Текст книги "Доктор-попаданка для хозяина фазенды (СИ)"

Автор книги: Елена Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 8

– Я хотел поговорить с вами о времени Лауры, – объясняется лекарь, пока Игнасио идёт на нас. Как каток… – На сколько вы отпустите девушку…

Взгляд сеньора ощупывает мои пальцы и чашку в них. Явно фиксирует: негодница, пьёт барский кофе вместо работы! Как он вообще доверил меня врачу? Я надеялась, что не узнаю!

– Чем вы заняты?

– Я… объясняю Лаурите, что раз у нас такой прекрасный день и вам не нужны мои услуги, мы могли бы принести пользу другим людям! Вам ведь не нужны мои услуги? Лечение идёт по плану, вы полны сил и уже чувствуете, как вам лучше?

Если честно, я сомневаюсь по виду Игнасио, что ему лучше. Трость при нём, он опирается на неё всё так же сильно. Укорачивать, конечно, ничего не стал.

– Всё нормально, – бросает он. – Мне лекарства не нужны, я зашёл посмотреть, как ваша помощница справляется. Кому вы собрались приносить пользу, Афонсу?

– Ну как же: вашим работникам: и наёмным, и невольникам…

– Работники сейчас заняты делом.

“В отличие от вас!” – стреляет его взгляд.

“И в отличие от тебя, пришедшего мучить рабыню!” – хочется ввернуть мне.

Афонсу тем временем заминается.

– Мы поедем к ним в поле, сеньор, – встаю я с места. И, так уж и быть, пытаюсь сгладить: – Если я правильно поняла вас, доктор.

– О, да. Именно так, Лаурита!

Игнасио ещё с полминуты постукивает тростью по полу, ничего не говоря.

– Ладно. Поедете со мной. Велю запрягать мулов.

И уходит, гордый и дерзкий!

Да за что же мне это вечное барское внимание, а?!

Не сразу даже вспоминаю снова об Афонсу. Тот начинает нервно собираться, велит тащить саквояж. Сейчас вкатит мне за своеволие?

– Иногда мне придётся присваивать твои мысли, которые я одобрил, – останавливается рядом лекарь. – Надеюсь, ты это понимаешь, дитя. Это для твоего блага, иначе их никто не выслушает!

Я даже немного застываю – хотя бы от того, что он признал проблему.

Хотя… конечно, то, что он присвоил мою идею в первый же час “ученичества” – красивый маркер. Чую, будет весело.

Повозки запрягают во дворе. Две – небольшие, компактные. В упряжи вместо лошадей… наверное, это и правда мулы, хотя они кажутся мне похожими на поджарых рыжих осликов.

Жулиану сидит в одной!

Останавливаюсь при виде него. Ругаюсь мысленно. И пока я это делаю, Игнасио залезает в другую повозку.

Так..!

– Сядь рядом со мной, – поворачивается сеньор и указывает на меня тростью.

Чуть не роняю саквояж, который Афонсу благородно “доверил” мне нести.

В повозку я забираюсь кое-как. Подножка почти на уровне бедра. Вокруг ног путается юбка! Игнасио мрачно подхватывает саквояж и ставит перед собой. Когда кучер трогает поводья и повозка качается, я застываю как окаменевшая, чтобы не врезаться в… в него!

Кошусь на злого соседа.

Этот мужчина..!

Он, в общем-то, уже нарушил мои границы десятком разных способов. И всё равно. Это какая-то ненормальная ситуация. Конюх смотрит на меня во все глаза, когда мы отъезжаем. Врач и Жулиану смотрят сзади – я чувствую затылком!

То, что мы долго молчим, ненормально тоже.

– Ты очень упрямая, – наконец, нарушает молчание Игнасио. – Всё же добилась своего.

– Это отчасти правда, – пожимаю плечами.

– Что ты пообещала Афонсу?

– Хорошую службу, сеньор.

– Ему пятьдесят два, – даже не слушает меня шовинист! – Тебе не кажется, что он для тебя староват?

И так мне внезапно надоедают его вечные инсинуации, что даже напряжение спадает!

