Текст книги "Подарок судьбы или кофе с хомяком (СИ)"
Автор книги: Елена Северная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Под неодобрительным взглядом Малуши – я всё же надела джинсы! – и под довольное бабыЛюдыно: «Пущай подывяться, яки у моей унучи ножки!», я собиралась в первую вылазку за стены этого гостеприимного и щедрого, в плане размера будущей зарплаты, дома. Домовушка всучила мне корзинку для ягод и сумку с едой, сопроводив наставлениями:
– На свежем воздухе аппетит играет! И не тяни в рот всё, что нравится, можешь отравиться. До смерти не отравишься, конечно, а вот все кустики по пути будешь удобрять до самого утра.
– А неча всяку пакость в рот тягнути! – согласно кивала баба Люда. – Нас и тут добре кормят!
И мы пошли. Солнце как раз поднялось, приветливо ласкало своими лучами мою бледную, не избалованную городским солнцем и солярием, кожу. Правой рукой я держала корзинку для малины, на левом плече висела сумка с провиантом и хомяком. Баба Люда высунула мордочку, пошевелила усами, втягивая утренний свежий воздух и постановила:
– Сгодится. Почапали!
Малуша очень подробно рассказала, куда идти, даже ориентиры описала, но… Пресловутое «но»! Я же предупреждала леди, что страдаю географическим, вернее, топографическим кретинизмом, как говорила подруга Люська! Результат – мы заблудились. Поначалу баба Люда подхихикивала, но к вечеру ехидства значительно поубавилось.
– Ось шо ты за детина такэ? – философствовала бабуля, сидя в полупустой сумке. – Тобе ж пояснили, розжували, куды и як идтить, а ты?
Я благоразумно помалкивала, ибо знала: стоит только открыть рот и что-то вякнуть, баба Люда не заткнётся до самого дома. А так у неё нет повода для столь длительных нравоучений. Я же внемлю! Внезапно она затихла и принялась копаться в сумке. Моя интуиция заворочалась в предчуствие «чтотонетака».
– Яка ты всё ж дурёха! – радостно воскликнула баба Люда из сумки. – Про шарики, шо хозяйка подарувала, забула! Ось! – и высунулась, держа в вытянутых лапах красный портал. – Це як у сказки: кинь клубочек, вин тебя до суженого и приведе!
Кому что, а бабе Люде меня б замуж выпихнуть! Я разозлилась не на шутку. Тут ноги уже не ходят, устала так, что хочу сдохнуть и спать! А бабуля… И тут ОНО и произошло. ПЕРЕХОД. Чёрт бы побрал эти корни! Какой-то из них неожиданно выставил свою корявую подлючью сущность прямо мне под ноги. Выставив руки перед собой, я изящной коровушкой полетела на земельку сырую, а баба Люда с испугу выронила портал. Он и активировался. Мда. Надо было брать «розовы». Вот и провели внеплановый ликбез по порталам с ментальной привязкой.
Падала я долго. Несколько раз переворачивалась и летела совсем в другом направлении. Баба Люда сначала вопила, потом заткнулась, только тихо взвизгивала, когда мы меняли курс. Слава богу, что я как-то умудрилась вдохнуть перед тем, как провалиться в этот чёртов портал, и воздуха до сих пор хватало. В голове каруселью крутились две мысли: 1 – Чтоб я ещё раз!.. 2 – Да ни в жизнь!!!
Хрясь! Это я рухнула на что-то. Это «что-то» оказалось «кем-то». Вернее, мужчиной. Очень симпатичным мужчиной, который, судя по тому, что возлежал на широченном ложе со шкурами, мирно спал. Угу. До того момента, пока я не вывалилась прямиком на него из воронки портала. А сейчас хозяин ложа мрачно взирал на мои растрепавшиеся кудри и сопел. Яростно так сопел, смачно, раздувая крылья породистого носа.
– Ой, – только и смогла пискнуть я, аккуратно, чтоб не потревожить ещё больше, пытаясь сползти на пол.
