Текст книги "Чёрный Лес (СИ)"

Автор книги: Елена Воздвиженская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 10

Наступил первый день зимних каникул. Предновогодняя суета нарастала, как снежные шапки на крышах и могучих елях, которым посчастливилось избежать предновогодней рубки, и их сегодняшние размеры давали им полную гарантию сохранности от мужичков с топорами и пилами. Артём ещё крепко спал в это морозное утро, когда в изголовье завибрировал телефон. Артём разлепил глаза, с трудом нашарил смартфон. Светка. Сбивчивое голосовое смс о том, что ночью к ней приходил маньяк. Да и не маньяк он теперь вроде как никакой…

– Я убила невиновного, я – убийца, что делать? – повторяла Светка.

Артём решил не писать смс в ответ, а позвонить. Едва прозвучал один гудок, как в трубке раздался рыдающий голос Светки. Из набора слов и междометий он уловил главное – маньяк приходил к ней.

– Света, хорош рыдать. Ты ни в чём не виновата. Давай встретимся, поговорим.

– Хорошо.

Через час они шагали по заснеженному тротуару, и Артём слушал страшную исповедь зарёванной девчонки, понимая, что всё ещё хуже, чем он предполагал.

– Ладно-ладно, Света, не переживай так. Я читал про маньяков. Они ещё те мастера врать.

– Он правду говорил! – отчаянно крикнула Света, – Правду!

Вместо слов Артём обнял Свету за плечи, и повёл к появившемуся перед праздником на площади уличному кафе. Купил два кофе с булочками. Света взглядом поблагодарила его, взяв стаканчик, половина которого тут же окрасила снег под её ногами, так тряслись её руки, сделала несколько судорожных глотков. Странно, но ей полегчало. То ли от ароматного бодрящего напитка, то ли оттого, что облегчила душу, поделившись бедой с другом. Теперь она вроде как не одна.

– Света, есть люди, умеющие хорошо врать, и маньяки как раз принадлежат к их числу, – продолжил разговор Артём.

Девушка молчала, держа в руках стаканчик. Слёзы всё ещё текли по её щекам, она всё ещё всхлипывала и шмыгала носом, но эмоции уже отступали.

– Не знаю, он выглядел вполне искренним. Я его расспрашивала про Чёрный лес. Он сказал, что там всегда темно, но всё хорошо видно, и там много людей живёт. И ещё… я видела его родителей.

На прошлой неделе Свете пришлось сходить в полицию вместе с матерью. Хмурый майор с бронзовым цветом лица задавал те же самые вопросы, что и предыдущие полицейские, равнодушно записывая ответы. Разумеется, она не забыла упомянуть и о том, как ей показалось, что маньяк встаёт, чтобы продолжить преследование. На майора это не произвело никакого впечатления. Он протянул на подпись протокол, сухо, но вежливо попрощался. Света с матерью вышли из кабинета. За дверью сидела пара: сухонькая женщина в чёрной косынке и невысокий худой мужчина с недельной щетиной на лице. Увидав её, мужчина и женщина вскочили.

– Светочка, милая, ты уж прости нашего Славика, не держи на него зла. Он ведь не такой совсем был. И что только нашло на него в ту минуту, Бог весть? Наверное, он только познакомиться с тобой хотел… Вино ещё никого до добра не доводило, выпил с друзьями лишнего в тот вечер, вот и рассудок помутился. А ведь он у нас добрый – мухи не обидит. Я его не оправдываю, ты не подумай… Я… просто никак не могу этого понять, что случилось с ним тогда, что он так себя повёл, – запричитала женщина, вытирая глаза розовым платочком, – Если бы что с сыном не так было – мы бы догадались.

