Текст книги "Барыня Друидка (СИ)"

Автор книги: Елена Шатилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я боялась этого момента, поэтому старалась пить напиток в их отсутствие. А после Рождества их практически не бывало дома.

Лиза подскочила и с визгом побежала встречать родителей. Спустя пару минут притащила маман за руку, она даже пальто не успела снять.

– Это волшебный чай от феи Екатерины! – торжественно заявила она и указала на чайник.

А я смотрела на Светлану Юрьевну и боялась услышать чих. Ничего не происходило, и я расслабилась. Маман сняла верхнюю одежду и присоединилась к нам.

Перед тем как она выпила чай, пришлось наплести про то, что Вероника, по моей просьбе, купила мне пару цветов, среди которых оказался вот такой необычный лавр. И когда он зацвёл, то появился яркий аромат, мы и решили попробовать, оказалось очень вкусно.

Светлана Юрьевна, конечно, немного повозмущалась, что не стоило поить Лизу неизвестно чем. Но доводы, что это же просто приправа и, если можно в суп, почему нельзя в чай, её убедили.

Чай очень понравился, и было решено рассадить куст черенками, весной. Но я не стала ждать, купили горшочки, слугам поручила подготовить землю. Да, копать мёрзлый грунт – это казалось самодурством, но никто не сопротивлялся – надо, значит, надо.

А мне было чем занятья, а именно, стимулировать рост саженцев. Единственное, о чём я жалела, это то, что не догадалась рассадить оригинальное растение. Но всё равно была довольна. Это моя первая победа!

– Хорошо бы выйти на питомник. Такое растение многие захотят себе иметь. Запах у вас в комнате замечательный, – внесла предложение Вероника.

– Для начала нужно дождаться, когда саженцы приживутся и подрастут, чтобы убедиться, что растение выйдет аналогичным, – были сомнения, хотя свежие листочки источали тот же аромат.

– Но я всё равно соберу информацию, – гнула своё компаньонка. Мне очень нравилась её деловая хватка, и я была рада, что у меня такой человек рядом, очень стимулировала развитие и по-своему направляла.

Да, положение в обществе, при помощи моих цветов, я не особо поправлю, но возможность заработка появиться. Это если папаша не станет ставить палки в колёса, ведь посчитай он мою деятельность порочащей нашу фамилию и всё накроется.

Я так привыкла считать свою фамилию чем-то неотъемлемым, даже не задумывалась, что она у нас может быть разная. Парадокс, но я до сего момента продолжала считать себя Соболевой Екатериной. Я аж головой покачала. Сейчас я Милославская Екатерина Фёдоровна – подсказала память. Надеюсь, прошлая хозяйка теперь не станет доминировать?

* * *

За работой я и думать забыла о женихах, верней надеялась, что папаша решил оставить меня в покое, хотя бы на время.

В начале февраля Фёдор Александрович стал каким-то напряжённым. Думала, у него проблемы в делах. Но всё сказал взгляд, который он на меня бросил, затяжной, тяжёлый, можно сказать. Глядя на меня, он что-то решал. Единственное, что напрашивалось на ум, жених его не очень устраивал. А о чём он ещё мог думать, глядя на меня?

Всё выяснилось спустя пару дней. Не было никаких приготовлений и вообще не объявлялось о визите. О том, что кого-то ждут, я поняла только по поведению Светланы Юрьевны, на обеде она посмотрела на меня как-то нервно.

Что вообще происходит? – мне тоже стало не по себе. Может, решили меня в деревню отправить? Эта мысль, наоборот, обрадовала. Нужно было самой предложить уехать в деревню. И им не буду мозолить глаза и развиваться смогу спокойно.

После обеда, по обыкновению, мы пили чай. Сегодня и Фёдор Александрович к нам присоединился, что уже мне не понравилось, чаще всего он уезжал по делам.

Когда мы вели беседу, пришёл слуга и объявил:

– Граф Руднев Александр Константинович с визитом, – протянул визитку хозяину.

