Текст книги "Замена (СИ)"

Автор книги: Елена Син

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24
Мила

Алекс перестает названивать. Зато вижу, как начинает разрываться мамин телефон. Она быстро выключает звук, но я уже думаю, куда бы мне деться. Алекс скоро приедет. В первую очередь он будет искать меня здесь. Может, даже прямо догадается, что я решила спрятаться после вчерашнего.

Что ж, больше мне прятаться незачем!

Но и встретиться с ним пока не могу. Я должна все обдумать. Уехать-то я уеду, но не хочу делать это как в прошлый раз. Не хочу снова кого-нибудь ранить, поэтому в этот раз я со всеми попрощаюсь. Включая Катю и Алекса. Но сначала придумаю, что им сказать…

Я надеюсь улизнуть незаметно, пока мама и Лиля продолжают спорить, но Лиля ловит меня прямо у двери.

– Куда ты, Милушка? Я с тобой!

– Я… Я хотела прогуляться, Лиля Сергеевна.

– Прекрасная идея! Такая замечательная погода сегодня.

Она надевает свои каблуки и практически выталкивает меня за дверь. Успеваю махнуть маме на прощание. Странно, но по ее лицу не скажешь, что она раздражена. Скорее ей весело.

А мне вот совсем не весело идти по улице с женщиной, что поет дифирамбы своему сыну. Чего же она раньше так не делала? Вновь поднимается раздражение, стоит вспомнить, как она гоняла его по мелочам, как кидала ему едкие комментарии, не думая, что это может задеть его детскую душу и поселиться там навсегда.

– Ну что, какой подарок купим?

Лиля сгибает мою руку и просовывает туда свою, прижимается ко мне доверительно, как к подружке. Я слышу резкий цветочный аромат ее духов и стараюсь дышать ртом.

– Я не могу сейчас выбирать подарок, Лиля Сергеевна. Мне надо… – Лихорадочно думаю, что же мне надо. Глаз цепляется за проезжающий мимо автобус с рекламой. – Йога. Мне надо на йогу.

– Ты ходишь на йогу? – удивляется Лиля. – Ты и так всегда была в прекрасной форме.

– Это не для тела, – отвечаю, постепенно понимая, что это не такая уж ложь. – Мне для души. Устала очень, хочу освободить разум.

– Хм… Я не очень люблю йогу…

Пф, я знаю.

– Мы можем встретиться попозже, – предлагаю доброжелательно. – До субботы я, может, и задержусь.

– Правда⁈ Какая чудесная новость! Тогда давай завтра за подарком? Я заеду за тобой.

– У вас есть машина?

– Да, уже пару лет как. Правда, вожу я нечасто.

Она хихикает, а меня пробирает дрожь. Этой женщине нельзя за руль. Я видела, как она училась водить еще при живом муже, так соседи потом не досчитались кота. Когда Лиля Сергеевна садилась за руль, у нее как будто начинался тремор. Она так юлила по дороге, что и без алкогольного опьянения могла устроить аварию на пустом месте.

– Может, пешочком?

– А вот и нет. Я покажу тебе, как улучшились мои навыки!

– Ладно… Только заезжайте сюда, к родителям.

– Как? Ты разве не живешь сейчас у Леши и Кати?

– До сегодняшнего дня жила, после йоги собираюсь съехать.

– Почему?

– Родителям помощь нужна. – Прости, мамочка… – Им уже не так просто с хозяйством, как раньше. Да и папа теперь на пенсии, скучает.

– Так с ним же Костик.

– Ну Костик – внук, а я все-таки дочь, которую он давно не видел.

– Ладно, так даже лучше.

Не успеваю спросить почему. Она тянет меня через дорогу, полную машин. Я судорожно мечусь, пока она тащит меня под оглушительные гудки клаксонов. Лиля идет, словно по красной дорожке, а машины – это так, надоедливые папарацци.

Что за женщина…

Благо, мы не умерли и перебрались на другую сторону. Не успеваю выдохнуть, как Лиля тянет меня к припаркованному серебристому седану. Иномарка сияет в лучах солнца, привлекая взгляды прохожих.

Я замираю перед машиной, не готовая распрощаться с жизнью так скоро. Но тут дверь открывается и показывается мужчина в строгом костюме. Он приветственно кивает нам и услужливо открывает заднюю дверь.

