Текст книги "Чёрный Лес (СИ)"

Автор книги: Елена Воздвиженская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 8

Холодная волна вдруг окатила тело девушки, обратившись испариной на лбу. Светка вдруг поняла, что убила Славу. Не покалечила, не ранила, а убила. По-настоящему. Насовсем. Сама, своими собственными руками. Дала яд, действие которого начинается не сразу. Конечно, это был не порошок или отвар, которые можно увидеть, обнаружить позже следы, её никто не заподозрит ни в чём – но суть от этого не менялась. Слава скоро умрёт, а Света всю жизнь будет жить, зная, что на её совести смерть человека. Не очень хорошего, но всё же человека. Странное это было ощущение. Разум девочки понимал – то, что она только что сделала, было единственным выходом, необходимой обороной, но сердце не желало принимать это утверждение. Оно ускорило темп, стучало в ушах, трепыхалось в груди так, что невозможно было различить отдельные удары. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу, сделавшись большим и неповоротливым куском плоти.

– Ну вот, теперь давай сходим куда-нибудь, Светик! – жаркий перегар ударил в лицо.

– Теперь да… можно, – голос Светы стал глухой и отрывистый.

Сердце бешено колотилось где-то в горле.

– Не бойся, я тебя не обижу, – к перегару прибавился запах гнилых зубов, – Мы просто побеседуем.

Слава попытался её поцеловать. Фу-у! Самое время нанести удар – неизвестно, когда ещё Чёрный лес придёт за своей добычей. Но Света вдруг поняла, что не сможет этого сделать. Не сможет ударить человека, потому что никогда за свою короткую жизнь не причинила никому боли. И ещё потому, что перед нею находился уже обречённый ею на смерть человек. Нужно тянуть время, тянуть любой ценой. Пакет сиротливо лежал на снегу у её ног.

– Слава, повесь гербарий на дерево, а то помнём, – глухо произнесла она.

Маньяк отпустил девочку. Света отвернулась, чтобы отдышаться от мерзкого дыхания подонка.

– Эй, а почему…? – раздался его удивлённый возглас, затем его голос внезапно стал выше, походя на плач, всхлипнул, – А-а-ах!

Света мгновенно обернулась, пилка выпала из невольно разжавшейся ладони на снег. Слава упал на колени, всё ещё держа в руках уже пустой пакет. Сзади него, там, где мгновение назад темнели стволы деревьев на светлом фоне снега, стояла абсолютная чернота. Хотя солнце уже давно зашло за горизонт, но всё же рассеянный свет фонарей не позволял ночному мраку господствовать в полную силу. Белели сугробы, на их фоне всё ещё виднелись очертания деревьев, но это было в стороне, по бокам. За спиной Славы не было ни снега, ни деревьев – ничего. Никакая сажа, никакая чёрная сковорода или тьма бездонного омута не могли с этим сравниться – они отражали хотя бы малую толику света. Абсолютная же мгла Чёрного леса не отпускала ни единого фотона – свет просто исчезал в ней. Маньяк закатил глаза, издавая раскрытым ртом звуки, похожие на плач. Над его головой вился чёрный дым и тонкой струйкой уплывал за спину парня. Чёрный лес высасывал Славу, словно коктейль через трубочку. Руки парня мелькали в воздухе, пытаясь поймать этот дым, удержать, словно понимая, что вместе с ним уходит жизнь, но пальцы хватали лишь пустоту. Света, оцепенев от ужаса, широко раскрытыми глазами смотрела на умирающего маньяка. Не было ни ненависти, ни страха – пустота, будто Чёрный лес выжал из неё все эмоции. Сколько это продолжалось, она не помнила. Только лишь, когда тьма исчезла, рассосалась, растворилась рваными клочьями меж деревьев, отбросив, как пустую коробку из-под сока, тело Славы, повалившееся на живот, Светка выдохнула. Оцепенение тут же прошло, запустив шквал хаотично метающихся мыслей. Девочка подхватила пилку, преодолевая себя, подошла к трупу, выдернула из-под него пустой пакет и бросилась прочь. Слёзы лились из её глаз, обильно орошая лицо. Она что-то кричала и бежала, пока не начала задыхаться. Ощущение реальности вернулось к девочке от резкого автомобильного гудка. Она увидела, что бежит по проезжей части, а ей сигналит полицейская машина с большими буквами ППС. Пальцы ощутили холод металла – она всё ещё сжимала в руке пилочку для ногтей. Света судорожно запихнула пилку в карман, остановилась. Машина, поравнявшись с ней, тоже. Из окна высунулся парень в полицейской форме.