От имени меня бросило в пот. Неужели это он? Граф? По внешности, конечно, он и на князя тянет, – мысленно истерично хохотнула, вот был бы финт… по мою душу пришёл князь. Хотя совсем не было смешно, меня била мелкая дрожь.

Странное дело, но на имя встрепенулась сидящая недалеко Татьяна, она знала кто это.

Может, это к ней неожиданный жених, а я тут беспокоюсь? То, что это не так, выяснилось спустя пару минут, когда по приглашению Фёдора Александровича, мужчина пришёл в гостиную.

– Вероника Рудольфовна, отведите девочек в их комнаты, – сказала Светлана Юрьевна, после приветствия.

Я тоже встала, а вот Татьяна замешкалась. Выходит, они были знакомы, и я даже знаю, где это произошло, скорей всего на том самой Рождественском балу, куда я не пошла.

– Екатерина, останься! – в голосе отца звучал приказ.

Неосознанно я посмотрела на Таню, встретив ненавистный взгляд. Потом перевела взгляд на Александра, хотя до этого игнорировала его. Он был очень серьёзен, что немного выбивало из колеи, не похож на жениха. Хотя что я могу знать, может, ему тяжело далось решение. Неужели я в нём ошиблась? Почему-то перед глазами возникла насмешливая улыбка Ярика и стало жечь губы, я уже и забыла эти ощущения.

Родители нас сразу оставили одних, плотно закрыв дверь в гостиную.

– Надо же, целый граф, – почему-то захотелось съязвить.

– Я вас ждал на балу, – мужчина сделал шаг ко мне, я предостерегающе выставила руку, обозначая дистанцию.

Ну не верила я, что такой мужчина пришёл просить моей руки. Не хотела подпускать его, потому что сердце начинало выпрыгивать из груди, когда он рядом, а терять самообладание не было желания.

– Я вас слушаю, – сказала как можно нейтрально.

– Давайте присядем, – он всё же сделал шаг ко мне и взял за локоть. Меня словно током шибануло, и ноги стали ватными.

Дёргаться уже не было смысла.

Я села на диван, Александр рядом. Он, как и тогда на террасе посмотрел куда-то в сторону, собираясь с мыслями, я полюбовалась профилем.

У меня сердце забилось, как у зайчонка. И когда он посмотрел мне в глаза и взял за руку, чуть сознание не потеряла от потока эмоций.

Он смотрел на меня с обожанием и с желанием поцеловать. Казалось, только какие-то условности его сдерживают. Я тоже этого хотела, жжение на губах уже не помогало, Александр слишком близко.

– Дорогая Екатерина Фёдоровна, вы уже догадываетесь о моих чувствах. Но хочу признаться, я люблю вас…

Глава 14

У Александра буквально горели глаза, глядя на меня. Он, как тогда на бал-маскараде, взял мою руку и поцеловал внутреннюю сторону ладошки. Как ни странно, эта магия сегодня на меня не подействовала, почти… мурашки, конечно, пробежали, но не более. А причина проста, не верю я, что граф, к тому же такой красавчик, пришёл просить моей руки. Но другая Катя, чуть сознание не теряла от счастья, и глупая улыбка наползла на моё лицо.

Мужчина опять посмотрел куда-то в сторону, потом вернул взгляд на меня.

– Вы навсегда поселились в моём сердце, – Александр прижал мою ладонь к своей груди, а вот такое касание к горячему мужскому телу вскружило голову, и я не смогла сдерживать учащённое дыхание. Он, естественно, это заметил и улыбнулся. К лицу прилила кровь, да я вся буквально горела. – Вы невероятно красивая, умная девушка и достойны самого лучшего, но, к сожалению, пока я не могу предложить всю полноту отношений. Я буду уделять вам много внимания, вас будут принимать в лучших домах, вы не будете ни в чём нуждаться, и если у нас появятся совместные дети, то они будут носить мою фамилию и титул…

Александр ждал моей реакции, всматриваясь в лицо, видно, считая, что сказанного достаточно для понимания ситуации. Я же какое-то время не могла понять, что мне не нравится в его словах, мешала эйфория от его близости. Но когда я осознала, меня бросило в холод.

