Текст книги "Доктор-попаданка для хозяина фазенды (СИ)"

Автор книги: Елена Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 18

Сначала я чувствую тошноту.

Тяжёлая, приторная сладость впивается в гортань. Затылок пульсирует.

Затем приходят вибрация и холод. Я лежу на чём-то жёстком, мокром, а в лицо будто кто-то планомерно вбивает ледяные иглы.

Распахиваю глаза, пытаюсь сесть!

Не тут-то было. Плечи тут же простреливает боль. Руки не удаётся вытащить из-за спины – и я в шоке понимаю, что связана.

Какого?!..

Вокруг – дождь и чернильный хаос. Вместо белёного потолка над головой – чёрные щупальца на фоне тёмно-серой массы. Ветки деревьев? Ночное небо? А ещё вокруг… вода?

Она плещется о борт какой-то утлой конструкции, на которой мы плывём!

– Какого хрена? – хриплю, ещё толком не понимая, к кому обращаюсь.

Два тёмных силуэта разворачиваются на мой голос. В одном я узнаю Мануэля, в другом – крепкого парня из нашей “команды”.

– С пробуждением, Лау.

Мне хочется вцепиться идиоту в горло. Вот прямо сейчас! Не будь у меня связаны руки и не мути меня от эфира – наверное, я бы так и сделала!

– Придурок! – рычу, выплёвывая дождевую воду.

– И я рад, что ты с нами.

Стону в бессильной ярости – потому что его голос даже не звучит виновато! Парень ловко сгибается, стоя на коленях, и отталкивает нас каким-то длинным шестом от дна, направляя.

Плот покачивает.

– Мы на реке? – пытаюсь оглядеться в шоке.

– Да. Два плота. Добрались сюда на мулах, оставили их у Чёрной скалы, прошли немного вниз… ловчие подумают, что мы переплыли реку и не будут искать по течению.

Мне кажется, или в его голосе даже звучит гордость?

– Сколько времени прошло?

Хотя я и так могу предположить! Эфир действует час-другой… но это при нормальной дозировке. Судя по тому, как меня тошнит, дозировку Мануэль не рассчитывал. Досталось хрупкому телу Лауры сполна.

Но всё равно, вряд ли больше трёх.

– Ты взял мой флакон? – цежу в ледяной ярости. – Чтобы усыпить меня?

Формально – это препарат Игнасио, из принесённого им ларца, конечно. Мы с Афонсу запирали его на ключ – но ключ хранился в лазарете. Талантливый молодой дурак заметил, где! Да?

Чёрт… Это мой косяк. И горе мне, что я почему-то решила, что техникой безопасности можно пренебречь, когда вокруг “все свои”!

– Я и другое, о чём говорил доктор и что ты использовала, взял, – кивает Мануэль на один из мешков на плоту, подтверждая свою талантливость. И решает сам напасть: – Почему ты не хотела бежать? Что случилось, что изменилось?

– Да, почему? – вторит Шику, парень рядом.

– Я объяснила.

– Нет! Ты сказала какую-то ерунду, на которую раньше не тратила бы время. Что хочешь доказать что-то Игнасио… Я пытаюсь понять. Ты правда поверила, что сможешь чего-то добиться от него?

Отдам парню должное: говорит он уже чётко, и двигается как вполне здоровый. Я надеюсь, это не только показное.

– А если так? – кашляю. Гортань кажется ошпаренной.

– По-моему, ты могла заиграться, Лау. Поверить в то, чего нет между вами.

Закатываю глаза. Только советов по отношениям от будущего висельника мне не хватало!

Хотя в чём-то он снова может быть прав.

На некоторое время просто закрываю глаза. Мысли плывут. Все попытки выстроить какой-то новый план действий рассыпаются, столкнувшись с тошнотой. Тяжёло дышу, ворочаясь на жёстком дереве.

– Развяжите меня.

– Обещаешь, что будешь за нас?

– Обещаю, что тащить меня дальше связанной вам не понравится!

Парни хмуро меня оглядывают. Мануэль ещё некоторое время молчит. Потом перебирается ко мне, прижимает моё плечо к дереву – и в верёвки со скрипом врезается нож.

Пытаюсь сесть.

– Дерьмо, – шиплю, хватаясь за лицо.

