Текст книги "Чёрный Лес (СИ)"

Автор книги: Елена Воздвиженская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 2

Баня располагалась на противоположном конце огорода. Тропинка к ней извивалась между пустых грядок и картофельной полосы с кучками почерневшей ботвы. Крепкая банька, славная, практически новая. Ещё жёлтые брёвна, пахнущие смолой и дымком. Из предбанника пахнуло жаром.

– Вот и банька. Сам строил, сруб только купил, остальное – всё сам, своими руками, – хвастался хозяин.

В предбаннике было уютно. Широкая дубовая скамья, обшитые свежей вагонкой стены, ряд вешалок для одежды. Гена разделся мигом, как в армии. Пока Михаил стаскивал сапоги, он уже исчез за дверью. В самой бане тоже всё оказалось сделано аккуратно, по уму. Кирпичная печь с вмурованным чугунным котлом, закрытая каменка. У боковой стены лавка, уставленная вёдрами с холодной водой и перевёрнутыми тазиками. Напротив каменки – полок.

– Бак для холодной воды не держу. Он только потеет. Зачем мне лишняя сырость. Вот, кран есть, – с удовольствием рассказывал хозяин, демонстрируя кран, торчащий из стены, – На улице бак стоит. Целый куб. Мало будет – ещё накачаю. Пульт управления в предбаннике. Всё по уму, как в городе.

– Да, отлично тут у тебя всё устроено, – похвалил Михаил.

Поддали парку. Жарко было и до этого, но сейчас волны горячего воздуха обожгли лицо, уши, заставив Михаила пригнуться.

– Хорошо пошёл! Как парок? Ещё подкинуть? – с иронией воскликнул Гена.

Михаил отрицательно замотал головой.

– Вот все удивляются, мол, час – и камни горячие. А я секрет знаю. Потом расскажу, если не забуду.

Веник, уже запаренный, томился в старом чугуне. Вернее, там оказались целых два веника. Один Гена вложил в руку Михаила, другой взял сам, забравшись на самый верх.

– Поднимайся, Мишаня, там внизу нечего ловить – одна сырость. Весь смак здесь, наверху.

Пахло смолой свежего дерева, веником, дымком, пихтовым маслом, флакончик которого Михаил заметил на запотевшем оконце. Первая волна жара ушла, что позволило взобраться наверх.

– Давай, не ленись, хвощи! Пускай токсины городские выходят! – Гена яростно охаживал своё тело берёзовым веником. Михаил тоже пытался это делать, но горячий воздух обжигал кисти рук.

– Держи рукавицу, – хозяин протянул гостю холщовую рабочую варежку.

Стало лучше, но возникло желание остыть. Не дожидаясь хозяина, Михаил соскользнул вниз. Предбанник моментально наполнился густым, как молоко туманом от перегретого тела. Лёгкая прохлада после жаркой бани была такой приятной, что захотелось усилить её, приоткрыв дверь. Михаил так и сделал, только дверь, вместо того, чтобы чуточку приоткрыться, распахнулась настежь.

– Смотри, Мишаня, застудишься, – раздался над ухом голос Геннадия, красное тело которого внезапно оказалось у двери, тут же захлопнув её.

– Да, я чуть-чуть…

– У меня дверь хитрая – сама открывается, – усмехнулся хозяин, – Ты, Мишаня, просто посиди чуток – и остынешь. Хозяин почти сразу исчез в бане. Михаил посидел ещё чуть-чуть, затем сделал то же самое. Ещё один ковш на каменку, ещё одна волна жара. На этот раз организм уже разогрелся, позволив забраться сразу наверх. Но, снова оказавшись в предбаннике, Михаил понял, что уже хватит на сегодня, да и Геннадий тоже вышел вместе с ним.

– Ну, как моя банька? Хороша?

– Хороша, – с наслаждением протянул Михаил.

– Ещё бы, – удовлетворённо ответил хозяин.

– Гена, а ты сам голоса слышал? – Михаил вернулся к теме своего визита.

– Ну… Было один раз, как раз здесь, в бане. Водички надо было нагреть для стирки. Машину-автомат пока не купили, поэтому приходится вот так, по старинке.

– А что он говорил, этот голос?

Геннадий задумался, принялся вытирать тряпицей пот с лица.

