Текст книги "Доктор-попаданка для хозяина фазенды (СИ)"

Автор книги: Елена Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

Секунду за секундой я смотрю на молодое дарование.

– Когда ты и доктор слушали меня этой трубкой… я уж и не знал, что делать, – поясняет Мануэль, уплетая кашу. – Сделал, как при охоте на паку, когда прячешь дыхание, дыша в живот…

– Так, хватит, – хватаюсь за переносицу. – Болтать попусту тебе всё равно не надо, особенно за едой.

– Да ладно… Не слышит же никто?

Говорит он всё ещё тихо и осторожно. Но меня почти пугает, как обворожительно молодчик при этом улыбается. Нет, конечно, я рада, что он не умирает! Но остальное…

– У тебя правда сломано ребро, – заставляю его на всякий случай отставить миску.

– Болит, да.

– Жулиану хоть действительно тебя бил?

Я уже и в этом готова усомниться. Отговаривался надсмотрщик отчаянно, в конце концов.

– Повалил, пнул сапогом в грудь, – улыбка Мануэля исчезает. – А то ты не знаешь, как оно бывает.

– Из-за моего побега?..

– Да поди из-за всего подряд.

Ладно… я опять лихорадочно пытаюсь понять, что делать! Мозг от сегодняшних упражнений уже плавится.

Снаружи хлопает дверь.

Подскакиваю: и гадать не стоит, кто это!

Я сталкиваюсь с Игнасио в основной комнате под стук собственного сердца и подкатывающий жар.

– Как Мануэль? – Тёмный взгляд опять впивается в меня.

– Нормально…

К счастью, выходит Афонсу и берёт на себя пересказ наших врачебных подвигов:

– О, сеньор Игнасио! Есть хорошие новости и плохие. Травма серьёзна, как мы и боялись, но пока угроза жизни миновала…

Жесть.

Я что-то должна сейчас решить?

Правильно ли я поступила?

С точки зрения врачебной этики – да. Травма есть. Не знаешь точно – предполагай худшее! Увы, ошибочный диагноз это не отменяет. И по этой же этике я должна сейчас серьёзно взвесить все риски как для пациента, так и для остальных.

Ну не буду же я сдавать его?!

Дело даже не в том, что меня опять обсмеют. Или объявят лгуньей. Дело не в том, что достанется и Афонсу.

Жулиану просто добьёт этого молодца! Почувствует, что был прав, всыпет плетей – и гемоторакс мы всё-таки получим. Если даже нет, то он найдёт способ отомстить в будущем и Мануэлю, и ребятам… А если ещё Игнасио вызверится, будет совсем печально.

Смотрю его сеньорству в глаза.

Но даже после этих логических выкладок мне почему-то… стыдно ему врать.

Потому что он обвинял во вранье настоящую Лауру. Потому что он всё же встал на правильную сторону сегодня, пусть и с таким лицом, будто я всё равно во всём виновата.

Лекарь тем временем благодушно улыбается:

– Сегодня был полезный день.

– Афонсу, если Лаура нужна вам как помощница – забирайте её, – роняет Игнасио. – Каждый день на полдня.

– Спасибо! – вылетает из меня.

Он лишь медленно приопускает веки. И не торопится уходить – пальцы сжимают трость ещё с полминуты, пока взгляд всё сильнее давит мне на грудь. Воздух становится густым, тишина – опасно-тесной.

Наконец, он разворачивается к двери, брутально стуча тростью.

И вроде бы я заслужила щепотку признания, но…

Под ложечкой сосёт. Мрачно возвращаюсь к Мануэлю: и что же с ним делать? Как утаить это шило в мешке?!

– К твоему сведению. Я думала, что ты правда можешь умереть, и готовилась проделать дыру тебе в груди вот этим, – показываю ему старинный ланцет. – А потом вставила бы туда огромную трубку.

– Ты сейчас шутишь?

– Очень рада, что обошлось без дыры! Но ты подвёл и меня, и доктора.

– Лау, я понимаю… То, что ты к доктору пробилась – чудо из чудес. Мы же переживали. Думали, что тебе будет за побег и как тебе помочь… а выходит, и помощь не нужна! Ты превзошла саму себя.

А это что ещё значит?

Меня вдруг начинает тревожить дружба Лауры с этим парнем. Вспоминаю опять, как Жулиану обвинял нас обоих во вранье. А ведь за каждым ложным обвинением зарвавшегося гада может скрываться доля правды!