Желудок скручивается в узел, пытаясь извергнуть невидимый яд. Центр тяжести перемещается куда-то в затылок.

– Мы заодно, Лау.

– Пошёл ты! – хриплю.

Плот позади нас с плеском налетает на мелкую волну. Там – тоже парни с шестами, и девчонки, и Тьяго! Вижу только силуэты, но кажется, что все смотрят на меня.

– Лаура, как ты? – голосок Лузии.

– Пожалуйста, тише! – шипит Бенедикта. – Тьяго только заснул.

Меня это ни черта не останавливает.

– Знаешь, почему я не хотела с вами ехать? – оборачиваюсь к Мануэлю. – Потому что ваш план – идиотизм! Полный и беспросветный! Мулы и плоты – это всё здорово, но куда вы доберётесь, что будет дальше?

– Мы проплывём по Серебряной Змее, – с вызовом. – Пройдём пороги, за ближайший день доберёмся до рукава. Бросим плоты и уйдём вверх. Там, в горных джунглях, стоит деревня, где люди живут вольно. Они примут нас!

Молчу несколько секунд.

– Деревня?

– Она самая.

– Уверен, что она там есть? Люди просто живут там?

– Да, я так и сказал: живут в лесах.

– И их никто не трогает? – в голос сочится кислота. – Ни война, ни ловчие, ни Золотые, которые так ненавидят нас?

Лаура, насколько помню, вовсе не в деревню бежала, а в какой-то крупный город!

– Да, Лау. Каапори просто хорошо прячутся.

– И это они помогли тебе сделать плоты? Или всё это очередная ваша талантливая работа? От кого ты узнал о деревне? – продолжаю выпытывать.

– От моего дяди. Тот сбежал три года назад.

– В смысле, успешно? Он выжил и помог тебе составить этот план?

Последующее молчание мне… вот совсем-совсем не нравится!

– Мануэль?

– Он выжил, – упрямо, словно пытаясь убедить самого себя.

– То есть, – хватаюсь за лоб, борясь с новым приступом тошноты. – Ты полагаешься на слова трёхлетней давности? От человека, о судьбе которого не знаешь? У тебя нет ни карты, ни заметок, в лучшем случае – устные указания?

– Знаешь, Лау…

– Я не хотела с вами ехать, потому что думаю, что вы все умрёте! – срывает меня. – Вот почему!

Повисает глубокая тишина, которую нарушают лишь шум ливня и плеск воды. Потом… её вспарывает ещё и детский всхлип. Тьяго просыпается и начинает ревёть – наверняка от моих слов!

– Да замолчите вы! – прижимает парня к себе Бенедикта.

Исступлённо падаю на обратно на доски.

Дождь барабанит по рукам, груди и лицу.

У меня есть приличная отговорка, чтобы не пытаться даже пальцем пошевелить. Тошнота не проходит, голова кружится при малейшем движении. Но и орать дальше в ночи – явно не вариант.

И я закрываю глаза. Позволяю себе ещё несколько минут полежать на волнах, собираясь с мыслями.

А может, и час…

Время сливается во что-то мутное, тугое, вязкое. Парни орудуют шестами. Вода плещется о брёвна. Я начинаю улавливать её ритм, привыкаю к этой сырости и темноте, к мерным, хоть и тревожным звукам. В какой-то момент кажется, что мы ускорились, и что нас тащит вперёд…

Внезапно брёвна вибрируют.

Плот вздрагивает. Жутко трещит древесина! Рядом вскрикивают парни – и нас всех швыряет в стороны! Бьюсь рёбрами о мешок. Кое-как удерживаюсь на плоту только потому что лежала в центре. Мужчины с плеском падают в воду.

Прохладная вода мгновенно начинает захлёстывать через край, намывая плот на преграду – а через секунду во что-то врезается и второй.

Да как так?!

В панике, дыша сквозь зубы понимаю, что вода хотя бы парням по плечи. Они стоят, поднимают руки… Но оба плота застряли – и я даже не представляю, в чём! Пахнет ветками и илом. Дерево утробно стонет, будто трётся о другое дерево.

– На топляк налетели! – отплёвывается Мануэль.

– На что? – стонет Лузия.

– На поваленный ствол. Шику, помоги!

Двое молодцов наваливаются, пытаются отодрать плот от преграды вместе со мной – но как-то бестолку. Только проскальзывают ногами по дну.

