Текст книги "Волчий дурман. Не моя луна (СИ)"

Автор книги: Елена Синякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Охота началась тогда, когда Дева пыталась скрыться от моих слишком пронзительных глаз.

И в этом ей активно помогала Виола, а еще моя Кирти.

Девчонки словно прилипли друг к другу, что меня бесило не на шутку, доводя до очень опасного состояния!

Я должен был поговорить с Девой!

СЕЙЧАС!

Пока она не придумала в своей красивой голове еще массу всего неприятного!

– Полегче, чернявый, – хлопнул меня по спине Дед, который всё прекрасно замечал и смотрел своими хитрыми мудрыми глазами, но пока не влезал. – Лучшей выпей и расслабься.

– Пью! Но это ни черта не помогает!

Дед хмыкнул и сокрушенно покачал головой, а я продолжил свою охоту на Деву, незаметно следуя за ней, чтобы улучить момент и забрать всё ее внимание себе одному.

Получилось это далеко не сразу.

Но когда девушки поднялись на второй этаж, чтобы посмотреть на морозную лунную ночь, больше я терпеть не смог.

– Дай мне пройти, – шикнула Дева, не ожидая встретить меня на своем пути.

– Хрена я тебе дам! – зарычал я, дернув девчонку на себя в самый темный угол, где нас никто не смог бы увидеть, так, что ее платье в моей ладони затрещало.

Дева поджала губы и старалась выглядеть гордой и отрешенной, но ничего у нее не получалось.

Своим обостренным волчьим чутьем я чувствовал всё: и как заколотилось ее сердце…

И как вспотели ладошки, которые она сжала до боли от ноготков.

И как адреналин в ее крови прыгнул до максимума, потому что она понимала, что так просто я ее из своих рук не выпущу, если она наконец-то в них попала!

– Меня достала эта твоя игра в кошки-мышки!

Дева облизнула пересохшие пухлые губы, а я сжал челюсти до хруста, потому что говорить совсем не хотел.

Всё, о чем я сейчас мог думать, так это то, что разверну ее к себе спиной, задеру, на хрен, это платье и трахну ее, даже трусиков не снимая! Просто отодвину в сторону!

А когда первая вспышка пройдет и мы оба кончим, то продолжим в машине на парковке!

И по пути домой!

И дома, черт возьми, прямо на пороге!

А потом в моей спальне! Или в ванной!

Было ощущение, что Дева всё это понимает и потому старается вести себя максимально тихо и осторожно, чтобы больше не нарываться.

Но куда там!

Я УЖЕ завелся, и тормозов на горизонте не наблюдалось!

– Я думаю, что произошло некоторое недопонимание между нами… – начала девчонка настолько спокойно и осторожно, что я нервно рассмеялся, делая еще шаг к ней и зажимая теперь у стены так, что мой стояк как раз уперся в нее, давая понять, что «недопониманию» по хрену на любые слова.

Дева сбилась с мысли, и быстро выдохнула, но собраться и продолжить дальше не смогла.

Потому что помнила, как была в моих руках и что ей это вовсе не было противно, как бы хотелось ей самой.

Она всё пыталась найти в себе то начало, которое способно отторгать задиристого Килана, но пока у нее это катастрофически не получалось.

Она любила меня.

Очень.

Но сопротивлялась этому чувству с тем же отчаяньем, с каким я рвался к ней.

– …Из-за маленького недоразумения в ванной я подумала, что нас лучше не…

– Маленького? – криво улыбнулся я, взяв ее за ладонь, и положил на свой торчащий член, очертания которого слишком отчетливо проступали даже через плотную ткань джинсов.

Че-е-ерт!

И ведь я совсем не это собирался делать!

Я поговорить хотел!

Объяснить, что Селин мне на хрен не сдалась, что бы там она ни говорила и ни делала!

Что мне никто не нужен, кроме Девы и ее хрупкой прекрасной красоты!

Вот только всё совсем пошло не по плану, и тело решило доказать это наглядно.

Дева прозрачно покраснела и снова сбилась с мысли, а я глухо застонал, накрыв ее ладонь своей, заставляя обхватить член сильнее.