– Слушай меня, Мануэль. Правила такие: строгий постельный режим…

– К ребятам-то пустишь сходить?

– Нет!

– Ладно, а они сюда прийти смогут?

– Только если я разрешу. Пусть передают послания!

Он осторожно откидывается на подушку.

– Хорошо, я понял. Прости, что напугал тебя, Лау.

Опять улыбка…

Я договариваюсь с Афонсу, что переночую тут же, в приёмной. Беру пару пледов, кладу прямо на ящики, устраиваюсь…

Но спится нервно. С утра я понимаю, что так не пойдёт.

Игнасио я не могу сказать. Но я должна хотя бы предупредить Афонсу – и не потому что сам он благородный и честный человек! А потому что мы с ним должны сработаться, а я не строю рабочие отношения на лжи.

И с утра, после завтрака, я стучусь в докторский кабинет.

– Что такое, дитя? Ты уходишь?

Вздохнув, сажусь на стул перед ним.

Вываливаю всё как есть.

Афонсу взъерошивает жидкую шевелюру и хлопает глазами, долго и возмущённо молчит.

– Девочка… А я уж было поверил, что ты безупречна и послана мне судьбой.

– Пожалуйста, не выдавайте Мануэля! Он поступил дурно, но теперь его точно нельзя отдавать надсмотрщикам.

– Вообще-то сеу Жулиану не показался мне таким уж жестоким человеком…

Да ты издеваешься?!

– Вы слишком благодушны к людям!

– А ты неуважительна! – вспыхивает даже добродушный лекарь. – И хочешь, чтобы я врал сеньору!

Да, по обоим пунктам. Но я многозначительно склоняю голову набок. Увы, Афонсу мой намёк игнорирует:

– Извини. Нет. Я и так пошёл на поводу у твоих странных идей, а твой друг нас обманул!

Встаёт с места, хватает и нахлобучивает шляпу, идёт к двери.

Успеваю вскочить и преградить ему путь!

– Дитя?!

– Вы и так неискренни с сеньором, – выпаливаю, плюя на все предосторожности.

Мы застываем оба.

– Что ты сказала?

– Вы лечите его и обещаете, что лечение поможет. Но сами и не представляете, что будет. У вас нет идей, как ему помочь.

Смотрю на уважаемого мужчину-врача снизу-вверх. Лицо Афонсу впервые на моей памяти подёргивается от гнева. Кожа идёт пятнами, ноздри вздрагивают, грудь вздымается.

– Вы же взяли меня в надежде, что я подскажу что-то именно по лечению дона Игнасио. Так?

– Нет, это просто возмутительно! Правду говорят: ты совершенно не обучена смирению, девочка! Неужели думаешь, что я подпущу тебя… – Он шагает в сторону. – А ну, кыш!

– Вы не ошиблись: я могу подсказать, – снова зеркалю его движение. – Я видела и такие травмы и могу прямо сейчас предложить пару вещей, которые сеньору помогут!

Афонсу останавливается.

– Откуда в тебе вся эта спесь?!

– Предложить?

– Ну… попробуй!

– Если вы не станете губить Мануэля.

Он гневно всплёскивает руками.

– А если ты снова ошибёшься? Со своими… ценными, колдовскими идеями!

– Тут не ошибусь.

– Не смеши меня!

– Не подействует – свалите всю вину на меня каким-нибудь образом.

– Правда? “Ох, невольница околдовала меня и нашептала мне, что делать” – так?!

– Вы же уже признались в главном: помощь вам нужна!

Афонсу тяжело срывает шляпу и, обмахиваясь ею, садится обратно в кресло.

– Я просто перебираю проверенные способы лечения. Пока что они не действуют.

– Давайте так: вы мне рассказываете всё, что знаете, про ситуацию сеньора, а я – вам, что знаю сама.

– Прямо сейчас тогда! – кидает шляпу на стол Афонсу.

Киваю.

– Ладно… Садись.

Глава 11

– Значит так. Сразу скажу: рану сеньора в момент получения я не видел, – начинает Афонсу. – Мы встретились уже в Сан-Мигеле, после войны, когда он ехал сюда.

Я, конечно, приготовилась слушать с интересом… но первая же фраза заставляет вытянуться, будто меня обсыпало снегом в июне.

“После войны”?!

– А война… закончилась? – пытаюсь я как-то подступиться к этой теме.

– Да, говорят, больше никто не сражается, не бойся.