– Ч-что? – глупая улыбка, которая до сего момента была на моих губах, быстро исчезла. – Вы предлагаете стать содержанкой, любовницей? – я начала закипать. – Нет, шлюхой, к которой вы будете приходить раз в неделю, чтобы отдохнуть от жизни?

– Катенька, к чему такие пошлости? Вы не так поняли, – он почему-то был в растерянности.

– Всё я правильно поняла! – внутри стала закручиваться пружина, по себе знаю, ничем хорошим не закончится, но остановиться не смогу. Я выдернула руку и встала. – Шлюхой я не буду!

Я успела сделала всего пару шагов в сторону двери, хотелось высказать всё папаше, но меня схватила сильная рука Александра. Он дёрнул меня к себе и сграбастал в объятия, я только охнуть успела. Горячие губы мужчины прильнули к моей шее.

– Не нужно так со мной… – обжигающее дыхание обдало мне ухо. Меня трясло, но не от возбуждения, а от бешенства. Хотелось садануть этому наглецу промеж ног, но юбки не позволяли.

– Отпустите меня, – процедила я.

– Нет. Не отпущу, пока вы не дадите согласия, – он посмотрел в глаза и прильнул к моим губам.

Да фиг два тебе! Я приоткрыла губы, но не для ответного поцелуя, зубы разомкнулись и впились в губу Александра.

Мужчина не ожидал от меня такого поступка и, резко расцепив объятия, отошёл. Он коснулся пальцами своей губы и в шоке посмотрел на них. Там была кровь, я чувствовала солоноватый привкус у себя во рту.

– Убирайтесь! – крикнула ему в лицо и побежала искать папашу.

Далеко не пришлось бежать, они с маман сидели в соседней комнате. Когда я забежала, то родители подскочили с дивана.

– Что случилось? – у Фёдора Александровича округлились глаза, ну да влетает дочь с бешеными глазами, да ещё и кровь на губах.

– Это вы меня спрашиваете, что случилось? Меня, свою дочь, вот так запросто решили отдать в шлюхи⁈ Ненавижу! – я рванула к нему и зарядила пощёчину.

– Как ты посмела поднять на меня руку? – завопил папаша.

– Могу повторить, – прошипела в ответ. Мне уже было плевать, что последует за моим поступком.

– Во-он! – ещё громче завопил Фёдор Александрович и указал на дверь.

Я развернулась и увидела стоящего в коридоре графа.

– Убирайтесь из моей жизни! – кинула ему на прощание и припустила к себе в комнату.

Меня начало не хило так трясти, из глаз лились слёзы. Я никогда не испытывала такого унижения. Если бы он там, на балу предложил подобное, я бы просто посмеялась и послала, возможно, матом. Но здесь… Меня готовы были отдать в содержанки собственные родители! Как же это низко!

Слёзы буквально душили. Зайдя в комнату, не нашла сил дойти до кресла и села прямо на пол. Там меня и застали родители, подошедшие через несколько минут.

Фёдор Александрович навис надо мной, на щеке виднелся след от моей ладони.

– Моё терпение закончилось, ты отправляешь к тётке в деревню, и чтобы ноги твоей больше не было в этом доме!

– Фёдор, нет! Она твоя дочь! Пощади! – Светлана Юрьевна бухнулась перед ним на колени.

– Она мой позор!

– Прости её, прошу! – маман цепляясь за его руку, начала реветь.

Отец просто отмахнулся от жены и вышел из комнаты.

Мамашу сразу подменили. Стенания закончились, и она же сразу поднялась и посмотрела на меня спокойными глазами, со следами от быстро иссякнувших слёз.

– Ну зачем ты так с отцом? Он тебе добра желает. Александр Константинович очень влиятельный и состоятельный человек. У него жена практически при смерти. Могла бы просто подождать пару лет…

– Так он ещё и женат⁈ Мало того, что вы согласились подложить меня в постель какого-то мужика, так ещё и на костях несчастной больной женщины. Вы мне омерзительны, маменька! Предложите ему свою любимую Танечку, не сомневаюсь, она согласится, – я чуть не выплёвывала слова под шокированный взгляд Светланы Юрьевны.