– Да, чёрт его знает, не понял я. Что-то про Вселенную. Да, я это слово только и запомнил. Мол, Вселенная всё помнит, ничто не пропадает бесследно, всё возвращается – и всё, тишина. Я, честно говоря, чуть в штаны не наделал. В бане никого, ещё не рассвело, а тут вдруг над ухом… Жуть. Я оглядываюсь, в предбанник выглянул, на улицу – пусто. Так ведь, иней кругом. Ежели кто был – следы бы остались. А там только мои. Только ты никому, мне проблемы не нужны, понял?

– Выходит, голос может появиться не только в лесу?

– Выходит так, – согласился хозяин.

– А не белочка ли часом?

– Да ну, – возразил Гена, – Не такой уж я и пьяница. Это матушка нагнетает. Раз в неделю, а то и реже. И не запойный. Тогда, конечно, шабашку сшиб, ну, и угостили, а наутро на свадьбу родственники позвали. Естественно, на третий день помирал. И опохмелился вроде, а не отпускает. Да, разве она даст нормально поправиться. Стопочку с напёрсток налила – это разве поможет. Вот, врачиху и вызывали. Голос это был, голос. Даже ведро пустое дребезжало – белочка так не может. Настоящий голос из ниоткуда.

– Сейчас слышишь что-нибудь? – задал провокационный вопрос Михаил.

Он давно уже общался со свидетелями паранормального, поэтому научился проверять собеседников на ложь. Приёмов была масса. Путаница в датах, времени, месте, описании увиденного. Простые вопросы помогали понять, видел ли человек что-то необычное или придумал всё смеха ради. Гена встрепенулся, прислушался. Было видно, что он серьёзно перепугался. Михаилу стало неудобно.

– Неа, тишина. Ты что ли слышишь?

– Нет, не слышу.

– Тогда, пошли париться. Темнеет уже. Голос – он по темноте приходит, – резко, недовольным тоном произнёс Геннадий.

– Нет, Гена, я больше не могу. Помоюсь, сполоснусь – и всё. Прости.

После бани мужчин ждал стол с пирогами, чаем и бутылочкой беленькой. Хозяйка уже стояла около стола. Хозяин тут же наполнил три стопки.

– Я не буду! – запротестовал было Михаил, но Гена проявил настойчивость.

– После бани – святое. Тут и нищий выпьет. Да и за хозяев выпить надо, али есть на нас обида какая?

– Надо, надо, для здоровья! – поддержала сына тётя Нина. Михаил обречённо взял стопку.

– Ну, за гостя! – стопка Гены со звоном ударилась о стопку Михаила.

После первой последовала вторая. Тётя Нина хитрила – отпивала чуть-чуть, либо только слегка пригубляла стопку. Михаил попытался схитрить так же, но был быстро уличён в обмане.

– До дна! – командовал хозяин, – Завтра нам с нечистью бороться.

– А как вы с ней бороться удумали? – спросила хозяйка, жуя большой кусок пирога с творогом.

– На старую дорогу пойдём. Оттуда всё началось. Мишаня говорит, что источник надо искать, и я с ним согласен. Оттуда всё расползлось. Авдотья первая голос слышала, а она обычно там землянику собирает вначале. Это уж потом по трассам шастает. В июне это было, точно.

– Спросить бы у неё самой, – осторожно заметила мать.

– Как спросишь? Телефон у неё другой теперь – от старого номера отказалась, мол, дорого. Сюда уже до весны не приедет. Сами найдём.

– Ой, туда и летом пройти не просто, а сейчас, после дождей… Может, лучше за рекой поискать. Там и шары, говорят, видели.

– А это где? – спросил Михаил.

Спиртное уже ударило ему в голову, расслабило. Хотелось поговорить.

– Да, вот тут, недалёко. Мост старый перейти, потом лес будет. Дальше болото. Вот там и видели. Дорога к мосту рядом, за поворотом.

– Мама, ну ты верь всем! Не было никаких шаров. Начитаются интернетов, потом сочиняют! – воскликнул Гена.

– Бабка Дарья видела.

– Так, у неё ж глаукома. Чего она там увидеть сможет? Приснилось, поди.

– Ой, ну тебя, – махнула рукой тётя Нина.

– Давайте проверим! – Михаил вскочил со стула.