– Девушка, с вами всё в порядке? – участливо поинтересовался лейтенант. Она всхлипнула.

– Садитесь в машину! – скомандовал он. Тут же открылась задняя дверь. Из неё вышел сержант, который осторожно взял девушку под руку, бережно усадил на заднее сиденье, а сам сел впереди. Тепло салона ласково окутало замёрзшее Светино тело. Идя по дороге, она совершенно не чувствовала холода.

– Рассказывайте, что случилось, – добродушно сказал лейтенант.

И тут Света зашлась в рыданиях, выйдя, наконец, из оцепенения и осознав в полной мере, что произошло. Около её лица возникла крышка термоса, наполненная дымящейся жидкостью.

– Чай с чабрецом. Пейте. Вас как зовут?

Горячий чай немного успокоил её.

– Света. Я… я… убила-а-а! – сквозь всхлипывания смогла произнести Света.

– Кого? Где?

– Там… Маньяк…

– Понятно, – коротко сказал лейтенант. Машина резко развернулась.

Они долго кружили по району, пока Света не узнала ту дорожку, по которой она свернула в этот проклятый лес. Неудивительно, в темноте местность всегда кажется другой.

– Дальше не проехать, – виновато сказала она.

Плутать по тропинкам долго не пришлось. Уже окоченевшее тело Славы словно ждало гостей. Лейтенант присвистнул от удивления.

– Чем же вы его? – спросил сержант.

– Не знаю… Он напал на меня, потом умер. Я убежала.

Прибыла оперативная группа. Полный молодой мужчина с чемоданчиком склонился над трупом.

– Ой, девонька, повезло тебе неслыханно. Не успел злыдень над тобой надругаться – сердечко, видимо, прихватило, – радостно сообщил он, бегло осмотрев тело.

Света с лейтенантом прошли в машину. Офицер достал папку с бумагами, принялся писать, попутно задавая ей вопросы. Кто такая, где живёшь, кто родители, где учишься. Его интересовала каждая мелочь: зачем пошла в лес, знала ли этого Славу раньше, что он говорил, что делал, как стоял. Тут ей пришлось врать – не скажешь же, что пошла в лес за данью. Ответила, что собирала ветки для новогоднего букета, да и рыбку похоронить хотела красиво.

– И, когда Слава упал, тебе показалось, что он встаёт, поэтому ты и убежала, верно? – сказал вдруг лейтенант.

Света на секунду задумалась, потом утвердительно кивнула.

– Отлично, так и запишем, – удовлетворённо пробормотал полицейский, – Света, тебя ещё вызовут в полицию, и тебе придётся ещё раз всё рассказать, так что не забудь, почему ты побежала, хорошо?

И Света снова молча кивнула. Полицейские отвезли девушку домой, где уже не находили себе места встревоженные родители. Телефон всё это время находился в рюкзачке, звук был выключен. Как так получилось, ведь Света всегда держала его под рукой? Двадцать шесть пропущенных вызовов. Света повторила свой рассказ матери и отцу.

– Так ему и надо, подонку! – злобно сказал отец.

Мать обняла дочь, ласково прошептала:

– Всё хорошо, доченька, всё уже закончилось.

Весть о случившемся мгновенно облетела город. Хоть Света и не написала в группу, но шквал сообщений с сочувствиями и словами поддержки вскоре заставил телефон скорбно пискнуть, известив хозяйку о разряженной батарее. Писали все, одноклассники, друзья и подруги, родственники – не только в мессенджер, но и в соцсеть. Свете пришлось зайти туда, чтобы поблагодарить всех за поддержку, в группу же она бросила короткое сообщение: «Собирала веточки для рыбки, но случилось вот это». Взяла на балконе пакет с рыбкой, вытряхнула тельце в унитаз и спустила воду.