Мне хочется просто закричать в этой холодной, тёмной ловушке!

Ещё пару минут я смотрю на них. Подхватываю два мешка на плоту, прижимаю к себе, слушая крики, плач и ругань.

А потом… наверное, не выдерживаю!

Чего я хочу? Что мне осталось делать?! Наверное, можно было бы схватить один из этих мешков и побежать обратно в лес. Но, конечно, я не найду путь обратно. Меня сожрут хищники ночью в тропиках – страшные звуки раздавались даже вдоль реки, пока мы плыли! И даже если каким-то совершенным чудом я выбреду на дорогу, смогу вернуться – никто не поверит, что я сбежала не по своей воле.

Значит, путь остался один?

Ругаясь примерно на уровне мужчин, проклиная воду, ночь и ветки, я скидываю туфли и соскакиваю с плота.

– Что ты творишь?

Вам помочь хочу! Эти горе-энтузиасты почти тонут, под ногами у нас всех – жуткий вязкий ил. Стараюсь не думать о том, какая гадость в нём живёт. Сжимаю зубы. Мануэль с Шику пытаются толкать плот горизонтально в темноте – и, конечно, безуспешно.

– Там сук! – рычу. – Плот сел на сук…

– Да, сел, – в тон мне рычит Мануэль.

– Вам рычаг нужен. Лу, сядь сюда, на правую сторону!

Парни, переглядываясь, помогают ей перелезть на наш плот. Её спутник перебирается следом. Вес смещается, плот приподнимает застрявший “нос”.

– Шесты… дайте!

Ищу, куда можно их упереть. Находим с Мануэлем на ощупь пару точек под скользким стволом, заводим палки туда.

– Навалитесь с той стороны. Всем весом!

Парень с Лу давят на края шестов. Мы налегаем на точку опоры. Треск дерева… с сочным, влажным “чпоканьем” плота соскальзывает с сука! Течение тут же подхватывает его.

– Второй тоже сел?!

Со вторым проще, он хоть застрял не так сильно. Отплёвываясь, усталые и мокрые, мы наконец аккуратно проводим оба плота мимо дерева и вскарабкиваемся на них снова.

Тяжело дышу, глядя в небо.

– Откуда ты всё это берёшь? – выдыхает рядом Мануэль.

– Что там дальше, говоришь? Пороги?! – игнорирую его вопросы.

Постепенно дождь заканчивается, и начинает светлеть… Каждый лист загорается в утреннем свете. Река из тёмной ртути превращается в обычный мутный поток, и вода несёт мимо обломанные ветки, островки плавучей травы.

В сухости и свете жизнь кажется мне чуть менее мрачной – хотя и всё равно делающей самый непредсказуемый крюк! Мы перетряхиваем промокшие мешки. Едим, отдыхаем.

У меня сотня вопросов в голове.

Есть ли в этих водах хищники? Пираньи, крокодилы? А малярийные комары? Можно ли достать еду в джунглях, можно ли там вообще выжить, даже если очень повезёт?

Чем больше думаю, тем сильнее кажется, что ответы на всё это я знать не хочу!

Лес оживает – трелями, хлопаньем разноцветных крыльев, чьим-то далёким рёвом. Всё такое… живое, что помирать теперь хочется ещё меньше!

И мы не сговариваемся.

Как-то устанавливаем перемирие. Передаём друг другу шесты – все, кроме Тьяго. Работаем. Куда-то плывём!

Река скоро сужается, выплёвывая нас на перекаты, где вода бешено пенится. Кое-как мы проходим первый. Второй… Лавируем от плавучего острова, который грозит нас раздавить. Перекидываем грузы. Я слежу за балансом, снова ругаюсь с Мануэлем, мы что-то придумываем вместе. Пару раз плот опасно зарывается носом в речную муть – но все понимают, что остановиться здесь не вариант!

И мы вытаскиваем их: второй раз, третий.

Боремся. Грызёмся.

Я набираюсь впечатлений, о которых и не мечтала… Заставляю всех следить за нагрузкой. Не пить воду залпом, накрывать головы мокрыми тряпками, когда солнце начинает печь. Кое-как удаётся организовать даже отдых и краткие часы сна.