Я чувствовал пульсацию крови в ее белых тонких пальчиках в унисон моей бурлящей крови, от которой терпение с шипеньем плавилось и окружающий мир становился пустым и бессмысленным. Без нее.

Без ее легкого отрывистого дыхания.

Без этих распахнутых смущенных глаз и дрожащих ресниц, пока Дева заставляла себя смотреть исключительно перед собой – в мою грудь, но только не вниз, когда я толкнулся в ее руке, судорожно выдохнув.

Ох, черт, да-а-а!

Я бы хотел сорвать все эти тряпки с себя и с нее, но понимал, что тогда точно не сдержусь, а потому наслаждался до одури даже этим прикосновением ее рук через ткань.

Оперевшись одной рукой на стену над головой застывшей девушки, я отгородил ее от всех и лишал возможности сбежать от меня.

Странно, что Дева не сопротивлялась.

Не шипела на меня.

Не напоминала о своем чертовом муже по документам, отчего черти начинали плясать у меня перед бешеными глазами.

Она вся как-то затихла, а я кусал губы, потому что чувствовал ее отрывистое дыхание на своей груди, которое обжигало и сводило мою волчью душу с ума.

Вот так, детка!

Пусть еще робко, но уже прилежно!

Мне крышу срывало от того, что происходило между нами сейчас.

От ее молчаливого робкого согласия.

От моей страсти, которую я держал в узде последним усилием воли, позволяя ту малость, которая не даст мне слететь с тормозов.

Я двигался, терся об ее ладонь, вбивался так, что девушка легко ударялась спиной о стену.

Но руку вырвать не пыталась.

А я смотрел на нее сверху и просто срывался в пропасть!

Меня накрывало волной жара и чего-то очень хрупкого и щемящего внутри.

Того, что раньше испытывать не приходилось.

Я кончил с глухим протяжным стоном в тот момент, когда она вдруг опустила ресницы, посмотрев на свою руку и то, что держала.

Один взгляд девчонки – и меня тряхнуло так, словно во времена первого минета!

Твою ж мать!

Я прогнулся в спине, припечатывая Деву еще сильнее, а она вдруг хрипло выдохнула, потому что очень отчетливо ощутила всё, что происходило в ее руке: бешеную пульсацию крови и то, как завибрировал член, выстреливая излишками слишком сильных эмоций.

С дыханием я сразу справиться не смог.

Смотрел на нее, не моргая, облизывал свои пересохшие губы и понимал, что всё происходящее не было ей противно. И не было страшно.

У меня побелели костяшки пальцев от того, как сильно я сжимал ее руку, и теперь я разжал ладонь, но ее пальчиков не отпустил.

Потянул выше, чтобы прикоснуться губами к каждому, ощущая их дрожь.

Я прикусывал сладкие подушечки маленьких пальцев, вбирая затем их губами и посасывая, не позволяя ей отвернуться или отвести свои глаза от моих глаз.

Дева возбудилась.

И это прошло волной кусающего адреналина по позвоночнику, вонзаясь в каждое нервное окончание.

– Хочу, чтобы ты тоже кончила, – прошептал я, не отпуская ее взгляда ни на секунду.

Ни взгляда, ни ее саму, когда девушка попыталась прошмыгнуть под моей рукой.

– Килан, мне нужно идти.

– Ты права. Идем.

Я обхватил ее за талию, увлекая за собой прочь из этого места.

В машину.

Чтобы мы могли продолжить ровно с того места, на котором остановились.

Дед снова поймал меня у самого порога крытого гаража, когда я усадил растерянную Деву на переднее сиденье и намеревался запрыгнуть за руль как можно скорее.

– Полегче, Кил! – Рейган изогнул брови, давая красноречиво понять, что он бдит.

– За мной даже папа так не следит, как ты.

– Калиб доверяет тебе.

– А ты нет?

Дед улыбнулся и сжал мое плечо.

– И я тоже. Но предпочитаю всё же доверять и проверять. Потерпи еще пару дней, сын. Пару дней – и всё будет готово, чтобы Дева стала твоей официально.

Я кивнул в полном понимании того, что делаю.

Потому что слова Деда про ответственность отложились не только в моей памяти, но и глубоко в душе.

– Всё будет хорошо, обещаю. Прости, что уезжаем раньше времени.