Меня отпускает. Сажусь рядом с Лилей и продолжаю слушать ее щебетание и одновременно думать о Кате. Она даже большая проблема, чем Алекс. Она мне родная. Пусть я и злюсь, но все равно люблю ее. Я точно уеду. Но расскажу ли ей о том, что случилось? Смогу ли высказать ей правду в лицо? Катя не святая, но, как оказалось, я тоже. За свои грехи мне придется отвечать самостоятельно.

Мои размышления прерывает открывшаяся дверь.

– Куда это он? – спрашиваю, видя, как наш водитель уходит.

– Он купит нам одежду для занятия, – объясняет Лиля.

Я тру лицо, ощущая вселенскую усталость. Когда водитель возвращается, мне становится ничуть не легче. Чувствую себя так, будто меня везут на суд. И он наступает слишком быстро. Все-таки городок у нас все еще маленький.

– Приехали, – улыбается Лиля. – Пойдем скорее!

Она тащит меня из машины, и я с ужасом смотрю на стеклянное здание с разноцветными вывесками. Я даже не подумала, где запишусь на йогу, а она привезла меня в центр, где работает Семенов!

– Здесь не очень хорошие отзывы, – мямлю я. – Давайте в другое место.

– Но мы уже приехали. Давай, Милушка, чем раньше начнем, тем раньше закончим!

Она толкает меня в спину прямо до стойки регистрации. Тупо улыбаюсь и спрашиваю, когда ближайшее занятие по йоге. Молюсь, чтобы оно началось завтра.

– Через полчаса, – улыбается девушка за стойкой. – Можете пока оплатить абонемент и переодеться.

Блять.

Приходится оплатить разовое занятие… и за Лилю Сергеевну тоже. Нам показывают, где раздевалки. Чувствую себя странно, раздеваясь перед Лилей. Хотя она даже не обращает на меня внимание. Она занята собой. Сняла что-то, покрутилась перед зеркалом. Потом снова и снова, пока не осталась в топике, открывающем живот и в обтягивающих леггинсах. Стоит опять перед зеркалом, поправляет волосы и макияж.

Я не так уверена в себе, поэтому переодеваюсь быстро и стараюсь не смотреть на ее подтянутый живот. Это вообще законно? Так выглядеть в ее-то годы!

Переодевшись, мы выходим в коридор. Идем к кабинету йоги и вдруг вижу, как из-за поворота выходит Семенов. Он улыбается, говоря с кем-то по телефону. Затем наши глаза встречаются, он замирает и переводит взгляд на Лилю.

Я почему-то уверена, что он говорит с Катей…

– Я перезвоню, солнце, – говорит в трубку и подходит к нам. – Доброго утра, дамы. Мила, Лилия Сергеевна.

– А мы знакомы? – хмурится Лиля. – Ну, вроде лицо я где-то видела…

– Я был одноклассником Милы и вашего сына. Александр Семенов.

Он берет ее ладонь и мягко целует. У меня свербит под носом.

– Вот как? – уже более благосклонно улыбается Лиля. – Что ж, очень приятно. А вы, случайно, не инструктор по йоге?

– Жаль вас разочаровывать. Так вы на йогу пришли? – Он смеряет меня внимательным взором. Хочется прикрыться руками, но я стою неподвижно. – Уверен, вы останетесь довольны. Кстати, чего вы Катю с собой не прихватили?

Сдерживаю желание пнуть его по ноге.

– Да мы спонтанно сюда приехали, – отвечает Лиля. – С Катей, может, в другой раз. И вообще, ей сейчас больше лежать надо. С таким-то пузом.

Саша улыбается, но вижу, как его глаза похолодели.

– Беременность не всегда мешает заниматься спортом. Вам ли не знать, вы же тоже мать.

– Я уже давно не мать, – отмахивается Лиля. – Как только Леше исполнилось восемнадцать, он сам за себя отвечает, это больше не моя ответственность.

Какая мать вообще такое скажет? Мне почему-то становится стыдно перед Сашей. Беру Лилю за руку и пытаюсь увести.

– Мы скоро опоздаем, идемте.

Мы уходим, я зачем-то оборачиваюсь и вижу, что Семенов кому-то звонит.