Должен же быть пол под кроватью! Она же на чём-то стоит! Пока я шарила ногой по низу, баба Люда решила взять управление нашим спонтанным знакомством в свои руки, то есть лапы.
– Итить твою! – крякнула она из сумки. – Кимка! Хватай мужика, поки вин не расчухал шо до чого! Ты поглянь, який екземпляр! И, главное, ничийный! Кольца-то нетути!
Как она смогла рассмотреть руки мужчины со своего ракурса, понятия не имею. Наверное, тут сыграл четырёхмужний опыт.
До пола я так и не дотянулась. Решила, пока «вин не расчухал» сползти куда упаду. Что-то у меня мурашки на спине всполошились от страха. А у мужика глаза стали наливаться бешенством. Мамочки… Они у него синие-синие, как умытое тёплым дождём весеннее небо… И волосы… Золотые кудри рассыпались по плоской подушке спелой пшеницей. Господи, не дай мне потерять себя полностью, так как голову я, похоже, уже потеряла. Перекинув вторую ногу, попыталась скатиться вниз. Не тут-то было. Мужик облапил мои нижние полушария мозга своими лапищами и водрузил на прежнее место. А руки-то у него горячие-горячие!
– Кимка, ты думаешь, шо вин молодий або тильки прикидается? – не унималась баба Люда. – А то я знаю цих магив. Наколдують собе внешность бога Любови, а у самих аппарат миж ногами вже давно пидлягае утилизации за вислугою лет.
Ну, что молодой, я это чувствую очень даже явственно. Аппарат в рабочем состоянии. Даже больше скажу – уже готов к работе. А вот насчёт «мага», – тут не знаю. У меня у самой способностей никаких, ауры не вижу, магических потоков не ловлю, эманаций не ощущаю.
А тем временем горячие лапищи взбешённого мужчины настойчиво стали прокладывать путь к моей девичьей чести, то есть полезли под ремень брюк. Чтобы там баба Люда ни говорила, но расстаться с ней – честью – вот так вот, неизвестно с кем и неизвестно где, – это никак не соответствовало моим мечтам. И вообще, что этот хам синеглазый себе позволяет? Нет, я, конечно, согласна компенсировать столь неординарную побудку, но не своим же телом! У меня, между прочим, в сумке что-то из съедобного осталось, и судя по жалобному поскуливанию мужского проснувшегося желудка, – это вполне себе достойная замена. Короче, я заорала так, что у самой уши заложило, не то, что у объекта напротив, вернее, подо мной. У него от неожиданности ослабла хватка и я мигом воспользовалась этим и кубарем скатилась с кровати.
Мужик, морщась, прочистил ухо и скорбно вопросил:
– Что ж ты так орёшь?
– Ось и я хочу зпросить про тож, – прокряхтела баба Люда, выбираясь из сумки. – Глотка луджённа, а розум дивочий. Профукала мужика, дуринда! Такий момент був! Ех! – Она никак не могла выбраться и бурчала себе под нос: – Соромишься, чи шо? Так я не дывлюся, а хоч би и подывилась, шо я там нового побачила бы? А ничого. Тильки душею отдохнула бы и про молодисть свою зпомнила. Эх, Кимка, дура дивка, ей богу, дура!
Всё ж она выбралась из сумки и облегчённо выдохнула:
– Хух! – села на попу и сложила лапки на пухлом животе. – И чо зенками лупаем? – грозно зашевелила она усами. – Не вишь, шо дамы с дороги? Где у тебя тут условия? Помытися с дороги, та повечерять трэба.
Златокудрый от хомячьей наглости слегка подзавис. Он медленно сел на кровати, прищурил синие глаза и стал внимательно разглядывать радужный комок шерсти, который принялся расхаживать по небольшой комнатушке и совать нос во все углы и закутки. А чего там искать? Одна комната с бревенчатыми стенами, кровать на полкомнаты, запылённое окно, что еле пропускало свет и какое-то устройство непонятное в углу. Может, минипечка? И где дверь? Никакой двери я не наблюдала. Через потолок сюда он ходит, что ли.
