Гоша встал, взял с полки толстую книгу, – У Булгакова. «Никогда и ничего не проси….». Вроде бы глупость – а нет. Думаешь, Богу есть дело до того, мечтает кто-то о симпатичной замужней соседке? Не-а. Ему нет дела до всего, что относится к человеку и его жизни. Наши смертные грехи его не волнуют, но…

Тут Гоша сделал паузу. Аккуратно поставил книгу на место. Вернулся к столу, наполнил на треть свой стакан, снова звякнул им о нетронутый стакан Михаила. Кадык дёрнулся два раза. Кусок скумбрии исчез в его почти беззубом рту.

– Бог никогда не простит человеку свою помощь. Да, если его попросить – он поможет, но не бесплатно. За это, в благодарность, человек будет обязан всю жизнь ему поклоняться. Заложить свою душу, так сказать. И Бог и Сатана действуют одинаково. Услуга в обмен на душу. А, вот когда сами предложат – так это уже платят они. Человек не остаётся должен. Как зарплата, как премия за сделанную работу. Сделал доброе дело – можешь помечтать о вознаграждении. Законы рынка – они везде, даже там, – его указательный палец снова устремился в потолок.

– Это тебе голос сказал, или ты сам придумал? – усмехнулся Михаил.

– Он, голос, – указывая пальцем в потолок, произнёс Гоша, – И, после смерти, Бог спросит не о смертных грехах, а спросит именно за свою помощь. Должок спросит.

– Это ты, Гоша, поэтому попа мракобесом обозвал?

– А кто же он иначе? Натуральный мракобес. Покайся, попроси. Такие, вот, как он, звонят, кредиты предлагают. Брать хорошо, а отдавать как? А их это не волнует. Как и попов не волнует судьба грешных душ. Он помолился, водичкой побрызгал, кадилом помахал – всё, работа сделана. Остальное – воля Божья, а указывать начальству… ну, сам понимаешь. Людей смущает, а сам чистенький. Бородку шампунем намыл – и вперёд. Видал, на каких тачках разъезжают слуги Господни?!

Действительно, машина у батюшки не из дешёвых. Ну, не на жигулёнке старом же рассекать? Хотя, есть вполне доступные неплохие модели.

– И? Что скажешь? Где, на какие шиши они их купили? А, Миша?

– Подарили, может?

– Ха-ха-ха! – громко выкрикнул Гоша, – В нашей округе таких богачей нет. Разве, что краденую кто пристроил. Либо смертельно больной всё состояние в машинку вложил. Хотя, дураки у нас тоже встречаются.

– Хорошо, Гоша, это я понял. Дальше что было?

Гоша снова налил себе.

– Миша, а ты что не пьёшь? Поддержи, уважь хозяина!

Михаил нехотя поднял стакан.

– О, другое дело, – уже пьяным голосом закричал Гоша. Выпив, он метнулся на кухню, где уже давно стояла на электроплитке кастрюля с картошкой. Вода давно выкипела, распространив по дому запах печёных клубней. Не только Гоша, но и Михаил тоже не вспомнил за разговором.

– От, блин, опять кастрюлю испортил! – сокрушённо воскликнул Гоша, после чего раздался отборный мат и зазвенела упавшая на пол крышка. Вскоре, на столе стояла почерневшая эмалированная кастрюля с дымящимися картофелинами и банка с солёными огурцами.

– А дальше, Миша, голос мне всё говорил и говорил. Мол, неправильно я живу – курю, пью. Бесполезно живу, понимаешь. Смысла в моём существовании никакого нет. Вот, я курить и бросил, на семечки перешёл. Правда, как выпью, страсть как сигаретку хочется. У тебя нет случайно?

– Не курю.

– Вот, это правильно. Уважаю. Хороший ты мужик, Миша! Давай выпьем!

Пришлось ещё раз выпить.

– Короче, поговорили мы. Я домой пошёл, а дома неделя прошла. Правда, никто не заметил, так как я в запой собирался. Как специально прошёлся по деревне с концертом. Миша, я такие частушки знаю! Хоть и матерные, но мат этот поэтище складывал. Такие выверты, такие обороты – душу выворачивает. Хочешь послушать?

– Потом, Гоша, потом. Сейчас ты мне лучше про голос расскажи.

– В общем, прошёлся я по деревне, насладил уши односельчан прекрасным – и всё, они решили, что Гоша в запое. Никто, ни одна сво… душа не вспомнила обо мне. Где был целую неделю? Где-то пьёт, а где?… Матушка померла, и не осталось у меня никого. Если и сдохну – найдут по запаху только. Воздух портить начну – так сразу и найдут.

– Соболезную, – с сочувствием в голосе проговорил Михаил.

Напротив него висел чёрно-белый женский портрет, с которого улыбалась довольно красивая женщина в чёрной кофте и белых бусах на шее.

– Она?

Гоша молча кивнул. Он уже был пьян. Ничего нового вытянуть из него сегодня скорее всего уже не получится.

– Гоша! – громко крикнул Михаил, видя, как хозяин уже клюёт носом, – А пить бросить не желаешь? Голос дело говорил.

– Не-е-е, – вяло замотал головой Гоша, – К голосу я ещё ходил, потом… Ответы на вопросы искал. Умный он, зараза. Пока разрешил не завязывать.

– Слушай, своди меня туда.

Но Гоша уже спал. Перетащив его на диван, Михаил аккуратно поставил недопитую полторашку в буфет, осторожно прикрыл за собой дверь. «Раз Гоша ходил к голосу не один раз, то смогу и я», – размышлял Михаил, возвращаясь от Гоши. Да, неудобно будет перед хозяином – с ним пить отказался, а с кем-то нарезался. Хоть и немного он выпил, но всё же, крепость напитка давала о себе знать. Уже стемнело. Чёрные ветви берёз махали ветвями на фоне стремительно темнеющего неба, графитовые отблески которого мелькали в дорожных лужах. Горели фонари на столбах, светились окна в обитаемых избах. На часах было уже девять двадцать вечера.