– Сейчас?! – охнула тётя Нина.

– Да, сейчас. Я захвачу приборы. Идти, как я понимаю, недалеко, да и время ещё детское. По крайней мере, надо же с чего-то начинать.

– После бани-то?

– Тётя Нина, я уже остыл.

– Я тоже, – поддержал гостя Геннадий.

Мать с сомнением посмотрела на сына.

– Ружьё возьму, – добавил он.

– Ладно, идите, – махнула рукой женщина, смотря на пустую бутылку под столом.

Глава 3

Ночь обдала зябкой прохладой, увлажнила лицо моросью осеннего дождя. Захотелось снова оказаться в тепле гостеприимного дома. Редкие уличные фонари едва разбавляли осенний мрак. Михаил включил фонарик, второй передал Гене. Старый мост оказался не совсем мостом – его просто не было. Вернее, мост был, но давно. От времени он давно сгнил и упал в реку. На его месте местными жителями был возведён пешеходный мостик из двух бревен, покрытых сверху толстыми досками. Несколько самодельных свай, воткнутых в дно неглубокой, несмотря на дожди, речушки, не давали ему упасть вниз. Стальной трос с надетым на него резиновым шлангом, заменял перила. Михаил щёлкал фотоаппаратом. Без вспышки кадры получались угольно-чёрные, но так и требовалось. Потусторонние сущности проявились бы и в угольной черноте. У них своё, особое, свечение имеется.

– Мишаня, тут осторожнее, – предостерёг внезапно Геннадий. Внизу, как сломанные зубы, торчали деревянные обломки свай, некогда удерживавших мост, по которому ходили люди, ездили лошади, грузовики. Ничто не вечно. Однажды дерево сгнило и рассыпалось, но новый почему-то строить не стали.

– Тут дорога была. Хорошая. Перед перестройкой хотели асфальт положить, да так и не положили. Зато на картах она значится, как дорога с улучшенным покрытием, – как экскурсовод, пояснил Геннадий, хотя его никто не спрашивал.

– Любят у нас чиновники это, знаю, – ответил Михаил, – Ещё дело не сделали, а уже отчитались.

– Сейчас это название, а не дорога. Ёлок нападало, бобры ручей перегородили. Дальше, километрах в трёх, – так вообще болото. Всё размыло. Пешком не пройдешь, не только на машине. А всё равно – «дорога с улучшенным покрытием». И мост хотели сделать. Плиты железобетонные завезли, сваи. Полежало это добро лет десять – потом увёз кто-то.

За мостом ещё угадывалась старая колея, уходящая в лес. Исследователи свернули направо, затем углубились в лес. Михаил ловил ушами звуки ночи, пытаясь поймать те, что не принадлежали этому миру. Диктофон в кармане был включен. Это – важный момент. Не все мысли и слова собеседников удаётся сохранить в памяти. Диктофон в этом здорово помогает. Да и пример с дребезжащим ведром заставил усомниться, что голос возникает только в голове. Это нужно проверить. Если удастся доказать его реальность – это будет бомбой. Сенсацией. Об этом заговорит весь мир. Может быть, тогда и мост построят.

– Стоп! – шепнул Геннадий.

Михаил резко остановился. Впереди блеснул луч света. Неужели, бабка Дарья была права? Фонарик Геннадия внезапно погас.

– Гаси фонарь! Идём тихо! – снова шепнул Геннадий. Взглянув на замявшегося Михаила, повторил приказ: – Идём!

Ветви царапали лицо. Идти на ощупь по лесу в темноте – то ещё удовольствие. Михаил дважды чуть не травмировал правый глаз внезапно появившейся веткой. Свет становился всё ярче, пока не превратился в переносной фонарь, лежащий на куче свежей земли. Чёрная тень активно работала лопатой. Рядом с тенью лежало что-то большое, завёрнутое в такую же чёрную полиэтиленовую плёнку.

– Что за хрень?! – полушёпотом воскликнул Гена.

Мгновение спустя он сдёрнул с плеча ружьё, направив ствол на тень с лопатой.

– Всем лежать! Работает спецназ! – гаркнул он.

Тень замерла, пытаясь рассмотреть в черноте ночи этот самый спецназ. Фонарь в руке Гены вспыхнул, осветив лицо копателя.