Я отползла подальше, судорожно соображая куда бежать. По-хорошему, надо бы бабу Люду в охапку и тикать, но пока я буду её ловить, мужик поймает меня и… А что будет дальше, об этом думать не хотелось. Вон как глазищами сверкает!
Атмосфера в хатёнке накалялась с каждой минутой. Повисшая в воздухе тишина, безмолвно переругиваясь с летающей пылюкой, – это мы своим попаданием подняли тут кучи пыли, – намекала на более громкое и бурное развитие событий.
– Это что? – синеглазый, изловчившись, сцапал хомяка за шкирку.
– А ну, видпусти! Фулюган! Поставь, кажу, на мисто, откель взяв! – истошно верещала бабуля.
– Баба Люда, – ответила я, зачарованно глядя в синие очи.
«Фулюган» невозмутимо приподнял хомячиху за хвост, обозрел пушистую задницу и хмыкнул:
– Ну, что не «деда», это я вижу. ЭТО вообще ЧТО? – не обращая внимания на возмущённые вопли тяжёлой тушки хомячихи, он встряхнул её, словно скорняк, когда рекламирует покупателю свой товар.
Я пожала плечами.
– Была игрушкой, а потом вот, – развела руками, – заговорила бабыЛюдыным голосом.
– Я бы сказал «разговорилась», – хозяин хаты разжал пальцы, и баба Люда шлёпнулась на пол, подняв очередную кучу пыли.
Потерев ушибленный бок, она тихо выругалась и храбро спряталась мне за спину.
– Кимка, – прошипела бабуля, теребя ремень от джинсов, – давай отсель тикать, бо чую, шо екземпляр для тебе непидходяший. Рука тяжёлыя у нёго, и глазюки похабни, – пояснила она следом. – А шо? Буде потим по бабам бигати, вытягай його потом з постелей чужих. Воно нам надь? – задала бабуля риторический вопрос и сама же ответила: – Нам такэ чм… диво не надь. Пишли шукать шо получшее. И де тута выход? Ни фига не бачу. Пылюки, словно тыщу лет не прибиралися.
Я тоже не смогла обнаружить, где тут дверь, поэтому благоразумно промолчала, только притиснула хомячиху к стенке, чтобы не выскочила ненароком. А потом, как увидела, что мужчина поднялся во весь свой немаленький рост, и вовсе впала в ступор. Да он одним пальцем зашибёт нас!
Златокудрый меж тем сложил руки на могучей груди и ласково так, с плохо скрываемой злостью, пророкотал:
– Ну, что ж, гости дорогие, нежданные и нежеланные, расскажите мне: как вы сюда попали через мою защиту?
Мы с бабулей переглянулись. А что сказать? Что он не понял очевидного? Я сама не знаю, почему нас сюда занесло и, главное, КАК! Но у бабы Люды было, как всегда, своё особое мнение.
– Я ось тэж хотила зпросить живчиков своего второго мужа, когда розумела, шо залетела. Не получилося. Они не балакучи попалися, но дюже хвостатые. Сразу двоих окрутили. Ага. Машку и Сашку. Кстати, – она обернулась ко мне, – Машка це твоя бабка. Ось, шо бывае, колысь мужик нацюцюрник не одягае.
– Какая Машка? Какая Сашка? Какой нацюцюрник? – у златокудрого брови полезли на лоб поперед глаз.
– Та знамо якый, – в возмущении подскочила баба Люда. – За 10 рублив за штуку, в любом магазине на кассе продають! А вин грощи зажал, падлюка!
Мужик, по ходу, совсем потерял нить разговора. Это же моя бабуля! Она кого хочешь с толку собьёт.
– Я вас про эту хибару спрашиваю? – разъярённо рявкнул он.
Мне показалось или на самом деле стены дрогнули и крыша скособочилась? Ну и голосище! А ещё мне пенял на мой визг. Даже пылюка мгновенно рассредоточилась по стенкам и прилипла намертво, никаким доместосом или Мистером Пропером не отчистить.