Дед понятливо хмыкнул и тихо добавил, кивая на машину и девушку в ней:

– Как доедете домой, чтобы позвонил и отчитался, что Дева такая же невинная, как уезжает из моего дома!

Я только закатил устало глаза и получил увесистый подзатыльник.

– Ты услышал меня, Кил?

– Да! Позвоню!

Я запрыгнул в машину и взял Деву за прохладную маленькую ладонь, чтобы просто почувствовать ее рядом и не сойти с ума.

Но когда мы выехали и машина пронеслась по трассе, я понял, что до дома просто не дотерплю.

Мне было необходимо чувствовать ее.

Больше воздуха.

Это желание было сильнее разума, здравых мыслей и собственных убеждений.

Оно затмевало собой всё на свете, оставляя только нас. Вместе. Рядом.

Дева молчала всё время поездки и напряженно застыла, когда машина свернула с дороги в густую растительность вдоль трассы, утопая в ней и скрываясь от проезжающих мимо машин.

Я выключил фары, но не стал выключать двигатель, чтобы в салоне было тепло, а сам жадно потянулся к девушке и положил ладони на ее лицо.

– Мне никто, кроме тебя, не нужен, глупая девочка.

Дева медленно моргнула, но посмотрела в мои глаза, словно проверяла, говорю ли я правду.

Ее сердце дрогнуло, но не оттаяло до конца.

А я хотел, чтобы оно горело.

Как мое.

Полыхало тем безумным неудержимым пламенем, которое изменит весь мир.

Пусть испепелит, но возродится новый мир, в котором будем только мы.

– Неважно, кто был до тебя. Все они остались в прошлом.

Я подался вперед, больше не в состоянии сдерживаться.

Откинул сиденье Девы назад и навис над ней сверху, с блаженством понимая, что она не пытается меня оттолкнуть.

Молчит и борется сама с собой внутри, выстраивая стену между нами, вот только получается это уже не так хорошо, как было раньше.

Я держал себя на руках, когда коснулся ее губ своими, чтобы не придавить.

Не сделать больно и не оттолкнуть от себя в такой непростой момент.

– Пусть думают что хотят, но для меня нет никого важнее и прекраснее тебя, Дева.

Она смотрела в мои глаза, не моргая, а я целовал ее нежно-нежно, стараясь передать этими прикосновениями, что я не лгу.

Что всё внутри меня отныне и вовеки стало настроено лишь на нее одну.

И от этого я был счастлив.

От этого я сам себе казался целостным и сильным, потому что словно всё в мире встало на круги своя и шло так, как должно было.

Непередаваемое чувство.

И я искренне хотел, чтобы Дева познала его тоже.

Чтобы была уверена во мне и стала сильной от этих чувств.

А я целовал ее и понимал, что на данный момент у нас только одна проблема и она во мне: мне было мало ее.

Всегда мало.

Всегда хотелось еще и еще.

А потому поцелуй становился всё более откровенным и чувственным.

Жадным и страстным, когда не хотелось останавливаться на нем одном.

– Иди ко мне, – хрипло прошептал я, меняя положение, и сам откинулся назад на своем сиденье, расстелив его и максимально отодвинув, заставляя Деву забраться на себя, но не оседлать, а просто лечь.

Черт! Я снова возбудился!

Она лежала на мне всё такая же молчаливая и непривычно послушная – не вырывалась, не отбивалась, словно прислушивалась к собственным ощущением, когда была рядом со мной. Была на мне. И я надеялся, что всё происходящее к лучшему.

Я сжал в ладонях ее попку, едва не застонав, оттого что хотелось так отчаянно.

Но нужно было держаться и подождать еще немного, чтобы потом всё было правильно и по закону. Хоть волчьему, хоть человеческому.

Мне бы не хватило слов, чтобы передать ей, что, помимо этой безудержной волчьей страсти, в моей душе томятся и другие эмоции.

Новые эмоции.

Те, что я не ощущал до ее появления в своей жизни никогда.

И это было что-то настолько нежное и невесомое, что определение я дать пока не мог. Просто знал, что это ЕСТЬ. Что это чувство растет во мне вместе с мыслями о том, что я хочу стать лучше. Для нее.

