Текст книги "Замена (СИ)"

Автор книги: Елена Син

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21
Мила

Следующее утро начинается с побега. Причем с раннего. Я встаю еще пока Катя и Алекс спят. Вина душит меня до такой степени, что я еле сдерживаюсь, чтобы не взять чемодан и сесть на первый же попавшийся поезд на вокзале. И плевать, куда он идет – лишь бы подальше отсюда.

Ах, Милка… Да, сжимай меня крепче! – шепчет на ухо.

Безумие, произошедшее вчера, преследует меня, как сталкер, страдающий бессонницей. От него не скрыться, не убежать, он бдит над тобой неусыпно.

Толчки, сотрясающие разгоряченное тело… Голос Кати из телефона, лежащего совсем рядом. Бесстрастный голос Алекса в момент ответа и бешенство напополам со страстью в глазах.

Я отгоняю воспоминания, быстро собираюсь и выхожу из дома на цыпочках. Страшное ощущение чего-то неизбежного преследует меня, пока я еду на автобусе к родителям. Сегодня навестить их – просто повод. Мне нужно соблюдать дистанцию с Алексом, хотя я и понимаю, что он взбесится, когда проснется и не обнаружит меня в доме.

Ничего, это моя маленькая месть за вчерашнее. И, может, Катя, увидев его панику, отметит, что это чересчур странно. Я боюсь говорить с сестрой, боюсь даже намекнуть, но понимаю, что надо бы. Куда еще тянуть?

У нее тоже есть любовник. Может, она будет не так сильно злиться на меня?

Нет, конечно же нет. Это Алекса она может отчасти простить за измену, а вот я ее сестра. Все, как и она, подумают, что я увела ее мужа!

Боже, за что мне все это?

Звоню в родительскую дверь. Мама открывает не скоро, я ее разбудила.

– Извини, мамуль.

Она сразу видит, что что-то случилось. Я пытаюсь это скрыть за улыбкой, но наверняка выгляжу так, будто убегала от маньяка. С той лишь разницей, что убегаю я не только от Алекса, но и от своих собственных желаний, которым боюсь поддаться.

Катя будет права, когда возненавидит меня. Я всегда была извращенкой и скоро об этом все узнают…

Мама ведет меня на кухню, шепотом предупреждая, что папа и Костик еще спят. Мы тихонько закрываемся и устраиваем раннее чаепитие. Мне надо успокоиться и все хорошенько обдумать.

– Ну? Что стряслось?

Мама ставит передо мной чашку, пока я медленно жую печенье. Мысли сбиваются в кучку.

Я вздыхаю и опускаю глаза.

– Да ничего, мам. Просто устала очень. Честно говоря…

– Ну чего, не томи.

– Я хочу уехать.

– Почему?

Я удивленно смотрю на нее. Судя по интонации, она о чем-то догадывается.

– Ничего такого, мам. Я же сказала – устала.

– Ну да. С каких это пор тебе тяжко убираться или готовить? Ты всегда была хозяйственной, не то, что Катька. А теперь признавайся. Что случилось?

– У меня еще работа…

– Ну да, как же, – фыркает она. Отпивает огненно-горячий чай и вздыхает. – Это из-за Лешки?

Я молчу, но все равно прокалываюсь. На секунду так раскрываю глаза, что только дурак бы не понял. Мама понятливо кивает.

– Я-то думала, ты отпустила его давно. Эх, Милуша. Ну чего ты за прошлое держишься?

– Я не держусь, – возражаю чуть не сопливым тоном. Будто опять в детство вернулась… – Просто это жутко неловко, мам. Он теперь мне не друг, а муж Кати. Это… все еще странно.

– Последние годы тебя это не смущало.

– Меня тут не было.

– А почему?

– Мама, не начинай.