– Та хто ж знае вашу магию, итить её! – бабуля всплеснула хомячьими лапками. – Йшли, никого не трогали, и тут тоби – раз! – и моя унуча у тоби на брюхе разлеглася!
– Так! Стоп! – громыхнуло опять и барабанные перепонки жалобно тренькнули. Так и хотелось вопросить в обратку: «Что ж ты так орёшь?», но он продолжил уже совершенно спокойно: – Сели обе сюда! – повелительно ткнул на кровать. – И обстоятельно рассказали. Хотя, нет! – он перевёл взгляд синючих глаз на меня: – Рассказываешь ты! А ты, – зыркнул на хомячиху, – молчишь! Иначе распотрошу!
– Та я шо? Я ничОго, – бормотала баба Люда, повиснув на ремне джинсов, пока я на цыпочках кралась к кровати. – Я мовчу.
Златокудрый подождал, покуда я примостилась на краешке и только затем поторопил:
– Ну?
– Ни нукай, – огрызнулась баба Люда, – не запрягти ишо!
Пришлось ущипнуть её за попу. Бабуля недобро покосилась на меня, но замолчала.
– Да в принципе и сами не понимаем, – откровенно призналась. – Я работаю в кафе, кофе делаю, – коряво, но, кто его знает, может он не знаком с нашей земной классификацией профессий, – сейчас в отпуске, но сюда меня пригласила постоянная клиентка. Я у неё сейчас подрабатываю. Малуша хотела блинчиков с малиновым вареньем напечь к завтраку, а варенье закончилось, а малины нет. Вот и пошли мы с бабой Людой за малиной. Заблудились. А леди дала нам портал, чтобы мы, если заблудимся, его активировали и сразу дома были. Я споткнулась, бабуля портал уронила, но он оказался неправильным, он активировался сам и мы тут оказались.
– Ясно, – синеглазый помолчал, затем спросил: – А эта леди, она кто?
– Богиня, – с печальным вздохом призналась я, ожидая, что меня сейчас примут за умалишённую.
– Та-а-ак, – мужик, напротив, стал проявлять наиживейший интерес. – А где ты с ней познакомилась?
– В кафе у дяди Коли. Я там работаю бариста, – всё же вырвалось.
– Ты из другого мира, что ли?
– Ну да, – мне стало страшно. Реально страшно. Вдруг, тут не привечают иномирников? Ведь бывает же!
– Оч-ч-чень интересно, – протянул хозяин хибары. Между прочим, сам так назвал своё жилище. – А скажи-ка мне… Кстати, тебя как зовут?
– Ким.
– А скажи-ка мне, Ким, как зовут ту леди?
– София, – понурилась я и внутренне съёжилась. Ну вот. Сейчас и смерть моя настанет, и я денег, обещанных леди, не заработаю, и не поступлю в институт, и не…
Все внутренние метания прервал громоподобный хохот. Синеглазый ржал как в первый или последний раз в жизни. Отхохотавшись, он хлопнул себя по мускулистым бёдрам, и сказал:
– А нет ли у этой Софии чудесной кошечки Маркизы?
Я обрадованно закивала, а баба Люда пробурчала:
– А то як же ж! Чудовисько облизлое, тьфу ты, господи, а не кишка!
И усунулась обратно мне за спину.
– Ладно. Знаю я эту богиню. Сейчас верну вас к ней.
Я облегчённо выдохнула: за сумасшедшую не приняли, убивать не собираются, а собираются от меня избавиться. Здорово. Жаль только, что знакомство наше ни к чему хорошему не привело.
Мужчина выпрямился, развёл руки в стороны, затем резко сомкнул ладони и… Ничего.
– Что за ррырх, – пробормотал он и опять развёл руки в стороны. И опять ничего. – А ну-ка, так, – он с явным беспокойством покрутил кистями рук над полом. Ничего не произошло. – Не понял, – помотал головой и повторил движения.
– Чого ж тута непонятного? – выглянула из-за спины баба Люда. – Немае у тебе магии. Хе-хе, скончилася.