Вот и сейчас больше всего на свете мне хотелось залезть ей в трусики и сделать приятное.

Но где-то в глубине души я понимал, что не время. Что в Деве идет какая-то борьба, которую я не понимал, но ощущал до странной внутренней дрожи внутри.

– …Расскажи мне о Селин, – вдруг проговорила она, а я быстро моргнул и едва не сморщился.

Дьявол!

Про Селин я хотел говорить меньше всего!

И уж тем более делать это при Деве.

Но это были едва ли не первые слова моей девчонки, которые она обратила именно ко мне. Ее первая просьба, а потому отказать я ей, определенно, не мог.

Только выдохнул тяжело и протяжно, отчего Дева приподнялась и опустилась на моей груди, а я обнял ее руками, прижав к себе, словно хотел защитить от собственных слов и тех воспоминаний, которых быть не должно было. Но которые, черт побери, были!

– Может, папа рассказывал тебе о дяде Касле…

– Дядя Касл приезжал к нам на каждое Рождество вместе с твоим папой, – вдруг тихо вставила Дева и снова замолчала, а я перестал дышать на какое-то время: настолько больно и тошно было на душе.

Папа и дядя были рядом с Девой. Год от года.

А я…

Я в это время занимался своими мало приличными делами и плевать хотел на то, что происходит за пределами клуба, где мне было достаточно податливых волчиц, чтобы напрочь позабыть о кроткой невесте.

И теперь после всего этого я действительно верил в то, что был достоин Девы?

Что я смогу доказать ей, что не настолько плохой, каким был всё это чертовски долгое время, где она была одна и тихо любила меня?

Ради этого мне нужно было умереть и заново родиться, чтобы искупить все свои грехи перед ней!

– Дядя был дважды женат. В первый раз, еще будучи молодым, он женился на волчице, у которой уже был ребенок – Селин. Касл удочерил ее и относился как к родной, но долго этот брак не продлился, и общих детей у них тоже не было. Через несколько лет дядя женился снова, и у него родился сын. Но к Селин он всегда хорошо относился и не делил своих детей на родных и неродных. Я на нее никогда особо внимания не обращал, да и виделись мы не слишком часто…

Дева молчала и внимательно слушала, а я перевел дух, потому что понимал, что ее интересуют не только эти подробности. Я знал, что ей будет неприятно и больно слышать всё, и потому пытался подобрать слова, но от этого начинал нервничать сильнее.

– …Я уже и не помню, какой был праздник, что дядя приехал к нам с детьми. У меня как раз был переход – самое жуткое время в жизни каждого волка, когда сила растет с каждым днем и обостряются все чувства до такого предела, что кожу с себя хочется содрать. В этот период волколаки самые опасные и дикие, потому в городе вводят комендантский час. Именно в такой период и появилась Селин.

Я тяжело сглотнул, но проговорил то, что должен был, чтобы быть честным со своей Девой:

– Тогда я хотел убивать и трахаться в равной степени. А Селин устраивало то, что я учился в выпускном классе и не был надежным. Окажись на ее месте кто-то еще – исход был бы тем же.

– И это долго продолжалось?

– Несколько лет.

– Больше, чем два?

– Да…

Дева замолчала, но дышала ровно и о чем-то думала, а я в душе метался и не мог найти себе покоя, оттого что рассказывал ей всё это. Ей! Девочке, которая всю свою жизнь преданно любила только меня и была по-прежнему невинна и чиста, пока мне снова хотелось сделать то, о чем я мечтал во время перехода, – содрать с себя кожу, чтобы стать хоть немного чище!

– После того, как ты ушел в армию и служил, вы больше не виделись?

– Нет, Дева. С тех пор это наша первая встреча за много лет. Я бы даже не вспомнил о том, что было, не явись она сегодня к деду…

– А она тебя не забыла. И то, что было между вами, тоже.

Дева говорила спокойно и собранно, словно взвешивала каждое мое слово и каждую свою эмоцию на всё услышанное, но я снова почувствовал в ней ревность, и улыбнулся.

Если ревнует, значит, всё-таки не отпускает меня из своего сердечка!