Не то чтобы я не предполагала, что в этом мире есть войны. Конечно, есть! Но эта фазенда выглядит так мирно с солнцем и кофе…

А кто и с кем воевал? “Наши” с чужой страной? Или, чего хуже, захватчики с местным населением?

– Кто победил? – пытаюсь задать наименее странный вопрос.

– Так и не поймёшь. Золотые и железные в итоге договариваются. Ну, – пожимает плечами Афонсу, – будем надеяться, договорятся они до чего-то сносного.

Звучит как… гражданская война?

– Сеньор Игнасио был…

– За железных, конечно!

– Это значит, мы тоже?

– Кто “вы”? Фазенда? Ну, как бы да. А генерал ди Азеведо – за золотых, прежде чем ты спросишь, и поэтому его дочь тут.

Что-что?

А, дочь. Ана Изабел, красивая и знатная невеста!

– Поэтому? – пытаюсь вытянуть что-то ещё из доктора.

– После войны всегда приходит время договоров, дитя. Брат сеньора Игнасио – сеньор Жозе – женится на дочери генерала, чтобы скрепить мир… Говорят, у тебя была интрижка с младшим сеньором, но сразу скажу, в это я лезть не буду.

Как всё сложно, особенно когда нельзя спросить напрямую! Я вдруг понимаю, что мне надо сделать: газеты почитать. Стащить вон из той стопки у доктора хотя бы старые.

И… что-то ещё колет в его словах.

Что-то!

Но подумать о разных странностях времени нет.

– Давай о политике потом, – вздыхает доктор. – Ты в ней совсем ничего не смыслишь.

– Да, конечно, – запоздало понимаю, что не стоит мне сейчас подрывать свой невеликий авторитет.

– Так вот, сеньор говорит, что его ранили в битве при Пассу-ди-Педра – той самой, которая вроде как всё решила. Когда он скакал на лошади, залпом картечи. Один из снарядов ударил в седельную кобуру… разнёс пистолет, и осколки вбило в бедро. Говорят, ногу ему едва не отняли.

Это… неожиданно тяжелее, чем я предполагала.

– Что там? Осколки остались?

– Сеньор Игнасио говорит, их вычищали.

Закрываю глаза, тру виски, задумываюсь.

Пытаюсь вызвать в уме что-то вроде 3D-модели бедра из анатомического атласа.

Пулевое ранение было бы грязным, но не настолько. Вторичные осколки – это всегда инфекция. Если ногу “едва не отняли”, значит, был разлитой гнойный процесс.

– У него точно повреждён нерв. Я вижу, как он двигается. Это либо осколки… либо рубец. Ткань, которая образовалась при долгом и сложном восстановлении.

– Я знаю, что такое рубец, – ноздри Афонсу вздрагивают.

– Сеньор Игнасио не говорил вам, кожа на бедре продолжает чувствовать?

– О таком я не спрашивал.

– Опухает ли щиколотка? Есть ли судороги?

– Эм… пожалуй, есть.

– А хуже ему становится?

– Не то чтобы сеньор признавался…

Ну ещё бы! Мужчина. Шовинист. Браво несущийся на лошади в бой, размахивая шашкой. В девятнадцатом веке или около того – в чём он там признается, что топор в спине спать мешает?

– Но если по-правде, нога сеньора явно слабеет.

– Если всё так серьёзно, – тру лицо, – вероятно, нерв… то есть, жила, управляющая ногой, будет продолжать сдаливаться. И нога просто перестанет работать со временем.

Внезапно мне жаль красавца…

Он хоть за ту сторону воевал?

Прикрываю глаза: да за какую “ту” сторону в гражданской войне, Лаура? Вон, Жозе женится на дочке вчерашнего врага! Что-то я беру назад свои слова про то, что младшему брату пора остепениться. Печально это всё. А для девочки вот так идти замуж – каково?

Может, я преувеличиваю? Времена такие… Но всё равно печально!

– Ты меня сейчас вот совсем не успокоила! – вскакивает из-за стола Афонсу. – Обещала помочь – так давай помогай! Как нам его вылечить?

– Если всё действительно плохо, помогла бы ещё одна операция… сложная в наших условиях.

Слово “операция” у Афонсу вроде в ходу – он употреблял его сегодня. Но…

– Ты специально мучаешь меня?!

– Но вы меня, конечно, не подпустите. И сеньор не подпустит. И будете правы!

Это и в условиях двадцать первого века был бы не мой профиль. А тут – я даже не представляю, с чего начать! Без хорошей техники, без микроскопа. А если я ничего не увижу, сама задену нерв? Или сосуды?