– Да не-ет, – синеглазый рухнул рядом. Кровать обиженно крякнула, прогнувшись от тяжести. – Кончиться не могла. Если только… – он с усилием потёр лоб. – Она ещё не проснулась.
– Кто? – это мы с бабулей в один голос.
– Магия моя, – задумался мужчина. – Я был в магическом сне. А вы меня из него вырвали. Но магия так и продолжает спать.
– И когда она проснётся? – осторожно спросила я, внутренне ликуя, что расставание откладывается. Знаю, что это нехорошо, но мне не стыдно. Вот нисколечко!
– Понятия не имею, – он растерянно поморгал обалденными глазами.
– Тогда нам надо самим до дома добираться, – решила я. – Проводишь? А то страшно по вашему лесу ходить. Тебя как зовут?
– Вишна, – на автомате ответил он.
– Дозвольте направити ваш разговор в потрибне русло, – активизировалась хомячиха, сообразив, что убивать нас и кормить тут не собираются. – Вопрос першый: де дверь?
Мы с Вишной, – какое интересное имя! – посмотрели друг на друга, потом пошарили глазами по стенам и опять уставились друг другу в глаза.
– А у вас только один неправильный портал был?
Что-то мне эта фразочка показалась знакомой. Но это после, а пока:
– Ба! Точно! Ты же два шарика брала!
И бросилась к сумке. Вывалила всё содержимое на меховую шкуру, что служила постелью, и принялась судорожно рыться. Но кроме пакетов с хлебом и сыром и бутылки с водой, полупустой, кстати, ничего не обнаружила.
– А где?
– У надёжниму мисти, – мрачно выдала бабуля.
– И где это место? – вкрадчиво спросил Вишна.
Чёрные блестящие глазки хомяка воровато забегали, но, припёртая к шкуре неведомого зверя, баба Люда вынуждена была признаться:
– Ось, – она похлопала себя по пухлому пузику. – Я його проковтнула. Нечаянне! Чесне слово!
Мы с синеглазым разочарованно простонали.
– И вообще! – Баба Люда сиганула на пол и обвинительно вытянула лапку в сторону Вишны. – Це ти в усёму винен! Ничого було так орати! Я зпереляку! Мало не вдавилась, меж прочим!
– Ну-у-у, – промурлыкал «виновник» исчезновения второго портала, – если портал в животике, то достать мы его можем прямо сейчас!
– А я не хОчу в туалет! – завопила бабуля и опасливо отодвинулась подальше от нас, поближе к стеночке.
– Ещё чего! – фыркнул синеглазый. – Я прямо из живота достану. Вот вскрою и достану.
Тут уж завопила я:
– Нет! Не дам!
Баба Люда, почуяв поддержку, прыгнула мне в руки и стала пытаться залезть под блузку.
– И тем приятнее мне будет выковыривать тебя! – ухмыльнулся гад златокудрый.
– Через мой труп! – прошипела я.
Вишна опять рассмеялся и дружелюбно сказал:
– Ладно. Уговорили. Пойдём другим путём.
– Через трубу, что ли? – полюбопытствовала я. – Так и трубы нет.
– Зачем? – он искренне удивился. – Я просто проломлю стену!
Вскочил с кровати и … просто проломил. Несколько брёвен вылетели наружу, оставив после себя достаточно широкий проём. Через него мы и выбрались.
Глава 8
– Ну вот, – отряхиваясь, сообщила пыльная я, – теперь надо добраться до ближайшего селения.
– Я тебя огорчу: тут нет никаких селений. Этот мир необитаем, – усмехнулся Вишна.
– Да нет, – ехидно оскалилась я, – это я тебя огорчу: очень даже обитаем. Только я не знаю – кем. Но Малуша заказывает еду в кафе. Значит, кто-то тут живёт, и довольно неплохо, раз может себе позволить питаться в кафе.
– Подожди, – Вишна ошарашенно замер. – Ты хочешь сказать, что тут ЖИВУТ мыслящие существа?
