Текст книги "Замена (СИ)"

Автор книги: Елена Син

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8
Алекс

На город опустилась ночь такая же темная, как и мой замысел. Катя с Милой отправились спать, а я сажусь за рабочий стол в библиотеке на третьем этаже и под светом настольной лампы практически дрожащими руками раскрываю ветхий блокнот. Ветхий не от времени, а от многоразового использования. Видно, что хозяйка неоднократно его открывала, закрывала, перелистывала.

Первое, что бросается в глаза – это то, что дневник точно женский. На страницах множество набросков на полях, тут и там блестящие наклейки в виде сердечек, звездочек или животных.

А еще Мила всем известна аккуратным почерком, но иногда я вижу трепетание ее сердца, вылившееся в словах – в таких местах почерк становится отрывистым и летящим в мечтательные подростковые дали.

Невольно улыбаюсь, вспоминая Милу той радостной, необремененной взрослыми решениями, девчонкой, в которую был не просто влюблен, но которой был и очарован.

Вдруг ближе к концу тетради мне попадается страница, почти полностью закрашенная черным маркером. Только в центре красные слова: «Не читать дальше!»

Интересно, она оставила это предупреждение самой себе? Или на случай, если дневник попадет в руки постороннего? Только прежняя наивная Мила могла подумать, что это предупреждение кого-то остановит.

Сначала мне забавно, а потом я понимаю, что это именно то, что я ищу. Нечто, о чем говорила Катя. Что-то такое, о чем никто кроме Кати и самой Милы не знает.

Нервно сглатываю, подношу дневник ближе к свету и переворачиваю страницу…

Спустя десять минут я бросаюсь к двери. Спальня Милы всего в нескольких шагах.

Заставляю себя немного успокоиться, чтобы не шуметь. Жена спит внизу, наверняка еще и в берушах, как привыкла, но на всякий случай лучше не греметь.

Тихо захожу в спальню Милы. Она спит с ночником, который взяла в комнате Костика. Как мило.

Я с силой срываю одеяло и Мила тут же просыпается. У нее всегда был чуткий сон.

Садится и сначала пугается, шумно втягивая воздух. А потом узнает меня. Тогда она протирает глаза и недовольно хмурится.

– Алекс? Что ты тут делаешь?

– Вставай.

– Зачем? – Она с подозрением щурится. – Только не говори, что ты пьян. Я не собираюсь опять укладывать тебя в постельку, как ребенка.

Мое терпение, и без того висящее на волоске, моментально лопается. Я хватаю ее на руки, предупреждая не орать, иначе заткну ей рот. Мила, успевшая лишь охнуть, тут же затыкается и съеживается.

Мне неприятно ее пугать, но я сейчас так зол, что ей повезло, что я не набросился на нее пока она еще спала.

Я бросаю ее в кресло перед столом, где лежит ее дневник. Пока Мила отходит от шока, видя свою вещь выставленной на всеобщее обозрение, я запираю дверь на замок. Ярость и возбуждение борются во мне, внутренний огонь заставляет пальцы вздрагивать от желания придушить и трахнуть Милу одновременно.

– Что… Что это⁈ Почему это здесь? – Она поднимает на меня испуганный взор. – Ты прочел?.. Как ты мог⁈

– Как я мог? – спрашиваю тише, чем хочется. Без своего на то желания я постепенно превращаюсь в какое-то животное, которое почему-то получает удовольствие от того, насколько загнанной в угол выглядит Мила. – Как ты могла скрывать от меня это?

Она резко закрывает дневник и прижимает к груди. Я только сейчас замечаю, что она в большой футболке. Голые ноги. Я не знаю, трусы там под этой футболкой или шорты, зато знаю, что скоро там не будет ничего, кроме моего члена.

– Козел… Не думала, что ты способен на такое! Уйди с дороги!

Она идет прямо на меня, но я толкаю ее назад, вырываю дневник и бросаю на стол. Мила вздрагивает от моей грубости, встречает мой немигающий взгляд и снова съеживается.

– Перестань, Алекс. Ты меня пугаешь.