Да, это были родители Славы. Света стояла, опустив глаза в пол, не зная, что ответить. Сердце её готово было вырваться из груди от смешанных чувств, бушующих в нём – тут была и жалость, и гнев, и раскаяние, и страх. Мать Славы тараторила без умолку, какой сын был скромный, добрый, как помогал всем. Она держала её за руку своими крошечными пальчиками и плакала. Мужчина же стоял молча, только его серые глаза умоляюще смотрели на девушку. Вскоре пара исчезла в кабинете майора. Сквозь тонкую дверь на весь коридор были слышны причитания несчастной матери, на голову которой в один миг свалилась и смерть сына, и страшное обвинение в его адрес. Плач изредка прерывался возгласами полицейского: «Будем разбираться, ведётся следствие». Затем последовала грозная тирада – вероятно родители предложили деньги. Света быстро оделась и поспешила к выходу. Её мать за всё это время не проронила ни слова.

– Вот так вот, Артём, всё и было…

– Конечно, можно предположить, что Слава действительно был таким, каким описала его любящая мать. Но, Света, ты-то видела его впервые в жизни! Взгляни на эту ситуацию со стороны: ночь, парк, бородатый тип, хватающий тебя за руки – вариант только один. Считай это несчастным случаем. Побежал знакомиться, упал, потерял сознание, очнулся – морг.

Артёму вдруг пришла шальная мысль.

– Света, а ведь этот Слава может нам помочь. Пока не знаю, как, но ты уж с ним поласковее будь. Он не голубь – человек, и может нам пригодиться.

Света зарыдала вновь.

– Это невыносимо. Он приходит, а его никто не видит. Я вынуждена ему отвечать, но в квартире всё слышно.

– Потерпи, моя птичка тоже прилетает прямо в комнату. То на голову сядет, то на грудь. Мама тоже её не видит, но вонь чувствует. Нужно действовать, пока маньяк не испортился.

– Но как действовать?!

– Есть пара идей. Мелкого уже выписали, так что ждите общий сбор.

Артём позвонил в дверь. На него пахнуло ладаном, дымом и индийскими благовониями. В проёме открывшейся двери возникла женщина средних лет в чёрной одежде и большом чёрном платке, накинутом на плечи. Казалось, она только что вернулась с похорон или собирается туда. Или же в доме покойник. Артёму даже подумалось, что он ошибся адресом.

– Матушка Авдотья? Это я Вам звонил по объявлению. Мне на консультацию, – робко сказал парень.

– Здравствуйте, Артём. Проходите, – ласково сказала колдунья, отступая в сторону.

Парень вошёл в квартиру. В просторной прихожей все стены были увешаны какими-то бусами, ветками, перьями, амулетами, дощечками, исписанными непонятными знаками, иконами, жутковатыми масками, засушенными чучелами животных. Присутствовал также череп козла, рога которого покрывал чёрный лак. Буддизм соседствовал с индуизмом, православием и язычеством всех мастей – всё для клиентов. Женщина указала жестом в сторону дальней комнаты. Артём последовал за хозяйкой, почему-то ступая на цыпочках, будто бы боясь нарушить тишину, царящую в квартире. Плотные тяжёлые чёрные шторы, спадающие с карниза складками, были наглухо задёрнуты, свет исходил только от нескольких свечей, также чёрных, стоящих на большом, покрытом чёрной скатертью, столе. Ещё четыре ароматические палочки дымились на резной подставке. Артём присел на мягкое кожаное кресло, ведунья же уселась напротив на чёрный резной стул. Позади ведуньи стоял резной, похоже дубовый, шкаф. Другой мебели в комнате не было, как не было ни икон, ни черепов на совершенно голых чёрных стенах. Люстра тоже отсутствовала.

– Да, чёрный цвет здесь везде, – подумал Артём, в голову пришла дурацкая мысль, – Интересно, а сантехника тоже выполнена в соответствующей цветовой гамме?

Колдунья тем временем прикрыла глаза и принялась водить руками перед собой.

– Рассказывайте, – проговорила она, не открывая глаз.

Артём выложил всё, начиная с того самого дня, когда Лёшка рассказал им свой сон про Чёрный лес в шалаше. Умолчал Артём только про подозрения Светы насчёт Славы. Матушка Авдотья слушала молча, продолжая водить по воздуху руками. Когда Артём закончил рассказ, она открыла глаза, взяла из шкафа склянку с тёмным порошком и насыпала его в чёрную тарелку. Что-то зашипело, булькнуло, треснуло, озарив комнату яркой вспышкой, и мягким терпким облаком дыма расплылось над столом. Внезапно Артём услышал шум крыльев. Он вздрогнул и посмотрел наверх. Прямо на него, откуда-то из-под потолка, спикировал обгоревший голубь с металлическим кольцом от пивной банки на лапке, сделал круг, и допрыгав до тарелки, принялся яростно клевать остатком шеи порошок. Запах разложения вмиг перебил аромат благовоний.