– Ага, – я подхватила лежащую на траве хворостинку и помахала ею в воздухе. Ничего так, сойдёт на всякий случай.
– А какой сейчас год? – его голос звучал глухо и надломлено.
– Я не знаю, – пожала плечами и пояснила на хмурый взгляд синеглазого: – Я ж с другого мира. Не знаю тут ничего. Жила у леди Софии, никуда не выходила, только со слов домовушки представление имею.
Мы всё ещё продолжали топтаться около полуразрушенной избушки. Вишна на некоторое время ушёл в себя, а я его не торопила. Пусть немного пообвыкнет. Наверное, долго спал.
– Домовушка, – повторил он за мной пару минут спустя, – значит, тут есть магия.
– Конечно есть! – поддержала я его с горячностью. – Ты бы видел кухню у леди Софии! Там чего только нет! И работает всё без электричества!
– Электричество? – опять эхом повторил он. – А как твой мир называется?
– Земля.
– Земля… Не может быть.
– Чаго його зайило? – осведомилась хомячиха. Она уже перестала беспокоится за целостность своего игрушечного тела и теперь беспечно прыгала по траве. – Як пластинку стару на патифони шо у сарайке на даче захован.
А Вишна стоял, закрыв глаза, и на лице его породистом отражались непонятные чувства. Но то, что мужика проняло, было видно и невооружённым глазом.
– Не может быть, это просто совпадение, – очнулся он и пытливо воззрился на меня.
Под таким взглядом любой почувствовал бы себя неудобно, что уж говорить про одну маленькую бедненькую испуганную меня? Вот, чего он так вылупился? Что во мне не так? Джинсы на месте, блузка не порвалась, коса растрепалась немного, но это же не повод так таращиться!
– Послушайте, господин хороший, – выставив руки перед собой в защитном жесте, я аккуратно пятилась подальше от нехорошего взгляда Вишны. – Я тут вообще ни при чём. Мы с бабой Людой за малиной ходили.
– Да ты что? – как-то странно вопросил мужчина и сделал шаг вперёд в мою сторону.
– Честное слово! – я сделала шаг назад.
– Что-то малины тут не наблюдается. Ни одного кустика! – шаг вперёд.
– Ну, так мы заблудились! – шаг назад.
– И поэтому полог невидимости на избушке разрушили! – шаг вперёд.
– Не было никакого полога! Она сама подставилась! – шаг назад.
– Стесняюся спросити, – внезапно прозвучало откуда-то сверху. – А шо це за танец?
Мы с Вишной одновременно задрали головы в сторону говорившего и узрели радужную хомячиху, восседавшую на коньке крыши. Баба Люда что-то увлечённо жевала и косилась на нас любопытными чёрными глазками.
– Ты зачем туда залезла?
– А шо? – она перестала жевать, плюнула вниз и скривилась: – гадость яка, це ваша трава. Мъясо определённо лучшее. Таки шо? Можа перестанете топтати травичку в ритуальних танцях? Хочется скорийше добратися до людей або хто тут проживае, и поисты нормально!
Мы с синеглазым переглянулись, и он обречённо вздохнул:
– Наверное, я слишком долго спал, раз мир успели населить люди или кто там ещё. Придётся приспосабливаться. Эй! Мешок с опилками! – позвал он бабу Люду. – Слезай! Пойдём, поищем. Есть и правда хочется.
– У мене не опилки! – оскорбилась хомячиха. – У мене холофайбер!
– Да без разницы, – начал раздражаться мужчина.
Ну да. Он же голодный. А голодный мужчина – злой мужчина. Это всем известно. И даже того запаса еды, что оставалось в сумке, точно не хватит, чтоб накормить его, такого здоровенного. Я переминалась с ноги на ногу в ожидании, что бабуля спрыгнет, но она медлила.
– Я висоты боюся, – выдала она.
Не, как прыгать – она высоты боится, а как карабкаться наверх, – так и страх потерялся. И, кстати, как она туда вообще забралась и, главное, – зачем?
