Текст книги "Волчий дурман. Не моя луна (СИ)"

Автор книги: Елена Синякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

А потом еще раз.

И еще.

Но всё-таки немного успокоился.

– И что теперь делать будем, а? Черти!

– Я не отдам Деву обратно! – прорычал я, почувствовав тут же, как зарокотало в груди неведомое чувство ревности настолько сильной, что кулаки сжались сами по себе до хруста в костяшках пальцев.

– Не отдаст он! Могли хотя бы предупредить меня, чтобы я знал, как действовать дальше!

– Мы не успели, друг мой, – мягко отозвался папа, услужливо и спокойно наполнив стопки снова. – Всё произошло слишком неожиданно и поздно ночью. Не хотели тебя будить.

– Не хотели они! – пробурчал Рейган. – А мне теперь сиди думай, какого хрена Дарк пришарашился именно к нам, когда у него в подчинении есть рота не самых рукожопых военных!

– Просто он понял, – пожал плечами Умник, растянувшись на диване и устало вытянув ногу с окровавленным протезом. – И решил проверить свои подозрения. А если бы ты знал точно, что это мы, то спалился бы на первом слове. Так что к лучшему всё получилось.

Дилан был прав.

Рейган был громким, темпераментным, но в доску честным.

И это было и хорошо, и плохо.

А чтобы обмануть такого, как Дарк, это нужно еще постараться.

Но то, что он мыслил в правильном направлении, было, черт побери, нехорошо.

– Значит так, завтра вызывайте Касла – будем думать, как разгребать всё это дерьм...

– Папочка!

Дед поспешно проглотил всё, что не сказал, натянув на губы самую очаровательную свою улыбку, потому что в кабинет вошла Кирти с подносом в руках, откуда шел аромат горячего бекона и жареных яиц.

– Я вам покушать принесла!

– Спасибо, бусинка!

Кирти уже не обращала внимания на то, что все волки постоянно тискали ее и таскали на руках.

Она была единственной малышкой в нашем окружении, и поэтому устоять было просто невозможно.

– Братик, вам с Диланом тоже сейчас принесу.

– Я на кухне поем, – быстро отозвался я под кривой многозначительный смешок Дилана и уже почти вылетел из кабинета, когда почувствовал буквально на лету прилетевший смачный подзатыльник и тяжелую руку Деда на собственной шкирке.

– Погоди-ка, чернявый!

Добраться до кухни он мне не дал.

Остановил в коридоре, вглядываясь в мои глаза пристально и так, словно пытался через ноздрю выудить мозги на их наличие в черепе.

– Раз девушка здесь, ты думай, что делаешь, и трогать ее не смей, – проговорил Дед приглушенно, на что я дернулся, потому что был с этим в корне не согласен.

– Она всегда была моей!

– Ты рот-то закрой и слушай, когда тебе старшие советуют! – Рейган отвалил мне очередной подзатыльник, уже сильнее, отчего перед глазами даже на секунду потемнело.

Что бы там ни было, а у Деда была еще сила!

И нехилая такая сила.

Если разозлится, он и меня под асфальт укатает, даром, что серый волк.

– Порода у тебя такая, что оторви и выброси, а ты всё равно кого-нибудь да чпокнешь! – хмыкнул Рейган, хитро прищуриваясь. – За всю жизнь насмотрелся и на батю твоего, и на дядю, поэтому знаю, о чем говорю! Тебе не в кого быть спокойным и уравновешенным. Только прежде, чем твой член перевесит мозги, подумай вот о чем: ты – мужик. Тебя шрамы украшать будут. Особенно такого смазливого!

Рейган ущипнул меня за щеку и получил по руке, на что хохотнул и сделал шаг вперед, чтобы добавить приглушенно и даже как-то вкрадчиво, словно предупреждал в первый и последний раз:

– А девчонка твоя – человек. Красивая, согласен. Но слишком уж нежная. Если тронешь ее и завалишь на лопатки, думаешь, Дарк только тебя накажет, а ей ничего не будет?