На следующий вечер у дома Светы собралась вся деревенская компания. Она шла из школы, когда увидела у подъезда знакомые лица. Бросив дома рюкзачок, Света вернулась к друзьям. Они гуляли по двору, засыпая девочку вопросами. Отвечать было больно, но она понимала – друзьям важно это знать.

– Не знаю, как уроки отсидела – всё как в тумане, – уставшим голосом произнесла она ответом на немой вопрос сочувствующих глаз друзей, – Получается, я его убила! Пакет велела взять и заклинание прочитала.

– Хоть объяснила бедняге, зачем тебе ветки-шишки? – спросила Алёна.

– Сказала, что на биологию.

– Ветки на биологию, голубь на биологию, – Серёга пытался спародировать голос биологички, – Вот видите, дети, как важен и нужен этот предмет в жизни!

Никто даже не улыбнулся.

– Сам виноват, – сказал Артём.

– А ты, выходит, видела Чёрный лес? – тихо спросил Стасик.

– Да… Нет… Не знаю! Абсолютная чернота была. Лес – не лес. Что-то чёрное возникло вдруг, а он как плюхнется на колени, глаза закатил – и плачет. Жуть. Приснится такое – с ума сойду.

Они гуляли часа два, болтая на разные темы, постоянно возвращаясь к случившемуся. Света всё время говорила голосом, полным слёз, пока вконец не разревелась. Никакие аргументы не помогали. То, что он сам виноват, то, что любой человек вправе защищаться, что любой охотник должен осознавать, что и сам может стать жертвой – ничто из этого не сработало. В итоге она, оставив друзей, ушла домой, вся в слезах.

– Бедная Светка! – проговорил Артём.

– И не говори! – согласилась Алёна.

– Я не о том… Ко мне голубь долбится по ночам, к Лёшке Найда приходит. Что со Светкой теперь будет?

– Есть фотки? Покажь! – заинтересовался Серёга.

Фотография голубя получилась отлично, уличный фонарь ещё добавил таинственности и демонического обаяния птице.

– Вполне реальный – не то, что Найда, – заметил Стасик.

– А ведь точно, – воскликнул Серёга, – Мы про это как-то не подумали.

– То есть, мы его вернули в мир живых, и он долбится в окно. Найду же никто не возвращал, а Лёшка тухлятиной провонял. Значит…

– И мы её не видим, и следов её – тоже. Голубь же – реальный.

– По крайней мере, маньяк в окно к ней не полезет, если Светка не сглупит.

– А ведь она может! – воскликнул Серёга, – Убила, мол, убила. Виновата! Воспитательную беседу с ней нужно провести.

Артём ковырял снег носком ботинка, потом ещё раз посмотрел фото и запись звука долбящейся в окно птицы.

– Маньяк в окно стучаться не станет, но к ней приходить будет всё равно, как Найда к Лёшке. Просто, в отличие от голубя, его никто не увидит, кроме Светы. Ей или терпеть всё это придётся, или сразу сдаваться в дурку. Там примут с радостью.

– Не вытерпит, – резонно заметил Серёга.

– Я предлагаю Славу вернуть в мир живых, а потом замочить ещё раз, – выдал Стасик, – За убийство покойников не сажают.

– Стасик, сажают за изготовление трупов, а трупы обычно делаются из живых людей, – с сарказмом проговорил Серёга, – Только вот, убедить суд, что свежий труп получился из старого трупа, ты не сможешь, и никто не сможет.

– Ну, допустим мы так и сделаем – оживим, потом замочим? Маньяк вернётся в то же самое состояние, в котором пребывает сейчас – в труп. Не вижу логики, – сказал Артём.

– Что же делать? – жалобно пропищала Алёна.

– Не знаю, – глухо отрезал Артём.

– Весёлые каникулы намечаются, однако, – мрачно пошутил Серёга, глядя на чёрное, усыпанное звёздами, небо.

Ветви огромного дуба, ствол которого чернел на детской площадке, словно огромная метла, гоняли по небу небольшое облачко. На одной из ветвей сидела птица.

– Смотрите, голубь! – воскликнул Серёга. Птица, словно услышав команду, спикировала к ногам ребят, блеснув ртутным глазом.

– Кыш, – неуверенно прикрикнул Артём, но голубь не улетел.

