Текст книги "Барыня Друидка (СИ)"

Автор книги: Елена Шатилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– После отмены крепостного права такие случаи не редкость, – Фёдор Александрович опять оправдывался, и ему это не нравилось.

– Ещё, чтобы усилить масштабы воровства. В прошлом году был хороший урожай зерновых, но несколько хозяйств подали прошение о зерновом займе. По какой-то причине посевной материал у доброй трети хозяйств оказался заражён. Не удивлюсь, что диверсия. Он не даёт людям отрабатывать долги, берёт только деньгами, а долги копятся как снежный ком, папка с расписками прилагается, – указала на стопку, – Естественно, люди с удовольствием откликаются на возможность переехать. Эта тварь убила нашу репутацию! И в заключение, он дела-то и не ведёт, приезжает раз в неделю за подписью Варвары Александровны. В кабинете вот такой слой пыли, – показала, раздвинув пальцы, для усугубления.

– Хорошо, – Фёдор Александрович был зол, но, слава Богу, не на меня. – Я проверю записи. Но найти управляющего во время начала посевных работ будет нереально, даже с подъёмными не согласятся. Да и никто не гарантирует честного человека. Они все воруют!

– Я буду управлять, а Вероника поможет.

– Ты? Дочь, да ты из ума выжила! Я не пойму, что происходит, тебя как будто подменили! Откуда в тебе эта упёртость и грубость…? Ты же была тихая домашняя девочка. От тебя раньше слова не дождёшься, а сейчас… – он замялся, не находя слов.

– Скотский дар, папенька, изменил меня. А вообще, мне не дали выбора, я должна себя защищать. Сам же сказал, моё место в деревне, я и следую своему пути. Так что поверь, я буду грызть это поприще как никто другой! Тем более там мой дом, и я хочу, чтобы он процветал, – было сказано излишне пафосно, но на папашу подействовало.

– Дай мне пару дней на принятие решения. Возможно, получится найти управляющего, – да, он не хотел сразу выносить решение, но я видела, что Фёдор Александрович понял всё положение дел и то, что моё предложение оптимальное.

– Дайте мне год управления поместьем. Если не справлюсь, то хуже всё равно не будет. А за это время как раз подыщете хорошую кандидатуру, – я понимала, что давлю, но у отца в глазах появился интерес, возможно, даже намёк на гордость. Мдя… хренова ему без сына.

– Через два дня вернёмся к разговору. А сейчас иди пообщайся с матушкой и сёстрами, они соскучились.

Только сейчас вспомнила про кофе, его так и не принесли. Причина выяснилась позже. Светлана Юрьевна, услыша наш серьёзный разговор из-за двери, велела не беспокоить, и когда я вышла, то встретила меня и проводила в столовую. Для завтрака было ещё рано, сёстры ещё спали, но нам накрыли.

Значит, я остаюсь дома. Отлично! С улыбкой посмотрела на мамашу и приступила к завтраку.

Глава 22

Или у Светланы Юрьевны короткая память, или я злопамятная, но, слушая, как мамаша рассказывает о семье, меня начало подбешивать. Создалось ощущение, она игнорирует тот факт, что меня выгнали из дома. Хвастаясь покупками, она забыла о моём жалком содержании. А говоря, что сёстры соскучились, опускает, что они меня за человека не считали и считать не собираются.

Конечно, я хочу увидеть Елизавету. Меня до сих пор преследует её истеричный крик, которым она закатилась, в день отъезда. А ещё не против сцепиться с Татьяной, чтобы не расслаблялась.

Первой появилась Ольга и… да что же я не помню эту сестру? Ирина – в голове прозвучали фанфары. Она всегда ходит с Олей и очень молчалива, чем напоминает прошлую Екатерину. Надеюсь, что крыса на неё не переключится, ведь среди всех она сейчас сама слабая.

Я улыбнулась именно ей. Сёстры сели, служанка сразу налила им чай.

– Как дела? Как себя чувствуете? – спрашивала, а сама смотрела на Иру, она была бледновата.

– Да хорошо, – ответила Светлана Юрьевна.