Без антисептики и антибиотиков… Я убью человека, пытаясь вылечить ногу.

Так что… нет. Нет.

– Попробуем поверить, что пока всё не так плохо. Есть другие методы.

– С этого надо было начинать! Говори!

Задумываюсь снова.

Допустим, там рубец. Пусть даже с осколками… они должны были уже стать частью фиброзной ткани, это не главная проблема. Проблема – что рубец, как биологический клей, “припаял” мышцу к нерву. Но есть процедуры, которые помогают разделить ткани без скальпеля. В моём мире такой бы стала, например, ударно-волновая терапия.

Здесь…

Прогревание? Мануальное воздействие – то есть, моими ручками на драгоценную сеньорскую ногу? Упражнения?

Боюсь, к этому всему меня тоже пока не пустят!

– Давайте так, доктор Афонсу, – вскидываю голову. – Для начала найдите трость покороче. На два пальца, – показываю на своих, – должно быть достаточно.

– Так. Подожди. Я запишу!

– Отговорите сеньора Игнасио ездить на лошади. Я серьёзно. По лестнице пусть поднимается редко и… – Нет, на что-то “немужественное”, вроде приставного шага, этот фрукт не согласится! – Избегать мягких кресел, сидеть на жёстком. Спать на спине, подложив подушку под колено.

Афонсу и правда фиксирует мои показания, хмуро на меня поглядывая.

– И мне надо осмотреть сеньора лично.

– Хочешь, чтобы я тебя к нему притащил? – с большим сомнением.

Без этого ничего в итоге не срастётся.

– Ладно… – стучит карандашом по столу мой “ментор”. – Дай мне несколько дней.

От доктора я выхожу в раздумьях, но хотя бы без камня на душе.

Этот день пролетает легко. Я принимаю рабов, которых уговорила прийти к нам вчера. Сначала женщину с грибковой инфекцией – велю ей мазать руки уксусом. Потом мужчину с цингой… Вот бы как-то о рационе тоже поговорить с Игнасио! Фрукты-то здесь даже не должны быть дорогими. Почему их мало едят?

Мои новые знакомые спрашивают про Мануэля.

И про меня…

За Мануэлем я слежу – но не хочу проводить с ним много времени. Он больно хорошо знал настоящую Лауру! С другой стороны, бедовому парню теперь скучно, надо будет чем-то его занять.

Во второй половине дня иду к Дите. Она долго на меня хмурится.

– Значит, доктор всё же взял тебя в помощницы…

Я могла бы принять это как знак примирения, наверное… Но увы. Возраст и воспитание не дают.

– Если захочешь извиниться – я приму, – киваю ей.

– Извиниться?!

– Ты таскала меня за косы, хотя я была права.

Дита снова надувает ноздри. Скручивает полотенце в руках и отворачивается.

Ладно, пусть подумает. Враждовать я не буду, но и принимать ужасное отношение – тоже. Мне нужно выгрызать уважение, хотя бы по крупицам.

Ещё два дня проходят так же. Я принимаю редких пациентов, обрабатываю ожог Бенту, пью кофе с доктором. Жизнь… налаживается, честное слово!

Наконец, Афонсу приходит с радостной вестью:

– Завтра ты идёшь со мной на осмотр сеньора. Подготовься.

Следующим утром я сижу в кабинете Игнасио – хоть и не скажу по горящему взгляду, что он этому рад.

Глава 12

– Сеньор Игнасио, – осторожно улыбается Афонсу, – Лаурита просто посмотрит.

– Конечно. Ведь больше посмотреть вокруг буквально не на что, – вкрадчиво и ядовито.

Раненый красавец сидит, откинувшись в кресле. Правая нога небрежно вытянута вперёд, руки упёрты в подлокотники. Статусная поза, конечно. Белая рубашка обтягивает грудь так, что я вижу рельеф мышц. Голова надменно запрокинута, и каким-то образом кажется, что он смотрит сверху-вниз на меня стоящую!

Напоминаю себе, что наверняка он так сел, потому что ему так легче с ногой – а не чтобы задавить меня морально.

Афонсу рассказал его сеньорству, что якобы прочёл научный труд, где описан новый, смелый взгляд на то, что случается при ранениях. И так уж вышло – по чистой случайности! – что мой предыдущий наставник тоже был поклонником этого труда. Мы с доктором поговорили. Я задала пару “интересных” вопросов – и теперь Афонсу счёл, что будет уместно привести меня разок к сеньору.