– Я никогда не требовала от тебя ответа. Знаешь почему? – Я неуверенно качаю головой, припоминая все те разы, когда на меня снисходило облегчение от отсутствия расспросов с ее стороны. – В отличие от сестры, ты всегда была рассудительная, Мила. Когда ты сбежала, я сразу поняла, что причина должна быть веской. Очень веской. Но теперь ты уже не подросток, ты взрослая женщина, которой, как я вижу, нужна моя помощь. Так дай мне тебе помочь. Я не смогу это сделать, если не буду знать, в чем дело.

– Все сложно…

– Конечно сложно. Пока ты думаешь об этом. Перестань думать и поговори со мной. – Она протягивает ко мне руку и мягко сжимает мои пальцы. В ее глазах я вижу невыплаканные слезы и внутри все сжимается. – Я долго ждала, Милуш. Долго терпела. Я заслужила ответы.

Я сжимаю ее руку в ответ, даю понять, что больше никуда не побегу. Что за удивительная сила в матерях? Стоит им подставить плечо на секунду, и ты чувствуешь себя за каменной стеной. И никакой мужик не нужен.

– Это из-за Алекса, – признаюсь тихо.

Она понимающе кивает.

– Я догадывалась. Что-то должно было сильно выбить тебя из колеи в то время. Сильные эмоции ты обычно проявляла именно рядом с ним.

Я стыдливо краснею, понимая, насколько все с самого начала было очевидно. Конечно, она догадывалась. Ведь сразу после моего отъезда Катя окрутила Алекса, и они начали встречаться.

– Что именно произошло? – теперь мама выпрямляется и спокойно пьет чай. Убедившись в своих догадках, она думает, что ее уже ничем не пронять. – Вы поссорились? Он что-то сказал тебе? Или… Неужели пытался к чему-то принудить?..

– Нет-нет, ничего такого. – Это моя нынешняя проблема, а не прошлая. – Я просто… увидела кое-что. Ты знала, что Катя с Алексом начали отношения еще до моего отъезда?

Мама так удивлена, что даже отшатывается. Потом отмахивается и скептически фыркает.

– Ерунда. Тогда Леша только на тебя смотрел.

– Ну, я видела другое…

– Что именно?

Я вздохнула, с болью вспоминая ту ночь, когда застукала их вместе. Случайно увидела в окне то, что не должна была видеть.

– Я… Я собиралась вернуть ему книгу, которую одалживала, – вру, не в силах признаться, что той ночью набралась смелости и шла к нему признаться в чувствах и соблазнить. – Вы с папой уже легли спать, я тихо выбралась из квартиры и побежала к его дому.

Застопорилась, облизнув сухие губы. Говорить о той ночи вслух оказывается тяжелее, чем я думала.

Мама двигает чашку ближе ко мне, и я делаю жадный глоток, морщась от жара на языке.

– Я подбежала сначала к окну. Хотела убедиться, что он не спит и впустит меня. Его мать тогда была в командировке, если ты помнишь. Так вот…

– Ты увидела его с кем-то?

Киваю.

– С Катей, – понимает мама.

Снова киваю.

– И что они делали?

– Целовались.

Мама тяжело вздыхает.

– Ты уверена? Бывает, что глянешь секунду, а там все не так, как кажется.

– Да нет, все было ясно. Я застыла от шока по крайней мере секунд на десять, так что…

Ложка в маминой кружке громко звякает. Я поднимаю глаза и вижу, что мама еле сдерживает гнев. Ребенком я боялась ее поджатых губ и прищуренных глаз, но сейчас с облегчением понимаю, что она злится из-за меня. За меня. За мое разбитое восемнадцатилетнее сердце.

– Катя знает, что ты видела?

– Нет. И не хочу, чтобы она знала, – добавляю поспешно. – Все в прошлом, мам. Я уже поняла, что ты знала о моих чувствах к нему, но теперь он ее муж, так что…

– Что⁈ – взрывается мама гневным шепотом. – Это значит, что можно так просто сдаться? – Она закрывает глаза и делает медленный глубокий вдох. Потом выдыхает. – Послушай меня, Мила. Я не знаю, почему ты увидела то, что увидела, но одно знаю точно: ваши с Лешей чувства были взаимны.