А я не сводила взгляда с Ирины. Ей, судя по внешности, лет двенадцать – тринадцать. Они погодки с Ольгой, нет, двойняшки, на близнецов не тянут, только вспомнила. Внешне похожи как сестры, но вторая сестра более развита, но менее красива. Ирина больше схожа со мной, только глаза голубые, она реально похожа на ангелочка.

– Нет признака появления даров, возраст же подходящий? – решила развить тему.

– У Ирочки мигрень уже несколько дней, – встрепенулась мамаша, беспокойно так.

– У меня, когда дар просыпался, руки ломило, – вспомнила, так и было. – Значит, у Иры будет разум!

Сестра встрепенулась и испуганно посмотрела на мать.

– Это как Бог даст! – ответила Светлана Юрьевна, а у самой глаза заблестели, глядя на дочь.

Будет, не будет разума, но повышенное внимание к своей персоне в ближайшем будущем, а, возможно, до пробуждения дара, Ирка получит.

– А я вот не хочу разум, – высказалась Ольга, – это самый сложный дар, учиться заставят. Я хочу целителем быть.

– Работа целителя очень сложная. А если война? Тебя же заставят в госпитале работать! – мамаша так всполошилась, словно дар можно выбирать.

– А что болит, когда целитель просыпается? – неожиданно Ира задала вопрос мне.

– Наверное, сердце, – я улыбнулась.

– Да нет таких признаков! У меня тоже руки болели, и спина, но я маг Воздуха, – Светлана Юрьевна почему-то взволновалась.

– Это крылья резались, – я рассмеялась. Следом захихикала Ира, потом и до маман дошло.

– Ой, Катерина, ой фантазёрка! – рассмеялась она.

Послышался визг в коридоре, это Лиза бежала, видно, ей сообщили о моём приезде. Забежав в столовую, она направилась ко мне и тут же вцепилась, обхватив руками, уткнувшись лицом в грудь. Я усадила её к себе на колени и обняла.

– Ты вернулась? Насовсем? – сестрёнка смотрела на меня блестящими от слёз глазами, но я не могла ей врать. Затихли все находящиеся в комнате.

– Понимаешь, солнышко, наша тётушка сильно больна и её нужна помощь. А кто может помочь, кроме нас, её родных? Я как старшая племянница взяла на себя эту обязанность, – Лиза очень грустно на меня посмотрела и прижалась, а вот сёстры потупили глаза, а у Светланы Юрьевны впервые промелькнула теплота во взгляде.

А у меня появилась надежда, что я перестану быть изгоем.

* * *

Цветы в моей комнате никто не тронул, так и стояли в прежнем порядке, но видно, что ухаживали. Осмотрела их, они прекрасно себя чувствовали и все цвели до сих пор.

Аккуратно провела рукой по веточкам своего любимца – лавра. Запах от него был умопомрачительный, соскучилась по чаю с его листиками. Нужно опять взять с собой веточки лавра. Я так закрутилась, что просто забыла о тех, что брала с собой, и наткнулась, когда собиралась в дорогу. Они за это время просто засохли. Жаль, всё растение нет возможности забрать.

Вспомнила, что хотела попробовать на герани принудительную выжимку масел. Как же мне не хватает информации, я даже не знаю, из какой части этого растения нужно выжимать масло. С розой, жасмином и т.д., всё ясно, но герань ароматная вся, как и лавр. Значит, будем пробовать на всём, в работу пойдут и цветы, листья и даже стебель.

Одну веточку поставила на повреждение клеточных стенок, она скорей всего погибнет, а вторую – лёгкое сжатие. Цветы… Опять задалась вопросом, что за механизм у растения, на выработку масел? Они от переизбытка секрета им сочатся или там есть какие-то клапаны?

В голове начала всплывать информация из увиденного и услышанного ещё со времён школы, одновременно я рассматривала растение. Во всех существует подобный механизм, сделала я вывод, только где-то видно явное выделение, а где-то просто запах.

Значит, что? Просто усиливаем естественный механизм, но от скрещивания я не собираюсь отказываться. Когда найду растение с подходящей системой выделения, то незамедлительно его позаимствую. А сейчас работаю с чем есть. Поставила цветы, а верней сердцевину на повышенную выработку секрета. Конечно, я скорей всего не застану явных результатов, но для меня главное, хоть чем-то заняться.