– Димка, ты что ли? – воскликнул он.

– А вы… ты здесь, откуда? – промямлил Димка.

– Да, вот, попрощаться зашли с товарищем, – он указал лучом фонаря на длинный пакет, – Имеем право, между прочим. На поминки не пойдём, а попрощаться надо. Кого завалил, падла?!

– Так… Никого… Эксперимент это.

Держа на мушке Димку, Гена указал на пакет лучом.

– Мишаня, глянь!

Вспоров плёнку складным ножом, который всегда лежал в кармане, Михаил осторожно заглянул внутрь. Глаза его моментально расширились от удивления.

– Это что?!

Вскинув на плечо ружьё, Геннадий в один прыжок оказался рядом с пакетом.

– Мишаня, хочешь выжить в нашем мире – учись пить! – воскликнул он.

В пакете лежал Буратино. Большая, в человеческий рост деревянная кукла с острым носом. Глаза, рот были неумело вырезаны, нос вставлен в просверленное отверстие. Голова прикреплялась к толстому бревну, заменявшему туловище. К нему же крепились деревянные руки-ноги.

– Димон, ты чё?!! Вроде не пьёшь особо. Голос приказал, да?

Димон повеселел, как только ствол ружья перестал смотреть в его сторону.

– Мужики, ну это же эксперимент. Антисептик я изобретаю для древесины. Натуральный, без химии. Вот, деревяшку пропитал, теперь закопаю. Лет через пять проверю.

– А Буратину-то зачем выстругал? Закопал бы полено? – засмеялся Геннадий.

– Так, скучно просто бревно закапывать. Решил внести нотку фантазии. Хотел в огороде закопать, да испугался, что увидят, засмеют.

– Правильно, так даже смешнее получилось! Папа Карло убивает своего Буратину! Картина Репина, в натуре! Ну, блин, ну Папа Карло! – потешался Геннадий, – Ой, что будет, когда на деревне узнают?!

– Мужики, – глаза Димона сделались печальными, – Не говорите никому, пожалуйста! Я в долгу не останусь!

– Да уж, конечно, не останешься, – сквозь смех проговорил Геннадий, – Иначе, сам понимаешь.

– Дмитрий, что за антисептик? Интересно, – спросил Михаил.

– А, тут ничего сложного. Вытяжка из коры дуба, коры ивы, белого мха. Хвойные породы медленно гниют, благодаря смоле. У лиственных смолы нет, но полно танинов. Я пропитал ёлку танинами. По моим расчётам, она должна продержаться в земле минимум вдвое дольше, чем просто такая же ёлка, но без пропитки.

– Ещё один Буратина? – воскликнул Геннадий.

– Ну, да, – пробормотал Димон, – Две недели назад вон там закопал. Мне же нужно сравнивать экземпляры.

Гену снова охватил приступ хохота.

– Ну, ты… рецидивист! Устроил буратиний… как его… геноцид! Маньяк!

– А здесь почему? Тут же речка, а моста нет, – снова задал вопрос Михаил.

– Так, я это… Деревянный же. Я его за верёвочку привязал и по речке сплавил. Да и ходят здесь меньше.

Геннадий с Михаилом вернулись в приподнятом настроении.

– Матушка, я знаю – у тебя есть! – с ходу врезал Гена.

– Нету! – резко ответила тётя Нина.

– Есть-есть! Давай быстрее, а то мы продрогли.

– Нашли что-нибудь? – осторожно спросила она.

– Почти, – ответил сын, – Давай, не томи!

– Что, нос разъело?

– Для профилактики. Мало ли какие пришельцы там шастают, свою заразу распространяют. Хочешь опять в маске ходить?

На столе появилась новая бутылка. Тётя Нина, взяв ведро, исчезла.

– Гена, а ты реально мог бы выстрелить в человека? Если бы он настоящий труп закапывал? – спросил Михаил, когда шаги его матушки затихли.

Хозяин засмеялся.

– Ха, так ружьё даже не заряжено было. Ежели бы по-настоящему всё было – он бы давно нас засёк. Ружьё бы не помогло. А это местный чудик. Профессором кличут. Всё изобретает что-то, мастерит. Толку никакого, конечно, но и вреда нет. Хотя, иногда дело говорит.