Я стреляю в него взглядом. Веду плечом – и отвечаю тоном, который лет тридцать не пробовала с мужчинами:

– Мне нравятся мужчины в возрасте, сеньор Игнасио. Поняла недавно.

Воздух между нами словно густеет. Деревянный кузов вздрагивает, качая нас друг на друга.

– Может, ты надеешься, что Афонсу не покусится на тебя? – его пальцы ловят моё плечо, смягчая удар. Отпускают, к счастью!

– Или я решила, что раз вы отдадите меня Жулиану, мне уже всё равно.

Глаза сеньора кажутся зловеще-зелёными в ярком свете.

– Я пригрозил отдать тебя, если ты врала.

Ох…

– Тогда я… продолжу смиренно ждать результатов вашей проверки.

– Это по-своему даже смешно, – фыркает Игнасио. – Скольким мужчинам способна вскружить голову красивая рабыня?

– Не знаю, что вы имеете в виду под “вскружить”. И хотели бы вы так же “кружить” головы женщинам. Можно вопрос, сеньор? Зачем вы позвали меня к себе в повозку?

– Не хочу ехать с Жулиану, – прищуривается он.

Мне где-то глубоко внутри начинает казаться, что он издевается!

У него и правда нездоровый интерес к Лауре? Ведь… есть же что-то. Тяжёлое и плотное, как красная пыль дороги. Горячее, как солнце над нами.

Его рука перекладывает трость, ослабляет ворот. Пальцы, длинные и мозолистые, с сеткой мелких шрамов, застывают у аристократичной шеи. Мне кажется, я чувствую его дыхание. Мне кажется, воздух между нами накалился так, что дрожит.

Отворачиваюсь. Заставляю себя примагнитить взгляд к саквояжу! Только и правда дать ему какие-то лишние намёки не хватало. Мне, наверное, макушку напекло… Но если честно, что-то странное ворочается внутри.

Это солнце, изумрудная зелень, скрип старинной повозки – всё заставляет почувствовать себя… девочкой. Будто мне не пятьдесят пять, а на самом деле двадцать. И образ красивого мужчины неожиданно идеально ложится на общую романтику вокруг.

Надо вспомнить, что я совсем не романтик!

– Вы же не сомневаетесь в собственном враче? – пытаюсь вернуть деловой тон.

– Что за вопрос?

– Сеньор Афонсу наверняка объяснил, что взял меня за дело. Если вы верите ему – значит, я пригодна. А если не доверяете… что ж, хотя бы не стоит ругать меня за помощь Бенту.

– Я доверяю ему как врачу, а не как мужчине.

Но ты ведь сказал, что это почти одно и то же!

Усмехаюсь.

– Тогда можно я тоже задам личный вопрос, сеньор?

– Ты начала уточнять? Невероятно. Задавай, удиви меня.

– Как часто вы вообще доверяете людям?

Опять из меня лезет что-то неуместное. Но… глупо же всё время пытаться натянуть чужую шкуру – и я просто жду ответа, пока зелёные глаза искрят.

– Почти никогда, – выдаёт Игнасио, уже когда повозка останавливается.

Вот ни капли не удивлена.

Я почти сразу спрыгиваю на красную землю. Сама стаскиваю саквояж и мысленно встряхиваюсь.

День начался хорошо – нельзя позволить какому-то плантатору его испортить.

– Я докажу вам, что могу лечить, – бросаю с улыбкой, – Что во мне есть нечто большее, чем вы видите.

Ладно, и как же нам всё сделать?

Афонсу с подчёркнуто-важным видом оглядывается по сторонам – но, по-моему, как и я, не понимает, куда попал.

– Показывайте, что вы будете творить, Афонсу, – мрачно подначивает его Игнасио.

Чувствую, сегодня все проблемы с доверием всё-таки достанутся мне.

– Нам нужно место. И пусть всех рабочих приводят группами по несколько человек, – явно импровизирует мой ментор.

Место выделяют на небольшом клочке, который сохранили от вырубки, в тени. Рядом с парой бочек воды и гамаком, подвешенном для Жулиану.

Вокруг – моря кофейных деревьев. Они высажены рядами, с пугающей симметрией, и тянулись всю дорогу, пока мы сюда ехали. На многих блестят покрасневшие спелые ягоды.