Жаль, что я не имею свободных средств, чтобы наведаться в местные питомники, да и доставить растения будет проблематично, зима же. Вздохнула и продолжила работу.

Так, нужно на будущее придумать систему сбора масла. То, что у меня получится его добывать, я не сомневалась. Но куда-то же оно должно стекать. Дальше пошла работать инженерная жилка, и я, взяв бумагу и карандаш, стала набрасывать чертежи устройств. Проблема в том, что здесь нет пластика, а он намного облегчил бы работу.

После обеда продолжила работу. В доме нашлись и тетради, и просто чистые листы, которых я набрала побольше.

Ничего, дотащу, – успокаивала я себя, запихивая увесистую стопку в чемодан. Я его так и не распаковала, не было желания.

* * *

Татьяна появилась ближе к ужину и не из спальни с заспанным лицом, как я ожидала. Даже беспокоится начала, не заболела ли моя любимая сестра, не пойти ли к ней и не усугубить положение? Шучу, конечно, я бы такое никогда не сделала, я же не тварь.

Оказалось, что она вернулась на учёбу и сейчас у неё началась практика, заканчивается двухлетняя подготовка к поступлению в академию.

– Мы сегодня на полигоне занимались. Это что-то грандиозное! – она рассказывала, а сама посматривала на меня. – На следующей неделе прибудет верификатор. Нам замерят уровень силы и чистоту потока, но знаю, что я одна из лучших.

– И что? Ты проверку психолога не пройдёшь, – я сказала практически безразлично, но внутри коварно хихикала. Я тебя выведу из себя!

– Какой психолог? – удивлённо спросила Светлана Юрьевна.

– Психическое состояние абитуриентов проверяют. Участились несчастные случаи в академиях. Психи нападают на других учащихся, вот теперь всех будут проверять.

– Откуда ты об этом знаешь? – маман продолжала допытываться, а вот Татьяна уже нервничала. Знает, маньячка, что будь это правдой, то попадёт в психушку. Дело в том, что она не больная в привычном понимании, выглядит вполне адекватно. Она просто садистка с маниакальными наклонностями, но вряд ли обманет настоящего психиатра.

– Слышала, когда обедала в ресторане, как какой-то профессор рассказывал о таких случаях. Сейчас выборочно проверяют, когда есть подозрение, но, возможно, уже в этом году это всех коснётся, – я, конечно, вру, но подобная проверка вполне логична с опасными дарами. Вполне возможно, что-то подобное уже существует, просто не массово.

– Так, Танечка же не псих, значит, всё пройдёт, – она с улыбкой посмотрела на маньячку. – Это, конечно, неправильно, подвергать такому стрессу детей. Можно же просто перенервничать, девушки такие впечатлительные. Нужно спросить у доктора, что принять успокоительного, чтобы не вызвало сонливости, – рассуждала Светлана Юрьевна. – Нас же должны предупредить, когда это будет? Ведь не могут внезапно проверить? – маман уже сама нагоняла панику, которая передалась Тане.

Скорей всего, впервые в жизни грымза почувствовала себя в роли жертвы. Пусть психует, может, притихнет и не будет никого трогать. Не удивлюсь, горе-мамаша вообще посадит её на успокоительные, что в лучшем случае просто убьёт её активность на занятиях, а в худшем, действительно привлечёт внимание к психологическому состоянию.

Я мысленно опять коварно захихикала. Неосознанно я сделала большую пакость. Ну как неосознанно, я всегда готова найти слабое место у этой сестрицы, и надавить.

В итоге я своего добилась, Татьяна впала в уныние на грани с истерикой. И, главное, ко мне никаких претензий, ведь это профессор сказал. Хотя, если вернуть разговор в начало, то можно проанализировать, что я просто хотела оскорбить сестру, ну а вышло как вышло, Светлана Юрьевна сама её добьёт, даже не осознавая этого. Вон, загрузилась, продумывая варианты. Хотя я понимаю, почему акценты сместились, маман действительно знает о проблеме дочери и не восприняла оскорбление, потому что волновалась.