Я фыркаю в ответ.

– Ты что, мам. Он всегда считал меня только подругой.

– Ты что, слепая? Боже, ты всегда была такая умная, но по части отношений, оказывается, зеленая, как огурец. Мила, я потому и злюсь столько лет на Лешу. Я знала, что он любит тебя, знала, что он должен был поехать за тобой вместо того, чтобы жалеть себя, а потом поддаться чарам Катьки. Я надеялась, что со временем он одумается, но этот идиот взял ее в жены!

– Не надо так, мам… Он все еще муж твоей дочери…

– Хренуж! Кому он нужен, если не в силах сделать ее счастливой, а тебе вообще сердце разбил⁈ У меня такие надежды на него были, а он у вас обеих столько времени отобрал! Придурок!

– Мама!

Я тихо рассмеялась, впервые слыша, чтобы она столько ругалась на кого-то постороннего.

– Слушай меня, Мила, – говорит она, успокоившись. – Ты можешь мне не верить, но я-то с высоты своего опыта знаю, что права. Он тоже любил тебя тогда и мне кажется, что все еще любит. У него был шанс полюбить собственную жену, но он им не воспользовался. Катя тоже это чувствовала. Пару лет назад призналась мне, что ей нужен муж, который будет любить ее душой, а не только телом.

В животе как будто что-то перевернулось. Алекс не мог любить меня. Иначе зачем ему было целоваться с моей сестрой? Мама наверняка ошибается…

Да, Алекс действительно сильно отреагировал на мой приезд. Но это потому, что мы были друзьями, а теперь я так неожиданно вернулась в его жизнь.

– Ты что, до сих пор не прозрела?

– О чем ты?

– О том, что вы с Лехой с раннего детства друг от друга не отлипали. Мыслей не возникало, почему?

Разговор с Семеновым почему-то всплывает в голове так четко, будто я нуждаюсь… в чем-то.

Семенов думает, что мы оба были влюблены тогда. Вот почему он сказал это.

Затем я вижу лицо Кати. Настороженное, виноватое… Совсем недавно…

Пронзенная страшной, отвратительной догадкой, которая способна во второй раз разбить мне сердце, я вскакиваю и, не обращая внимания на вопросы мамы, бегу в свою детскую комнату.

Глава 22
Мила

Дневник, который я вела в семнадцать лет лежит там же, где я его оставила задолго до отъезда – в запертой тумбе у стола. Достаю и пролистываю в самый конец. Если память мне не изменяет, я именно тогда написала что-то вроде… Вот оно!

«Через год. Да, как только мы с Алексом закончим школу, я наберусь смелости и отправлюсь к нему прямо ночью, пока все будут спать и когда его матери не будет дома. Я сделаю это! Даю себе торжественную клятву, что признаюсь ему в ту же ночь и соблазню его! Надеюсь, он не оттолкнет… Или хотя бы сделает это не грубо…»

Катя. Она читала. Я не выбирала ночь заранее, но именно той ночью я долго прихорашивалась, готовилась, намывалась в душе не меньше часа.

Сейчас я вспоминаю, что свет в Катькиной комнате горел. Обычно в такое позднее время я врывалась к ней и заставляла лечь спать, но той ночью я думала только об Алексе. А Катя ни разу даже не спросила, куда это я собираюсь?..

Сейчас с ослепительной ясностью понимаю, что такое невозможно. Она бы набросилась на меня с вопросами, не отпустила бы так просто.

Да ее попросту не было дома. Увидев, как я прихорашиваюсь, она поняла, что это именно та самая ночь. Мы только закончили школу, нам с Алексом уже исполнилось восемнадцать. И я, как обычно, думала только о нем, совершенно выпустив из фокуса внимания сестру.