Сначала к нам идут надсмотрщики.

Узнаю двух мужчин, что ловили меня в самый первый день! Оба скалятся, глядят с недоумением.

– Какими судьбами, девица?

– Открой рот. – Афонсу начинает осмотр. – Покажи зубы. Так, хорошо, повернись, закатай рукава… Жила сухая и звонкая, мышцы в порядке! Чувствуешь, что здоров?

– Да что мне сделается, доктор?

Первого он отпускает раньше, чем я успеваю достать местный “стетоскоп”!

– Вы не могли бы ещё раз показать дёсны? – пытаюсь вежливо вставить при осмотре второго. – Вот так, – изображаю.

– Вы что, взяли девицу в личную прислугу, сеньор доктор?

– Или привезли, чтобы глаза порадовать, дон Игнасио?

– Лаурита – моя ассистентка, – кашляет Афонсу.

– Ассистентка в таких случаях записывает важную информацию, – мрачно отмечает Игнасио за спиной.

Да успокойтесь вы уже все!

Увы. Меня либо осыпают “умными” шутками, либо игнорируют. Всех четверых молодцев Афонсо осматривает как товар и отсылает. Последним подходит Жулиану, мерзко скалясь.

– Вы бы кого-нибудь потолковее нашли, доктор. Или прикажите ей станцевать нам.

Спокойно, Лаура!

Ты… не ради этих молодцев всё затеяла. Они по крайней мере выглядят здоровыми. Ни цинги, ни желтухи, дышали вроде тоже хорошо… Хотя при таком осмотре разве оценишь? Но в любом случае, сейчас внимание нужно уделить рабам, как наименее защищённым.

К нам приводят первую группу… И что-то их настрой мне тоже не нравится. Люди испуганно шепчутся, на меня сыпятся не самые добрые взгляды.

– А ну встали ровно! – прикрикивает Жулиану.

Вспоминаю слова Диты и девчонок, что из-за “моего” побега тут многим могло достаться! Первая женщина, лет сорока, идёт к нам неохотно.

– Попробуй ты, Лаура, – щедро уступает её мне врач.

Ладно, наконец-то!

– Пожалуйста, пройди взад-вперёд. Спину прямо. Так, теперь сдави мою ладонь. Разведи пальцы в стороны, коснись большим мизинца, – прогоняю её через стандартную современную процедуру. – Присядь, встань без помощи рук…

– Ты решила, что пусть лучше она станцует, девка? – хохочет Жулиану.

– Открой рот, – старательно игнорирую его! – Посмотри вверх. Теперь вбок, за моим пальцем…

Все смотрят на мой несчастный палец! И надсмотрщики, что продолжают потешаться в поле, и лекарь… Разве что взгляд Игнасио для разнообразия жжёт скулу.

– Сними рубашку и…

– Да ты с ума сошла! – не выдерживает женщина.

– Что это за чушь? – морщится Жулиану. – Сеньор Игнасио, вы же не будете всех здесь раздевать, особенно девиц?

Да как я должна выявлять проблемы без осмотра тела?

Но рабы тоже возмущаются!

– Хорошо, приподними немного рубаху над животом. Надуй его, – велю рабыне, вздыхая. – Подними руки, покашляй…

Попробуем хоть так.

– Жалобы есть?

– Жалобы? – женщина смотрит затравленно.

– Что-нибудь болит? Чешется?

– Нет…

– Достаточно, дитя, – Афонсу покровительственно кладёт руку мне на плечо. – Следующий!

– Десять минут, – Игнасио достаёт карманные часы. – Так вы до вечера всех не успеете прогнать.

– А нужно всех сегодня? – разворачиваюсь к нему.

В отличие от придурков-надсмотрщиков, он хотя бы не потешается. Но от того не сильно легче. Застыл мрачным пятном у дерева, взгляд сверлит во мне уже третью дыру.

– Я хочу всех увидеть. Да.

– Сеньор Игнасио, нам из-за странной девицы терять целый день? – опять возмущается Жулиану. – Просто…

– Просто займись делом. Проследи, как грузят кофе.

Ну хоть за это спасибо!