Все разошлись по комнатам, мамаша увязалась за Таней. Осталась только я с Лизой и дремлющая Марфа в кресле. Сестрёнка сидела рядом и не мешала мне работать. Но когда я что-то рисовала, с интересом спрашивала, что это.

Я не торопилась к себе в комнату, продолжила делать записи. Хотелось дождаться Фёдора Александровича и, возможно, узнать первые результаты моего дела.

Он пришёл поздно. Заснувшую Елизавету к этому времени уже унесли в комнату. Она так крепко спала, что, когда лакей взял её на руки, даже не отреагировала, лежала безвольной куклой. А вот я, сколько себя помню, всегда просыпалась и делала вид, что сплю, очень мне нравилось, когда носят.

Был случай, как раз с последним парнем в том мире, вынудила себя тащить, якобы спящую, типа не хотела просыпаться, а оставлять меня на террасе было нельзя, прохладно. Он вначале пледом меня укрыл, потом поднатужился и потащил. После этого я в него даже влюбилась и замуж собралась, но не срослось… судьба подкинула каверзу в виде переселения в другое тело.

Странное дело, но сейчас меня к нему совсем не тянуло. И если случится так, что я каким-то образом вернусь, то отношения вряд ли продолжатся. Да, я не исключала такой возможности. А вдруг моё тело лежит в коме, а я здесь временно? От мысли, что так произойдёт, стало нехорошо, я вообще не хотела в ту жизнь, здесь хочу остаться! Вот и я запаниковала.

Я услышала звуки из вестибюля и вышла. Отец отдал пальто лакею и повернул уставшее лицо ко мне.

– Дочка, почему не спишь? Иди отдыхай, поздно уже, – сказал он, и я поняла, что разговора не будет. – Акулина, подай мне чай в кабинет, – взяв свой портфель, Фёдор Александрович направился к лестнице на второй этаж.

* * *

Прошёл второй и третий день. Я уже подумывала, что отец удумал меня оставить дома или вообще готовит западлянку в виде Александра Константиновича. Но по исходу четвёртого дня он вернулся домой пораньше, уставший, напряжённый. По взгляду, брошенному на меня, я поняла, сегодня будет разговор, судьбоносный для меня.

Так и получилось. После ужина Фёдор Александрович пригласил меня в кабинет.

– Присаживайся, Екатерина, – он указал на кресло перед столом, а сам сел на своё.

Я думала, что он начнёт рассказывать результаты проверки, но вместо этого на стол легли две папки и два письма.

– Возвращаю тебе расписки крестьян, сама решишь, как поступить, на это моё тебе доверие. Если захочешь вернуть долги деньгами, то всё запишешь на свой счёт. Эта папка с документами, – он открыл её и положил передо мной первый документ. – «Уведомление об одностороннем отказе от договора» в отношении Семёна Марковича. Я, к сожалению, не могу сейчас поехать в Петровск, поэтому ты выступишь поверенным в делах. Вот нотариально заверенный «Договор доверенности», сроком на год о ведении всех дел в поместье, за исключением продажи имущества.

С каждым словом я всё шире улыбалась, о таким я даже не мечтала. В чём причина такого уровня доверия, мне ещё предстоит выяснить, но пока меня всё более чем устраивало.

– Передашь его под подпись Семёну Марковичу. У меня в Петровске есть доверитель, который передавал мне отчёты от бывшего управляющего. Вот это письмо для него, – пододвинул первый конверт. – Второе для Варвары Александровны. Если не захочет читать или не поймёт, то там ничего существенного нет, просто объяснил в мягкой форме… Хотя… нет в нём необходимости, от неё уже ничего не зависит, – отец взял письмо и порвал, – я с сожалением проводила его взглядом. Нехорошо читать чужие письма, но мне хотелось знать, насколько он печётся о сестре и доверяет мне.

Фёдор Александрович отвлёкся и стал перелистывать бумаги.

– А если он не захочет подписывать? – почему-то напрашивался этот вопрос.