– С Буратино, конечно, забавно. Креативно, я бы сказал.

– Во-во, я чуть кукухой не поехал. Мешок, ночь, и рожа оттуда буратинья: склизкая, мёртвая. Всё равно, что марсианина увидеть. Я, Мишаня, покойников страсть как боюсь, поэтому тебе и сказал проверить. А эта деревянная морда ещё страшнее, чем мертвец.

Хозяин наполнил стопки. Михаил резко замотал головой, но его реакция была проигнорирована. Геннадий, не дожидаясь гостя, махнул свою стопку. Брякнул вилкой, даже не притронувшись к еде.

– Вот, скажи мне, друг Мишаня, а что это такое у нас тут появилось? Из космоса, али проклятие какое? Как специалист, скажи.

Михаил отложил вилку в сторону. Он чувствовал себя уже сильно пьяным. Помедлив секунду, ответил вопросом на вопрос:

– Тут ничего не копали, случайно? Могильник там, курган, развалины храма? Если это проклятие – оно пришло только из земли. Если древнее, конечно. Клады, кольца, амулеты никто не находил? На чердаках старых находок не было?

– Не, ничего не было. Если что – я бы знал, – позёвывая ответил вяло Геннадий.

В тепле да после выпитого их быстро разморило и вскоре они уже улеглись на боковую.

Глава 4

Утро выдалось хмурым. Мелкий осенний дождь пеленой висел в холодном воздухе осени. Хозяин проснулся рано, сразу же разбудив гостя.

– Подъём, Мишаня. Время не ждёт.

Михаил сел на кровати. Выпитое вчера давало знать о себе неприятным привкусом во рту и сильнейшей жаждой. Слегка кружилась голова. Хозяин, уловив момент, принёс ковш, полный колодезной воды. Михаил тут же сделал несколько жадных глотков. Стало легче.

– Сейчас съездим, потом можно и поправиться, – рассудительно произнёс он.

– Не-не, я всё… Не буду.

– Это – дело добровольное. Не настаиваю, – согласился Гена, занявшись приготовлениями.

Старая Нива медленно двигалась по грунтовой дороге, аккуратно объезжая лужи. Выехав за околицу, свернула налево, на разбитую дорогу с глубокими колеями, полными воды. Мотор натужно гудел, но двигал вперёд старый агрегат, не давая завязнуть в грязи. Впереди показалось поле. Вернее, оно когда-то было полем. Непаханое лет двадцать, оно превратилось в луг с мелкой травой, местами собранной в кочки. На поле уже стояли вполне взрослые берёзки, тут и там виднелись кусты ив. Едва заметная колея змейкой извивалась среди молодой поросли. Михаил жадно вглядывался в увядающую красоту природы, пытаясь найти зацепку, точку, с которой можно начать. Да, началось всё не здесь, но неподалёку. Предположительно неподалёку. Никто же не говорит, что та самая женщина не услышала голос именно здесь. Здесь дорога, именно по ней она шла. Надо смотреть, замечать, искать. Поле закончилось тёмной стеной хвойного леса. Дорога исчезла.

– Приехали, – радостно сказал Гена, – Дальше – только пешком.

Оставив машину, мужчины двинулись к лесу. Среди зарослей крушины едва угадывалась незаметная тропка, уходившая в чащу. Изрядно намочив одежду, путники оказались, наконец, в лесу. Тропка снова стала дорогой, вернее тем, что от неё осталось. Когда-то давно местные жители заботливо обкопали её канавами по обе стороны. Жалкие остатки насыпи сохранились по сей день. Даже две глубокие колеи, оставленные, вероятно, ещё деревянными крестьянскими телегами, угадывались среди травы, которая и сегодня теснилась между ними.

– Вот она – старая дорога. Чуть вперёд пройдём – будет земляничник. Вон там, повыше.

Михаил остановился. Достал фотоаппарат, сделал несколько снимков, включил диктофон. Лес ответил тишиной. Запах прелой листвы, грибов, хвои заполнил ноздри. Обычный лес. Они двинулись вглубь, шурша опавшей листвой и потрескивая упавшими ветками. Геннадий тут же нашёл ядрёный подосиновик, положил его в пакет.