Тот, судя по всему, сильно не уверен в этом “уместно”.

– Могу я начать задавать вопросы? – прочищает горло Афонсу.

– Начните.

– Ваша пострадавшая нога… – Доктор открывает книгу с умным названием, внутри которой лежит листок с моими пометками. – Извольте, она мерзнет сильнее, чем здоровая?

– Допустим…

– Кажется ли вам, что она стала тяжелее?

– Тяжелее разговоров с вами?

– Пожалуйста, будьте серьёзны.

– Не уверен, – сжимая переносицу.

– В какой момент поездки на лошади боль становится острой – сразу в седле или после того, как вы спешились?

Не такие уж и сложные вопросы! Я пока даже штаны снять сеньору не предлагаю – памятуя, как он оберегает штаны от похотливых рабынь. Но всё сразу идёт со скрипом.

Игнасио отвечает через раз. В какой-то момент перестаёт глядеть на Афонсу – и жжёт меня взглядом так, что становится неуютно.

Слушай, давай мы договоримся, а?!

Я всё придумала. Мы сейчас тебя подлечим. Я применю свои чудесные знания, которые буквально свалились на тебя как подарок небес. Лечение будет не сахар, но ты, несмотря на дурной характер, окажешься благодарен. Признаешь мои заслуги, начнёшь слушать, примешь советы по улучшению жизни невольников на фазенде, их рациона и условий труда. Освободишь меня саму и дашь денег, чтобы я смогла укатить в ближайший крупный город, где я полноценно начну новую жизнь!

Здорово же, да?

Нужно только чтобы ты повёл себя нормально!

– Чувствуете ли вы…

Афонсу запинается. Прищуривается, отчаянно вертит листок.

– Лаурита, а задай ты тоже пару вопросов сеньору!

– Она же только смотрит.

– Неужели вы откажете любознательной девушке?

Игнорируя возмущения, подхожу к Игнасио.

– Сеньор, – пытаюсь мило улыбнуться. – При кашле боль отдаёт в пятку?

Начинаю уверенно, как хирург… Но уверенность вдруг обугливается под новым взглядом. Я как в стену огня попадаю.

– Скажи, Лаурита. Откуда я должен помнить такие вещи?

– Если не помните – думаю, не отдаёт.

Движение подбородком. Взгляд скользит по моей шее, внезапно прямо до губ – и застывает там.

Мне… становится жарче и неуютнее, чем по всем разумным меркам должно бы быть.

Зачем-то вдруг отмечаю, что пациент мой сегодня чисто выбрит. Что его волосы, ещё слегка влажные с утра, идеально контрастируют с белой рубашкой.

– Сядьте прямо, – прочищаю горло. – Потом прижмите подбородок к груди и медленно выпрямите правую ногу.

Ни капли не удивлена, что он весь искрит на это.

– Это был не вопрос.

– Мм, да. Вопрос: будет больно?

Игнасио медленно, глядя мне в глаза подаётся вперёд. И так же не отрываясь пытается выполнить. Где-то в середине движения ему приходится потерять фокус. Губы тут же сжимаются. Пальцы впиваются в подлокотники.

– Достаточно больно. Ты довольна?

– Если оценивать ваше “достаточно” по шкале от одного до десяти, это сколько?

Подбородок снова взлетает – и мне вдруг чудится, что он сейчас резко встанет несмотря на хромоту. Невеликое расстояние между нами испарится. Раздражённый, сильный мужчина нависнет надо мной, рука сцапает моё платье, и…

Я понятия не имею, что “и”!

Вообще я… как-то уже и не помню, когда бы мужчины так на меня смотрели. Оно хоть было в моей жизни? Это какое-то наваждение, которому я поддаюсь буквально на пару секунд.

– Сеньор, спасибо, позвольте теперь перейти к более детальному осмотру? – вклинивается Афонсу.

Мне словно плещут водой в лицо.

– Хочешь, чтобы я разделся при ней?

– Посмею рекомендовать… отрешиться от того, что Лаурита девушка, в конце концов, служанки же…

О да, мы всё же “тронули” штаны.

Жилы на мужской шее каменеют.

– Нет. Всё, хватит. Пошла вон.

– “Вон”?!

Игнасио действительно встаёт. Действительно оказывается рядом! Меня обдаёт каким-то… неуместным, непрофессиональным жаром, когда сильная рука цапает мой локоть.

– На выход.