В глазах собираются слезы. Криво написанные от переизбытка чувств строчки расплываются, я обессиленно падаю на кровать. И именно тогда ко мне подходит мама.

Роняю дневник и со всхлипом обнимаю ее, тыкаюсь в ее живот и захлебываюсь рыданиями, как годовалое дитя.

Конечно, Катя читала все мои дневники. Это я дура, что раньше не поняла. Даже не подумала. После Алекса именно Катя знала меня лучше всех. Вот откуда. Она проскальзывала даже туда, куда я не хотела ее пускать. Именно из моих откровений в дневнике она узнала и адрес Семенова, и то, что мы встречаемся, и почему я начала те отношения.

Она знала обо мне все. А в ту роковую ночь она сразу поняла, что я собиралась сделать. И она меня опередила. Как она и сказала – она его любила. И просто не упустила возможности.

Почему Алекс тогда ответил на ее поцелуй?

Мне плевать. Мне плевать на них обоих, я не хочу думать ни о них, ни об их возвышенных чувствах в то время, как на мои они плевать хотели!!!

Содрогаюсь всем телом и крепко держу маму, которая обнимает меня, гладит по спине и волосам. А потом чувствую сзади большое горячее тело, пахнущее чем-то далеким и родным. Папа садится на колени и обнимает меня тоже.

Какая же я дура. Только заставляю всех волноваться. Мысленно обещаю исправиться, но… не сейчас. Если они отпустят меня сейчас, я чувствую, что рассыплюсь в пепел.

Позже мы сидим на кухне и пьем чай все вместе. Только Костя еще спит. Папа зевает, но смотрит на меня с ободряющей улыбкой. Ничего не спрашивает, только растирает иногда спину.

Каждый раз снова наворачиваются слезы. Понимаю, как сильно скучала по ним, как мне не хватало их поддержки. И им моей.

– Вы не хотите переехать?

Мама ставит на стол тарелку с бутербродами с колбасой. Со сладким чаем то, что израненной душе надо.

– Куда нам переезжать? – вопрошает мама. – Да и зачем?

– В Москву. Я бы нашла вам квартиру неподалеку, ходили бы в гости друг к другу.

Мама нежно улыбается, а папа саркастично качает головой, отпивая сразу полчашки.

– Не знаю, что у вас там стряслось, девочки, – тянет папа, – но разобраться с этим надо здесь. Не пытайся снова сбежать, Мила.

– Почему это именно здесь? – фыркаю я.

– Ну ты же именно здесь себе проблему на жопу нашла? Вот и разбирайся. А мы с мамой тебя поддержим.

Сейчас вижу, что к нему вернулась какая-то внутренняя сила. Огонек, который всегда безмолвно всем напоминал, кто хозяин этого дома.

– Мы скучали, – говорит мама, улыбаясь и словно читая мои мысли. – Папа, может, не признается, но он даже слезу пустил, когда ты сбежала.

В шоке гляжу на папу. Тот давится бутербродом и с притворной яростью бьет кулаком по столу.

– Не мели чепуху, Аркадьевна! Приснилось тебе это.

– У меня-то таких снов не было, Иваныч, – усмехается мама. – А вот ты перед сном то и дело спрашивал: как там наша Милушка одна в большом городе? Хорошо ли питается? Хорошо ли спит? Не обижает ли кто? А я говорила тебе, что она со всем справится. Еле остановила, когда ты чуть за ней не поехал.

Мои глаза чуть из орбит не вылазят. Чтобы папа, да вот так сорвался?

Мама понятливо кивает.

– Он тоже в тебя верил, но все же очень волновался. Еще и увидел, что этот придурок за тобой не поехал. Тьфу на него.

– Какой придурок? – уточняет папа. – А, Леха-то? Ну да, пуля мимо пролетела. Идиота кусок. Ну так ему и надо, Мила наша лучше кого найдет.