– Точно? – Я хватаю ее за шею и наклоняю к дневнику, все еще поражаясь гневу, что клокочет внутри. – Ты не боялась, когда писала о нас такое! Ты хотела воплотить это в жизнь, не так ли?

Мила вместо того, чтобы затихнуть в полном ужасе, начинает вырываться и покрывать меня всяческими ругательствами. А мой член от этого каменеет еще сильнее.

Я прижимаю ее бедра к столу своими. Вот теперь она замирает – как только ощущает, как я трусь стояком о ее ягодицы.

Я сильнее нажимаю на ее шею, и ее голова ложится рядом с дневником. Я раскрываю его на произвольной странице ближе к концу и читаю вслух: «Знаю, ужасно так думать, но иногда мне хочется, чтобы он превратился в пещерного человека, скинул учебники со стола, вжал меня в него и трахнул, грубо и безжалостно, как шлюху…»

Блять, да это судьба, что попалась именно эта строчка.

В свете лампы я вижу, как лицо Милы стремительно краснеет, в глазах собираются слезы.

– Я… Это… Это не я писала…

– А кто же? Если не ты, значит ты этого не хочешь?

– Алекс, пожалуйста… Это было давно, я была… была…

– Что? – рычу я, кипя гневом от второй правды, что открылась мне на страницах дневника. Она не просто хотела секса со мной. Животного и бездумного траха. Она любила меня. Она хотела только меня и никого другого! А потом бросила! – Дай угадаю, ты была… влюблена, верно? Ты, мать твою, меня любила, мечтала поиметь меня во всех местах, где мы были вместе, но так и не нашла в себе сил признаться, а потом просто свалила!

Руки Милы сжимаются в кулаки.

– Я не обязана перед тобой отчитываться… Отпусти!

– Нет, Милка. – Все ее тело вздрагивает при упоминании давнего прозвища в честь нашей любимой шоколадки. Только я ее так называл. – Я дам тебе то, чего ты хотела. И мне плевать, хочешь ты сейчас или нет, потому что этого хочу я!

Я запрокидываю подол футболки ей на спину, быстрым движением стягиваю вниз маленькие ночные шортики и – срань господня – вижу, что Мила мокрая. Для меня. Она течет так, будто получает удовольствие от того, что происходит.

И это окончательно срывает мне крышу.

Я врываюсь в нее членом, и мы оба стонем, забыв обо всем на свете. Я прижимаю ее к столу всем телом и двигаюсь на ней, как животное во время течки. По нашим ногам течет общая смазка, наша кожа встречается громкими влажными шлепками, мы дышим, как единый организм – я выдыхаю, она делает вдох.

Все это где-то на грани моего помутневшего сознания. Все, что я чувствую в моменте – это то, как охрененно мне внутри нее. Внутри Милы. Моей девочки, моей подруги и соратника, девушки, о которой у меня был первый мокрый сон. С самого детства она заполонила собой все мои мысли и сейчас стонет подо мной, подаваясь бедрами навстречу, пока я неистово трахаю ее киску.

Мы кончаем одновременно, и я чувствую, что у нее подкашиваются ноги.

Но я еще не закончил.

Я отстраняюсь, переворачиваю ее и кидаю на стол. У Милы мутные глаза, подернутые пеленой наслаждения, которое ей подарил я. От осознания этого факта в груди расцветает цветок. Огненный, шипящий и искрящийся жарким пламенем, которое шепчет мне брать еще и еще.

Зачем останавливаться, если этот пир накрыт только для меня? Больше нет и не будет никого и никогда.

Я придвигаю щелку Милы к своему члену. Трусь о нее головкой и не могу сдержать эмоций, ощущая горячую влагу, о которой мечтал годами. Но это же, мать его, наказание, не так ли?

Я открываю другую страницу дневника и опять читаю вслух. И проделываю это раз за разом, наслаждаясь мучением и удовольствием, что борются во взгляде Милы.

Я трахаю ее, кончаю внутрь, наплевав на последствия, потом опять трахаю и уже думаю о том, как и где трахну ее в следующий раз…

Глава 9
Мила

Телефон вибрирует каждые несколько минут уже около часа. Я не оборачиваюсь, не желаю смотреть на экран. Не знаю, кто звонит, но догадываюсь. Алекс уже должен был уехать на работу, скорее всего это он. Только я не хочу говорить.