– Значит, ему будет хуже, пришьют к делу. Я подал исковое заявление на спор. Так что не пугайся, когда к тебе пожалует мой представитель, который будет собирать доказательную базу. У него будет доверенность от меня. Передашь ему все папки с ведомостями, купчими и другими договорами. А теперь к тебе, дочь…

Отец почему-то очень пристально на меня посмотрел, видно, не совсем примирился со своим решением или скорей положением дел.

– Жалование оставляю прежнее, для управляющего – восемьсот рублей в год. Оставляю тебе и прежнее содержание в шестьсот рублей, – я уже не могла сидеть спокойно, чуть не задохнулась от нахлынувших чувств, думала, что мне нужно приобретать. – На содержание сестры я выделял тысячу, но в силу обстоятельств я доверяю её содержание тебе. Итого: в прошлом году поместье принесло чуть больше восьми тысяч, очень мало, я, если честно, подумывал его продать. Но Варвара Александровна прожила там всю жизнь, не могу быть таким жестоким. Я фиксирую сумму в восемь тысяч, это две тысячи в квартал. Можешь передавать через поверенного поквартально или в конце года всю сумму. Всё, что сверху заработаешь, остаётся на твоё усмотрение.

Я не удержалась, подскочила и, обежав стол, обняла папашу. Понимаю, что есть подводные камни во всём этом, но я была счастлива.

– Спасибо, папенька, я вас не разочарую!

– Полно, доченька, – от тёплой нотки в голосе, у меня выступили слёзы. – Я рад изменениям в тебе, – от этого откровения я ещё крепче обняла его. – Присядь, мы ещё недоговорили.

Я села, улыбку с моего лица уже ничего не сотрёт, чтобы он не сказал.

Неожиданно на стол лёг кошель.

– Вот пятьсот рублей на первое время. С передачей дел могут быть задержки с выплатами, – теперь у меня ещё и глаза округлись, даже не представляю, как я глупо выгляжу. Это же праздник какой-то! – Поезд завтра после обеда, – на стол легли билеты. – Хочу, чтобы ты с сёстрами попрощалась. Спасибо, что Лизе всё пояснила, мы с мамой не смогли найти слов, – отец криво улыбнулся. – Правда, она теперь требует, чтобы мы навестили тётю, но как-нибудь справимся, может, летом и приедем.

Всё! Взяв бумаги и гордо подняв голову, я покинула кабинет. Понимаю, что легко не будет, но я справлюсь!

* * *

В этот раз проводы обошлись без истерики Елизаветы, она только всплакнула немного и обещала присмотреть за семейством во время моего отсутствия. Я, конечно, не поняла, к чему это, возможно, следствие разговора с родителями или с Марфой, которые любым способом пытались убедить сестрёнку в необходимости моего отъезда.

Ещё она передала мне рисунок, где было изображено всё наше семейство. Я не особо понимала, где кто, но у одной фигуры с цветочком на груди, взрослым почерком, печатными буквами написано «Катя». Было до слёз трогательно. Обняв на прощание мелкую, я села в экипаж.

Дорога предстоит долгая, но я еду с лёгким сердцем и с надеждой на развитие. Честно сказать, Фёдор Александрович мне сделал реальный подарок, и дело не в том, что оставил моё личное содержание, а в том, что зафиксировал сумму дохода. Я уже позже вникла в ситуацию со своим возможным заработком и оказалась в тупике. Ведь мне пришлось бы светить заработки и отдавать львиную долю отцу или как-то мудрить с арендой сельхоз площадей, чтобы доход оставался мне. А сейчас я буквально в шоколаде, и это не для красоты словца выражения – хочу сделать этот запах своей фишкой, но и о других не забывать.

Глава 23

Поездка назад в поместье прошла прекрасно. Я, конечно, вначале нервничала, всё мерещился Александр. Но потом расслабилась, даже если и появится, что с того? Пошлю ещё раз.

Он не явился на пути в Москву, и на вокзале я его не видела. Сегодня я жировала и могла себе позволить ресторан, чтобы отметить свою свободу. Понимала, что эйфория пройдёт и вылезут такие подводные камни, что я могу пожалеть о своём скоропалительном решении. Если десятилетиями всё расхищалось, то могут всплыть и проблемы с землёй и самими крестьянами, недочёты по скотине. А ещё хищения не могли проходить без подельников, у Семёна Марковича должны быть подчинённые, кто-то же руководит всеми работами в имении, и если была анархия, то могу хлебнуть сполна.