– Верно, – решительно киваю.

Мама смотрит вопросительно.

– Я все решила, – отвечаю на ее взгляд.

– Это когда же?

– Пока душу слезами недавно изливала. – Тру покрасневший нос и опухшие глаза. – Хватит с меня прошлого, пора в будущее смотреть.

– Ты уверена?

Киваю, тяжело вздыхая. Мамину тревогу можно понять. Я же пришла и вывалила, что уехать хочу именно из-за Алекса. А теперь он мне не сдался. Да, мы не встречались тогда и, по сути, в ту ночь меня предала только Катя, но… Я помню. Очень хорошо помню те долгие секунды, когда стояла перед его окном и смотрела на их поцелуй.

Не было там никакой ошибки. Я стояла и смотрела, и смотрела, и смотрела… По глупости ждала, что сейчас все изменится, что сейчас он ее оттолкнет, либо Катя остановится и посмотрит на меня с улыбкой, крича, что они меня разыграли.

Но ничего этого не последовало. Они самозабвенно целовались, и я поняла, что мне там места нет. Я не собиралась лезть туда, где были замешаны чувства моего лучшего друга и сестры.

Вернувшись домой, думала лечь спать и забыть обо всем, как о страшном сне. Думала, утром начну новую жизнь, отрину свои чувства к Алексу и буду спокойно жить дальше.

Но быстро поняла, что обманываю себя. И этот самообман не продлится долго. Посреди своей комнаты я стояла в такой же одеревенелой позе, а слезы катились по щекам с такой естественностью, будто я жила с этой занозой в сердце с самого рождения.

Я поняла, что не смогу отринуть эти чувства. И притворяться не смогу тоже. Если хочу жить дальше, то надо уехать так далеко, как возможно.

Так все и закончилось. Или тогда все началось? Не знаю. Теперь я знаю только то, что знала всегда. Катя всегда больше любила себя, а не меня. Я понимаю, почему она это сделала. Она тоже любила Алекса. Но она ошиблась. Просчиталась. Теперь ни один из них не живет этой любовью, они оба ее предали, предали самих себя, поддавшись тем чувствам.

Я не знаю, смогу ли простить Алекса, который предпочел мне Катю. И не знаю, смогу ли простить Катю, которая поспешила меня опередить и в итоге не смогла построить счастливую семью.

Они оба просто потратили время друг друга.

А может, я продолжаю себя обманывать? Потому что обижена и зла. Ведь и нечто хорошее их чувства все же привнесли в этот мир.

Костя зашел на кухню очаровательно заспанный, трущий глазки. Увидев меня, он тут же проснулся, весело воскликнул и упал в мои объятия.

Видимо, вся любовь, что Алекс и Катя друг к другу когда-то испытывали, вылилась в этого чудесного ребенка. А в них самих ничего не осталось.

На кухне становится так уютно, что мне не хочется даже вспоминать о бывшем друге и сестре. Папа открывает окно, пуская свежий утренний воздух. Мама заваривает новый чай для Костика, пока тот сидит у меня на коленях и дожевывает мой бутерброд. Я чувствую себя легко и счастливо, как никогда.

И вся эта идиллия прерывается звонком в дверь.

Мы с мамой молчаливо переглядываемся. Либо Катя, либо Алекс. А может и оба.

Я пожимаю плечами, показывая маме, что мне плевать. Только тогда она идет открывать, и вскоре я слышу знакомый голос. Но это вовсе не те люди, которых я ожидала…

Глава 23
Мила

– Чай, кофе или воду? – несколько бесцеремонно интересуется мама у гостьи.

Лилия Сергеевна – мать Алекса, и, так уж сложилось, редкостная сука, сидит за нашим столом и одним своим видом разбивает всю домашнюю атмосферу.

Костик либо тоже уже хорошо с ней знаком, либо у него чутье Человека паука. Мальчик держится от бабушки подальше и старается на нее даже не смотреть.