– Она может думать всё что угодно, – я обнял Деву сильнее, надеясь, что она услышит, как колотится мое сердце от восторга и боли, которые сплетались воедино. – Теперь у меня есть ты, и больше мне никто не нужен!

Дева промолчала, но снова не попыталась вырваться.

Мы так лежали еще какое-то время, пока не затрезвонил мой телефон, отчего пришлось приподниматься, чтобы взять его с приборной панели.

Конечно же, это был Дед!

Неугомонный и находящийся на вечном страже за каждого из команды «Альфа».

– Я до сих пор не слышу, чтобы ты мне звонил, чернявый! Поди все пальцы стер до мозолей, а телефон сломался?

Я хмыкнул и сокрушенно покачал головой, не выпуская Деву из своих рук, только позволил ей сползти с меня и лечь рядом. Под боком.

– Я помню свое обещание перезвонить, когда мы приедем домой, Дед. Но мы еще не приехали.

– Что-то с машиной случилось?

– Нет. Просто решили остановиться и поговорить.

Дед хмыкнул на другом конце линии, уточнив:

– Только поговорить или кое-что еще?

– Да, только поговорить. И сейчас поедем домой.

– Вот и отлично. Жду звонка из дома!

Я только закатил глаза, улыбнувшись молчаливой задумчивой Деве:

– Дед просто неисправим!

Глава 14

И всё-таки что-то определенно происходило.

А я всё никак не мог понять, к добру ли это.

Дева молчала оставшуюся дорогу до дома и не пыталась убрать своей руки из моей ладони.

Причем даже когда я положил ее руку на себя.

Она не оттолкнула меня, когда мы вошли в тихий темный дом, где никого не было, и я снова поцеловал ее.

Не оттолкнула, но и не ответила. Только тихо проговорила:

– Я пойду к себе.

– Да, конечно, – пробормотал я и попытался улыбнуться, но на душе было как-то неспокойно.

Если бы только я мог забраться в ее головку и понять, о чем она думала всё это время! Потому что впервые я не мог сказать совершенно ничего об ее эмоциях.

Я был настолько в растерянности, что даже не поднялся вслед за ней в свою комнату, потому что чувствовал нутром, что Деве нужно дать больше свободного пространства. Дать возможность переварить всё то, что она увидела и услышала сегодня.

Страшно было только одно – что я не смог доказать ее особенность и неповторимость для меня.

Я просидел в темноте на первом этаже нашего особняка, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате Девы, до тех пор, пока не вернулся папа с девочками.

Малышка Кирти уже спала, и папа нес ее на руках, а Катрина выглядела уставшей, но крайне довольной.

– Всё в порядке? – папа чуть изогнул брови и заглянул пытливо в мои глаза, когда я осторожно взял из его рук сестренку, чтобы отнести ее в комнату и уложить спать.

– Сам понять не могу, – пробормотал я, на что папа мягко улыбнулся и сжал мое плечо:

– Ложись спать, сынок. Утро всё расставит на свои места и покажет, как поступать дальше.

Я смог только кивнуть в ответ, подозревая, что меня ждет бессонная ночь. Очередная.

Скоро в доме снова стало темно и тихо.

Семья спала, и, кажется, всё было как прежде.

Но я ворочался и постоянно подскакивал, чтобы приоткрыть дверь, ведущую в ванную, и в тысячный раз за последний час убедиться в том, что Дева свою дверь не запрела на замок.

Какой там сон!

Кажется, я забыл, как можно расслабляться, спать и отдыхать, с тех пор как чуть не потерял Деву и ее доверие из-за выходки Селин, которая одним своим появлением умудрилась перечеркнуть так много!

Никогда еще до этого я не занимался спортом именно ночами.

Причем так бурно и активно, чтобы сбить свое долбаное возбуждение хоть немного с помощью дикой усталости.

И не сказать чтобы у меня всегда это получалось.

Но когда ноги начинали трястись от перенапряжения, а мышцы пресса скручивало от передоза физической нагрузки, ломиться в двери Девы становилось немного сложнее.

Даже если сейчас я мог войти в ее спальню без особых проблем.

Но не делал этого, чтобы не нарушить нашего хрупкого и такого нестабильного перемирия.

Я всегда слышал, спит Дева или нет.