Она буквально вылетела из комнаты, хлопнув дверь. А на меня напала какая-то апатия, полное опустошение. Сердце неприятно ныло. Захотелось срочно помыться, чтобы смыть прикосновения этого ублюдка. Самое противное, что я действительно испытывала к нему чувство, до сих пор мурашки по телу от его поцелуев.

Встала, кое-как дошла до ванной комнаты. Душа здесь нет, да и вода из-под крана только холодная.

Посмотрев в зеркало, я ужаснулась: бледное лицо со следами размазанной крови. Не хило я так его куснула, что даже на платье были капли. Сняла платье и тщательно умылась, особенно тёрла кожу на шее. От ледяной воды она начала саднить, но это хорошо, отрезвляет.

Как же гадко на душе. Я не стала одеваться, забралась под одеяло. Слёзы опять потекли ручьями, а перед глазами стояло лицо Александра с влюблёнными глазами.

* * *

Меня разбудила Вероника Рудольфовна, когда уже стемнело.

– Екатерина Фёдоровна, – она погладила меня по плечу. – Нужно поесть.

– Не хочу, – и правда не было аппетита.

– Надо. Сразу станет легче, особенно от сладкого. Я вам мяса принесла и пирог с вишней.

На её слова у меня начала вырабатываться слюна. Было тошно, сон не сильно сбил остроту переживаний, но тело диктовало свои условия.

– Самое противное, что я действительно испытывала к нему чувства, – я села.

Женщина тяжело вздохнула. Компаньона в курсе происшедшего, да все в курсе, я орала на весь дом. Нет, мне не было стыдно за своё поведение, если нужно, повторю.

– Меня вызывала к себе Светлана Юрьевна. Фёдор Александрович решил отправить вас в поместье как можно скорей, как только будут готовы документы. Я буду вас сопровождать до места, – голос был очень трагичным, словно меня в ссылку отправляют. Хотя я даже не знаю, где поместье тётки. Да, я помню, что оно досталось папаше от деда и там живёт его старшая сестра, которая в преклонных годах. И всё.

Но почему-то я испытывала облегчение и толику радости. Это же деревня! У меня будет возможность развиваться, и если она далеко, то Александр меня не достанет. Непохож он на мужика, который вот так просто отойдёт в сторонку и скажет: нет так нет! Я его ещё увижу и опять услышу непристойное предложение.

– Отлично! – я искренне улыбнулась, чем смутила Веронику. – Я действительно рада. Спокойно смогу развивать дар, а в деревне ему будут только рады.

– Вы очень необычная девушка, Екатерина Фёдоровна. Во всём ищите плюсы, даже в таком положении…

* * *

Документы были готовы через несколько дней. Утром мне их принёс самолично Фёдор Александрович.

– Паспортная книжка, твоя и Вероники Рудольфовны, она будет жить с тобой, пока будет необходимость, – судя по интонации, я должна была воспринять это как подарок и бросится на шею с благодарностью. – Билеты с пересадкой в Москве. В Петровске наймёте извозчика. На первое время выделяю тебе сто рублей, в деревне это более чем достаточно. Содержание на год шестьсот рублей, передавать буду через управляющего поквартально.

На его слова я хмыкнула, помня, сколько тратится в магазинах всего за одно посещение, примерно столько мне выделили на год. Ну что ж, очень щедро. Не стала комментировать и даже спасибо не сказала.

Отец вышел, не прощаясь. Ну и лесом, как говорят наши игровые задроты. Уеду и забуду про эту семейку. Да, я нагоняла позитива, но сейчас стало немного страшновато. Честно сказать, я надеялась, что не будет так радикально.

Как я помнила, женщины в это время вписывались в паспорт отца, а потом мужа. Если Фёдор Александрович оформил мне личный паспорт, то, значит, отделил меня от семьи. Но не буду загоняться, стану воспринимать как вольную. Теперь я сама себе хозяйка, но пока на иждивении. Предложение Вероники Рудольфовны про питомники резко стало более чем привлекательным.