Время… думаю, можно управиться быстрее, если перестанут мешать. Прошу у Афонсу дать мне осмотреть и следующего раба.

А потом плюю на всё, хватаю потрёпаную книгу для записей, карандаш – и начинаю делать пометки для себя на родном языке. Сокращая всё до букв, чтобы никто не понял, что там. На всякий случай!

– Имя, – требую у подошедшего мужчины. Заодно хоть познакомлюсь со всеми! – Что с руками?

По злому взгляду понимаю, что вопрос… недалёкий.

Царапины от сбора зёрен? Изучаю рабов в поле, за его спиной. Кажется, они просто сгребают всё с куста голыми ладонями – что, конечно, ужасная затея.

Фиксирую себе.

Стараюсь ускорить процедуру осмотра, не отбиваясь от современного протокола. Хуже всего, что ни у кого не дают посмотреть грудь, рёбра и подмышки. Пытаюсь провести хоть какую-то диагностику, слушая людей через местный стетоскоп – обычную медную трубу.

И всё же, выходит быстрее.

– Следующий.

Афонсу падает на раскладной стул. Быстро встраивается в мой ритм – позволяя мне пыхтеть и разводить деятельность, иногда повторяя мои вопросы и вворачивая “дельные” замечания.

Если честно, я благодарна ему. Всё постепенно становится на поток.

Большинство людей здесь считают здоровыми. По моим меркам они не очень здоровы. У многих слабые дёсны, бледные слизистые – симптомы недостатка витамина С и железа. Руки огрубевшие или поцарапанные. Есть перекошенные плечи и кифоз.

Несколько случаев требуют дополнительного внимания.

У мужчины воспалилась глубокая заноза. Гной скопился прямо под ногтевой пластиной.

– Лаура, справишься с ланцетом? Сеньор Игнасио наверняка хочет посмотреть! – Афонсу и это дело умудряется мне сбагрить.

Кто не хочет, чтобы я вскрывала гнойник – так это пациент.

– Да вы что?! – мечется он.

– Я всё контролирую! – успокаивает его Афонсу.

Игнасио молча фиксирует его предплечье – что тоже заставляет бедолагу затихнуть. Его сеньорство внимательно смотрит, как я смачиваю старомодный инструмент в местной водке, как делаю надрез. Как перематываю палец чистой ветошью… Уверена, ничего при этом не понимает, но смотрит!

У женщины руки покрыты красными пятнами, зудят, похоже на грибок.

– Вам нужно…

– О, я расскажу позже, что ей нужно! – улыбается Афонсу. – Есть снадобье, которое безотказно поможет – приходи завтра ко мне.

И смотрит на меня предупреждающе…

Ладно!

Грибковый отит. Более выраженный случай цинги… Зову теперь всех на приёмы, чтобы не подорвать случайно авторитет “наставника”.

К концу потока сама устало падаю на стул.

Общая картина… ладно, может, и не так плоха, как я успела себе представить. Но всё же люди тяжело работают и страдают. И я теперь не смогу об этом не думать. А если думаю – значит, должна что-то сделать. А из очевидных инструментов у меня – только мрачный тип рядом!

Я вот тоже смотрю на него полдня и не могу понять, что у него в голове…

Кто для него все эти люди? Собственность? Неудачники, родившиеся настолько ниже статусом, что о них и думать глупо? Нет, я понимаю, что нельзя винить человека за происхождение. Но он же мог бы здесь многое изменить! Ему всё равно, что они плохо едят, спят вповалку, что им бывает больно?

Зря всё же я им любовалась…

– Скажите, а с техникой сбора кофе ничего нельзя придумать? – закидываю удочку.

– С техникой? – заламывает бровь Игнасио.

– Перчатки, – вздыхаю устало. – Или сменить подход. Не должны же люди обдирать руки в кровь.

И опять мрачное молчание в ответ.

– Это все? – хмурюсь наконец.

Сеньор встаёт:

– Жулиану, где группа Мануэля?

– Бездельники опять не выполнили план. Пусть работают!

– Я сказал, осмотр для всех. Приведи их.

– Да… как хотите. Сейчас…

В последней группе – четверо мужчин и девушка. Я даже не сразу понимаю, что меня в них удивляет.