– Вижу, вижу твоего питомца, – спокойно сказала колдунья, – Значит, не обманываешь меня. Да, дело серьёзное. Зло имеет много обличий – столько, сколько у него выходов в наш мир. Лёше вашему оно явилось под видом Чёрного леса. Вы, Артём, вовремя обратились ко мне. Ещё бы немного – и было бы поздно. Эта ваша дань – не дань вовсе, а ключ, пароль для вызова Чёрного леса. Дань он соберёт позже, когда вы все окажетесь там. Голубь, собака, маньяк – это всё его посланцы, которым дано задание – забрать вас туда навсегда. Они – ваши проводники в иной мир. Очень скоро и Стасик и Алёна тоже отправили бы в Чёрный лес кого-нибудь. Не исключено, что и людей. Потом, когда вас всех положат в больницу, а это будет однозначно, Чёрный лес даст подсказку, как всё прекратить, но это будет обман. Вы окажетесь там, откуда нет выхода. Понимаете, как всё серьёзно? Нужно, чтобы вы все пришли ко мне ещё раз.

– Но, простите… У меня денег только на одну консультацию, – Артём нащупал в кармане пару пятитысячных купюр – всё, что он смог скопить на скутер.

– Ничего страшного, – голос Авдотьи стал ласковым, – Дадите, сколько сможете. Я сама впервые столкнулась с по-настоящему серьёзным проявлением зла, поэтому много не возьму. Этот случай мне самой полезен для практики. Я знаю, что делать, не бойтесь. Конечно, стопроцентной гарантии дать не могу, и никто не даст, но процентов восемьдесят гарантирую. Главное сейчас: ничего больше не предпринимать. Уже и без того всё зашло слишком далеко. Пострадал человек.

– Когда нам прийти? – спросил Артём.

– Желательно сегодня или завтра. Сейчас каникулы, уроков нет. Всё нужно сделать, как можно скорее. Медлить нельзя.

Артём протянул женщине деньги. Ладонь его вспотела, отчего купюры немного увлажнились.

– Не нужно, – матушка Авдотья отвела его руку, – Дело ещё не сделано. Жду вас.

Ясность забрезжила, как едва уловимые проблески рассвета в ночной тьме. По крайней мере, теперь ясно, что нужно делать. Неопределённость убивала, лишала сил и надежды, опускала руки. Теперь главное – собрать всю команду в квартире матушки Авдотьи. Артём вынул из кармана телефон и похолодел. В общем чате появилось одно сообщение от Светы: «Вы как хотите, но я оживила Славу».

– Чёрт! – выругался Артём, – Ну зачем, зачем?!

Матушка Авдотья не удивилась, когда Артём возник на пороге всего через несколько минут после своего ухода.

– Беда, матушка! Светка оживила своего маньяка!

– Да, это осложняет дело, – проговорила ведьма, уставившись в одну точку позади Артёма.

Так она простояла мучительно долго, принуждая его к не менее мучительному ожиданию.

– Пусть ведёт сюда своего Славу. Артём, не дайте им отправиться в Чёрный лес. Воскресший Слава, скорее всего, потянет Свету туда, поэтому срочно звони ей! Срочно!

Артём набрал номер. «Номер недоступен» – сообщил равнодушный женский голос. Парень вызвал такси, заодно бросив сообщение в чат: «Общий сбор, срочно. Быть всем – Сиреневая, 35, третий подъезд. Связано с ЧЛ. Если меня не будет – ждать».

Выходит, оживший Слава гораздо опаснее. Взял девчонку за руку, и уволок в Чёрный лес. Светы дома не было. Софья Николаевна, Светкина мама, занималась уборкой – мыла полы на кухне.