Я глухо зарычал, тут же сжимая кулаки:

– Да я ему руки вырву!

– Этому не вырвешь, даже если мы держать будем, – только вздернул брови Дед, продолжая смотреть пристально и пронзительно в мои глаза, отчего становилось не по себе. – Я ведь понимаю тебя, сын. Сам в молодости чего только не творил.

– Ты и сейчас чего только не творишь.

– Не об этом сейчас речь, Килан. О девчонке думай, а не о своей похоти. Она теперь рядом с тобой как бомба замедленного действия – рано или поздно рванет так, что ты и очухаться не успеешь, как всё будет кончено. Поэтому вот что, ты ласкайся, целуй, играй, зажимай ее, но делать ее своей не смей, пока Дева в статусе жены Дарка! Понял меня?

Я поджал губы, но кивнул.

Потому что понимал, что Рейган прав.

Дед всегда оказывался прав, даже если сначала казалось, что всё будет иначе.

– И следы за собой подчищай. Не давай повода усомниться в том, что девчонка чиста и неприкосновенна.

На мой хмурый вопросительный взгляд он протяжно выдохнул и покачал головой, словно говорил: «Ну всему вас мелких надо учить!»

– Бассейн у вас хороший, Кил, – Рейган многозначительно подергал бровями, отчего его взгляд стал озорным и блестящим. – И ванная, кажется, смежная, да? Или ты думаешь, что сексом только в постели заниматься можно?

Рейган замолчал, касаясь указательным пальцем моей раны на груди.

Как раз там, где она сегодня разошлась от переизбытка моих огненных эмоций.

Дьявол.

Он понял или почувствовал то, что я уже тронул Деву?

Вот только отнекиваться я не собирался.

Черт, да, сделал!

И еще сделаю, как только будет такая возможность, потому что не было сил остановиться и сдержать себя, если она была рядом!

У меня голова шла кругом от ее близости, даже если девчонка не была рядом.

– Я тебе так скажу, Кил. Любовь – это не только страсть. Это в первую очередь ответственность. За нее. За ваше будущее. А если ты привел девчонку в свой дом только ради пустых потрахушек, то не ломай ей жизнь снова. Дай спокойно уйти, пока не наломал еще больше дров. Тебе и так даст любая девчонка, на которую ты свои черные глаза направишь. Но если действительно любишь ее, то будешь думать в первую очередь о ней, а не о собственном бешеном члене! Запомни эти золотые слова, а еще лучше вышей крестиком на трусах, чтобы видел это каждый раз, когда их решишь снять!

Глава 9

Быть джентльменом.

Не борзеть.

Вести себя прилично.

Трусы не снимать.

Двери не ломать.

Думаете, это всё легко?

А вот и ни хрена!

Кто думает, что всё это осуществимо, тот просто ни разу в своей жизни не пробовал!

Я неделю был настолько хорошим, что к ночи меня начинало тошнить от самого себя!

Целую гребаную бесконечно долгую неделю я носился за Девой, как пришибленный, чтобы успеть придержать перед ней дверь.

Или подставить стул, стараясь при этом не палиться и не трогать за попку.

Или услужливо протянуть соль, сахар или долбаный перец к чаю.

Я, черт побери, только что серенады под окнами не пел!

А что всё это время Дева?

А ничего!

Просто полный и беспросветный НОЛЬ по всем фронтам!

Мало того, что она со мной не говорила – она меня просто не замечала!

Упорно и целенаправленно!

И делала она это настолько правдоподобно, что иногда хотелось ткнуть вилкой в яйца, чтобы проверить, а живой ли я или в какой-то момент успел стать призраком.

В худшую ситуацию в своей жизни я еще не попадал.

Даже засада в Ираке и три огнестрельных ранения, которые я получил тогда, сейчас казались детским лепетом, потому что Дева всем своим видом показывала, что я ей не нужен.