Ах… Эта компашка не смотрит на меня волками, вот что. Наоборот…

– Лаура! – красиво улыбается первый парень и даже лезет обниматься.

Трость за моей спиной стучит о землю.

– Разделите уже работу, – бросает Игнасио. – Афонсу, этот твой.

А?..

Мне достаётся девушка.

– Лау, – мягкая улыбка.

Ей, наверное, ближе к тридцати… Кажется, они пара с мужчиной рядом. Смущённо улыбаюсь в ответ.

– Жалобы есть?

– Жалобы?.. – отзывается она совсем как та, что досталась мне первой.

Только что-то другое мелькает в глазах.

– Что-то болит?

Продолжая глядеть мне в глаза, девушка протягивает руки. Там снова пара царапин. А ещё…

Почуяв неладное, я беру её рукав, наполовину закрывающий плечо, и закатываю выше.

Задерживаю дыхание, натыкаясь на багровые синяки.

– Сними рубашку, – голос падает.

– Это неприлично… и на мне смотреть нечего. – Девушка двигает головой, словно указывая себе за спину.

Перевожу взгляд на следующего в очереди.

– Иди сюда! – как раз зовёт его Афонсу. – Имя?

– Мануэль… сеньор. – Он тоже пытается улыбнуться, но получается вымученно.

Бледный. Слегка перекошенная поза. Дышит мелко!

– Жалобы есть?

– Сеньор Афонсу, позвольте, – не выдерживаю я. – Сними рубашку!

– Лаура?

Подрываюсь, сама задираю грубую ткань! И застываю, глядя на массивную гематому.

Игнасио что-то шипит сквозь зубы.

– Жулиану! – Когда тот является, рычит. – Что это?!

– Простите, что не так? Пара синяков? Вы наделили меня правом наказывать бездельников.

И весь флёр романтики окончательно спадает. В груди вспыхивает, я сейчас ненавижу их обоих!

Пальпирую. Мануэль резко втягивает воздух. Слушаю его грудь – дыхание поверхностное…

Он вдруг закашливается, хватаясь за моё плечо.

От вида крови на ладони у меня падает сердце.

Их всех наказывали, ему сломали ребро! И… это может очень плохо кончиться.

Глава 9

– Когда его избили? – разворачиваюсь. Взгляд нервно скачет по лицам. – Вчера? Позавчера?!

Похоже, не сегодня: гематомы недостаточно свежие, да и Жулиану сейчас не решился бы! Да?..

Но что-то могло спровоцировать кровотечение сейчас! Мануэль открывает рот…

– Нет, ты молчи! Сядь на землю. С наклоном влево, вот так. – Придаю ему подходящее положение. – Дыши неглубоко, не двигайся…

Задираю голову.

– “Вчера”, – ловлю от девушки, одними губами.

– Вы говорили, что никому не позволите портить вашу собственность! – впиваюсь взглядом в Игнасио, возникшего рядом.

– Мануэль, что у тебя? – Он пытается тронуть раба за плечо. Не надо! Прежде, чем осознаю, я взвиваюсь снова – и неожиданно оказываясь совсем близко к сеньору.

Рука упирается в мужскую грудь.

Тёмный взгляд проходится по этой руке, обжигая от пальцев до локтя…

– Не трогайте его, – пытаюсь смягчить голос. – У него сломано ребро, и кость вонзается в лёгкое, он может умереть!

– Не истери. – Моё запястье перехватывают.

Это не истерика, дурак!

– Что ты увидела? – требовательно.

– Опасный перелом, – повторяю сквозь зубы. – У Мануэля внутреннее кровотечение. Лёгкое при такой травме может схлопнуться. – Раскрываю ладонь и резко сжимаю в кулак.

– Афонсу!

– А… да! – проснувшись, подлетает к нам врач.

Склоняется над ещё больше побледневшим рабом.

– Дыхание слева плохо прослушивается. Кашель с кровью, – перечисляю для лекаря.

– Хмм… Да, симптомы тревожные, моя ассистентка права.

– Откуда ты всё это вынула? – до сих пор не верит Игнасио.

– Видела раньше!