Глава 25
Алекс

Я перегнул палку. Я знаю это. Но что, блять, поделать, если я теряю контроль всякий раз, когда речь заходит о Миле? Может, это и не любовь вовсе, а какая-то одержимость?

Ну и что? Она все равно моя.

Встаю у стеклянной двери и сразу нахожу Милку взглядом. Она сидит, скрестив ноги, пока все вокруг исполняют непонятные позы. Губы сами собой растягиваются в улыбку. С чего ей вдруг йога сдалась? Она никогда не была хороша в этом.

Тут замечаю, что мыслями Мила вообще не здесь. Смотрит в окно. И взгляд у нее… потерянный. Мне хочется ворваться, обнять ее и успокоить, решить все ее проблемы. Да в конце-то концов извиниться за то, что устроил вчера. Я знаю, что не заслуживаю ее. Знаю, что она может найти того, с кем ей не придется вот так грустно глядеть в окно и размышлять о том, что же ей делать, как вырваться из угла, в который ее загнал когда-то самый близкий ей человек.

Инструктор что-то говорит и женщины возвращают телам адекватный вид. Тут-то я и вижу свою мамочку. Я надеялся опередить ее, предупредить Милу, что она скоро покажется. Может, это из-за нее Мила такая? Хотя вряд ли. Моя мать при всем желании не смогла бы обидеть Милу так, как это сделал я.

Стучусь и открываю дверь. Все поворачиваются ко мне… Кроме Милы. Она все еще витает в облаках. Моя мать радостно машет мне рукой.

– Лешенька! Девочки, это мой сын!

– Извините, – виновато смотрю на инструкторшу. Извиняюсь уже скорее не за вторжение, а за громкую мать. – Могу я забрать у вас одного человека?

– А я тут не одна, Лешка! – Мама тычет в Милу, что сидит на соседнем коврике.

– Я знаю, мам, за ней я и приехал. Ты можешь закончить занятие, если хочешь.

Мила вдруг очухивается и смотрит на меня. У меня, как обычно, замирает сердце. Будто мы встретились после долгой разлуки. Но в этот раз что-то не так. Ее глаза спокойные, немного грустные, как у человека с неизлечимой болезнью, который принял свою судьбу.

Не знаю, чем, но мне не нравится этот взгляд. Мне больше нравится, когда она борется со мной, когда кричит и ругается. А вот это что-то другое. Что-то, что заставляет все внутри напрячься, что вызывает стеснение в груди от плохого предчувствия.

– Милка, я за тобой приехал.

– Но до окончания занятия еще двадцать минут, – говорит мама.

– Я же сказал, – отрезаю раздраженно. – Ты можешь остаться.

– Все нормально, – отвечает Мила. – Я закончу с Лилей Сергеевной.

Твою ж. Как же хочется просто подхватить ее и унести с собой! Но я не могу. Согласно киваю.

– Я подожду вас внизу.

Вижу, как плечи Милы расслабляются.

Ухожу, и думаю, какой же я урод. Даже при куче людей, даже говоря с ней тихо и ласково, я вызываю в ней только тревогу…

Дальнейшие полчаса сижу на неудобной скамейке на первом этаже, стараюсь отогнать предчувствие беды. Когда мама с Милой спускаются, вижу, что Мила уже взяла себя в руки. Они о чем-то переговариваются, улыбаясь друг другу. Но я вижу сквозь Милкину улыбку. Ей неудобно, некомфортно с моей матерью. Так всегда было. Она принимала ее заботу через силу, только из вежливости.

Это заставляет меня встать перед ними и взять Милу за руку. Притягиваю ее к себе, и мама остается перед нами в одиночестве.

– Здравствуй, мама. Где вы с Милой встретились?

– У нее дома. Я зашла навестить их, а она там. Кстати, ты не обижал ее?

Челюсть напрягается, рука сжимается сильнее, но я быстро расслабляю хватку, вспоминая, что держу Милу.

– С чего бы мне обижать ее?

– Она сказала, что собирается переехать к родителям, и вообще она через пару дней уедет.