– Заодно и грибочков соберём, – довольно заметил он. К подосиновику добавились серухи, пара подберёзовиков и аккуратный красавец – белый гриб. Михаил даже сфотографировал его – уж так он был хорош.

– Надо же, – восхищённо болтал Геннадий, – Уже грибы вроде бы отошли везде, а тут ещё есть. Точно, здесь оно, здесь прячется.

Михаил работал фотоаппаратом, одновременно изучая стволы деревьев, траву, следы. Гена же увлёкся тихой охотой, совершенно забыв о госте. Вот и земляничник. Действительно, дорога здесь резко пошла в гору. Исчезла осока, белый мох, зато появились кустики брусники. И земляника. Сплошной ковёр.

– Жаль, что не сезон – подумал Михаил.

– Ну, что, Мишаня, нарыл что-нибудь? – вернувшись в реальность, спросил Гена. Его пакет был уже полон.

– Пока не знаю. Вот, посмотрю фотографии на компьютере, тогда скажу.

– Ищи-ищи! Здесь оно спряталось.

Земляничник продолжался недолго. Вскоре, после поворота дорога снова нырнула вниз, в настоящее болото. Белый мох, покрытый рубиновыми ягодами клюквы, с обеих сторон стиснул её, визуально уменьшив на треть.

– Пойдём дальше? – с сомнением поинтересовался Геннадий, обдавая Михаила перегаром.

– Даже не знаю, Гена.

– Ладно, пошли обратно. Там всё равно только болото.

В тепле натопленной избы Михаил принялся копировать фотографии на ноутбук, несмотря на настоятельные требования хозяев позавтракать. Гена уже «позавтракал» остатками водки, поэтому находился в лучшем расположении духа. На столе снова появилась бутылка, но снова пить гость отказался наотрез.

– Я прогуляюсь, – сказал Михаил.

Он шёл по деревне, внимательно рассматривая дома. Как удивительно всё изменилось. Раньше дома были похожи друг на друга. Не совсем, конечно, но не было такой пестроты, как сегодня. Не было ни сайдинга, не было заборов из профлиста. Бревенчатый дом, дощатый забор, лавочка у крыльца, шиферная или драночная крыша. У всех всё одинаково. Это сейчас, когда появились многочисленные магазины, когда можно купить всё, что угодно, хозяева принялись творить, что душа пожелает. Сказочные терема с железными аистами на крышах, кованые заборы, ворота с финтифлюшками, беседки. Дворцы соседствовали с покосившимися домиками, хозяева которых давно переехали на кладбище или доживали свой век. Дорогой забор с каменными столбами соседствовал с покосившимся частоколом из покрытых лишайником гнилых досок. Контраст, от которого становилось ещё паршивее на душе. Терема среди запустения выглядели словно изысканные украшения на разлагающемся трупе. Блеск и нищета. А вот и дом, координаты которого указал Геннадий. Дом, где проживал тот самый Димка-профессор. С ним Михаил и хотел поговорить в первую очередь. Да, этот дом определённо выделялся среди других. Одних антенн на крыше было три штуки, не считая спутниковой. Деревянный забор был опутан проводами, которые крепились на фарфоровые изоляторы, прикрученные к столбам. Множество фонарей – над крыльцом, около бани и даже в огороде – напоминали о том, что здесь живёт необычный человек. Ещё вчера в лесу у него мелькнула мысль, что никакого опыта не было – Дмитрий закапывал свою куклу не ради проверки своего средства, нет. Это наверняка был ритуал, продиктованный голосом, или ритуал, направленный на изгнание оного. Вот это и стоило выяснить. К счастью, хозяин был дома. Сидя на лавочке с аккуратной крышей над нею, он ковырялся отвёрткой в каком-то непонятном устройстве, напоминавшем старое радио, которое висело раньше в каждом доме.

– Здравствуйте, Дмитрий! – громко поздоровался Михаил. Хозяин положил своё занятие на лавку. На его лице отразилось замешательство.

– Меня зовут Михаил. Можно просто Миша. Я приехал сюда для исследования… Мы вчера виделись в лесу.

– А, Миша, проходи, дорогой, – засуетился Димон.

Михаил открыл калитку, заметив провода и металлическую коробочку на ней. Не иначе, сигнализация.

– Может, в дом? Чайку?