Вздохнув, раскрыла документ. Милославская Екатерина Фёдоровна, баронесса, православная, дата рождения 7 июня 1868 года, – конечно, от даты стало немного не по себе, ну что имеем, то имеем… дальше ещё несколько записей, в том числе и описание внешности: рост, цвет волос, глаз… Да под это описание кто угодно может подойти. Вон Вероника, если чуть сгорбится, по росту подойдёт и станет баронессой, да и вряд ли кто-то сантиметром будет мерить.

Взяла билет. Петровск – Саратовский, значит. Время в пути с пересадкой в Москве больше трёх суток. Хорошо хоть не в общем вагоне, хотя с папаши могло статься – я же позор!

Всё, Екатерина, пакуем чемоданы и в путь. Поезд завтра после обеда. Встала посреди комнаты и не знала, за что хвататься, а ещё жутко не хотелось выходить из комнаты. Татьяна очень радовалась моей ссылке и всем своим поведением это подчёркивала. Надеюсь, Лизе ничего не скажут – это будет жестоко, мы с мелкой очень сблизились.

Собрав волю в кулак, я всё же вышла на завтрак. Чуть потерпеть, и я буду свободна. Нацепила милую улыбку и спустилась в столовую.

Акулина, кухарка наша, сегодня на славу расстаралась, запеканка была воздушная и буквально таяла во рту. Я видела печаль на её лице, когда встречала, а она пыталась хоть как-то подсластить мою пилюлю.

– Мм, – неожиданно замычала Татьяна. – Какое чудо! Жаль, что ты будешь лишена столь изысканных блюд. В деревне бабы не умеют так готовить. Смотри, чтобы тебя не заставили у печки стоять, – она рассмеялась, глядя на меня.

– Да и постою, меня это не пугает. А ты помни, что я тебе напророчила. Сейчас придумай цену, чтобы потом не растеряться, – широко улыбнулась в ответ.

– Прекратите! – Светлана Юрьевна возмущённо смотрела именно на меня, а зачинщица просто сжала губы.

– Потерпите денёчек… Спасибо, было очень вкусно, – встала и вышла.

Вот же гадючник!

Собирала вещи я сама, прислугу даже не предложили. Позже пришла Вероника и стала молчаливо помогать.

– Прости, что так вышло, – я просто не знала, как начать разговор. – Я не хочу, чтобы ты портила свою жизнь из-за меня. Побудешь там неделю и можешь возвращаться.

– Вы о чём, Екатерина Фёдоровна? Куда возвращаться?

– Сюда… Я уже взрослая и сама смогу о себе позаботится, да и не одна я там буду. Тётка старая, но мы найдём с ней общий язык, – я улыбнулась компаньонке.

– Я сама изъявила желание поехать. Они хотели отправить Марфу, но я не могу травмировать Лизу. И это не основная причина. Вы мне стали очень близки. А ещё я не могу упустить шанс следить за вашим развитием и если нужно, то помогать. Я же отучилась на помощника бухгалтера, а в няни-гувернантки пошла, из-за невозможности устроится на другую работу. Хочу быть честной с вами, плохая из меня няня для маленькой барыни, Марфа лучше справляется. Фёдор Александрович не отказал мне в жаловании, но если понадобиться, то у меня есть средства на оплату прибывания в поместье. Я хочу быть рядом с вами, Екатерина Фёдоровна, – она чуть не расплакалась.

– Ты что, душечка-подружечка? – я кинулась её обнимать. – Зачем сырость развела? – наехала на женщину, а сама едва сдерживалась, чтобы не разреветься на пару. – Мы покажем всем класс, о нас ещё услышат. Екатерина и Вероника – отличный тандем!

Остаток дня прошёл спокойно, я выходила только на приём пищи. Ложась в постель, кинула взгляд на свой цветник. Захотелось напоследок сделать пакость и напустить аллергенов, но сдержалась – мелко это. А вот, пару саженцев лавра стоит взять, вдруг не получится второго такого.