– Зеленый чай, пожалуйста, – улыбается Лиля так, будто пришла в кофейню, где все ее должны облизать и закидать комплиментами.

Мама держится крепко, как скала. Ответная улыбка и снисходительный тон.

– Зеленого нет, угостить, получается, нечем.

В мамином шкафу может закончиться такая необходимость, как соль или сахар, но уж никак не зеленый чай…

– Ну ничего, можно и кофейка выпить, – отмахивается Лиля, выглядя так, будто отдала приказ. – Милушка! Солнце мое, как же давно я тебя не видела! Дай хоть рассмотреть тебя. Щечки, сисечки, попочка на месте, ну какая же ты лапочка! А волосы! Раньше ты солнышком была, а теперь снежочек! До чего очаровательно!

Папа отвел взгляд, качнул головой и ретировался в зал, забрав с собой Костика.

– Рада вас видеть, Лиля Сергеевна, – тяну я улыбку. – Как поживаете?

– Да все так же. – Она перебрасывает крашеные в блонд волосы за узкую ровную спину. Они текут по шелковой блузке такой блестящей волной, какой позавидовали бы многие школьницы. – Была в отъезде, только вчера вернулась и, представляешь, узнала, что ты приехала!

– Представляю.

– Я-то на Кипре отдыхала, – мечтательно улыбается. – Ах, какие пляжи, какое море. Светлана Аркадьевна, вам бы тоже съездить развеяться! А то ничего кроме нашей российской глубинки не видали.

– Это потому, что мне и тут хорошо, – отвечает мама. – Те, кого в такую даль тянет, наверное, несчастны. Бедолаги.

Щека Лили еле заметно дергается. Я делаю глоток чая, чтобы скрыть улыбку. Мама моя, может и простая женщина, но в обиду себя не даст. С первого дня знакомства эти диаметрально противоположные женщины пассивно соревнуются, стоит им завидеть друг друга.

В детстве меня это напрягало, а сейчас я получаю странное удовольствие от их перепалки. Наверное, потому что впервые ясно осознаю, что моя мамочка никогда не пасовала перед этой роскошной женщиной, никогда не давала себя задавить и смотрела ей в глаза так же прямо, как если бы занимала то же положение в обществе.

– Никто не несчастен, Светлана Аркадьевна, просто иногда хочется новых впечатлений!

– Да пожалуйста, – жмет мама плечами. – Но мне дома уютнее и солнце наше роднее.

– Ой, – закатывает Лиля глаза. – Ну да ладно… Милушка! Ты насовсем или в гости приехала?

– В гости, Лиля Сергеевна. Со дня на день поеду домой.

Встречаю мамин пристальный взор и слегка киваю. Я определилась. Катя пусть хоть сто раз будет чувствительная, но о ней есть кому позаботиться. Вон аж двое мужиков, да и Лиля Сергеевна, может, ее не любит, но внука в беде не бросит. И это не считая наших родителей.

– Жалко-то как. Может, задержишься? Мы с тобой по магазинам пробежимся, как в старые добрые!

Натянуто улыбаюсь, вспоминая, как в детстве она таскала меня по лавкам, заставляла мерять по двадцать вещей за час, а потом заполняла мой портфель сладостями, которые я не любила.

Сейчас я понимаю, что так она проявляет свою любовь, но меня это не трогало тогда и не трогает сейчас. Справедливости ради, ко мне она действительно всегда относилась хорошо. Но меня всегда раздражало, как она третировала сына.

Лилия Сергеевна из тех людей, кто считает, что мир крутится вокруг них и все им постоянно должны. И в первую очередь ей почему-то был обязан родной сын. Будто она родила его для того, чтобы он исполнял ее прихоти.