И ей глубоко (хоть и не очень искренне) плевать на то, что я пытаюсь сделать ради нее.

Что ради нее я пытаюсь стать лучше.

Правильнее.

Чтобы соответствовать роли того принца с черными глазами, которого она себе явно придумала за те годы, что мы были помолвлены, даже если по факту я был страшным наглым волком, который сожрал не только бабушку.

Я искренне пытался ей понравиться.

Стать ближе.

Просто поговорить, черт возьми!

Простым человеческим языком!

Я бы даже сдержал свои порывы и выслушал всё то, что она обо мне думает ужасного и мрачного после того, что я натворил.

С этого я думал начать.

С чистого листа.

Но Дева заняла совсем другую позицию, от которой мои нервы, мозги и член начинали не просто раскаляться, а буквально лопаться!

День ото дня внутри меня начинала закручиваться тлеющая пружина, которая жгла и сводила с ума от царящей обстановки вокруг, когда все были счастливы, веселы и непринужденно общались с моей упрямой девчонкой, а я словно плыл за бортом этого праздника и бился в попытках забраться на борт этого корабля.

Я просто тонул, черт побери.

У меня сносило к херам крышу от этой фигни – бегать на побегушках весь день и наматывать круги вокруг своей конфетки.

Бить себя по рукам, чтобы не касаться ее, а потом дрочить ночами в своей комнате, слыша, как она спокойно спит, закрывшись со всех сторон.

Выломать дверь и ворваться к ней, чтобы устроить разговор по душам, казалась не такой уж и плохой идеей.

Черт!

Да лучше бы она взяла любимую биту у Деда и вломила мне по черепу, чем вела себя вот так отмороженно!

Целую гребаную неделю я не слышал ни единого звука в мою сторону.

Не видел ни единого взгляда.

Я спал под дверью ее комнаты прямо в ванной, чтобы заловить ее хоть раз в нашем любимом мокром месте, но всё это время она умудрялась ускользать от меня с помощью моей сердобольной Кирти или Мэгги, которые постоянно крутились рядом с Девой с момента ее пробуждения до самого сна.

Полный треш начался тогда, когда Кирти стала еще и на ночь оставаться у Девы!

Нет, я был, конечно же, рад, что мои девочки нашли общий язык и стали общаться настолько тесно, несмотря на значительную разницу в возрасте.

У Кирти не было особо подружек по той причине, что она сама была не слишком общительной и чужим, как правило, не доверяла.

Но к Деве она тянулась всей душой и теперь даже выглядела более умиротворенной и довольной, когда они проводили много времени на кухне, устаивая нашей семье пир живота.

Семейная идиллия, мать ее…

Только было стойкое ощущение, что я частью этой семьи вовсе не был.

Папа улыбался и пытался меня подбодрить, но сильно в моей беде это не помогало.

И на все мои вопросы, что же делать теперь, он только пожимал плечами и философски отвечал, что я сам почувствую, что мне делать дальше.

Но то, что я чувствовал, было далеко от идеала и попахивало откровенной порнографией!

Волчьи боги!

Дошло до того, что я даже в окно ее пытался влезть.

Второй этаж для бешеного волка – что ежику пенёк описать.

Но окно тоже было наглухо закрыто, словно Дева выстроила вокруг себя крепость из песка и стекла, где я постоянно видел ее перед своим носом, ощущал до головокружения, но прикоснуться не мог.

Сидеть в засаде для меня было не ново, но только не в собственном доме и собственной комнате в один из дней, когда очередная ночь прошла под девизом «Спорт и дрочилово – наше всё», а папа уехал по делам вместе с Катриной.

Дева снова была на кухне с Мэгги.

Но я знал, что торчать там весь день она не сможет.

Поэтому сидел у дверей с дергающимся глазом в ожидании того, как услышу ее легкие шаги по лестнице.