Уже под вечер мы жмёмся к берегам, становящимися всё более крутыми. Прячемся под навесом из лиан, скользим по реке тенями. Наконец, последний перекат выплёвывает нас в спокойную воду – с такой силой, что плоты разворачивает.

Грохот воды остаётся стеной позади.

– Тут… вот оно! – восклицает Мануэль, указывая нам на расщелину в скалистом склоне.

Вид у него вымотанный, как и у других… Всё вокруг утопает в криках и вздохах. Мы останавливаемся на мелководье, вываливаемся на берег. Я впечатываюсь ладонями в мокрый песок.

– Толкаем! – парни выпихивают плоты дальше в поток, чтобы запутать следы. С невыносимо смешанными чувствами смотрю, как эти хлипкие деревяшки уносит река.

Неужто мы снова на ногах?

Забредаем в кусты – и минут десять все просто лежат или сидят. Пьют остатки воды, кидают в рот бобы.

– Прямо над нами плато, а там будет тропа! – указывает наверх Мануэль.

– Должна признать. Ориентируешься ты и без карты, – хриплю.

Мы с Лузией встаём, поддерживая друг друга под руки. Карабкаемся по узкому каменному жёлобу. Стараюсь не содрать пальцы, стараюсь не думать о том что ждёт впереди!

Мы лезем наверх, к свободе.

“Плато” встречает солнцем и на удивление ровной землёй посреди джунглей. Деревьев здесь почти нет, зато много скал и обломков.

За ближайшим вдруг раздаётся хруст.

Я замираю вместе с Мануэлем. Чувства, обострённые до предела, выстреливают пружиной! И сразу мне кажется, что есть что-то ещё чужеродное: тяжёлый перестук.

Фыркает лошадь.

Всадники выезжают на нас из-за камней! Со всех сторон: спереди, с боков!.. Пространство словно сужается. Мир схлопывается.

В груди что-то вздрагивает – и падает.

Лузия рядом отпускает мою руку. Ахает, оступается.

Первый же человек, которого я узнаю – это Жулиану!

А второй… нет, не Игнасио. Прямо передо мной, на вороном коне выезжает полковник Себастьян.

Почему-то я думаю, что его мундир ослепительно чист на фоне всей той грязи, в который мы вымазались за день. И это единственная складная мысль в голове!

У его солдат в руках ружья. На нас один за другим наводятся хищные, длинные стволы. Щёлкают затворы!

Но полковник лезет в карман… и достаёт часы.

– Знал, что крысы побегут сюда, – улыбается совершенно вымороженно. – Вы опоздали на полчаса.

Глава 19

Я почему-то смотрю на эти часы в золотой оправе. На сверкающий металл, на яркие пуговицы на мундире полковника. И чувствую, как внутри всё выгорает.

Поворачиваюсь к Мануэлю.

Тот пригибается к земле. Может, потому что у него ослабели ноги, а может – это движение дикого зверя, попавшего в засаду. Глаза парня кажутся пустыми. Губы дёргаются – но звука нет.

Бенедикта оседает на колени и хватает Тьяго. Муж закрывает их обоих – но не думаю, что от этого будет толк! Лузия вцепляется себе в волосы. Парни стоят прямо и ошалело – только ходят кадыки.

Полковник направляет лошадь на нас.

– Удивлены?

Да, сукин сын. Даже я удивлена – хотя ждала худшего!

– Мозги вашей… расы не так хорошо развиты, – цедит свысока этот сухой, похожий на скелета человек. – Поэтому было глупо надеяться, что вы обхитрите настоящих людей. И всё же. Может, до вас дойдёт то, что я сейчас скажу.

– Как он нас нашёл?! – первым срывается муж Бени. – Ману, ты завёл нас в ловушку?!

Мануэль вздрагивает, как от пощёчины.

– Завёл, да. – с презрением улыбается полковник. – Пусть и не зная того. За последний год вы – третья кучка беглецов, которая приходит на этот берег, веря в одну и ту же тупую легенду.

Засранец!..

– Что?! – бесится Шику. Все в ужасе, непонимающе переглядываются.

– Полагаю, ваш “предводитель” считал, что выбрал путь для бегства по своей воле, – продолжает веселиться Себыстьян. – Но правда в том, что своей воли ни у кого из вас нет. Как у повозки или у ножа… Но довольно вопросов. Взять их.

Люди спешиваются, не убирая ружей.