Смотрю на Милу. В этот раз она не пытается сбежать, смотрит мне прямо в глаза. У меня внутри все переворачивается. Еле держусь, чтобы не накричать на нее, закинуть в машину и отвезти туда, откуда она не сможет выбраться. Горечь обжигает внутренности. Неожиданно понимаю, что мне хочется… расплакаться.

Быстро отвожу взгляд, делая глубокий вдох и киваю в сторону выхода.

– Я подвезу тебя, мам.

– Не надо, – отмахивается рукой с идеальным маникюром. – Я с водителем. Милушка, не забудь про обещание!

Мы провожаем мою мать, а потом я веду Милу к своей машине. В салоне тишина, в которой мошку будет слышно. Еду медленно, думаю, что делать. Похоже, и правда придется переезжать в столицу. Тогда надо подумать, как быстро все оформить с Катей и с бизнесом.

– Мы завтра поедем с твоей мамой выбирать подарок малышу, – говорит Мила, когда мы подъезжаем.

– Зачем ему подарок? Он еще не родился.

– Какой ты заботливый.

– Просто не вижу в этом смысла. Мы даже пола не знаем, как вы что-то покупать собрались?

– А вечером я уеду.

– Вечером, – тяну, сжимая руль до побелевших костяшек. – Завтра вечером?

– В субботу.

– То есть, через два дня. Ты уверена?

– Уверена.

Машина тормозит перед гаражом так резко, что нас кидает вперед. Ярость застилает глаза, мир обращается в красное марево.

Как она может говорить так спокойно⁈ Я же сказал, что поеду за ней! Неужели ей совсем насрать на то, что между нами было⁈

Мила чувствует мое состояние и спешит покинуть машину. Я быстро блокирую двери. Мила поворачивается и меня немного отпускает от гнева в ее взгляде. Заезжаю в гараж, закрываю гаражную дверь, и мы остаемся в полумраке.

– Выпусти меня.

– Кати нет дома.

– И что? Как ты вообще узнал, где я?

– Катя сказала. У нее кто-то из знакомых работает в том спорткомплексе.

Мила резко отворачивается и снова дергает ручку. Я открываю машину, но быстро выхожу следом. Успеваю прижать Милу к двери прежде, чем она войдет в дом.

– Пусти! – рычит мне в лицо.

Меня пробирает смех. Как же я люблю это. Пусть кричит, пусть кусается, пусть проклинает меня!

Возбуждение отдается гулом крови в голове, я накидываюсь на ее губы, но вдруг… она перестает сопротивляться. Мила стоит неподвижно, пока я целую ее, пока облизываю ее язык, пока сминаю ее грудь, дергая за соски.

Снова накатывает гнев. Такой ослепительный, что не сразу понимаю, что делаю. Хватаю Милу за волосы и опускаю на колени. Дальше все как в тумане. Я живу, блять, только членом и ее губами вокруг него. Мне это нужно. Мне нужно чувствовать ее, знать, что она моя, что она здесь, со мной и я могу держать ее, самостоятельно решая ее судьбу.

Мне плевать на голос рассудка, я осознанно глушу его, хотя понимаю, что вновь иду против ее воли, снова делаю Миле больно. Когда ее терпение лопнет? Поскорее бы. Да, я хочу этого, хочу, чтобы весь гребанный мир знал, что она принадлежит мне, а я ей, чтобы никто больше не мешался под ногами.

Смотрю на свою девочку. Понимаю, насколько серой была моя жизнь еще неделю назад. А ее? Она была у себя дома, жила спокойной жизнью, строила карьеру. А теперь стоит на коленях в темном гараже и отсасывает мужу своей сестры. Как интересно может повернуться жизнь…

Вижу сквозь ее влажные глаза, что она опять утопает в посторонних мыслях. Наверняка опять себя ругает, поддается чувству вины. Мне это не нравится.

Напоминаю о себе. Ее мысли тоже должны принадлежать мне. Раньше мы ничего друг от друга не скрывали. Хотя нет, это я так считал…

Блять!

Хватаю ее за собранные в хвост волосы и сильнее натягиваю на свой член. Она давится и из глаз все же брызгают слезы. Слышу, как она задыхается от моего члена во рту. Я могу поставить все свое состояние на то, что ее киска уже влажная. Несмотря ни на что, ее тело никогда не врет мне.