– Извините, да в чём проблема?! – пытаюсь остановить его. – Вы правда думаете, что я сделаю что-то непристойное?

– Проблема в том, что у моего врача закончились идеи! Афонсу, вы правда настолько отчаялись, что решили вытащить фантазии из девчонки-рабыни?!

Афонсу заметно краснеет. Поправляет пенсне, пряча взгляд за рукой – пока меня буквально выставляют за порог!

Да какого же чёрта ты такой сложный?!

Разочарованно стучусь спиной о стену. Обхватываю руками лоб.

Нет у меня идей, чем возразить на мужскую придурь. Или… стеснительность. Оставшись одна, расстроенно начинаю мерить шагами коридор.

Пытаюсь даже так нарисовать в уме картину: ишемия налицо, сосуды страдают… Рубец, судя по всему, глубокий – но то, что боль при кашле не стреляет, это хорошо. Позвоночник пока в порядке, а с бедром работать можно… было бы!

– Лаура? – раздаётся сбоку.

Поворачиваюсь, моргая.

– Сеньор Жозе?

Он стоит в конце коридора – как всегда большой, живой, какой-то слегка растрёпанный. Жозе двигается и сжирает расстояние между нами до того, как я успеваю обдумать ситуацию.

– Ты и правда пришла с Афонсу к моему брату? – Взгляд этого горячего мужчины тоже проходится по мне. Может, я как-то не так одета?

– Да, я здесь с доктором.

– Ну и хорошо, свет мой. Я хотел поговорить.

По-моему, это совершенно некстати.

– Сеньор Жозе, – мягко улыбаюсь, невольно прислушиваясь к звукам за дверью. – Мне кажется, сейчас неуместно.

– Почему? Я слышал о твоих успехах. Мне нужен врач! – с неожиданным драматизмом. – Осмотри меня.

Стоп, что?

Это какая-то форма заигрывания? – доходит до меня. Я, увы, никогда не разбиралась в ролевых играх с медицинскими халатами. И сейчас чувствую, как брови дёргаются: один, значит, выставляет за порог, хотя ему нужна помощь, а второй набивается в пациенты сам…

– Разве доктор не должен помогать всем, кто страдает?

– Чем вы страдаете?

– Пожалуйста, только не здесь. У меня деликатный вопрос.

Он ведь издевается? На миг мелькает шальная мысль… нет-нет. Не стал бы никакой мужчина в это время обращаться к бывшей зазнобе с ЗППП! О чём я вообще думаю?

Но пока я думаю, Жозе хватает меня за руку и уже утаскивает куда-то. Заводит в гостиную с широкими раскрытыми дверьми и видом на веранду. Отводит вдоль стены.

А когда я поднимаю взгляд…

Его руки обхватывают моё лицо – и губы впиваются в мои.

Поцелуем.

Самым настоящим.

Страстным поцелуем!

Меня прижимает к стене. Большой сильный мужчина напирает – и я ничего не могу с этим сделать! То есть, может, могу чуть-чуть. Мелькает мысль ударить ему в солнечное. Но я же не настолько… В нос бьёт запах пота и трав, его горячие пальцы бегут по моим скулам, подбородку, шее…

Я мычу ему в рот. Упираюсь руками в грудь.

– Душа. – К счастью, Жозе отрывается. – Я знаю, что был с тобой не всегда прав. Но я не могу. Я страдаю.

Я страдаю сейчас от того, что задыхаюсь и целуюсь против воли!

– Хватит! – упираюсь в него сильнее. – Отпустите меня. Сейчас же.

Его губы уязвлённо вздрагивают.

– Вы женитесь. Остепенились! – пытаюсь я вернуть себе подобие контроля. – Все игры в прошлом, Жозе.

– Игры?.. Для тебя всё это игра?

– Я имела в виду для вас!

Мне удаётся слегка отпихнуть его и кое-как выскочить из западни у стены. Но…

Резко выдохнув, мужчина хватает меня за плечи сзади.

– А как я должен устроить свою жизнь? – горячо, мне в ухо. – Мой жестокий брат приехал и отнимет мою фазенду – которую я поднимал, пока он дрался… за какие-то глупости! И чтобы исправить свои ошибки, он жертвует моей жизнью – и моим сердцем! – Широкие ладони прижимают меня лопатками к его груди – где и правда гулко бьётся.

– Ана Изабел очень красивая девушка, – вылетает из меня хриплое.

– А я не хочу её! Не хочу уз брака в целом! Ты обещала, что мы будем свободны, Лаура, сбежим от этой глупости, от обязательств. От моих уз, от твоих оков.