– А, Артёмка, заходи. Только Света ушла ещё рано утром, – расстроенно сказала она, поправляя фартук.

– Одна?

– Нет, её парень какой-то у подъезда поджидал, из параллельного класса, Павликом зовут. Обещала завтра с ним познакомить, – не без удовольствия сообщила мама Светы.

– Ясно. Софья Николаевна, а куда они пошли? В какую сторону?

– Да, направо, к скверу. Я ведь не знаю, где он живёт, – женщина махнула рукой в сторону окна, за которым виднелись заснеженные деревья.

– Ясно, спасибо! – крикнул Артём, скатываясь по ступеням вниз.

В сквере Светки не было. Он обежал его весь. Мамаши с детьми, в колясках и без, старички, да собаководы со своими любимцами – обычное дело. Никто, естественно Светки со Славиком не видел. Куча следов разбегалась в разные стороны, протоптанные тропинки не радовали. Тяжело дыша, Артём остановился, достал из кармана телефон и открыл общий чат. Все были на месте, кроме Стасика и Светы.

«Все ищем Свету!» – написал Артём. Набрал её номер. Гудки – печальные и зловещие, затем и они сорвались, и механический голос отчеканил: «Абонент недоступен».

Глава 11

Слава возник в комнате, едва только Света легла в постель. Призрак вышел из тёмного угла, куда не проникал свет уличного фонаря, и осторожно примостился на краешек кровати.

– Я едва дождался, Светик мой ненаглядный! Считал каждую минуту, хотя там время висит в воздухе, как кисель, не двигается. Нет там времени. Но я чувствовал, что близится ночь, ждал, чтобы прийти к тебе. И вот, я перед тобой. Смотрю на красоту и млею от счастья. Это по сути всё, что мне теперь осталось… Жаль, конечно, что у меня нет тела, что я бесплотен и невидим для всех, кроме тебя. Даже цветов не могу тебе принести. Вот, если бы ты сделала то же самое, что Артём с голубем… А, Светик, сделаешь?! Тут несложно: собрать дань, произнести несколько слов. Когда я обрету плоть, то буду входить в дверь, как все люди, а не появляться в воздухе, подобно призраку. Хотя, я и есть призрак… Зря ты так со мной, красавица, зря. Ткнула бы уж своей пилочкой несчастной – зачем же было жизни-то лишать? Верни мне тело. Хотя бы маму с батей успокоить. Они же сдали сильно, постарели лет на десять – и всё из-за меня, хотя я никого не обижал и не убивал. Неужели я заслужил такую смерть? Приду к ним, обниму, расскажу, как всё произошло – может, им и полегчает. Чем им ещё поможешь, как не добрым словом. Хоть и похоронили они меня, но на порог пустят, обязательно пустят. Пусть послушают мой рассказ о том, как Славик их на ровном месте в маньяки угодил, а то они, чего доброго, поверят в то, что люди болтают. Клеймо повесить недолго.

– Ну, не знала я! Не знала, – с болью прошептала Света, – Да и врёшь ты, по-моему. Вот что ты в лесу делал?

Слава с криком вскочил на ноги.

– Гулял! Вот, люблю я один побыть, поэтому и гулял в лесу. Там до меня никому дела нет. Ёлочку хотел для родителей добыть, а денег не было. Думаю – принесу ёлочку прямо с корня, отряхну иней у порога. Дома сразу аромат. Ещё мандарины на стол поставлю, свечи зажгу восковые. У меня есть, настоящие, не парафиновые. Сам делал.

– Так, Новый год ещё даже не сегодня.

– Свежая ёлочка долго аромат держит. Мандарины и свечи, конечно же, тридцать первого. Аромат хвои… огоньки гирлянды… уют… идеальное новогоднее настроение. Создал бы, если…

Света смотрела на Славу, слегка подняв голову. Огромные глаза её блестели в блеклом свете луны, проникавшем с улицы.

– Слава, а ты точно никого-никого не убивал?

– Да клянусь тебе, Света, никого, не считая разве что комаров и тараканов! Крыс ещё мочил на заводе, где я работал – всё.