Праздничный настрой пропал, как и аппетит. Я даже не знала, как поведут себя работники, когда узнают, что ими будет управлять женщина. Смогу ли я быть жёсткой? А я же всего лишь хотела спокойно выращивать цветочки… Дёрнуло же меня лезть во всё это!

Ничего, прорвёмся! – настраивала я себя. У меня есть Вероника.

Да и не может же быть всё так плохо, не развалилось до сегодняшнего дня и год точно простоит. А там сложу лапки, повинюсь… Ага, и отправлюсь к Александру в уютную квартирку постель греть. А вот обломится! Хочет меня получить, то пусть вначале женится! Задумалась, а действительно ли я хочу быть его женой? Почувствовав немного свободы, я уже не хотела возвращаться в город, да и вряд ли он позволит мне развивать дар.

Зачем я вообще об этом думаю? Он никогда не пойдёт на этот шаг. Его: я не могу развестись, равно – я на тебе никогда не женюсь!

Кое-как доела заказанное блюдо и вернулась в зал ожидания. Вспомнила, что в прошлый раз работала здесь с растениями. Осмотр показал, что части цветов не хватает. Тут два варианта: либо они погибли, что с подпиткой даром не могло быть, либо их куда-то перенесли. Не хватало большой драцены и одного фикуса. Ладно, будем считать, что результат был потрясающим и впечатлённые хозяева унесли цветы для личного любования.

Осмотрев оставшиеся растения, тоже заметила изменения, у одного фикуса листья стали мясистыми, а у другого появились красные прожилки. Продолжать работу с ними не было желания, да и времени до поезда мало.

В итоге за поездку я пришла к согласию с собой и настроилась на боевой лад. Поздно метаться, буду решать проблемы по мере поступления.

Я не знала, когда приеду, поэтому не просила Прохора встречать меня. Пару носильщиков, которые были на перроне, быстро перехватили, да и не станут они размениваться на один чемодан. И какое было моё удивление, когда я увидела бегущего ко мне парня, того, что помогал мне при отъезде.

– Барыня, с приездом, – поздоровавшись, он тут же подхватил чемодан. – А дядька Прохор вас два дня как ждёт, – он рассмеялся. – Говорит, барыня Вероника выгоняет его к каждому поезду.

Мне было смешно и приятно одновременно. Ну, Вероника, ну учудила, заботливая моя! Хотя могла быть и другая причина, приезжал управляющий и обнаружил вмешательство в дела. А она, просто хотела, чтобы я быстрей приехала, поэтому и дала распоряжение.

Конюший ждал меня на прошлом месте, как обычно, кемарил. Когда мы с мальчишкой подошли, встрепенулся и склонив голову в поклоне скупо улыбнулся.

– С приездом, Екатерина Фёдоровна!

Дав помощнику пятьдесят копеек, в этот раз он и не думал отказываться, я села в сани. Как только тронулась, задала Прохору интересующий вопрос:

– Семён Маркович приезжал?

– Приезжал, два дня приезжает… Злой на что-то, вас искал, – получила ответ.

Значит, ждать долго не придётся. Лучше уж быстрей решить эту проблему. Ох, и наслушаюсь я завтра. Вряд ли он вечером пожалует.

Гостей в поместье не оказалось. На пороге меня встречала Вероника, взволнованная до предела.

– Екатерина Фёдоровна, наконец-то, я уже изволновалась, – она чуть ли не повисла у меня на шее. – Тут такое…

– Позже… – пресекла попытку вывалить на меня новости.

Я направилась домой, компаньонка не спешила заходить. Причину я узнала буквально сразу.

Когда я сняла пальто, то из комнаты появилась Варвара Александровна и довольно шустро направилась ко мне.

– И что это ты устроила? – подойдя практически вплотную ко мне, она замахнулась клюкой.

– Вы о чём, тётушка? – я улыбнулась, увернувшись от палки.