Но сейчас, когда услышал ее легкие шаги, которые выпорхнули из комнаты и устремились вниз, я поднялся с кровати, тут же нахмурившись.

Было ощущение, что она не просто шла на кухню, а куда-то бежала.

Я тут же подскочил и устремился за ней без лишних раздумий, с удивлением поймав Деву у входной двери, которую она даже умудрилась открыть.

Облаченная в спортивный костюм и тонкую куртку. С бейсболкой на глазах.

Это явно не было приступом лунатизма!

– Ты куда собралась?

Девушка вздрогнула и опустила руку, давая мне возможность захлопнуть дверь прямо перед ее носом.

То, что я почувствовал в ней, мне вовсе не понравилось.

Было чувство какой-то обреченности.

Усталости даже.

– Я ухожу.

– Куда?

– Не знаю. Обратно домой. Или в ближайшую гостиницу. Я просто не хочу больше оставаться здесь.

Я медленно моргнул, тут же почувствовав, как в груди заныло.

– Не говори глупости, Дева…

– Я больше не могу! – вдруг выдохнула девочка с дрожью, а я сделал порывистый шаг к ней.

И замер.

Потому что понял отчетливо и страшно, что всё это из-за меня. Снова.

В очередной гребаный раз я сделал ей только хуже, стараясь прорваться в ее сердце и мысли так настойчиво, что только испугал!

– Килан, ты везде! Куда бы я ни пошла, что бы я ни сделала, я знаю, что всё закончится тобой и тем, что я буду вне себе от эмоций! – сжав кулачки, она подняла голову, заглядывая мне в глаза своими голубыми глазищами, заставляя меня задохнуться. – Я хочу быть дальше от тебя, понимаешь? Хочу, чтобы тебе было хоть немного так же больно, как было мне! Я хочу наказать тебя и не думать о том, что я снова тону в тебе, как глупая трусиха! Но вместо этого я понимаю, что ты цветешь и сияешь, а я начинаю медленно сходить с ума от своих мыслей и эмоций!

Я не знал, что ответить на это.

Потому что Дева была абсолютно права.

Я не давал ей прохода в надежде на то, что смогу доказать, что ее ненависть ко мне ничто по сравнению с любовью, от которой она по понятным причинам так сильно хотела отказаться.

Я не давал ей возможности сделать выбор.

И вот итог всему.

Вместо того чтобы приблизиться к ней и стать ближе, я снова откинул себя в этом деле на тот же уровень, когда отказался от нее.

– Я никогда ни о чем тебя не просила. Но сейчас. Пожалуйста. Дай мне уйти.

Если бы сейчас она взяла револьвер и выстрелила мне прямо в грудь, эффект был бы таким же.

Дышать я не мог.

И заговорить сразу не получилось.

Но когда она снова потянулась к двери, я хрипло выдохнул:

– Дева, подожди. Я… Я клянусь тебе памятью своей матери, что не прикоснусь к тебе больше, пока ты не захочешь этого сама. Но не уходи. Пожалуйста.

Впервые за очень долгий период времени я говорил настолько серьезно и с полным осознанием того, что выходит из моего рта, что самому стало не по себе.

Мама была для меня самым близким человеком.

Ее неожиданная смерть подкосила меня настолько, что я до сих пор не мог полностью оправиться от этого.

И Дева знала это.

Поэтому она остановилась и задержала дыхание, глядя в мои глаза не моргая.

Словно могла увидеть мою бешеную обожженную волчью душу.

Я не знал, что бы сделал, если в эту минуту она бы всё равно развернулась и закрыла дверь за собой.

Умер бы, наверное, от тоски и безысходности.

Но Дева застыла, обдумывая мои слова, и неожиданно тихо кивнула, не говоря вслух ничего.

Она поверила мне.

Поверила!

И больше не было права на провал!

Скованно и заторможенно я сделал шаг назад, давая ей больше пространства, и девушка прошла мимо меня, чтобы подняться в свою комнату.

Дева была в комнате и даже переоделась и легла в кровать снова, а я всё никак не мог пошевелиться.

Стоял, глядя в дверь, и чувствовал, как внутри меня вместе с дрожью поднимается комок в горле.