– Хорошо, – медленно произнесла Света, – Я верну тебе тело, но это будет ненадолго. Оно будет быстро портиться, появится запах. Новый год ты можешь организовать, но дальше…

– Отлично, Светочка, звёздочка моя! Мне больше и не нужно. Ночевать в холодке буду, или ты меня снова убьёшь. Я на всё согласен!

– Тогда утром пойдём за данью. Тут сквер есть неподалёку – там и наберём.

Рассвет пробился в квартиру синевато-голубыми тенями. Осторожно, чтобы никого не разбудить, Света скользнула в прихожую. Напялила лыжный комбинезон прямо на ночнушку, искоса заметила заинтересованный, жадный взгляд Славы. Он так и пробыл до утра в её спальне, сидел на краешке кровати. Странно, но ей даже удалось сегодня уснуть. Может сходить с ума – это не так уж и страшно? В конце-концов, человек не осознаёт две вещи – когда он умер и когда стал дураком. Это только окружающим больно. Так, сапоги, шапка. Тихо заскрежетал дверной замок. Морозный воздух обжёг лицо. Лёгкий пушистый снежок запорошил дорожку у подъезда. Она шла, оставляя следы на снегу, её спутник плыл по воздуху, по-дурацки улыбаясь. Она поймала себя на мысли, что не испытывает какой-либо неприязни к парню. Тут и чувство вины сыграло свою роль, и за тот небольшой период общения из стрёмного парня Слава превратился в нормального пацана. Нерешительного, но в чём-то даже хорошего. И мёртвого… Единственным, чем она могла, нет, даже не загладить – смягчить свою вину – было вернуть ему его тело, которое уже лежало в могиле. Как это произойдёт, и произойдёт ли вообще – она не знала. Сможет ли Чёрный лес достать тело сквозь два метра промёрзшей земли? Так или иначе – попробовать стоит. А вот и сквер…

Слава явился в пять утра. Тихо постучал в дверь. Взъерошенный, потемневший, словно наркоман со стажем. Тёмные пятна на лице дополняли картину, только пятна те были трупными. Света отшатнулась, едва увидев его на лестничной площадке. От него пахло землёй, хвоёй и разложением.

– Слава? Ты как в подъезд попал?

– Там доводчик замёрз, дверь не закрывается до конца. Собирайся, красавица, пойдём родакам ёлочку искать. Живую. Пилу какую-нибудь захвати, – глухо проговорил он.

Увидев реакцию девчонки, поморщился.

– Попахиваю?

– Есть немного, – подтвердила Света.

Флакон отцовского одеколона немного скрасил ситуацию. Пока Света одевалась, Слава ждал с другой стороны двери. Вдруг в квартире послышались мягкие шаги – проснулась мама.

– Куда это ты, интересно, в такую рань? – сонным голосом спросила она.

– Парень ждёт, мы с ним хотели вместе ёлку украсить.

– Так-так, – Софья Николаевна упёрла руки в бока.

– Ма, у него родители дома, ты что. И вообще, он из нашей школы.

– Уже врать научилась матери! – заплакала женщина, – Забыла, что с тобой сделать хотели?! Забыла?!

Софья Николаевна пристально смотрела в глаза дочери.

– Ма, всё нормально, – мягко сказала Света, взяв её за руку, – Это Павлик из параллельного класса. Он нормальный, только вкуса нет абсолютно. Я видела его ёлку в прошлом году – ужас. Всё налеплено, нагромождено в одну кучу – будто на неё просто вывалили украшения из корзины. Он это всё понимает, но сам не может сделать лучше, поэтому, попросил меня. Завтра познакомлю вас, если не передумаешь.

– Ой, странно всё это как-то, – с сомнением произнесла Софья Николаевна. Поводила носом.

– Что это, ты папкин одеколон брала? – с нотками явного недовольства спросила она.

– Это Павлику. Он поранился чуток.

– Так он за дверью? Зови его сюда!

Света выглянула на площадку. Слава терпеливо ждал её около двери.

– Павлик! – прокричала Света, отчаянно подмигивая ему.