Голова начинает кружиться.

Я обещала?..

Сбежать от оков, особенно в компании красавца-сеньора… конечно, это было бы прекрасно для Лауры. Значит, такой был план?.. Между мной и этим героем-любовником всё куда серьёзнее, чем я полагала?!

– Если Игнасио хочет исправить ошибки, пусть он и женится на Ане Изобел! – рычит Жозе.

И практически в этот же момент я понимаю… что мы больше не одни.

Створка двери скрипит… От того, что красивая девушка в дорогом платье упёрлась в неё ладонью. Её грудь вздымается, веер застыл у приоткрытых губ.

Я очень красочно ругаюсь про себя!

Ана Изабел скользит взглядом по фигуре Жозе. По его рукам – которые тот запоздало убирает с моих плечей и практически с груди! Кисть с веером падает… А потом она переключается на меня.

– Ты…

– Прошу прощения, сеньорита, сеньор! – очень наивно пытаюсь я откланяться и сбежать.

– Нет-нет… Стой. А ну подними голову и посмотри на меня!

Конечно, мимо неё и не прорваться. Сеньорита перегородила проход, а рядом с ней застыла дуэнья-компаньонка, зыркающая на меня как на исчадие ада.

Чувствуя себя в глубокой заднице, останавливаюсь перед невестой Жозе.

Она лишь немного старше Лауры, наверное. На пару лет… у неё тонкие черты, завитые чёрные волосы и почти детские, кукольные глаза.

– Ты же была рабыней у отца на плантации, – внезапно ошарашивает меня она.

Что?!

– Вы лично купили её у отца, сеньор Жозе. Теперь я понимаю, почему.

Ситуация делает зигзаг куда-то совсем не туда. В кровь впрыскивают адреналина. Сердце начинает колотить.

В каком смысле – купили у её отца? Этого никак не может быть!

Или…

Твою же. Вот что показалось мне опасным в словах Афонсу!..

Бывший хозяин Лауры и отец Аны – один и тот же человек. Генерал из “золотых”!

Это значит… что это значит?

Что моей легенде конец?!

Только, правда… я не могу понять, почему ей не пришёл конец сразу. Почему Игнасио ещё не припёр меня этим к стенке? Неужели он сразу не спросил у гостей? С тем, как его беспокоит Лаура, он должен был спросить!

Неужели они по какой-то причине не смогли ответить?

Резко втягиваю воздух, пытаюсь наполнить лёгкие.

– Ана… – двигается за моей спиной Жозе – впрочем, не очень-то охотно!

Девочка резко складывает веер, разворачивается и стучит каблуками по коридору.

Дуэнья бросается тенью за сеньоритой. Следом, желая хоть сейчас вырваться из неловкой ситуации, вылетаю и я!

Правда, мысли скачут как перо неисправного кардиографа.

Да всё. Мне кранты со всех сторон. В лечебнице – симулянт. Афонсу я помочь не смогу, потому что Игнасио моей помощи не хочет. Жозе желает сбежать, и его невеста теперь выпотрошит меня за это!

Ладно, Лаура, не надо паники, ты хирург или кто?!

Снова припадаю к стене напротив двери Игнасио и вжимаю пальцы в висок, пытаясь утрамбовать все внезапные события в голове. Надо что-нибудь придумать. А что? На меня сейчас посыпятся обвинения, надо бы опередить их, но как?!

Ана Изабел, простучав каблучками дальше по коридору, вдруг разворачивается.

На меня она не смотрит, зато подходит к двери Игнасио и стучит!

– Дона Ана, прекратите, что вы задумали? – нагоняет нас Жозе.

– Да? – недовольное из-за двери.

– Сеньор Игнасио. Прошу прощения, но я должна с вами поговорить. Это Ана Изабел.

Мне казалось, сеньорству сейчас должно быть совсем не до женщин! Но нет. Мужчина, который не мог уделить пару минут нормальным ответам на медицинские вопросы, вдруг просит Афонсу открыть дверь!

Сеньорита гордо врывается в кабинет.

– Вы спрашивали о своей рабыне, вот об этой, – рука указывает за спину, на меня. – Была ли она ученицей врача. Я ответила, что не помню её, потому что сначала училась в Люмьере, а потом осталась там в военное время… Но, кажется, я вспоминаю.

– Что же ты вспоминаешь? – напрягается голос Игнасио.