– Она ещё и улыбается! Это ты украла документы из кабинета⁈ – сделав вторую попытку меня достать, Варвара Александровна опять промахнулась и от злости стукнула в пол.

– Во-первых, не украла, а взяла. Я нахожусь в своём доме и имуществом, а тем более отчётами, должна интересоваться. Поверьте, там было чем интересоваться.

– Ишь чего удумала! Не твоё дело в бумагах шарится!

– Моё! Ваш Семён Маркович – вор! Папенька его отстранил, а я теперь новый управляющий, – сказала и обернулась на вошедшую Веронику, она стояла с круглыми глазами.

– Да ты сбрендила, милочка, какой из тебя управляющий⁈ – сегодня тётушка проявляла поразительную живость ума и тела, главное, чтобы после такой активности не слегла. – И кто тебе сказал, что он вор?

– Да уже ничего говорить не нужно. Я отвезла папеньке доказательства, и он подал на этого проходимца иск в суд.

Вот теперь Варвара Александровна прониклась.

– Зачем в суд⁈ Вы что с ума сошли? Ну брал немного, так кто же не ворует? Что же теперь будет? Ой, дура, девка, ой, дура, что натворила⁈ – запричитала тётка, потеряв свой боевой настрой. Сразу поникла и ничего более не говоря, пошаркала в свою комнату.

На этом конфликт, я так поняла, исчерпан. Не стала обострять и отвечать на вопросы, пошла в сторону кухни. Там хлопотала Нюра, напевая что-то, вот кого точно не заботят проблемы в доме.

– Екатерина Фёдоровна с приездом, – улыбнулась кухарка.

– Накрой мне, что есть съестного, сильно голодна с дороги. И чай подай, с ромашкой, – сразу направилась в столовую, Вероника за мной.

– Екатерина, это правда? – глаза до сих пор были круглые.

– Да. Минимум на год – я управляющий. Если не справлюсь с обязанностями, папенька наймёт человека. Ну мы ведь справимся? – я улыбнулась ей. – Ты же мечтала работать по профессии, вот теперь я тебя найму на должность бухгалтера. Думаю, ты и другую документацию сможешь вести. Если что-то нужно, я литературу закажу или курсы какие нужно. Можем помощника подыскать, – обещала, даже не знаю смогу выполнить или нет.

Вероника стояла, закрыв рот ладошками. Шок на лице, за которым я видела улыбку. Она боялась, но одновременно была счастлива.

– Да я всё знаю… в теории и книги есть, – наконец-то компаньонка начала отходить от шока.

А я удивилась, где она в своём небольшом чемодане ещё и книги спрятала?

Глядя на Веронику, понимала, что имел ввиду Фёдор Александрович, когда говорил про задержку с выплатами и выделял мне пятьсот рублей. Это не мне деньги, а на расчёт с работниками.

Вот это я попала! Хорошо, что вовремя сообразила, а то на днях уже собралась в Петровск по магазинам, кое-что прикупить.

* * *

Утро было ранним, не потому что вчера пораньше легла, хотела с Прохором поговорить, вчера как-то не до дел было. Вероника расспрашивала о деталях поездки и наседала, требовала дать ей работу, трудоголик, блин. С трудом объяснила ей, что мне вначале нужно вникнуть во всё самой. Она подумала, и сама нашла себе работу, пойду я, говорит, почитаю старые отчёты уже со стороны организации.

Оставшись одна в столовой, я попивала чай и думала о предстоящем дне.

Потом явилась Варвара Александровна. Я очень удивилась её появлению в столь позднее время. Тётка уговаривала отказаться от должности управляющего и пойти на мировую с Семёном Марковичем. Он, типа, хороший человек, учтивый, даже слово плохого за всю жизнь здесь не сказал, словно это снимает с него клеймо вора. Сложилась впечатление, что она забыла об иске. Я переключилась на её здоровье, и прошлая тема была забыта.

Закончив изливать на меня симптомы болезней, Варвара Александровна зевнула и, поднявшись со стула, ушла к себе. Очень надеялась, что во время разговора с бывшим управляющим её не будет.