* * *

Утро было боевое, накручивала себя позитивом как могла. Поместье – это же не хижина в лесу, там нормально люди живут. Вон тётка всю жизнь там прожила и ничего. Да и не одна я буду, слуги есть и Вероника для поддержки. Прорвёмся!

Жаль, что зима и я не могу начать эксперименты на улице, но зато полная воля по домашним цветам. Ух и разведу я там цветник, – широко улыбнулась, картинка перед глазами понравилась.

Закончила последние приготовления и, глядя на чемоданы, стала ждать команды на выход. Вещей было немного, я не стала брать лавандовый ужас, поэтому вышло всего четыре чемодана.

Когда их стали грузить, то я увидела поклажу своей компаньонки – один скромный чемоданчик. Мдя… как говорится: собраться только подпоясаться. Вот у кого реально нет нормальной жизни.

Меня вышли провожать все, кроме Фёдора Александровича. Было обидно, мог бы напоследок соблюсти приличие. Елизавета разревелась, она неглупая девочка, всё поняла. Подбежала ко мне и подняла такой ор, что пришлось буквально уносить её в дом. Перемены в сестрёнке были разительные, ведь на обеде она была спокойна, не удивлюсь, что мымра что-нибудь ляпнула. Ладно, жизнь её без меня накажет.

Светлана Юрьевна была холодна, но всё же подошла и обняла меня. Никаких напутствий не было, просто скупые объятия.

Я села в экипаж вместе с Вероникой и дала команду ехать. Не стала смотреть на семью, боялась разреветься. Всё-таки паршиво покидать дом.

На вокзал мы прибыли за час до отправки, нужно было сдать мой багаж. Вероника не стала сдавать свой чемодан, да и со мной была часть вещей. Дорога дальняя, мало ли что пригодится.

Взвесили, опечатали, выдали квитанции. Получу я своё барахло уже в Петровске. Даже не представляю, что это за городок. А какая теперь разница? Это будет мой дом. Хотя не совсем город, я буду жить в поместье, примерно пятнадцать-двадцать вёрстах от Петровска. Недалеко для современного человека на машине, здесь же дороги, особенно по весне – осени, становятся непроходимыми.

Я не намереваюсь вести светскую жизнь, поэтому найду себе занятие и зимой.

Прозвенел первый колокол, и мы направились на перрон, через десять минут прозвенело ещё два – объявили посадку. Сегодня он звучал очень знаково, словно отсчитывая последние мгновения прошлой жизни.

Неожиданно я увидела человека, которого не ожидала здесь увидеть. По перрону шёл Фёдор Александрович.

Нет, я не ждала от него милости, но оценила поступок. Вряд ли он пришёл меня добить.

Встретила его с улыбкой.

– Добрый день, папенька!

Странно, но он как-то тепло на меня посмотрел. Мне даже показалось, что он хочет меня вернуть. Но теперь и я не хочу. Ведь пройдёт короткое время, и он опять примется за своё, да ещё и этот Александр будет рядом.

Глядя на него, я помотала головой, он сразу понял, что это ответ на невысказанный вопрос.

– Прости меня, дочка! – он обнял меня очень трогательно, и, повернувшись, ушёл.

Я же не удержалась и разревелась, Вероника тоже стояла с мокрыми глазами.

– Ваш билет, сударыня!

Под слёзы подала билет. Проводник старался не смотреть на меня, а я, не переставая хлюпала носом.

Билеты были транзитные, поэтому их прокомпостировали, отдали нам, и мы направились в купе.

Прозвенел сигнал к отправке, и спустя пару минут поезд тронулся.

– Ну вот и всё, – протянула я, посмотрев в окно, на плывущий перрон и провожающих. Ближе к утру мы окажемся в Москве, посидим там несколько часов и продолжим путь.

Питаться мы будем вначале припасами, что взяли с собой, потом придётся раскошелиться на еду на вокзалах или в вагоне-ресторане.

Ладно, прорвёмся, – я улыбнулась Веронике. Мне казалось, что она сильней меня волнуется. А я же ничего толком о ней не знаю. Вот и будет время пообщаться, может, что интересное узнаю.