И если она думала, что, передвигаясь по дому босиком, сможет скрыть звук своих шагов от меня, то она очень сильно заблуждалась в моих способностях!

– Сюда иди!

Я схватил ее за грудки футболки, рывком втаскивая в свою спальню, мимо которой она так быстро и отчаянно пыталась каждый раз проскочить.

И ведь всегда удавалось сбежать от меня.

Но не сегодня.

– Долго ты еще от меня будешь бегать?!

Черт! Как же меня тянуло к ней!

Стоило только учуять аромат ее тела, как звон в яйцах отозвался гребаным шумом в голове!

Это уже походило на полное безумие.

Я хотел ее трахать сутками напролет, прерываясь, чтобы только дать ей перекусить и поспать пару часов.

Все мои чертовы сны были только об этом.

Я просыпался и не мог пошевелиться.

Слышал только собственное прерывистое дыхание, словно всю ночь наматывал круги по лесу, и как колотится сердце, не сразу понимая, что рядом ее нет.

И я снова в глухом беспрерывном обломе.

А она ходила по моему дому, не глядя мне в глаза, и всем своим видом показывала, что прощать она меня не собирается, чертовка!

Она даже ни разу меня по имени не назвала!

И знала ведь, что с огнем играет, а всё делала наперекор!

Сама-то мелкая, едва до середины груди мне доходила, а успела мне всю душу вывернуть!

Все мозги намотала на свой мелкий кулачок!

Она и сейчас упрямо смотрела куда-то в область моей обнаженной, влажной от пота груди, держа плечики такими ровными, что они подрагивали от напряжения.

– Если позволишь, я пойду к себе, – отчеканила девушка чопорно и отстраненно, а я с силой сжал в кулаке ее бесформенную футболку так, что ткань затрещала, облепливая ее тело, и прорычал в бледное личико:

– Не позволю! Что делать теперь будешь, Дева? Кричать? Звать на помощь?

Я шарахнул рукой по двери, упираясь теперь так, что деваться ей было некуда.

Она была зажата мной со всех сторон, упираясь спиной в дверь.

Ее ресницы затрепетали, и дыхание изменилось.

Всё, на хрен!

Игры кончились.

Волк вырвался из клетки, и птичка попалась.

Она пыталась дышать ровно и размеренно, но ни черта не получалось, потому что теперь и она поняла, что всё.

Добегалась.

Почувствовала, что меня накрывает так, что уже не отбиться и не убежать.

Говорить о чем-то и предупреждать больше не было смысла.

Я так и не разжал руки, дернув девчонку на себя, отчего тонкая ткань не выдержала и с треском разорвалась, а Дева впечаталась в мой торс, пытаясь затормозить, но безуспешно.

Я впился в ее губы с рычанием, переходящим в стон, не соблазняя, не уговаривая, а требуя. Повелевая. Доминируя.

Тут же ворвался языком в ее рот, заставляя раскрыться мне навстречу.

Я вылизывал ее, посасывал, прикусывал пухлые губы.

Я трахал ее рот собственными губами, давая возможность отстраниться только для того, чтобы она глотнула судорожно воздуха и снова была моей!

Кажется, Дева пыталась что-то говорить, бормотала, выгибая брови, но слов я уже не понимал.

Меня по швам разносило от желания взять ее!

А всё остальное пусть горит в аду!

Ее футболка тряпкой упала на пол, когда я поднял девчонку на руки, усаживая на свой голый торс, и впечатал в дверь, разводя ее ноги так, чтобы она поняла, до какой точки меня довела.

Не просто поняла, а почувствовала!

– Ты этого добивалась, да? – я прижал ее бедрами так, что Деве пришлось прогнуться в спине, хватаясь за мои плечи. – Этого хотела от волка? С ума меня хотела свести?

Я сделал толчок бедрами в ее раскрытую промежность, проклиная одежду между нами, и подхватил ладонями под упругий зад, сжимая его со сладострастной дрожью.

Твою ма-а-ать.

Какая же она была вкусная!