Вздыбленные перья, хромающая походка. Птица походила на ходящее, небрежно сделанное, чучело. Что-то, похожее на воркование, вырвалось из клюва. Птица, прихрамывая, направилась к Артёму.

– Я его прибью сейчас! – Артём сделал взмах ногой, пытаясь пнуть голубя, но не попал, зато поскользнулся и шлёпнулся на спину.

Сизарь тут же, словно только и ждал этого момента, запрыгнул Артёму на грудь. Лицо парня исказилось от отвращения, он резко попытался схватить птицу, и это ему удалось.

– Погань! – воскликнул Артём, сворачивая голубю шею.

Лишившись головы, туловище несколько раз дёрнуло ногами и затихло, оставив на куртке Артёма чёрное пятно крови.

– Мерзость! Тухлятина! Тварь! Он холодный и воняет! – кричал Артём, вставая и отплёвываясь.

– Глупый птиц, однако, – прокомментировал ситуацию Серёга, пытаясь изобразить восточный акцент, – Не понял, что хозяин сердится. Зачем садился на грудь?

– Да, смерть точно ума не прибавляет, – добавила Алёна.

– Одной проблемой меньше, – сказал Стасик, – С трупом что делать будем?

– Сжечь! – коротко отрезал Артём.

– Вот тебе и биология, – вздохнул Серёга, двумя пальцами поднимая за крыло трупик, – Жечь в лесу будем, благо Светка всех маньяков там поубивала.

– В магаз надо заскочить, жидкость для розжига купить, – подал идею Серёга.

Он пробыл в магазине минут пять и вышел оттуда с поникшей головой.

– Зараза! – выругался он, – «Зачем тебе, мальчик жидкость? Поджечь что-то хочешь?»

– Ай, смотри, как надо, – улыбнувшись, ответил Артём, направляясь не в продуктовый, а в хозяйственный.

Вскоре он появился, неся бутыль растворителя.

– Показал пятно на куртке, сказал, что масло. Чинили мопед в гараже, испачкался.

– Ну, так ты и постарше нас будешь, – пробурчал недовольно Серёга.

Дорога прошла без казусов. Автобус остановился и механический голос объявил: «Конечная». Из салона вывалилась группа подростков, неся пакет. Далеко углубляться не стали. Наломали еловых веток, повалили сухую сосенку, зачахшую без света среди могучих еловых крон, полили всё из бутыли. Костёр вспыхнул мгновенно, источая омерзительную смесь горящих нефтепродуктов, перьев и тухлого мяса. Ребята инстинктивно встали так, чтобы дым шёл в сторону. Огненные блики плясали на лицах и одежде подростков.

– Вот сейчас придёт Чёрный лес с разборками: почему моего голубя сожгли?! – раздался грозный голос Серёги.

– Серёжа, помолчи, без тебя страшно! – дрожащим голосом прикрикнула Алёна.

– Лёшеньку надо тормошить, – изрёк Стасик, – Он же с Чёрным лесом на прямой связи.

– Пожалуй, Стасик, ты прав, – серьёзно сказал Артём, – Как он там?

– МРТ сделали, невропатолог осмотрела – всё нормально, – доложила Алёна, – Должны скоро выписать.

Костёр догорал, тело голубя хотя и обуглилось и дымило, но было ещё сравнительно целым.

– Дрова. Несите ещё дров! – скомандовал Артём.

Ребята с неохотой двинулись в темноту.

Так они ходили раза три, пока тело птицы не превратилось в кусок угля с торчащими из него белыми костями.

– Эх, на сковородке бы быстрее получилось, – воскликнул Серёга.

– В следующий раз учтём, – улыбнулся Стасик.

Дома Артём отказался от ужина – жареной курицы. Джинсы и куртку бросил в стиральную машину, решив надеть утром лыжную куртку. Долго мылся в душе. Противный запах разложения не смывался ни душистым мылом, ни гелем, ни шампунем. Парень намыливался раз за разом, но ему казалось, что он по-прежнему воняет. Вскоре это ему надоело.

– Сынок, ложись спать – я покараулю, – в комнате появилась мама.

– Мама, ты и так почти не спишь! – запротестовал сын, – Я не устал, да и стирка короткая.

Полоска света под дверью блестела уже две ночи подряд.