– И что ты предлагаешь? Мне за тобой лезть? – прорычал голосом голодного медведя Вишна.
– Ну зачем жа тебе? – баба Люда уселась на краешек конька и невозмутимо озвучила свою версию дальнейших событий: – А ты Кимку пидсади, вона меня и зниме.
Златокудрый гад стал с интересом примериваться на мою попу. Ну, бабуля… Это она так решила «познакомить нас поближе», а ещё пару минут назад шипела в ухо с предложением «тикать отседава». А шиш ей! У нас демократия в стране! Сама буду выбирать себе парня! И в тот момент, когда Вишна протянул ко мне свои лапы, – хотя, справедливости ради, вынуждена признаться: руки у него очень красивые – сильные, с длинными пальцами и горячие, это я помню, – я завизжала и отскочила назад. И врезалась в бревенчатую стену. Строеньице, и так полуразрушенное хозяином, почему-то решило разрушиться окончательно и начало это дело с крыши. Баба Люда, вереща, как голодная злобная белка, цеплялась за сползавшие брёвна, голосила на всю округу:
– Ой-ёй! Люди добри! Не дайте померти голодний! Покормите перед смертушкой мъяском с самогоночкой!
– Да сигай уже! – рявкнул Вишна. Он с выражением боли от бабулиного визга, стоял и протягивал руки уже к хомячихе.
Но надо знать вредный характер бабы Люды. Она до последнего цеплялась за «соломинку» сантиметров 20 в диаметре, а потом плюхнулась на землю, пролетев совсем в другом направлении.
– Я хОчу мъяса и зрелищ!
После жёсткого приземления, она вдруг выпучила глаза, открыла рот и выпустила из себя розовый пузырь, который, подобно мыльному, раздулся до огромного шара и лопнул с оглушительным треском. На мгновение всё заволокло розовым поросячьим туманом, а когда он развеялся, то мы все оказались в каком-то зале, судя по виду, обеденном. И находился он, по-видимому в местном кафе или как тут такие места называются. По ходу, сработал второй портал, что был помещён в «надёжное место» у хомяка. Мяса и зрелищ заказывали? Да пжалста!
Нас окружали невысокие бревенчатые стены, зал был небольшим, квадратов 80, если в метрах, деревянные столы, скамьи и стулья, на окнах весёленькие занавесочки, имелась даже маленькая эстрада, пустовавшая пока. И вообще, было довольно чистенько и миленько. А пахло просто одуряюще. Наши желудки были абсолютно согласны с носом и мозгом и тут же заурчали.
– Итить твою! Наконец нормальна йедальня! – баба Люда выплюнула шматок травы и деловито потопала к ближайшему столику. – Эй! Любезный! – позвала она местного официанта.
Бедный паренёк стоял около барной стойки и таращил ошалевшие глазёнки.
– Чаво зенки вылупил? Вишь, гости голодни, давай одна нога здеся друга тама! Неси чаво поесть! И мъяса! Мъяса поболе!
Оправившись от первого шока, паренёк кинулся в приоткрытую дверь, из которой тут же выполз огромный толстый мужик, бандитской наружности, смахивавшей на гоблинскую. Такие же огромные нос и уши, лысая голова и зеленоватая кожа. Он оценивающе осмотрел нашу компанию и прогудел:
– Деньги есть? Чем платить будете?
Денег у нас не было. Замаячила перспектива быть изгнанными из столь великолепно пахнущего заведения. Вишна, чуть прищуривши синие очи, уже открыл было рот, но и тут его опередила голодная бабуля. И вот мне кажется, нет, я уверена, что голодная бабуля ещё злее голодного мужика, а главное, предприимчивее. Потому, как она, баба Люда, тут же переспросила:
– А окромя грощив чим платити можна?
Мужик, вероятно, хозяин, ещё раз придирчиво осмотрел нас с Вишной, причём при взгляде на меня он слегка поморщился и пробасил:
– Вот этот, который повыше, на дворе сгодится, там работы скопилось. А этот, который плюгавый, на кухне может отработать. Работники мои приболели, уж второй день сам кручусь.