Мелкая, но вся какая-то ладная.

Не худая и не пышка.

Сочная и гармоничная.

Мне ее сожрать хотелось!

Искусать так, чтобы оставалась кровь на губах!

– Довольна теперь? – я снова подался бедрами вперед, делая резкий шлепок и глядя на нее меняющимися глазами, в которых уже отчетливо было видно всё мое хищное волчье нутро. А мне казалось, что от напряжения член сейчас просто лопнет! – Довела меня до сумасшествия, чертовка!

Дева прищурилась, неожиданно ударив меня в грудь руками, отчего желание опалило, словно пламя прошлось по коже, оставляя сотню мурашек вдоль позвоночника.

После недели молчания и игнорирования меня сейчас ее эмоции были словно манна небесная – настолько яркие, вкусные и горячие, что я возбужденно рыкнул.

– По-твоему, это я во всём виновата?!

Дева снова ударила меня кулаками, а я улыбнулся, всем существом впитывая в себя ее эмоции.

Ох, черт, да-а-а!

Я хотел еще!

Девчонка-то оказалась с перчиком, хоть и скрывала это долго и умеючи.

Я жаждал больше страсти в ее глазищах, даже если она была не от желания, а от ярости!

– Это я сказала тебе бросить меня в день нашей свадьбы и опозорить перед всем городом?!

Еще удар.

С силой и злостью, которую она носила в себе так долго, что казалась замороженной куклой без эмоций.

– Это я сказала тебе выкрасть меня у законного мужа?!

Я зарычал от этих слов, вдавливая ее в себя сильнее, пока член буквально пульсировал от бешеного потока крови, который разносился по моему телу от ее эмоций!

Только слова о муже были подобны острому тонкому кинжалу под ребра.

Даже дышать стало больно, словно она проткнула мне легкое.

– Это ТЫ появляешься в моей жизни, когда тебя не просят, и ломаешь всё, что я пытаюсь построить с таким трудом!

Снова удар и звонкая пощечина.

– Это из-за тебя я сижу в доме, словно пленница, не в состоянии выйти даже на порог! Это из-за тебя моя жизнь оказалась сломана под корень!

Дева закричала, а я обхватил ее руками, не давая вырваться, тоже закричав:

– Дарк убил бы тебя в первую ночь, глупая!

– Ну и пусть! Тебе-то что?! Что бы о нем ни говорили вокруг, а Дарк не сделал мне ничего плохого, в отличие от тебя!

Это был удар в самое сердце.

Я даже не смог сразу начать дышать.

Но Дева была права.

В каждом слове.

В том, что злилась и наказывала меня.

– А теперь убери от меня свои руки и дай мне уйти наконец!

Она действительно думала, что я ее смогу отпустить сейчас?

Да, думала.

Даже была уверена в этом, потому ахнула, оказавшись снова зажатой между мной и дверью, когда я накинулся на нее, целуя всё так же горячо и жадно.

Мои ошибки – моя расплата.

Но и она моя!

В голове крутились слова Рейгана о том, что нельзя трогать Деву, пока она в статусе жены Дарка, и лишь поэтому одежда осталась на нас. Пока что.

Я стал двигаться, вбиваясь в нее, как если бы мы занимались сексом.

Диким, несдержанным.

Таким, о котором я мечтал, отчего моя голова плавилась в этот момент.

Сейчас мне нужно было это.

Больше воздуха.

Больше способности слышать и видеть.

Мне было жизненно необходимо касаться ее, вдыхать в себя, вдавливать в собственное тело, чтобы снова почувствовать то, от чего сердце начинало дрожать: я не противен ей.

В ней нет ненависти, которая способна разрушить всё, не дав мне возможности начать сначала.

Боль и обида жалили меня, словно кусали пчелы, но с этим можно было жить.

И с этим можно было бороться.