– Ничего, Тёмушка, мне всё равно быстро не заснуть. Голова что-то болит, да и суставы ломит. К непогоде, наверное. Я повяжу пока.

Она даже не спросила, где сын так испачкался. Артём кивнул и, пожелав маме спокойной ночи, направился в свою комнату.

Глава 9

Едва Артём опустил голову на подушку, как сон мгновенно накрыл его плотным одеялом, затянув в чёрную яму, из которой парня вырвал монотонный, ритмичный стук. Артём открыл глаза, всё ещё находясь под действием сна, вяло зевнул, но тут же резко подскочил в постели, осознав реальность. Под дверью светилась полоска. Стук шёл от окна. Артём осторожно приблизился к окну, сердце бухало в груди, зажмурившись, резким движением отдёрнул штору. Чёрный, с обгоревшими перьями голубь без головы, бился в стекло. Головы у него теперь не было, и поэтому он долбился в преграду пеньком-обрубком своей шеи. Получалось достаточно громко. Дрожащими руками Артём схватил смартфон, включил видеозапись. Страшная уродливая птица скреблась и металась на карнизе, но на записи было видно только окно и заснеженный уснувший двор за ним. Моргали и переливались огни в окнах, светились, празднично украшенные гирляндами, деревья. Всё было как обычно, как в любом дворе любого города, готовящегося к встрече Нового года. Голубя теперь не видел даже смартфон. Приторно запахло горелым мясом, хотя окно было плотно закрыто. Артём со страхом и отвращением задёрнул штору, прыгнул с разбега на кровать, и укрылся с головой одеялом, но это не помогло – запах проник и сюда.

– Он ничего мне не сделает, ничего мне не сделает, – словно мантру произносил про себя подросток, не осмеливаясь выглянуть из-под одеяла.

Вскоре дышать стало нечем – пришлось открыть лицо. Артём не сводил глаз с подоконника. Временами ему казалось, будто штора колышется, и что призрак голубя всё-таки проник внутрь. Но проверять это не было никакого желания. Нет, уснуть не получится. Уйти на кухню – не вариант. Мама ещё не спит. Придётся дожидаться утра здесь, в кровати. Ему вдруг показалось, что удары – не просто удары, а закодированное сообщение. Так раньше передавали послания азбукой Морзе. Артём нашёл в интернете азбуку, попытался сложить отдельные стуки в нечто разумное, но только без толку – голубь бил слишком часто. Так быстро, что он едва успевал соотнести порцию длинных и коротких ударов с той или иной буквой, пропуская сразу целое слово. И записать нельзя. Смартфон ему теперь не помощник. Потом Артёму вдруг почудилась мелодия. Удары – как ноты, сливались в некую стройную симфонию или мотив для песенки. Для колыбельной. Ему показалось, что теперь он даже слышит слова:

– Чёрный лес шумит, Чёрный лес идёт, кто не сделал дань – тот сейчас умрёт…

Страх понемногу отступил. Если бы не вонь – можно было бы уже и заснуть.

– Чёрный лес силён – не спасёт вас дом, Чёрный лес кругом – спите вечным сном…

Артём почувствовал, что засыпает. Веки отяжелели. Но, проваливаясь в дрёму, парень из последних сил, пытался продолжать выстраивать логическую цепочку мыслей.

– Глупая птица разбудила его, чтобы усыпить. Чёрный лес сам приходит только к спящим. Птица – проводник, указатель для Чёрного леса. У Мелкого – Найда, у Артёма – голубь, у Светки – маньяк. Чёрный лес хоть и вернул голубя в мир живых, но не совсем. Вероятно, погибнув во второй раз, голубь снова попал в Чёрный лес. Зачем он долбится в окно?

Похлопав себя по щекам, Артём принялся изучать интернет, пытаясь отыскать решение. Браузер, как зомби, выдавал одни и те же ссылки на сериал и на реально существующие топонимы. Запросы на избавление от призраков, на оживление трупов и прочую хтонь давали ожидаемые ответы. Мистические рассказы, байки колдунов, рецепты от ясновидящих. Вот, это то, что нужно для бодрствования. Веселит, лучше тупых анекдотов. Жабьи лапки, земля с могил, вещи из гроба – всё это смешивалось, варилось, сушилось, растиралось в порошок, настаивалось на водке, святой воде, болотной воде, молоке, крови, моче. Да, богата человеческая фантазия, богата. Можно попробовать потом, если бы знать, какой именно рецепт тут подойдёт. Хотя, дань Чёрному лесу выглядит ещё глупее. Всего по четыре. Зачем Лесу то, что и так растёт в нём?