– Он ушёл, мама, спустился вниз, – нарочно громко сказала она, закрывая дверь, которая почти сразу открылась, выпустив на площадку женщину в розовом халате. Действительно, площадка была пуста, лишь стоял густой запах отцовского одеколона. Она заглянула вниз, вверх и медленно исчезла в квартире.

– Надо бы в жилконтору позвонить – похоже, в подвале опять кто-то сдох, смердит на весь подъезд, – мрачно сказала Софья Николаевна, зевая и направляясь в спальню, – Надеюсь, уберут до праздника.

«Абонент временно недоступен» – произнесла механическая тётка. Недоступен – значит выключен. Это плохо. Светка неизвестно где, искать её бесполезно. Значит, пора ехать к матушке Авдотье. Артём пересчитал деньги. Вызвать такси ещё раз? Одна красная купюра уже исчезла в кармане таксиста, вместо неё на ладони лежали четыре тысячерублёвки и небольшая пачка сотенных. Но и время поджимает. Беда-то общая. Хоть у него и призрак голубя, но у Светки всё куда серьёзнее. Человек – не птичка. И не просто живой мертвяк, а реальный проводник в иной мир. И он сейчас ведёт её туда, откуда возврата нет. «Черт с ними, с деньгами – займу потом», – решил Артём, набирая номер. Около подъезда ведуньи тряслись от холода его друзья. Не было Светы и Стасика. Быстро сунув нужную сумму водителю, Артём хлопнул дверью. Машина, выпустив облачко вонючего дыма, развернулась, и не спеша стала удаляться.

– Стасик где? – отрывисто спросил Артём, доставая мобильник.

Друзья виновато пожали плечами.

– Обещал приехать, только не приехал, – ответил Серёга, шмыгая носом.

Артём сам позвонил Стасику. Стасик сразу же взял трубку.

– Стас, ты где? – с раздражением крикнул Артём.

– Я тут это, занят немного, – замялся Стасик.

– Бегом сюда! И не вздумай ничего делать – ты понял, о чём я.

В трубке что-то шебуршало, но ответа не было.

– Стас! – громко повтори Артём.

– Да, еду я, еду! – нервно бросил Стасик, нажав отбой.

Матушка Авдотья уже ждала их. Свечей в комнате прибавилось, дымили не только палочки, но и латунная чаша, так, что щипало глаза, и было трудно дышать. Многие закашлялись, испуганно озираясь по сторонам. Чёрный цвет давил со всех сторон.

– Так, ребята, работёнка нам с вами предстоит сложная, поэтому слушайте внимательно: если со мной что-то случится, ни в коем случае не занимаемся самодеятельностью – просто сидим и ждём. Это понятно?

Ребята молчали. Было видно, что всем страшно. Глаза слезились от дыма, слышались покашливания, многие сморкались.

– Ничего-ничего, немножко придётся потерпеть, – ласково сказала колдунья, – Чёрный лес почувствовал угрозу, начал действовать. Нам нужно его опередить.

– Стасик задерживается, – пропищала Алёна, с интересом и испугом оглядывая интерьер.

– Нет, он не задерживается, – уверенно сказала матушка, – Он тоже завёл себе проводника. Это котёнок.

– Оживил? – хором спросили гости.

– Да, и они с ним уже идут туда, куда идти не стоит. Не придёт он сюда.

Друзья шушукались, переминаясь с ноги на ногу.

– Присаживайтесь, – матушка указала на чёрные стулья, стоявшие возле стола.

Едва гости расселись, Авдотья начала петь то ли молитву, то ли заклинание. Клубы дыма заволокли комнату, которая стала исчезать, растворяться. Сквозь мглу проступили стволы деревьев, утопающие в снегу кусты ивы и рябины с рубиновыми ягодами. Подул холодный ветер, обдав раскрасневшиеся в тепле щёки. И вот они всё так же сидят на стульях вокруг стола, но уже в лесу.

– Найда! – воскликнул Алёша.

Прозрачный силуэт собаки вынырнул из-под лап вековой ели. Собака бросилась к нему, принялась облизывать его лицо, руки. Запахло мертвечиной. Мальчик пытался отстраниться, но было бесполезно. Внезапно собака вцепилась мелкому в штанину, принялась тащить в сторону, где белел огромный пушистый сугроб.