Солнце давно встало, но я не могу заставить себя выбраться из постели. Когда Алекс закончил терзать мое тело, принес меня сюда и молча ушел. Пришлось самой кое-как вымыться, а потом рухнуть в кровать и укрыться одеялом с головой.

Не хочу вылезать, не хочу возвращаться в реальность.

В конце концов в комнату входит Катя. Она садится и гладит меня по плечу.

– Мил, тебе плохо? Принести что-нибудь?

Я молча качаю головой.

– Ты не заболела? Уже полдень, а ты до сих пор в кровати.

Я подскакиваю и смотрю на сестру недоверчивым взглядом. Уже полдень⁈ Только сейчас вспоминаю, что приехала помочь сестре.

– Прости, Кать, уже встаю.

– Можешь полежать еще, если хочешь.

Она в своем обтягивающем спортивном костюме. Опять на фитнес собралась. Меня мучает чувство вины.

– Все нормально, я просто поваляться хотела и потеряла счет времени. Ты позавтракала чем-нибудь? Я могу быстро яичницу сварганить.

– Не надо, – успокоила Катька. – Я перекусила с Лешей. Он пожарил блинчики, там и тебе осталось.

– Алекс… готовить умеет? С каких пор?

– Да с тех, как мы поженились, – смеется сестра. – Ты же знаешь, какие у меня получаются «шедевры», так что ему пришлось научиться, чтобы не помереть с голоду. Ну или от отравы.

Сколько всего я не знаю о своем друге. Я и не подозревала, что он начал готовить, пить, что мучился из-за раны, что я ему нанесла. И самое главное – когда он превратился в изменщика?

Я первая, с кем он изменил? Или у него есть еще любовницы?

Через силу улыбаюсь сестре. Ей нельзя сейчас даже подозревать мужа в подобном. Ничто не должно навредить ее здоровью и здоровью малыша.

– Спасибо ему, я как раз голодная. Сейчас умоюсь и спущусь. А во сколько он вернется с работы?

– Он сегодня из дома будет работать. – Катя смотрит на меня непривычно серьезно. – Слушай, я ему это уже говорила, теперь и тебе скажу. Мое ментальное здоровье сейчас во многом зависит от вас двоих. Я вас обоих люблю и хочу, чтобы вы снова стали друзьями. Или, по крайней мере, попытались это сделать.

– Кать… – Я сглатываю, невольно вспоминая, как мой «друг» полночи вертел меня голую на столе. – Я…

– Пожалуйста, – давит сестра. – Мне это важно. Ладно, можете не пересиливать себя и не строить прям дружбу, но хотя бы не ссорьтесь, ладно? Хочу приходить домой и чувствовать себя уютно, лады?

– Л-лады…

Катя солнечно улыбается.

– Вот и прекрасно! Тогда я упорхала в зал, а вы не скучайте!

Она уходит, оставляя меня с чертовым разбитым сердцем. Я правда так себя чувствую. Каким же шоком для нее станет произошедшее между мной и Алексом, когда она узнает…

Нет, нет, она не узнает! Я унесу этот грех с собой в могилу. Это ошибка. Страшная ошибка, которая никогда не повторится!

Иду в ванную и умываюсь ледяной водой. Смотрю на себя в зеркало. Белоснежные волосы всклокочены, голубые глаза окружены тонкими сеточками кровеносных сосудов – сказывается бессонная ночь. Я выгляжу просто ужасно, а внутри кричу во все горло. Понимаю, что окончательно потеряла не только друга, но и сестру.

Катя, может, и не узнает. Но я буду знать. Всегда буду помнить.

Наконец беру себя в руки, расчесываюсь и одеваюсь. Отчасти мне даже интересно, как поведет себя Алекс. Сделает вид, что ничего не было? Примется извиняться? Меня бы устроило первое. Лучше забыть об этом, как о страшном сне.

Перед выходом беру телефон с тумбочки. Раз Алекс дома, значит звонил не он. На экране высвечивается имя Сережи. Я хмурюсь. Да, мы расстались совсем недавно, но он ушел спокойно, без истерик. Зачем сейчас тогда звонит?