В последний раз я чувствовал такое на похоронах мамы, когда понимал, что больше ничего не будет как прежде… что ее не будет рядом с нами. Никогда. Что мы потеряли ее и, что бы ни сделали сейчас, уже не сможем вернуть.

В голове тонким обрывистым пульсом билась только одна мысль: мне должно быть больно.

Должно быть настолько больно, чтобы Дева пресытилась этим.

Волчьи боги, да я бы умер, если бы только знал, что меня смогут вернуть с того света ради нее!

Впрочем, только одно мое состояние было похоже на смерть.

И если Дева этого хотела, то я был готов пройти через свой собственный ад.

От эмоций и боли дрожали руки, когда я достал телефон из штанов и быстро набрал Ская, потому что знал своего друга слишком хорошо и представлял, где он мог быть.

Он ответил не сразу.

– Кил, снова не спишь? – задорно прозвучал его голос, а я только выдохнул:

– Ты в «логове»?

То, что Скай перестал улыбаться и тут же поспешил выйти из шумного помещения в коридор, я ощутил даже через телефонную связь.

– Чернявый, что случилось? – от игривого настроения друга не осталось и следа.

– Приезжай за мной.

– Ты серьезно?

– Да. Я жду.

***************************

Ну что?

Теперь ты довольна, Дева?

Ты сказала ему всё, что было на душе, и, кажется, теперь могла бы вздохнуть с облегчением и чувством полного облегчения!

Так почему не радуешься?

Я смотрела на себя в зеркало ванной и не понимала, что происходит.

Не было ни радости, ни облегчения, ни хоть какого-нибудь изменения в душе.

Добавилось еще больше боли… и стыда за то, что я не сдержалась.

Взгляд Килана не выходил из моей головы.

Растерянный, подавленный… если не сказать убитый.

Так он еще никогда не смотрел на меня.

Его не было рядом.

Впервые за то время, что я стала жить в его доме.

Не было рядом его искрящихся эмоциями глаз, в которых можно было захлебнуться за долю секунды.

Не было его шальной широкой улыбки, которая всегда встречала утром и провожала сотни раз за день.

Ведь ты этого добивалась, так почему не спала всю ночь и сидела на подоконнике с любимым цветком в руках в ожидании того, когда он вернется?

Я слышала, как он разговаривал по телефону и затем уехал почти сразу же. Со Скаем.

Но прошла ночь, затем наступило неторопливое сонное утро, а Килана так и не было.

В доме постепенно стала просыпаться семья, и добрая Мэгги уже возилась на кухне, готовя завтрак, а мое сердце с каждым часом начинало ныть и болеть всё больше и больше.

Не было смысла прятаться в комнате, когда все вышли.

Вот только все были спокойны и, как всегда, милы, а я не могла найти себе места, что, конечно же, волки сразу почувствовали, начиная с крошки Кирти.

Чуткая и невероятно добрая малышка тут же обняла меня, заглядывая в глаза так непривычно серьезно для такой юной девочки и в который раз поражая своей отзывчивой хрупкой душой.

Почувствовал всё и дядя Калиб, который тоже поднялся из-за стола, протягивая ко мне раскрытую ладонь и в галантном жесте приглашая сесть за стол, чтобы присоединиться к завтраку семьи.

– Что случилось, девочка моя? Ты выглядишь бледной и встревоженной.

Дядя Калиб был всегда невероятным, просто сногсшибательным джентльменом.

Вот и сейчас он в тысячный раз поразил меня своим тактом и добротой, сказав так, что не возникало даже мысли, что все мои чувства и эмоции для его волчьего нюха словно большая раскрытая книга.

– Килана нет дома, – тихо и скованно проговорила я, приобняв Кирти и садясь рядом с ней за стол.

Дядя Калиб только спокойно кивнул в ответ.

– Да, я слышал, как он уезжал ночью со Скаем. Должно быть, у парней что-то случилось, поэтому он еще не вернулся. Но если не позвонил мне или Рейгану, то значит, они здоровы, целы и даже не в полиции. Подождем еще пару часов. Если сами не позвонят, то это сделаем мы. Не переживай, девочка моя.

Мужчина аккуратно поцеловал меня в ладонь и мягко улыбнулся, а я едва улыбнулась ему в ответ, но так и не смогла признаться в том, что в эту ночь проблемы были не у кого-то из парней.