А меня ждал разговор с конюшим, судя по поведению он здесь не последний человек, хоть и впахивает как обычный работник. Не удивлюсь, что Семён Маркович упразднил часть должностей, а людей поставил на смежные. Хотя может быть вариант и с мёртвыми душами. Если в нашем мире в порядке вещей вводить в штат людей, которые только числятся и получают зарплату, то здесь такие вещи должны процветать, особенно при таком положении дел.

Прохор был на месте, где ему быть.

– Здравия желаю, барыня! – поприветствовал меня, как всегда, с лёгким поклоном.

– И тебе здравствуй, уважаемый! – подкрепила улыбкой. – Хочу от тебя честного ответа, как мужчины. Как отнесутся работники, да и в деревне народ, на весть о том, что управлять имением будет женщина?

– Ну раз хотите честно, то все уже знают. У наших домовых баб язык как помело, – он аж сплюнул. – Но ответ один: если женщина – голова – жди беды!

– Спасибо за честность, – я и не ждала другого ответа. – А теперь послушай меня. Ты человек умный, и людей видишь. Я не хочу ничего обещать, но поверь я из кожи вон вылезу, чтобы восстановить имя моей семьи перед людьми. Чтобы они поверили, их не забыли, это их земля, ведь многие из вас прожили здесь всю жизнь.

– Это нужно говорить на сходе, а не мне, да скотине, – Прохор хмыкнул, но взгляд изменился.

– На сходе такое не скажу, не поверят, сам сказал, они ждут от меня беды. А тебе говорю по одной причине. Это как с водой, кинешь в неё камень, а круги во все стороны. Хочу достучаться до всех и каждого, чтобы поверили, чтобы приняли. И камушки станут фундаментом в общем благе.

– Мудро, красиво, но боюсь, не все захотят подчиняться. Семён Маркович здесь свои порядки вёл, он царь и бог. Он уйдёт, а подручные останутся. Вы думаете, убрав управляющего, остановите хищения? Нет. Наоборот, развяжете ему руки и его подельникам. А все будут молчать и покрывать, выбора нет.

– Неужели всё так плохо, что люди не захотят бороться за своё место жительства?

– Многие хотят отдать долги и уйти. Нужно, чтобы произошло чудо, хотя оно только укрепит это решение. Здесь нужен мужик с плёткой, а не баба со сковородкой. Хотели честно? – Прохор поклонился.

– Спасибо, мне это было необходимо. Насчёт чуда – я подумаю… Ах, да, во сколько управляющий приезжал?..

Времени оставалось достаточно, чтобы позавтракать и собраться с духом, а верней накрутить себя по полной.

Хочется признать, что Семён Маркович всё умно устроил, организовал сеть подельников, ввёл людей в кабалу и доит и их, и нас. Вряд ли мой папаша подозревает, о положении дел. Пока начнётся судебный процесс, пока его упекут за решётку. Вопрос, упекут ли? Насколько крепко Фёдор Александрович решит вцепиться? Может статься, так, что здесь в Петровске всё схвачено, откупиться и пойдёт в мир чистый аки херувимчик. Этого нельзя допустить! Мне нужны деньги, много денег на тот случай, если отец отступится. Эта тварь должна отправиться на каторгу! Тут не в отдаче награбленного дело, а в чести семьи.

Ну вот и настал момент!

Я уже давно собралась, осталось только тулуп накинуть. Ощущала себя как перед экзаменом. Глубоко вздохнув перед дверью, и вышла на улицу. Семён Маркович как раз зарулил во двор и уже успел покинуть козлы.

Сегодня он не корчил из себя бедного родственника в старом пальто, оделся как при параде, шуба, начищенные сапоги, свёрнутая плётка в руке.

– Наконец-то явились, Екатерина Фёдоровна! – он остановился напротив меня и, чуть расставив ноги, постукивал плёткой по сапогу. Словно господин перед нерадивой служанкой, готовый применить наказание. – Кто вам позволил рыться в моих вещах? Немедля отдайте мне мои бумаги!

Я стояла, скрестив руки перед грудью и фигела от такой наглости. Да крепостничество отменили, но иерархия должна соблюдаться, несмотря на то, что я женщина.