27 пропущенных. Может, что-то случилось?

Хочу набрать его, но в этот момент на пороге появляется хозяин дома.

Алекс выглядит, блин, идеально. Домашние брюки, мягкий джемпер. Щетина пропала, темные волосы аккуратно уложены.

Видя его ясные глаза, вновь убеждаюсь, что ночью он не был пьян. Не знаю, хорошо это или плохо…

– С добрым утром, Спящая красавица, – тянет он, ведя глазами по всему моему телу.

Я напрягаюсь, не веря, что он способен бросить мне такой вызов. Он должен выглядеть виноватым или хотя бы безразличным! Но нет. Он будто специально задерживается взглядом на моей груди, прикрытой лишь тонкой футболкой, потом опускается к ягодицам в обтягивающих джинсах.

Меня распирает от злости. И на него, и на саму себя. Потому что внутренним голосом я все же признаю – меня возбуждает его взгляд.

– Я надеялась, что ты уехал на работу, – говорю честно. Раз он решил продолжить эту игру и даже ничуть не раскаивается, то я не намерена поддаваться. – Мне бы не хотелось видеть с утра твою физиономию.

– Уже скоро вечер, – фыркает он. – Спускайся, завтрак давно тебя ждет.

Он уходит, а я мысленно цепляюсь за его слова. Ну почему это звучит так, словно он приготовил завтрак именно для меня?

Не успеваю выйти из комнаты, телефон в руке снова вибрирует.

Сережа.

Я беру трубку, готовая к чему угодно. Кто-то попал в аварию? Он сам в больнице? Что-то с моей квартирой? Пожар⁈

– Да, привет, Сереж.

– Мил? – вопрошает он так, будто это я ему звоню. Потом облегченно тянет: – Мила-а…

– Что такое? Что-то случилось?

– Да. Я скучаю.

– Блин, Сережа! Дать бы тебе по башке! Я же испугалась!

Слышу, как он икает.

– Мил… А ты где? Я заходил, а тебя нет…

– Ты что, пьян? Сейчас только полдень, алкаш! А ну иди домой, живо!

– Уже полдень? Да ладно, – он тихо смеется. – Я тут с ночи. Мы с ребятами выпили, а потом как-то…

– Мне неинтересно, – резко обрываю. – Мы расстались, Сереж. Больше не звони мне, твои дела меня не касаются.

– Мил… Милуш…

– Если так хочется с кем-то поговорить, позвони одной из своих подружек.

Кладу трубку и хмурюсь, осознавая, что почему-то не чувствую той злости, которая клокотала во мне еще несколько дней назад. Алекс будто выпотрошил мою голову, избавившись от всего, что не касается его самого.

Решаю оставить телефон в спальне. Наверняка Сережа будет еще звонить. Уже выйдя из комнаты, решаю вернуться и написать его другу, чтобы тот нашел его и отвез домой. Никита, к счастью, быстро отвечает и говорит, что уже едет за ним.

Все, хоть одной проблемой меньше.

Спускаюсь на кухню и сразу чувствую приятный аромат яиц и сливочного масла. На кухонном островке тарелка с блинчиками. Алекс, увидев меня, встает и достает из холодильника сметану. Затем рука его замирает.

Я точно знаю, почему. Он помнит, что я не со сметаной ем. Подтверждая мою мысль, он ставит сметану обратно и достает сгущенку.

– Чай или кофе будешь?

– Ты не собираешься на работу?

– Нет, – отвечает так же прямо. – А что? Моя компания тебя смущает?

– Скорее злит.

– Ах вот как?

Он подходит, и я борюсь с желанием отступить. Все же выдерживаю его взгляд и близость.

– На колени.

Смотрю на него в шоке.

– Что прости?

– Отсосешь мне, Милка. Думаю, это избавит нас обоих от неловкости и сгладит атмосферу. Потом сядем завтракать.

Да как у него рот вообще открывается говорить это так… так… спокойно⁈ У него память отшибло⁈ В этом же доме его жена живет!