– Нет, некогда, – отказался он, – Вы…

– Лучше на «ты» – хрипло воскликнул Дмитрий, затем прокашлялся.

– Хорошо. Дмитрий, ты что-нибудь сам видел?

– Уу, – воскликнул он, как ученик, понявший, что его не будут спрашивать невыученное домашнее задание, – Да я такого расскажу…

– Дима, мне нужно только то, что ты видел сам. Сплетни потом.

Хозяин тут же сник. Машинально взял «радио», тут же положил его назад.

– Да я ничего… Голос слышал однажды, в том лесу, когда, ну, закапывал контрольный образец.

– Дима, выйди на улицу, – спокойно произнёс Михаил, – Кое-что покажу.

Идя сюда, Михаил заметил колодец, хозяин которого совсем недавно заменил прогнившую крышку на новую, из струганных еловых досок. К ней они и подошли. Доски были скреплены саморезами, но осенний дождь уже успел покрыть их головки ржавчиной, которая украсила древесину чёрными подтёками.

– Видишь, Дима, доски еловые. Ты их обрабатывал своим средством?

– Нет конечно, колодец же Степана, не мой!

– А чернота откуда, не скажешь?

Димон молчал.

– Чернота эта, Дима, от тех самых танинов, которыми ты пропитал свои… образцы. Видишь, они и в хвойной древесине имеются.

В глазах Дмитрия застыл вопрос.

– А теперь скажи мне честно: зачем ты закапывал свои образцы? Пойми, мне нужно раскрыть причину, настоящую причину, – нависая над собеседником, твёрдо и уверенно говорил он.

Дмитрий выглядел напуганным, такая тактика поведения всегда была беспроигрышной.

– Для опытов. Тут же танинов мало, а с моим средством…

– Ой, Дима, не боишься, что я расскажу, что за образцы ты закопал?

– Да, честно, гадом буду, опыты я проводил.

– Которые голос велел, да?!

– Нет же, нет! – с плаксивой ноткой протянул Дмитрий, – Голос мне ничего такого не сказал. Я вообще тогда ничего не разобрал, ни одного слова.

– Дима! – наседал Михаил, – Может, что-то прочитал где, или в интернете нарыл? Колись!

– Ну, нет! Нет! Хоть режь меня, не было ничего!

Михаил прекратил атаку. Было видно, что Профессор не врёт. Похлопав собеседника по плечу, Михаил дружелюбно произнёс:

– Ладно, извини, Дима. Но сам-то ты эту аномалию исследовал? Не поверю, что нет?

– Исследовал! Исследовал! – обрадованно затараторил Дмитрий, – Всех опросил, всё выведал, но только ничего… Так и не понял, что это за фигня.

– Опять темнишь?! – грозно спросил Михаил.

– Нет-нет, у меня и тетрадь заведена для этого. Дам почитать, если надо.

– Вот, это другое дело! – уже весело воскликнул гость, что несказанно обрадовало Димона.

Синяя замусоленная тетрадь легла в руки Дмитрия почти сразу, как они вернулись назад. Открыв её, он увидел на первой странице слово, написанное чёрным маркером поверх других записей: «Марлактар».

– Что такое Марлактар?

– Это одно слово, которое я разобрал. Голос несколько раз его повторил. Больше, честно, ничего не понял, – умоляюще протянул Димон.

– А ты так взял, и бросил? Не поверю.

– Боюсь я, Миша, если честно. Это всё выше понимания человеческого. Как компьютер для неандертальца. Не хочу я пропасть в лесу, как некоторые.

– Ну, поплутаешь недельку.

– Так, не все ведь вернулись, – обречённо вздохнул Димон.

– Как это – не все? У меня другая информация.

– Вот так, не все. Приятель ко мне приехал как-то. В розыске он. Решил ночью в лесок сходить. Уж не знаю, за какой надобностью. Ушел – и с концами. Два месяца уже гуляет. Я, понятное дело, не стал заявлять – это же статья. Да и приехал он ночью. Никто его не видел.

– Да-а, – протянул Михаил, – Где хоть он пропал-то?

– Не знаю, – виновато проговорил Димон, – Вещи я его сжёг, так что не докажут, если узнают. Найдется – хорошо, а нет – уж судьба такая.

Пообещав вернуть тетрадь, Михаил попрощался с Профессором и пошёл обратно.