Алекс довольно быстро понял, что никому ничего не должен просто из-за того, что родился, поэтому их отношения уже давно натянуты до предела. Катя по телефону подтверждала, что сейчас они вообще стараются не пересекаться, чтобы окончательно все не испортить, но, видимо, мой приезд изменил ситуацию.

Стол опять накрыт. Лиля рассказывает о своих приключениях на Кипре, не притрагиваясь к своему кофе, мама слушает с вежливой улыбкой, а я смотрю на телефон с выключенным звуком. Экран то и дело вспыхивает. Алекс пытается дозвониться уже несколько минут, а я с нарастающей тревогой понимаю, что сегодня придется окончательно разорвать эту связь.

И не просто потому, что так надо. А потому что я этого хочу. Мне просто необходимо уехать, проветрить мозги и забыть обо всем, что здесь происходило последние несколько дней.

– Милушечка, давай хоть до субботы задержись, – просит Лиля. – Я собираюсь сделать подарок будущему внуку и мне очень нужна твоя помощь.

– Хотите что-то купить?

– Хочу, но не знаю, что именно. Потому пригодится твой совет.

– У меня так-то нет детей.

– Это не лишает тебя вкуса! – смеется Лиля. – Кстати, как у тебя на личном фронте? Кто-то есть?

Она смотрит так, будто мысленно просит меня ответить «нет». Я немного смущена и только сейчас, в свете последних событий и открытий, я понимаю, что она тоже хотела бы, чтобы с Алексом сошлась именно я, а не Катя.

Я открываю рот и слышу ответ, который сама от себя не ожидаю:

– Есть, Лиля Сергеевна. Меня парень дома ждет.

Она едва заметно опускает плечи. Потом встряхивается, возвращаясь в привычное состояние хозяйки своего окружения.

– Как зовут? Чем занимается? Давно вы вместе?

– Зовут Сережей, – отвечаю, мысленно ругая себя. Но признаться в обмане было бы неловко. Да и какая разница? Скоро я уеду. – Он программист в частной фирме, у нас все хорошо. Встречаемся почти полгода.

– Всего-то? – Лиля отмахивается, как от мухи. – Это еще несерьезно. Замуж-то он тебя звал?

– Мы не торопимся.

– Ну и молодцы. Вон Леша с Катей поторопились и что?

– И что? – переспрашиваю неловко.

– Дак разве они счастливы? – она смотрит на меня, потом на маму, ожидая поддержки. – Лешка все время на работе торчит, Кате заняться толком нечем, вот она и гуляет с подружками. Что интересного в такой жизни? Ни образования, ни стремлений.

– Моя дочь будет жить так, как ей хочется, – спокойно говорит мама. – Это касается и Милы. Захочет она замуж за Сережу – пойдет. А может она вообще ни за кого замуж не захочет.

– Как это? – ужасается Лиля. – Женщине мужчина нужен, это природой заложено.

– Будь мужчина поумнее и женщине не пришлось бы что-то раздумывать. А теперь все, упустил.

Лиля с мамой сверлят друг друга взглядами, меж которых чуть не летают молнии. Я ясно понимаю, что они говорят обо мне с Алексом, и опять глотаю улыбку. От маминой поддержки тепло на душе, будто изнутри укрыли одеялом.

– Ошибки все делают, – наконец отвечает Лиля. – Самое важное – уметь прощать и смотреть в светлое будущее. Желательно вместе.

– И сколько раз женщина должна простить? Один раз? Когда он ее не удержал? Может, дважды? Когда соблазнился другой, что удобно оказалась под боком? Или трижды? Когда заделал ей ребенка и, прикрываясь своими идеалами, взял ее в жены вместо того, чтобы наконец осознать, как тупил все это время? – Мама улыбается с лицом мудрой наставницы. – Нет, Лиля Сергеевна. У любой женщины есть предел, и никто не вправе заставить ее его расширить. Это может решить только она сама.

Они вдруг синхронно поворачиваются ко мне, и я громко сглатываю, не зная, куда бы испариться.