И всё? Это тупик?!

Озираюсь в панике. Вокруг много камней – но не думаю, что они укроют от пуль. За спиной – обрыв! Ко мне подходит мужчина, тычет ружьём в спину, заставляет упасть! Колени врезаются во влажную траву, над ухом взвивается мошкара.

Когда он крутит мои руки, я просто перестаю понимать, что будет дальше, что я могу ещё сделать. Все мои рыпанья в последнюю неделю тщетны – и это ужасающее чувство!

Вдруг понимаю, что не знаю никого из ловчих – кроме Жулиану, который жёстко, ударом ноги в спину валит Мануэля.

– Где Игнасио? Где люди с фазенды? – рычу, словно этот ответ может что-то решить.

Но если нас поймали – можно хотя бы попасть не последнему садисту?!

Полковник вдруг ловит мой взгляд.

– “Игнасио”? А ну-ка… подними её.

Меня вздёргивают обратно, рывком. Подтаскивают к его лошади. Грубая мужская рука хватает за подбородок, заставляет смотреть вроде бы вверх, а вроде бы и не гаду в глаза.

– Дон Игнасио, мне кажется, не в той форме, чтобы совершать долгие переезды и погони за беглецами, – шелестит голос гада. – Поэтому всё сделал я.

Он слезает с лошади сам. В этой глуши я чувствую запах его одеколона – явный, приторный, от которого хочется зажать нос. Он разглядывает меня, как букашку. Но… чёрт возьми, про Игнасио он прав, и от этой мысли мне почему-то совсем плохо.

– А люди сеньора?

– Я больше доверяю своим, – уже в сторону. – Более того. Ты, наверное, совсем необразована, поэтому не слышала даже о такой малости… Но есть прекрасный закон, по которому беглые рабы становятся собственностью того, на чьей территории их отловили. (*)

Что?!..

Слова входят в меня, как иглы: медленно и по одной. Не могу сказать, что до этого момента я отлично держалась. Но сейчас…

Мир покачивается. На секунду снова накатывает тошнота, и я сверлю мутным взглядом Мануэля и остальных.

Они знали?

Знали. Знали и всё равно бежали! Потому что они – отчаянная, необразованная молодёжь, и легенда о деревне в горах – это всё, что у них было!

Поразительно, как мне казалось, что хуже положения “обычной рабыни” уже и быть не может.

– А вы ступили на территорию ди Азеведо, – смакуя, заканчивает полковник.

Мануэль, который всё ещё стоит на коленях, вдруг вскакивает. Отталкивает плечами руки Жулиану. В его ладони что-то сверкает. Нож?!

Ближайший солдат не ожидает – и парень успевает броситься к нам, прямо на полковника!

Я…

Я, наверное, на инстинктах кидаюсь наперерез.

Врезаюсь в парня руками и плечом. Мир вертится. Мы оба валимся на землю!

– Ты…

– Дурак! – только и успеваю прикрикнуть на него.

Сверху начинается полный хаос, крики и брань! Кто-то грубо хватает меня за косу. Но на моё счастье, выстрелов нет…

Потом опускается приклад – с глухим, отвратительным звуком он бьёт Мануэлю в голову. Тот обмякает сразу, глаза закатываются! Парня поднимают и оттаскивают под стоны остальных. Меня снова вздёргивают и не дают даже толком посмотреть!

– На чьей ты вообще стороне, девка? – хохочет Жулиану, вцепляясь теперь в моё плечо.

Закрываю глаза.

Можно не отвечать тебе, урод?! Я и сама не знаю. Плана, как пережить этот звездец – просто нет.

От полковника подозрительно нет никаких комментариев – он только с презрением фыркает.

Внезапно я слышу что-то ещё. Тяжёлый перестук, лошадиное ржание… но не близкое, а какое-то далёкое.

Озираюсь. Все, кто вязал нас – на местах. Только полковник щурится.

Тогда я перевожу взгляд вдаль и замираю.

Там, из кромки зарослей появляются всадники. Сразу несколько, группой… Лошади ржут. Взрывают траву ногами, выбираясь на плато.

И лиц не разобрать, но мне кажется, я различаю силуэты!

Сердце пропускает удар. Потом ещё один. И внутри что-то глупо ёкает – какая-то неуместная надежда, которую я уже похоронила! Мотаю головой, на случай, если надо отогнать галлюцинации.