– Я не стану…

Он обхватывает мои плечи и давит вниз так резко, что ноги просто подкашиваются. Я падаю на колени, и Алекс тут же расстегивает молнию на штанах…

Глава 10
Мила

– Ты совсем из ума выжил! – Пытаюсь встать, но Алекс вновь толкает меня вниз. – Прекрати это немедленно!

– Возьми его в рот, Мила, иначе я позвоню твоей сестре.

Я отупело смотрю на совершенно незнакомого мне человека. Это не Алекс. Это кто-то другой, кому наплевать на чувства окружающих, кому наплевать на общее прошлое и ценность семьи, которую он имеет сейчас.

Алекс достает свой член. Он уже твердый, раскрасневшийся, со вздувшейся в нетерпении головкой.

Рот предательски наполняется слюной, но я игнорирую это.

– Ты псих, – цежу я, снова пытаясь встать.

На этот раз Алекс берет меня за волосы, не давая отстраниться или подняться.

– Ты сделаешь это. Сейчас же.

– Иначе что? Ты правда позвонишь жене и расскажешь, что двое ее самых близких людей ее предали?

– Да, так и скажу.

– Ты не посмеешь! Она сейчас не в том состоянии, боже… Да в тебе осталось хоть что-то от того, кого я знала?

– Я тоже не хочу рисковать ее здоровьем, Мила. Потому именно им и угрожаю, знаю, что ты подчинишься. А если все же хочешь рискнуть…

– Ты монстр! Отпусти меня!

– Кто больше монстр? – усмехается Алекс. – Тот, кто потакает своим темным желаниям, или тот, кто отказывается их хотя бы принять?

– Я не хочу этого!

– Я не насильник, – шипит он, вопреки словам усиливая хватку. Ощущаю легкую боль, но… это возбуждает лишь больше… – Я бы не заставлял тебя делать это, если бы знал, что ты не хочешь! А ты ведь хочешь, Мила, верно? Ты хочешь меня. Я прочел о твоих желаниях от корки до корки и теперь знаю, чего ты так боялась.

Я только всхлипываю, услышав о дневнике. Ублюдок решил оставить его себе?

– Все считали тебя ангелочком, – продолжает Алекс. – Все думали, что ты, мать его, святая! Добрая, милая, нежная, умная. Такой ты была в глазах абсолютно всех, и даже в моих. Но глубоко внутри ты хотела другого. Ты хотела, чтобы тебя драли, как шлюху, чтобы тебя наказывали так, как наказывают только плохих девочек! А теперь скажи, глядя мне в глаза, что не хочешь заглотить мой член. Я отпущу тебя, если поверю. Но мы оба знаем, что тебе меня не обмануть.

Мы меряемся взглядами несколько долгих секунд. Тишина в доме опутывает нас коконом и чувство, что в этом мире существуем лишь мы одни, только усиливается. Прямо как ночью.

Алекс берет свой член, а я, не успев задуматься, раскрываю рот. Твердая, горячая плоть погружается внутрь. У меня закатываются глаза, горло сжимается, а язык скользит по шелковистой коже. Я ощущаю и невольно упиваюсь его вкусом. Вкусом мужчины, которого больше не знаю, но все равно желаю.

Алекс громко стонет, запрокидывая голову. Его рука на моих волосах ослабевает, но не уходит. Пальцы массируют кожу головы, молчаливо уговаривают продолжать.

Я поддаюсь инстинктам, которые похоронила много лет назад. Отстраняюсь, а потом вновь заглатываю член Алекса. Еще глубже, глубже, глубже…

Он вкусный, солоноватый и немного терпкий. И пахнет так, как должен пахнуть мужчина. А не как мой бывший, любящий обмазываться какой-то ароматной химией.

Из горла вырывается стон. Алекс сжимается, когда звук прокатывается по его члену.

– Блять, Мила… Да…

Я непристойно мычу и начинаю ускоряться. Мне хочется… Да, черт возьми, мне хочется сделать ему приятно! Хочется, чтобы это безумие не кончалось!

Что может быть хуже? Он уже взял меня ночью. Это просто минет…

– Что б тебя! – шипит Алекс и вытаскивает свой член.