Света спала. Ей снилась деревня, шалаш, речка, луговые цветы за околицей, запах сирени в бабушкином палисаднике, нежный аромат распускающихся листьев, свежего сена. Не замолкала кукушка, разноголосый птичий хор вторил ей. Всё хорошо, всё замечательно. Нет никакого Чёрного леса – его просто выдумали мальчишки, чтобы пугать девчонок. Света сидела на берегу реки, на мостках, уходящих в воду и, свесив ноги, болтала ими, создавая волны. Совсем рядом шумел сосновый лес. Старая берёза бросала на воду свои серёжки, ласково шелестя уже крупными листьями. Лето плыло во всей своей красе, в полном разгаре. Вода уже прогрелась – можно купаться. На Светке был купальник, но что-то мешало ей окунуться в тёмную, настоянную на листьях, воду. Что-то нехорошее витало в воздухе. Нельзя купаться, хотя солнце палит нещадно, и девочка уже сильно вспотела. Испуганно оглянувшись, Света замечает пакет, лежащий рядом с ней на прогретых досках мостков. Наверняка в нём полотенце. Его можно намочить в воде и обтереть лицо. Она раскрывает пакет, но полотенца внутри нет. Там дань. Ветки сосны, ели, цветущей брусники и четыре усеянных розоватыми цветками ароматные веточки багульника. И пакет какой-то странный. На белом фоне чёрными крупными буквами написано «Слава».

Света проснулась. Душное одеяло накрыло её с головой. Она откинула его, и чуть не закричала – в изножье её кровати сидел маньяк. Комната была погружена во мрак, но силуэт она узнала сразу.

– Проснулась, Светик, – обрадовался Слава, – А я уже давно тебя жду. Зачем ты так со мной? Я же к тебе с добрыми намерениями.

– Я не хочу тебя видеть! Уходи! – громко прошептала Света, сжимаясь в комок от ужаса.

В соседней комнате спали родители и младший брат.

– Светик, ты знаешь, как мне там плохо? Там темно, страшно и холодно. Верни меня оттуда, верни мне жизнь! Я жить хочу, хочу любить. Ты даже не знаешь, на что я ради тебя готов, Света. Если я виноват в чём – прости, но не бросай меня там, умоляю.

Света молчала, глаза её, расширенные от ужаса, рассматривали дурацкую Славину бородку.

– Не хочешь? Или тогда вот другой вариант! Пойдём со мной, а? С тобой даже там я буду счастлив.

– А я?! Я буду там счастлива? Я же тебя не люблю, – прошептала Света.

– Да, Светик, да! – обрадовался Слава, – Там тоже можно жить. Там многие живут. Пойдём! Ты полюбишь меня, обязательно полюбишь!

– Не пойду, – ответила Света, переходя с шёпота на голос, – И, если ты сейчас же не уберёшься, я буду кричать!

– Кричи, – усмехнулся маньяк.

В коридоре раздались едва слышные шаги, открылась дверь, щёлкнул выключатель. В дверном проёме стояла мама Софья Николаевна.

– Доченька, как ты? Всё в порядке? Плохой сон приснился?

Даже при электрическом свете маньяк не исчез, только мама, похоже, его не видела.

– Да, мама, сон, – промямлила Света.