– Лаура, конечно, сгущает краски, что свойственно молодой девушке… Но травма и правда опасна!

– Да вы с ума сошли! – взрывается Жулиану. – Тупая и ленивая девка выявляет болезни у своего тупого и ленивого друга! И вы её слушаете?

Игнасио, не отвечая, смотрит мне в глаза.

– Вы пытаетесь отрицать, что били его? – огрызаюсь.

– Её много раз ловили на вранье. Она всё врёт! И он врёт! Симулирует!

– По-вашему, можно симулировать синяки?!

Жулиану взрывается. Его глаза лезут из орбит, пальцы хватаются за плеть! Он рвётся ко мне, отталкивая кого-то из рабов, и слегка задевает Игнасио сзади…

В следующий миг тот отпускает меня и держит за ворот надсмотрщика.

– Я. Сказал. Никого не портить!

– Сеньор! – С Жулиану слетает весь пыл. – Да я даже не помню, как ударил его…

– То есть, были другие похожие случаи?!

Хватка резко разжимается. Жулиану чуть не падает, возмущённо трёт шею, красный и потный.

– Я служу на этой фазенде пятнадцать лет! Служил верой и правдой ещё вашему отцу!

– Хочешь сказать, что мне служить не желаешь?

– Желаю, сеньор…

Разворот.

– Афонсу, так что?

Я тоже опять вспоминаю про лекаря. Пытаюсь передать ему взглядом всю серьёзность ситуации.

– Мы поможем бедолаге. Больного нужно срочно отвезти в мой дом!

Выдыхаю. Почти!

Когда всё немного успокаивается, когда мы вдвоём сидим над Мануэлем – поправляю:

– Отнести. Пожалуйста, скажите, что его нужно нести на носилках. На дорогах сплошные кочки…

– Нам что, придётся идти пешком?!

– Вы же взяли ответственность за больного.

Мануэль переводит испуганный взгляд с меня на лекаря. Тот пытается найти какие-то аргументы:

– Но здесь вряд ли есть носилки…

– Возьмём два мешка для кофе и палки, – объясняю ему как маленькому. – Пусть другие рабы несут.

К счастью, мне удаётся протолкнуть эту идею в голову Афонсу. А ему – в голову Игнасио. Мы все собираемся обратно, Мануэлю сооружают носилки, грузят на них. Несут его в том числе два друга…

Я предварительно туго перевязываю его рёбра. Подкладываю под бок свёрнутую рубашку, под спину – подушку, которую забираю из повозки.

Конечно, иду рядом всю дорогу!

Смотрю, чтобы он полусидел, склоняясь на пострадавший бок, учу дышать неглубоко…

– Лаура, а ты правда… смыслишь в лекарстве? – шепчутся наши общие “друзья”.

– Смыслю.

– И сеньор доктор позволил ему помогать?!

Брешу им что-то из уже придуманной легенды. Если честно, сейчас на социальные связи сил нет – хотя все вокруг пытаются задать вопросы! Мануэль не сводит с меня красивых глаз. Пару раз снова улыбается – улыбка у него как у обаятельного молодого повесы! Но я только шиплю и ругаюсь, чтобы не думал говорить.

Афонсу тоже приходится идти с нами. Уж он этому не рад! На холмистом подъёме его настигает одышка и, чую, он уже проклинает свою ассистенку и весь сегодняшний день.

Его сеньорство поехал обратно на повозке, как положено…

Мне хочется подумать и о нём. Мозг цепляется за их стычку с Жулиану, за то, как надсмотрщик возмущался, что он-то на этой фазенде давно.

А Игнасио?

Два года назад меня покупал Жозе…

Но сейчас совсем не до того! Пытаюсь понять, что делать с Мануэлем.

Если кровотечение не остановится, если ему станет хуже… Это очень плохо. Я могла бы сделать пункцию, чтобы убрать кровь из лёгкого. В привычном мне мире, привычными инструментами. Здесь – даже не знаю, как!

Где мне взять отрицательное давление, чтобы лёгкое не схлопнулось? Нужен клапан. Хотя бы лепестковый, из пальца резиновой перчатки... Но здесь нет резины! А что есть? Рыбий пузырь? Бутыль с водой?