Но нет – всадники уже близко.

Сначала они вытягиваются в линию, потом рассыпаются веером, приближаясь.

Игнасио выезжает вперёд.

Бока его лошади ходят ходуном. Рубашка намокла от пота, волосы прилипли ко лбу. Но то, как он мажет по обстановке взглядом, заставляет меня застыть.

Взгляд очерчивает фигуру полковника. Проходится по его людям, по нам. Останавливается на мне – и меня внутри обжигает, сердце сжимается снова.

Игнасио медленно откидывается в седле.

– Полковник.

– Однако, – Себастьян ди Азеведо кладёт руку на бок своей лошади. – Не ожидал, что вы догоните.

Вокруг полно людей – но все, кажется, затихают! Даже Тьяго, который уже плачет беззвучно.

– Буду краток, – прочищает горло Игнасио. – Себастьян, отдайте моих людей.

(*) В реальности такого закона не было. Но этот мир всё же кое-чем отличается от нашего прошлого)

Тишина…

– Ваших? – Полковник медленно, с презрением обводит нас рукой. – Этих?

– Этих.

– Сеньор Игнасио. Думаю, не стоит вам объяснять, что они пойманы на моей земле.

– На земле вашего брата, если быть точнее, – цедит Игнасио. – Но да, я не слепой: они пересекли границу пару часов назад. Поэтому произношу это как просьбу: верните всех беглецов мне.

Повисает душная, липкая пауза.

– Мы очень по-разному понимаем просьбы, Игнасио.

Меня потряхивает от напряжения. И я не могу отвести взгляда от сеньорства, как ни стараюсь. И вот что я понимаю: он в ярости. Не в той, при которой кричат или ломают стулья, но в по-мужски тихой, дикой. Костяшки на руке, сжимающей поводья, кажутся белыми даже отсюда. Желваки медленно, тяжело ходят под скулами. Ноздри раздуваются – будто ему не хватает воздуха.

Это из-за нашего побега? Из-за… меня? Или из-за чего-то ещё?

– Хотите, чтобы я умолял вас? – злость прорывается в его голос.

– Поблагодарить меня за поимку беглецов было бы неплохо.

– Себастьян. Я не просил вас брать моего главного надсмотрщика, срываться и ехать решать мои проблемы.

Даже так?

Взгляд цепляется за Жулиану, который странно, нервно вертит головой рядом – как птица, почуявшая хозяина. Рука его сжимает пистолет с того самого момента, как вязали Мануэля. Палец на спусковом крючке, и это мне жутко не нравится!

Поддаваясь эмоциям, перевожу взгляд и на самого бедового парня. Но тот лежит ничком, в траве…

– Сеньор! Но ведь это моя обязанность… – оправдывается Жулиану.

– Поддаваться на уговоры посторонних людей? Извините, полковник. Мы ведь уже почти не посторонние. Поэтому прошу ещё раз: верните мне всех, кого поймали – в честь нашего договора.

Тон у него… совершенно не просительный. На самом деле – ещё хуже, чем был в начале, и полковник это отмечает.

– Знаете, я пришёл к выводу, что вы не умеете следить за своим имуществом. – Он вдруг указывает на меня. – Вас ведь эта девка интересует особенно?

Верхняя губа Игнасио вздрагивает.

– Себастьян.

– Она чуть не сожгла ваш дом.

– Правда?

Голос сеньора вдруг падает. Грудь вздымается, лошадь делает нервный шаг вперёд под движением седока.

– Кстати, об этом, – выдыхает он. – Прачка принесла мне ваш запасной мундир. Плакалась, что при глажке на левом рукаве проступили оранжевые пятна, как от брызг, которые ничем не отстирываются.

Что?..

– Вы сейчас расскажете мне, что ваши рабы не умеют стирать одежду?!

– Я расскажу, что приказал забрать одежду вашего слуги! – Игнасио кивает на одного из людей с ружьём. – На полах были пятна того же состава. Спиртовой раствор янтарной смолы… чистое горючее с Золотого материка. Незаметное. Сильное!

Меня прошивает! И я вдруг даже не знаю, чем: радостью, надеждой? Или слепящей злостью?!