Мила закрывает глаза, будто не хочет на меня смотреть. Перед этим вижу, что в них мелькает то же принятие, какое я уже видел на йоге. Меня прошибает холодный пот. Безумие и страх охватывают горло. Я не знаю, о чем она думает и это медленно убивает меня. Я не знаю, что делать, поэтому только и могу вести себя, как еще бóльший ублюдок.

Вдруг чувствую, что Мила сама начинает насаживаться на член. Она сосет усерднее. Но я знаю, почему она это делает. Хочет поскорее закончить, чтобы я оставил ее в покое. Решаю напомнить ей, что не я один здесь извращенец.

– Тебе это нравится, Мила, – шепчу я. – Признайся, ты уже намокла?

Она хватается за мои джинсы, ускоряется. Меня пронзает острое удовольствие, чувствую, как член еще больше увеличивается. Запрокидываю голову и рычу матом, сильнее хватаю ее за волосы. Эта чертова женщина сама не понимает, какую имеет надо мной власть!

– Если бы я раньше знал, какая ты шлюшка, – шиплю я, вновь опуская на нее глаза, – я бы не позволил тебе уехать, не позволил бы меня бросить!

Обида жжется изнутри, как открытая рана, в которую плеснули алкоголем. Боль такая же сильная, как и в тот день, когда узнал о ее побеге.

Я обхватываю голову Милы обеими руками и вколачиваюсь в нее, не давая вздохнуть, словно пытаюсь наказать. Слезы и слюни текут с ее подбородка, мой разум не проясняется, а уносится все дальше. Я сам еле цепляюсь за его остатки.

– Не отпущу, – рычу, выплескивая весь страх и неуверенность. – Больше никогда тебя не отпущу!

Кончаю, заставляя ее проглотить все до последней капли. Собственные слова звенят в ушах. Под закрытыми веками собираются слезы. Я понимаю, что еще немного, и я сломаю ее. Так же, как сломал себя сам.

Мила пнула меня семь лет назад, как ненужную собаку, а я, вместо того чтобы остаться ей верным, сам себя искусал, поверил в то, что я ничтожество, которое недостойно ее любви. Сам загнал себя в ловушку брака, сам смирился с той, с кем не хотел быть.

Какой же я идиот. Нет, Мила не виновата. В том, что происходит, виноват лишь я. Это не любовь. Смотрю на нее вниз, вижу, как слезы продолжают течь из ее глаз, но взор опять рассеянный. Она не поднимается с колен, думает о чем-то. Ее мысли не обо мне. Они о том, кем я был когда-то. Сейчас я и сам себя не узнаю.

Это не любовь. Это насилие.

Вместо того, чтобы признаться в чувствах, я испугался. Вместо того, чтобы поехать за ней, удержать – я сдался. Вместо того, чтобы завоевать ее сейчас, когда жизнь преподнесла мне второй шанс на блюдечке, я… изнасиловал ее. Надругался над ее телом и душой. Заставил поверить в то, что это ее вина. В то, что она какая-то извращенка. А ведь она так этого боялась. Потому и бежала от своих чувств.

Как я мог? Вместо того, чтобы помочь ей принять себя, растоптал ее чувства. Ее тело хочет не меня. Оно хочет того Алекса, которым я был. Понимает ли она это? Если нет, то как скоро поймет? Как скоро посмотрит на меня с отвращением?

Обхватываю ее плечи и помогаю встать. Мы молчим. Я привожу себя в порядок и поправляю ее хвостик. Мила стоит, как бездушная кукла. Меня пронзает столь сильное чувство вины, что становится больно физически. В горле першит, кончики пальцев дрожат, будто хотят прикоснуться к Миле. Но на деле я убираю руки подальше.

Откашливаюсь.

– На поезде?

Она отмирает, медленно, словно та весит не меньше центнера, поднимает голову.

– Что?

– Ты собираешься обратно на поезде? Или на самолете? Я куплю тебе билет.

Глава 26
Мила

Остаток дня провожу у себя в комнате. Не хочу выходить. В итоге открыла ноутбук, собиралась поработать. Заодно и голову прочистила бы. Но нет. Сижу уже час, пялюсь в окно. На почте несколько непрочитанных от начальника и коллег, у меня куча дел. Если завершу этот проект, то мне дадут прибавку. Я так старалась…

Зачем? Ради чего?