Я молчу про риски инфекций…

Лихорадочно думаю об этом всю дорогу, проверяя состояние пациента.

Когда мы добираемся до дома Афонсу, Мануэля кладут на кушетку, и я склоняюсь над ним снова.

Трахея в норме. Хорошо! Удушья нет. Ему не стало хуже за полтора часа пути – и меня подотпускает.

Может, обойдёмся без полевой хирургии.

Афонсу выгоняет других рабов, я занимаюсь “другом”. Пальпирую живот, ещё раз внимательно слушаю грудь, простукиваю.

Звук вполне ясный и даже будто бы лучше, чем был.

– Лау, – парень ловит мою руку.

– Молчи.

– Лау… только резать меня… не надо, – ангельская улыбка.

Потирая лоб, выхожу к Афонсу. Тот нервничает у окна.

– Послушай, девочка. Честно говоря, я не очень хорошо знаком с этим видом… увечий. Нет, конечно, я понимаю всю серьёзность! Но если уж ты взяла дело на себя, то расскажи, что думаешь делать дальше.

Неожиданно откровенно – но я подхватываю брошенную инициативу:

– Я боялась, что нам придётся резать его. Но, кажется, пока всё обходится.

Афонсу медленно поворачивается.

– Не придётся?

Качаю головой.

Он в сомнении делает несколько шагов туда-сюда.

– Но это… не очень хорошо! Мы разозлили надсмотрщика. Унесли невольника – а теперь ничего не предпримем?

Что-что, прости?!

Пытаюсь затолкать вылезшие из орбит глаза обратно. Поднимаю руки:

– Мы будем лечить его “спокойными” методами.

– Должно быть хоть что-то полезное и эффектное! Пиявки? Если у него кровь в лёгком, пиявки высосут лишнюю кровь из организма…

– Не надо, пожалуйста, он и так теряет кровь! – Тоже дёргаюсь по комнате. – А давайте оставим его тут. Ему необходим строгий покой в ближайшие две-три недели. А я сомневаюсь, что он сможет соблюдать покой, живя со всеми.

– Оставим здесь? – подскакивает Афонсу.

– В вашей приёмной полно места.

– А другие пациенты?!

– Принесём ещё кушетку.

Лекарь медленно оседает на стул:

– Это был тяжёлый день.

Подхожу к нему, присаживаюсь на корточки рядом.

– Зато если Мануэль полежит тут, все увидят, что вы за ним наблюдаете. И что вы так профессиональны, что даже готовы поступиться собственным комфортом ради дела, сеньор Афонсу.

Пожалуйста, – уговариваю мысленно. Ты кажешься на удивление неплохим человеком для врача-шарлатана. Мы почти сработались!

– Ладно… – вздыхает лекарь. – Хорошо. Слушай, девочка, а принеси нам всем поесть?

Согласно киваю и иду за едой.

На кухне – своя атмосфера… выпрашиваю у знакомой кухарки кусок вяленого мяса для Мануэля – и, конечно, еду получше для доктора.

Пока Афонсу ужинает у себя в комнате, я несу еду “другу” и снова иду его проверить.

Зайдя, ставлю миску рядом с кроватью. Подаюсь вперёд, чтобы помочь ему приподняться…

А он жадно, глубоко втягивает запах – и слегка усмехается.

Замираю совершенно по-дурацки.

Мануэль, кажется, даже не понимает, что произошло!

– Ты не должен так дышать и смеяться при гемотораксе.

– Что, прости?

И говорит он куда бодрее, чем час назад!

Быстро фиксирую его положение. Внезапно потяжелевшей рукой снова прощупываю ребро – нет, оно правда сломано, тут я не могла ошибиться! А вот дыхание…

Не показалось мне во второй раз с дыханием.

Он дышал неполноценно только поначалу. При публичном осмотре. У него чистое лёгкое…

– Откуда была кровь при кашле? – поднимаю взгляд.

– Ну прикусил я слегка щёку, – обворожительно улыбается парень. – Спасибо, что подыграла! Ты сегодня просто… бестия. Ягуар!

Падаю на стул, запрокинув голову.

Ну финиш.