– Доктор не мог её учить. Когда я приехала, наш врач жил со свободной женщиной – не с рабыней.

– Дона Ана! – Жозе влетает в комнату следом. – Не нужно, зачем вы наговариваете на Лауру?

– Вы в чём-то обвиняете меня, сеньор Жозе?

Я… чувствую себя очень глупо, прижимаясь к стене в коридоре.

Так и буду стоять, пока мою легенду топчут в пыль?! Это же полный крах. В уме мелькают образы: презрительный взгляд Игнасио, покрасневшее лицо Афонсу, мерзкая усмешка Жулиану и руки, которые он ко мне тянет. Я от такого не отобьюсь! И это жутко несправедливо – терять всё только из-за глупых приставаний и мести девушки…

Ноги тоже срываются с места – и я сама залетаю в кабинет.

– Сеньор Игнасио, знаете, вы можете сколько угодно не верить моим словам – но я уже доказала парой дел, что смыслю в медицине и готова помогать людям!

– Я тебя не звал, – как штыком в грудь.

Он стоит, опираясь на трость. Встал в присутствии нормальной женщины, естественно.

– Разумеется. Вы сами выставили меня за дверь – и это ваше право. Но то, что вы ищете везде подвох и не обращаете внимания на то, что я делаю, просто несправедливо! – вырывается из меня. – Мы знакомы всего ничего. Вы меня даже не знаете!

Когда он сюда вернулся? Четыре месяца назад его ранили. Первый он должен был проваляться с такой травмой в госпитале, потом – добирался сюда не понятно откуда. Остаётся ещё два-два с половиной. Что Лаура могла за них натворить?!

– Ваша рабыня всегда так… разговаривает? – впервые подаёт голос дуэнья.

Да, да… сейчас мне опять влетит. И возмущения не помогут. Я должна что-то дать – снова, и что-то ценное, вытащить из себя, быстро.

– За последние три дня я смотрела шестерых больных. Под руководством доктора Афонсу, конечно, – киваю доктору и начинаю перечислять симптомы, диагнозы, методы лечения! – Я не могла бы запомнить всё это без опыта или “нафантазировать”. И…

– И?

– Я знаю, как лечить цингу, болезнь дёсен. Хотела с вами обсудить. Это несложно, вы удивитесь: нужно просто добавить в пищу пару фруктов. Я поговорила с людьми. – Это правда было, позавчера! – У вас дикие лимоны растут как изгородь, и мы чистим их соком ложки. Давайте я помогу разобраться с этой проблемой, от которой страдают люди. Давайте это будет моей проверкой?! А не чьи-то… слова.

– Я не думаю, что стоит называть слова сеньориты ди Азеведо “чьими-то” – подаёт голос Афонсу.

Нервно оглядываюсь.

Местная знать, в кружок которой я так нагло посмела влететь, режет меня разными взглядами. Непонимающими, удивлёнными, гневными. Ана Изабел побелела, и её кукольные губы плотно сжаты. У дуэньи взгляд как у кобры, честное слово!

– Просто проверьте мои знания, – делаю ещё шаг, тем не менее, к Игнасио. – И судите по результату, пожалуйста, неужели это так сложно?

Он медленно отставляет трость и складывает руки на груди.

В отличие от других, его выражения я вдруг просто не понимаю.

– Простите, – звенит голосок Аны Изабел. – Я не знала, что девушка у вас на особом счету. Видимо, поэтому ей позволено делать непристойные предложения сеньору Жозе и совершать… такое, что у меня язык не поворачивается произнести!

Что?

Поворачиваюсь – не ожидая подобного удара. Теперь я к сеньору лезла?..

Выдержку Игнасио вдруг срывает. Желваки проступают под кожей, он резко двигается вперёд.

– Дона Ана, я понимаю, вы злитесь на меня! – Это Жозе. – Но что делать, если я не хочу нашего брака и пытаюсь быть честным в этом?

Девушка шагает назад. Роняет веер… и оседает.

– Сеньорита?!

Первой к ней кидается дуэнья, секунду спустя – Афонсу. Наконец, и сам Жозе, приоткрыв рот, бросается тоже и подхватывает её до того, как она сползёт по стенке на пол. На неё машут платками. Жозе усаживает её на стул, что-то спрашивает, потерянно оглядываясь. Я… тоже невольно дёргаюсь к ним, а как ещё?

Но Жозе, распрямившись, неловко пятится. Его рука задевает массивную напольную вазу… А та с оглушительным звоном бьётся о паркет прямо передо мной!