А у Килана.

Из-за меня.

День тянулся просто бесконечно долго!

Через пару часов, когда дядя Калиб позвонил Рейгану и уточнил у него, не звонили ли парни ему, дружная компания перезвонила сама.

Вернее, это сделал Дилан.

Я не слышала, что именно он говорил, но вот слова дяди Калиба заставили меня заволноваться еще сильнее.

– Что-то случилось, Дил?.. Ну я же по голосу слышу… Когда вас ждать? Хорошо. Если до вечера не явитесь, то я буду очень огорчен вами, ребята.

Значит, всё-таки случилось.

Внутри меня поселилась такая дрожь, что я не смогла отвлечься даже на готовке, пока пыталась помочь на кухне Мэгги с приготовлением ужина.

В конце концов, чтобы ничего не испортить, я поднялась к себе и принялась ходить из угла в угол.

Разум твердил мне, что я поступила верно – задела его за живое, сделала больно, чтобы он понял, как поступил и что чувствовала я.

Но сердце стонало и обливалось кровью каждый раз, когда я вспоминала этот взгляд Килана и то, насколько потерянным и сломленным он выглядел этой ночью.

Сердце не могло меня простить… потому что, когда любишь, не захочешь делать больно!

Время тянулось настолько бесконечно, что впервые за долгое время я взяла свой телефон, чтобы позвонить Килану.

Сама.

Я никогда не делала этого.

Ни разу в своей жизни, даже если с раннего детства его номер телефона был у меня.

Но именно тогда, когда я уже взяла телефон, неожиданно раздались какие-то странные звуки из кухни и взволнованный голос Мэгги, а затем и дяди Калиба.

Парни приехали.

И в первую секунду я подбежала к двери, чтобы выскочить и побежать вниз, но остановилась и замерла… потому что услышала стон Килана.

Тихий, глухой и пробирающий до самого нутра своей болезненностью.

– Дил, как так вышло? – дядя Калиб был взволнован не на шутку.

Его мягкий проникновенный голос редко менял интонацию, и если это происходило, то говорило только об одном: эмоций слишком много и он уже не способен это контролировать.

– Мы его с ночи уговаривали поехать домой, но Килан упрямый как осел! – пыхтел Скай, потому что, видимо, парни тащили Килана на себе по лестнице наверх. – Он сказал, что хочет этого! Что так было нужно! Даже я уже не в состоянии был пить столько, сколько выпил чернявый!

Дядя Калиб тихо выругался.

– Дети, вы же знаете, что с ним сейчас будет!

– Знаем! И отбирали спиртное насильно, но толку от этого было не много!

– Я дал ему свою кровь, пока он был в состоянии пить, – снова раздался голос Дилана, – но теперь не уверен, что она ему поможет.

– …Теперь Килану в принципе мало что поможет, пока всё не пройдет, – тяжело выдохнул дядя Калиб, и теперь дверь в соседней комнате распахнулась, чтобы вся компания ввалилась в нее с пыхтением и шипением.

А еще стоном Килана.

– Мы сами справимся, вы не переживайте. Будем ночевать с ним по очереди.

– Вы не обязаны делать это, дети.

– Мы же стая! Как сможем спать спокойно, если Килу плохо?

Я притихла и села на кровать с прямой спиной, потому что сейчас я пыталась убедить себя в том, что это была всего лишь дружеская попойка.

Не самый оригинальный способ избавиться от проблем, к которому прибегали все мужчины.

Он ведь и раньше безбожно пил и гулял!

По крайней мере, до армии точно!

Проспится, и всё будет как прежде.

Вот только сердце снова не верило и сжималось от предчувствия чего-то очень нехорошего.

Не стал бы так переживать дядя Калиб из-за простого похмелья своего красавчика-гуляки.

Да и эти слова Дилана о том, что он дал свою кровь, не выходили из головы.

Я знала, что волки использовали свою кровь как лекарство, когда дело было совсем из ряда вон плохо и человеческие лекарства не помогали.

Кровь волколаков была особенной.

Мой дорогой покойный папа говорил, что в ней спрятана настоящая магия, а потому никто не распоряжался своей кровью бездумно.