Не могу вспомнить. Я думала лишь о себе. Только сейчас понимаю, что не строила никаких планов относительно Сережи. Я не видела его рядом с собой в будущем. Что же я, весь остаток жизни проведу в одиночестве? Потому что так и не смогла принять то, что люблю более грубый и разнообразный секс, чем большинство людей?

Кто вообще устанавливает нормы относительно секса? Это же что-то настолько интимное. Как можно осуждать кого-то за его вкусы и взгляды?

Звонит телефон. Беру, не глядя. Это не может быть Алекс или Катя. С остальными я в состоянии говорить.

– Ну что там у тебя? – вопрошает Лиза. – Как дела?

– Капец, Лиз.

– Что такое?

– Пытаюсь себя принять и оправдать.

– По поводу?

– В сексуальном плане.

– Опять Алекс? Что на этот раз случилось?

– Он из меня как будто душу вытряс. Вчера и… сегодня тоже.

Слышу, как Лиза вздыхает.

– Ну а поконкретнее⁈ Что именно он сделал или сказал?

– Я не знаю, Лиз. – По щекам текут слезы. Но ни тело, ни голос не дрожат. – Не знаю, что мне делать. Я запуталась. Я люблю его и ненавижу. И Катю тоже. Хочу уехать и не хочу уезжать. Хочу все Кате рассказать и не хочу тоже. Что мне делать?

Какое-то время Лиза молчит.

– Оставайся значит.

Так удивляюсь, что отнимаю телефон от уха и смотрю на экран. Ошибки нет – это моя подруга.

– Я думала…

– Думала, я скажу нечто обратное? Нет, Мил. Ты не сможешь жить дальше спокойно, если не разберешься с семьей и с этим парнем. Поэтому оставайся. И будь к себе подобрее, Мил. Ты имеешь право на личную жизнь, на мнение и на собственные желания. Все, кто тебя окружают, не считая детей, уже взрослые. Они сами позаботятся о своих чувствах, а ты должна сама позаботиться о своих. Делай то, что считаешь нужным, даже если это ранит кого-то. Ведь ты сделаешь это, чтобы облегчить свою ношу, а не для того, чтобы кому-то подгадить. Что первое приходит в голову?

– Катя…

– Конечно, Катя. Поговори с ней. Только после разборок с ней, ты сможешь разобраться с Алексом.

Закрываю глаза, выдыхаю. И первое, что вижу – это не Алекс. Это мой дневник. А потом их поцелуй. Жмурюсь, пытаясь убрать эту сцену из своей головы.

– Не могу, Лиз. Нет, я поговорю, конечно, но не сейчас. Ребенок в ее животе ни в чем не виноват. Не хочу рисковать. Я все-таки уеду, но на время. Вернусь после родов и со всем разберусь.

– Ну… Это приемлемо. Хочешь я на это время к тебе приеду? Днем будем работать, а по вечерам смотреть сериальчики.

– Иначе я буду рыдать в подушку? – понимаю намек. – Все нормально, Лиз, спасибо. Думаю, я справлюсь. Тут как раз работы навалилось. Будет на что отвлечься. Но если хочешь, конечно, приезжай, я всегда тебе рада.

– Ладно. Так это все? Больше ничего не случилось?

– Ну, еще я виделась с бывшим парнем.

– О, и как он? Растолстел и зубы через один?

– К сожалению, нет, – смеюсь я. – Кстати, он Катькин любовник.

– ЧТО⁈ И почему ты молчишь об этом уже… пять минут нашего разговора⁈

Вижу какое-то движение на улице и привстаю. Машина Алекса выезжает из гаража и скрывается на дороге. Выдыхаю с облегчением, встаю и спускаюсь на кухню.

– Я была немного занята после того, как узнала.

– Офиге-е-еть! Твой бывший теперь ее любовник? Ты, кстати, не расскажешь, почему с ним рассталась?

– Он приставал ко мне, когда я еще не была готова.

– Ну-ка, ну-ка! – Слышу, как Лиза устраивается поудобнее.

Я же достаю из холодильника помидоры и яйца. Ставлю сковороду разогреваться и наливаю растительного масла.