Понятно, никто не видит его, зато все прекрасно видят её – повороты головы, движения глазных яблок, зрачков. Её беседу неизвестно с кем, в конце концов, можно запросто вычислить по мимике. Слава будет и в спальной, и в школе, и в кабинете психиатра. А доктор – не дурак, понимает – каждый пациент хочет его обмануть. Не первый год носит он свой белый халат. Можно, конечно, заставить Славу замолчать, замереть на время, но его присутствие она сама же и выдаст в итоге. Не ускользнёт от внимания врача её опасливый взгляд в угол кабинета, где стоит кушетка, покрытая белой простынёй. Однажды он невзначай спросит, она машинально ответит – и всё. Шизофрения. А это приговор, все мечты вдребезги. Ни нормальной работы, ни нормальной семьи. Терпеть? Сколько она выдержит – неделю, месяц, год? Потом – срыв, истерика, тот же кабинет с белой кушеткой. Ничего хорошего. Софья Николаевна исчезла в проёме, а вскоре вернулась с чашкой, пахнущей корвалолом. Странно было наблюдать, как она подаёт чашку дочери сквозь зловещего гостя. Впервые Света почувствовала, как уязвима она, как ограничены возможности матери, которую она давно, в раннем детстве считала практически всемогущей. Теперь самый близкий человек не в силах уберечь родного ребёнка, отодвинуть, прогнать беду. Придётся самой, ничего не поделаешь. Одно ясно: уснуть не получится. Призрак терпеливо ждал, когда погаснет свет и закроется дверь. Света откинула в сторону одеяло, села.

– Слушай, Слава, расскажи, как там? Что интересного, кто там обитает, есть ли там день?

Маньяк поёрзал, вздохнул тяжко, потёр нос, съёжился.

– Да, непонятно – день там или ночь. Всё черно, а видно хорошо, как днём.

– Ну-ну! – тормошила его Света.

Она с удивлением обнаружила, что касается Славы легко, словно он, реальный, сидит у неё на кровати.

– Что там ещё есть? Интересно же. Зовёшь – а не говоришь как там всё устроено.

– Всё есть, – вздохнул маньяк, – Еда, вода, люди разные.

– Слушай, а ты реально девушек убивал? – не удержавшись, спросила Света.

– Да ты что?! – воскликнул Слава, вскакивая с кровати, – С чего ты это взяла?!

– Значит, нападать на одиноких девушек в лесу, это норм? Думаешь, нам это нравится?

– Так, я пьяный был, а тут ты как раз идёшь – вся такая красивая, милая. Это, может быть, любовь с первого взгляда! Трезвый я бы не осмелился.

– Ну-ну, рассказывай больше. Теперь не посадят – говори, где закопал! – громко, с надрывом прошептала Света.

Нехороший холодок образовался у неё под ложечкой, потянул вниз тяжёлым куском льда.

– Ну, не убивал я! И не насиловал! С тобой хотел поближе познакомиться, подумал: буду круче, решительнее – может, что и получится. Не ожидал такую красавицу в лесу встретить. Сама понимаешь – где встретил, там и знакомься. По-идиотски выглядел, да?…

– Да, по-идиотски, – пробормотала Света.

Её вдруг постигло ошеломляющее открытие. Если Слава не врёт – она совершила чудовищную ошибку. И это она – монстр, а вовсе не Слава. Нет, вряд ли она пошла бы с ним хоть на одно свидание, вряд ли дала бы ему номер своего телефона, но убивать? Получается, это она – убийца. Она, а не Слава. Перед глазами Светы встал тот миг, когда он, стоя на коленях, хватался за воздух, пытаясь удержать покидающую его жизнь, его жалкие всхлипывания. Вполне возможно, что и девушки у него никогда не было. Бедняга.

– Слава! – задыхаясь от нахлынувших эмоций, жарко прошептала Света, – Ты можешь сделать доброе дело?

– Ты плачешь? – тихо спросил он.

Действительно, на глазах девушки появилась влага.

– Уйди, пожалуйста! Ничего не спрашивай, просто уйди, хорошо!

– Света! А потом….? Можно я буду приходить?

– Можно, но, умоляю, не сегодня, только не сегодня!

– Но я не хочу туда, Света! Там плохо, очень плохо. Воздух там плохой, тяжёлый, страшный. Можно, я здесь останусь?

– Какой молодец! – почти в голос воскликнула Света, – Сам идти боишься, а меня с собой зовёшь!

Слава долго молчал, потом встал, подошёл к окну. Тоскливо посмотрел на бегущие внизу огни автомобилей, мерцающую рекламу и сотни новогодних разноцветных лампочек.

– Теперь это место – мой дом навсегда, в который я обречён возвращаться.

– Уходи! – зарыдала Света, – Уходи, пожалуйста!

– Хорошо, – печально сказал Слава, и исчез.

Света зарылась лицом в подушку и, уже не сдерживая себя, горько зарыдала.