Поднимает недоумевающую меня и толкает к столу. Я сразу догадываюсь, что за этим последует.

– Нет, – мямлю взволнованно. – Не надо, Алекс…

– Я сейчас кончу, – рычит он. – И я сделаю это внутрь твоей киски!

Он сдирает с меня джинсы, потом обхватывает талию руками, но я сопротивляюсь, хватаясь за последние остатки разума. Между ног течет от предвкушения, а перед глазами лицо Кати.

Алекс нетерпеливо бурчит какое-то ругательство, отбрасывает мои руки и кидает меня на островок. Затем забирается следом. Где-то за моей головой опасно гремит тарелка с блинчиками.

Спине больно и холодно, но я быстро забываю об этом, вновь встречаясь с голодным взором.

Алекс ничего не слышит и не видит, кроме меня. Внутри все сжимается от понимания, что в его мире сейчас существую только я одна.

Когда он раздвигает мои бедра и толкается внутрь с довольным стоном, я уже не сопротивляюсь. Мы сливаемся телами и губами. Его язык проникает так же глубоко, как член. Толчки выбивают из меня стоны, которые я и не думаю сдерживать. В голове все плывет, дышать без губ Алекса я как будто больше не в состоянии.

Он быстрыми толчками вбивает меня в мрамор, а я цепляюсь за его сильное тело, лезу руками под одежду и стараюсь прижать Алекса как можно сильнее в бесполезном стремлении доказать самой себе, что все это происходит в последний раз.

Но я догадываюсь, что нет… Алекс не будет делать вид, что ничего не было. Он не станет извиняться. Он собрался трахать меня до тех пор, пока я не уеду из города.

Я кончаю, как только понимаю это. Алекс совершает еще несколько толчков и изливается в меня с гортанным стоном.

– Да, малышка, – хрипит мне в шею. – Я так давно об этом мечтал.

Я молчу, не зная, что ответить. Как бы не та ситуация, чтобы поддерживать светский разговор.

Алекс поднимается на колени и бросает взгляд вниз. Начинает снова медленно двигаться и мои бедра тут же движутся в такт ему. Он не вышел из меня и все еще тверд. Он хочет еще. И я тоже…

– Ты голодна?

Я не сразу понимаю, о чем он. Волны наслаждения постепенно растекаются по конечностям и мой мозг опять почти отключается. Вопрос Алекса застает врасплох.

– О чем ты?

Спустя секунду в руке Алекса оказывается упаковка сгущенки. Он откидывает крышку и слизывает немного выступившей бежевой массы.

– Пора завтракать, Милка.

– Ты извращенец, что ты задумал?

Алекс ухмыляется, потом собирает немного сгущенки на пальцы и подносит к моему рту. Я дико смущаюсь его играм, но раскрываю губы. По языку течет сладкая густая река любимого с детства лакомства.

Сосу его пальцы, уже зная, что он сделает дальше. Мой клитор сжимается в предвкушении, и Алекс не предает моих ожиданий. Его пальцы спускаются вниз, и моя собственная слюна смачивает средоточие моей греховной женственности.

Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Член Алекса вдруг увеличивается внутри, но пока не двигается. Тогда я начинаю активнее работать бедрами, желая насадиться глубже.

И тут на мою грудь что-то капает. Я шумно вздыхаю, когда юркий язык Алекса обводит мои соски. У меня самой во рту собирается слюна от жажды ощутить ту же сладость.

– Так ты все же голодна или нет?

Открываю глаза и вижу, как Алекс опять приподнимается, а потом скидывает джемпер. Он капает сгущенкой на свой оголенный торс. Не давая себе шанса задуматься, я поднимаюсь, а он, гад такой, с улыбкой чуть склоняется навстречу.

Рукой придерживает мою голову и довольно что-то шепчет, пока я слизываю сладость с его груди. Ласкаю его соски кончиком языка, посасываю кожу, желая оставить заметный след, потом опускаюсь языком к напряженному прессу.

Наконец мы оба не выдерживаем. Алекс вновь впивается в мои губы и приподнимает к себе на бедра. И я скачу на нем, как скакала бы на собственном муже, совершенно позабыв, что именно этот мужчина никогда не будет моим.