– Не отпущу тебя, слышишь! – прорычал я, двигая бедрами, словно мы действительно трахались. Насаживал ее на себя, заставляя хвататься за свои плечи. – Злись, Дева. Кусай. Обижайся. Но больше я тебя никому не отдам!

Она не ответила.

Просто не смогла бы, потому что ее тело предавало ее и отзывалось на мои резкие жадные движения.

На мои губы и прикосновения.

Сейчас она была слишком оглушена моим вероломным нападением, чтобы думать о мести и боли, а потому она была настоящей.

Моей.

Как всегда.

Даже когда я не думал об этом.

Когда не мог представить, насколько важным и необходимым это станет для меня.

Не отпуская ее от себя, я подцепил легкую ткань тонких домашних штанов, стаскивая их с аппетитной попки девчонки, и погрузил в ее лоно пальцы, глухо застонав.

Че-е-ерт!

Она была такой влажной, горячей и тугой!

И она хотела меня!

Этого неожиданного осознания мне хватило для того, чтобы кончить, впечатав ее в стену так, что дверь за ее спиной скрипнула.

– Смотри на меня, – хрипло и с дрожью выдохнул я, потому что ощущал все ее обнаженные эмоции и не мог насытиться ими, раздвигая кончиками пальцев влажные складочки лона и поглаживая их так, чтобы эти прикосновения отозвались в ее теле.

– …Не надо!

– Ш-ш-ш.

Я не давал ей вырваться и сбежать, прислонившись своим лбом к ее лбу, и заглядывал в глаза теперь настолько близко, что дышал ее хриплым судорожным дыханием, вбирая его в себя блаженно и заворожено.

Я не хотел, чтобы она ушла от меня, не познав того, что может быть между нами – так часто и так долго, как она только захочет.

Ласкал пальцами чувственно и не торопясь, начиная возбуждаться и сам снова, потому что, как бы Дева ни пыталась сопротивляться своим эмоциям и тому, что пробуждалось в ее теле, эту горячую партию вел исключительно я.

Я хотел, чтобы она познала эту сладость, сводящую с ума.

Этот испепеляющий огонь.

Эту жажду, от которой просто невозможно скрыться.

А потому не торопился, не пытался делать резких глубоких движений – я гладил ее, задевая с каждым разом всё ближе и ближе ту заветную чувствительную точку лона, где собирались все ее яркие эмоции.

Больше Дева не сопротивлялась.

Не упиралась в мои плечи.

Только прикусывала губы, не пытаясь отвернуться, когда я склонялся над ней, чтобы собрать губами первый протяжный и тихий стон.

Да-а-а.

Вот так, девочка.

Меня самого нехило тряхнуло, когда я почувствовал собственными пальцами, как стеночки лона задрожали и обхватили мои пальцы горячо и плотно, а Дева вся сжалась, изумленно выдохнув.

Она была ошеломлена и смущена, а я улыбался, словно сумасшедший, надеясь, что она услышит, как колотится мое сердце от того, что случилось с нами.

– Я никогда не был идеальным, – прошептал я, легко целуя в кончик носа и замечая, как задрожали ее ресницы в попытках скрыть взгляд от меня. – Никогда не был по-настоящему хорошим. Но я клянусь тебе, что сделаю всё, чтобы ты поверила мне снова, Дева. Поверила и полюбила, как раньше.

Она не знала, что ответить.

Моргала и смотрела снова куда-то прямо, а потом тихо прошептала:

– Отпусти меня.

Делать это не хотелось совершенно!

Я бы отнес ее на свою кровь, где уложил бы прямо на себя и обнял бы крепко-крепко.

Пусть молчит, пусть думает что угодно, лишь бы была со мной рядом.

Но чувствовал, что сейчас могу перегнуть палку. Снова.

А потому благоразумно вернул на место ее штаны, поправив резинку, и сделал шаг назад, снимая с собственного торса.

– Дева, давай поговорим.

– Позже, – прошептала она растерянно и глухо и выпорхнула из моей комнаты, словно птичка из клетки.