– Найда, фу! – крикнул Артём.

Он хотел уже встать, чтобы отогнать собаку, но матушка Авдотья положила руку ему на плечо.

– Не надо, Артём. Этим ты ему не поможешь. Смотри лучше, кто к тебе прилетел.

На плечо ему опустился голубь. Мерзкий запах просто удушил Артёма. Он попытался сбить птицу, но эта тварь словно приклеилась, больно вонзив в плечо когти. Для него, Артёма, голубь был реальным, для всех же остальных – таким же призрачным, полупрозрачным, как и собака.

– Ребятки, всё нормально, – раздался успокаивающий голос ведуньи, – Сидим на стульях, не встаём. Это – самое безопасное место. Животные – проводники. Нам нужно избавиться от них, но обряд я могу провести только один раз, поэтому ждём Свету и Стасика. Они скоро придут. Нам нужно будет, чего бы это ни стоило, усадить их на стулья – она указала на два пустующих стула. После этого я начну обряд. Будет страшно, придётся потерпеть. Мы с вами находимся перед входом в Чёрный лес. Это врата, другими словами. Заходить туда опасно, даже я со своим даром не могу ничего гарантировать, поэтому ждём у входа.

Алёна заёрзала на стуле, испуганно огляделась по сторонам.

– А если они пойдут другой дорогой?

– Нет другой дороги, милая. Для каждого проявления зла в этом мире есть только один выход и один вход. Этот вход называется Чёрный лес, другие врата зовутся иначе.

– Ну, и где они? – воскликнул Серёга, – Лес, как лес – ёлки да палки.

Матушка улыбнулась, как улыбаются неразумному чаду, задающему глупые вопросы.

– Всё-всё увидите, ребята. Не спешите, и с мест не вставайте.

Где-то высоко в кронах деревьев шумел ветер. Сыпались мелкие снежинки, оставаясь на одежде, покрывая белым налётом стол. Белые крупинки оставались лежать, не тая, хотя никто не чувствовал холода. Ребятам было даже жарко, ведь они даже не подумали раздеться в прихожей – так, в куртках и пуховиках, и уселись на стулья. Матушка одна была без верхней одежды. Свечи по-прежнему горели, язычки пламени практически не шевелились. И стол, и стулья с сидящими подростками находились как бы в комнате, и как бы в лесу одновременно. Снег заметал столешницу, но таял лишь тогда, когда тёплые ладошки любопытных детей время от времени сгребали его в кучки, лепили крохотные снежки. Нетронутый снег медленно покрывал чёрную поверхность дерева. Раздался щелчок, пригоршня снега упала с ветки. Белка. Зверёк, перепрыгивая с ветки на ветку, наблюдал бусинками глаз за невесть откуда взявшимися в этой глуши людьми. Взобравшись на обломок ствола поваленной ветром сосны, белка принялась громко цокать, выражая крайнее недовольство незваными гостями, посмевшими явиться ещё и без угощения. Найда громко залаяла, бросившись на пушистого зверька. Сверкнув бусинками-глазами, белка тут же скрылась в кроне разлапистой ели. Да, лай тоже слышали все, хотя на снегу не отпечаталась ни одна из её четырёх лап. Снегопад усилился, сильнее зашумел ветер, но огоньки свечей по-прежнему горели ровно, не колеблясь. Найда вернулась к Лёше, устроившись у его ног, поскуливая от нетерпения. Голубь на плече Артёма зашевелился, тряся обрубком шеи. Это было ещё то зрелище. Взгляды всех присутствующих тут же переметнулись на него. Капельки чёрной крови бисером рассыпались по светлой ткани куртки.

– Идут, – коротко сказала Авдотья.

Действительно, послышались шаги, сопровождающиеся хрустом мёрзлого снега. Вдалеке, где дорога делала поворот, появились две человеческие фигуры – девушка и парень. Парень держал её за руку. Они шли быстрым шагом, причём парень скорее тащил, чем вёл постоянно оглядывающуюся девушку.