Полковник на секунду застывает. Потом уголок рта его дёргается в усмешке, а глаза… глаза становятся пустыми. Как у змеи перед броском. Он медленно поправляет перчатку.

– Вы сейчас в чём-то меня обвинили?

– Я нашла следы поджога в доме! – вылетает из меня раньше, чем я всё обдумываю. – Однозначные! Могу показать их всем!

Себастьян ди Азеведо зыркает на меня.

А потом его рука дёргается к кобуре. Миг – и мне в лицо смотрит чёрный зрачок пистолетного дула!

Я уже видела такую картину. Но в прошлый раз была уверена, что сплю! А сейчас…

Чувствую, как кровь отливает от лица, от головы. Застываю столбом – не потому что непробиваемая, а потому что тело отказывается двигаться. Мысленно ругаюсь на чём свет стоит!

– Странно, а я уж подумал, что зарвавшаяся подстилка решила быть послушной. Обвирать меня не смей, девка!

Я даже смысла его слов особо не понимаю.

Вокруг ахают. Стонут. Кто-то всхлипывает…

– Себастьян! – голос Игнасио срывается в рык. – Уберите пистолет. Я не позволю. Портить. Моё имущество.

– Оно больше не ваше, и вы слишком привязаны… к рабыне. Это ненормально!

Эмоций Игнасио я не вижу – пистолет заслоняет весь мир. Но голос его вдруг становится неживым.

– Вы приехали на мою землю. Стали угрожать моим людям, пытаться навязать мне свои правила – а после сожгли моё имущество. И чуть не погубили моих людей, пока я кормил вас за столом.

– На войне мы оба делали вещи и хуже, не так ли?

– Дело в этом? – Тишина на секунду. – Вы всё ещё думаете, что мы на войне?

– Я не уверен, что моему роду нужен мир и союз на таких… невыгодных условиях.

Каждая пауза кажется мне страшнее предыдущей. Сейчас возникает чувство, что затихли даже птицы и я слышу, как дышат люди.

– Опустите. Пистолет.

Себастьян не меняет положения.

Тогда Игнасио тоже делает смазанное движение. Щелчок! Себастьян разворачивается на каблуках, и вот уже двое мужчин стоят с направленными друг на друга пистолетами!

Секунда.

Две.

В воздухе клацает. Все мужчины разворачиваются друг к другу. Опущенные было стволы ружей взлетают и целятся во “врагов”! Я невольно шагаю назад. Все мысли в голове сбиваются в кашу. Как? Как всё дошло до этого?

Не надо стреляться! Какого чёрта мужчины вообще всё время хватаются за палки?! Но я вдруг понимаю, что не смогла бы в такой ситуации остановить даже Игнасио. А что уж говорить о человеке, который приказал меня сжечь?

В ужасе смотрю на ловчих: молодых в массе ребят, вчерашних мальчишек. Успеваю мазнуть взглядом по “нашим”, по местности вокруг. Бенедикта, Тьяго. Камни…

– Себастьян…

Раздаётся выстрел.

Я дёргаюсь в сторону. Ничего не осознавая, на животных инстинктах успеваю выскочить из рук Жулиану! Хватаю за плечи Бени. Роняю на землю её, её сына и мужа.

Всё вокруг превращается в кошмар. Гремят выстрелы! Оглушающе, жёстко стреляют ружья, и от каждого звука внутри обрывается! Кричат люди. Бешено ржут лошади. Вскидываю голову – и успеваю зацепить краем взгляда кадр, от которого стынет кровь.

Игнасио падает из седла.

Меня словно бьют под дых. Звуки превращаются в звон и белый шум. Кое-как, не задумываясь, что делаю, я оттаскиваю нас всех за камни, и ещё дальше. Заставляю пригнуться, лежать.

Поле заволакивает дым от ружей…

Когда на плато обрушивается тишина, мне кажется, что кроме нас никого не осталось в живых.

Потом медленно возвращаются звуки. Чей-то стон. Кашель. Всхлип ребёнка…

Я вскакиваю, упираясь в камень ладонями, хватая ртом воздух. Выглядываю – и не могу понять, что дальше.

Поле затянуто дымом. Его густой, едкий запах бьёт в нос, белые островки плывут над травой. И то ли из-за них, то ли по другой причине – но я не вижу ни одного стоящего человека!

Сердце каменеет.

Но вот дым начинает таять.