– В общем, он мне в принципе нравился, но я по этой причине его немножко… использовала. Начала с ним встречаться, чтобы посмотреть на реакцию Алекса.

– Надеялась на ревность, ага, понятно. И что, и что?

– Как-то вечером он пригласил меня к себе домой. Сказал, что будет романтично. Закажем пиццу, посмотрим фильм и все такое. Я согласилась, более-менее принарядилась и пошла. Слава богу Катя поняла, что я иду к парню.

– А что?

– Саша приставать ко мне начал. Я сопротивлялась, но он почему-то подумал, что я его так дразню.

– Идиот.

– И не говори. Обычно я с ним вела себя раскованно, но в тот момент стало так страшно, что я почти застыла. Он уже тогда был высокий и сильный.

– Уже тогда?

– Сейчас вообще качок.

– А-а… Ну-ну? И что дальше?

Закатываю глаза и прижимаю телефон плечом, пока нарезаю помидоры и кидаю в сковородку.

– А дальше кто-то начал трезвонить ему в дверь. Он не сразу пошел открывать. Только когда Катя заорала на весь подъезд, что ментов вызывает.

– А как она поняла, что ты в беде?

– Она умнее была. Когда я уходила, она сказала, что позвонит мне и если я не возьму трубку, то это будет значить, что все плохо. Как ты поняла, я не взяла трубку. Она заранее поняла, что парень к себе домой просто так не зовет. А я даже не подумала об этом…

– Потому что видела себя только с Алексом, – укоризненным тоном говорит подруга. – Мать, нельзя быть такой глупенькой. Ну а дальше?

– Саша открыл дверь и сразу получил скалкой по ребрам.

Лиза смеется во весь голос, и я тоже невольно улыбаюсь. Если бы не Катя, тогда могло произойти все, что угодно. А ведь она отговаривала меня, предупреждала не ходить. Но кто будет прислушиваться к младшей сестре будучи подростком?

Вспоминаю ее спокойствие в бассейне. И ее удары тогда, когда она чуть не забила Семенова, что аж скалка треснула.

Катя как будто всегда была взрослой. Она словно всегда наперед знает, чего хочет и прет вперед, как танк. Никто ей не преграда. Даже я.

Бросаю в сковородку два яйца и перемешиваю все, посыпая красным острым перцем. По кухне разносятся ароматы, знакомые с детства. Вдруг вспоминаю, что Катя как-то раз попросила научить ее готовить. А я отказала. Сказала, что она неумеха. С тех пор Катя к плите всерьез не притрагивалась.

Думаю об этом, пока не слышу голос Лизы.

– Ты чего зависла, Мил? Ты там?

– Да, просто задумалась.

– О чем?

– О том, что я тоже не была идеальной сестрой. И тоже могла ненароком сделать ей больно. Я все думаю…

– Что?

Что, если бы мы поменялись местами? Если бы я узнала, что Катя собирается признаться? Я точно знаю, что ощутила бы боль. Мне пришлось бы выбирать. При том, что у меня не было бы гарантии на ответные чувства. Если бы выбрала сестру, то мучалась бы от боли. А если Алекса, то могла бы остаться вообще ни с чем, если бы он ответил мне отказом.

– Ми-ила? Ты чего замолчала?

– Почему она была так уверена, что он ответит на ее чувства? Она ведь рисковала потерять нас обоих.

– Ты про Катю?

– Лиз, я перезвоню, ладно?

– Ладно, только сразу, как закончится пиздец, который ты там задумала!

– Я постараюсь.

Кладу трубку и выключаю плиту. Звоню Алексу.

– Где ты?

– По работе отъехал. Что-то случилось?

– Да, надо поговорить.

Алекс долго молчит. У меня от нетерпения начинает дрожать рука, поэтому прикладываю телефон к другому уху.

– Алекс?

Он вздыхает.

– Я же говорил, Милка, я не стану тебя останавливать. Хочешь ехать – езжай. Или ты определилась с транспортом? Скажи и я куплю билет.

– Нет, я хочу поговорить о той ночи, когда уехала.

– О той… ночи?

– Да! – взрываюсь я. – Если ты еще не понял, то я уехала из-за вас! Я устала додумывать что, зачем и почему! Приезжай и ответь на мои вопросы!