Это он обо мне? Он меня за парня принял? «Плюгавый»? Я возмущённо засопела, но Вишна сжал руку под столом, и пришлось положиться на более опытного товарища.
– Комнату для ночлега и по рукам! – принялся торговаться Вишна.
Я одобрительно на него покосилась. Действительно, отдохнуть не мешало бы. Тем более, за окном глубокая ночь.
– Одну комнату и ваша зверушка завтра развлекает посетителей! – вступил на тонкий лёд торговли гоблин.
– Ще чого! – возопила баба Люда. – Не буду я шутом працювати!
– А без еды на улицу? – предложил Вишна.
Баба Люда мрачно зыркнула на ночную тьму, что приветливо чернела в окнах, и понурилась.
– Ладно. Тильки один день!
– По рукам!
Златокудрый предводитель нашей голодной компании и зеленокожий бугай скрепили предварительный договор рукопожатием и принялись обсуждать детали. Мы с бабулей тоскливо переглядывались и молчали. Есть хотелось неимоверно. Мужчины препирались минут пять, затем одобрительно покивали и опять пожали друг другу руки. Но в этот раз между ладонями вспыхнул слабенький голубой огонёк. Я уже не первый день в этом мире, и, хоть и была в тепличных условиях, но сообразила, что договор они скрепили магией. Блин, во что мы вляпались?
– Так, сейчас пошли на кухню, – распорядился подошедший Вишна, – там нас покормят. Потом спать. А завтра на работу. Я подписал контракт на неделю.
– Неделю? – ужаснулась бабуля. Я не успела, только рот открыла.
– Тс-с-с, – зашипел Вишна. – Я сказал, что ты мой брат, и немного того, – он покрутил пальцем у виска, – немой и со странностями. А что? – он кивнул на мои джинсы. – Тут в штанах только «весёлые» женщины ходят, да наёмницы. Рубашка на тебе свободная, да и особых выпуклостей не заметно. На наёмницу ты никак не тянешь. Или хочешь с утра отрабатывать телом?
Отрабатывать телом не хотелось. Оно у меня для любимого бережётся. Я испуганно замотала головой, хотя немного оскорбилась за свои выпуклости. Пусть уж лучше думают, что я дурачок. А златокудрый рывком поднял меня из-за стола и потащил в подсобку.
На кухне однозначно понравилось больше, чем в зале. Тут крутилась толстая тётка – кухарка, наводила порядок перед окончанием работы, пахло ещё более приятно, так как запахи шли из большой кастрюли, где что-то булькало. За маленьким столиком сидел уже не такой ошарашенный паренёк-официант и с аппетитом наворачивал густую похлёбку.
– Это Вишна, Ким и Люська, – представил нас сей компании гоблин. – Они поработают тут недельку. Накорми и комнату покажи, – это он тётке.
И ушёл.
– Ну, садитесь, коли так, – отозвалась кухарка. – Меня Гурзой кличут, а это, – она кивнула в сторону паренька, – Стенька. Кушайте и идите спать. Завтра утром дел – куча! Столько накопилось, пока Фимка с Ксанкой хворают.
Долго упрашивать ей не пришлось. Совсем не пришлось. Мы тут же попадали рядом со Стенькой. Баба Люда с оскорблённой меховой мордой забралась на стул и с печалью в голосе изрекла:
– Якщо дел куча, то лучше их не чипати. А то ця куча рухнет и завалит з головою. Давайте, лучше я буду готувати, а вы там с циею кучею разбиратися, – внесла она конструктивное, по её собственному мнению, предложение.
– Ха, – осклабилась Гурза, – ты думаешь, готовить это так просто?
Она ловко поставила перед нами по большой глубокой тарелке, в которые щедро налила густой ароматной похлёбки и положила по ломтю хлеба.
– Конечно, – бабуля водила носом и никак не могла решить: с чего же начать? – Йе ж як: йде пар – значить, готовиться, а пишов дым – готово!
– А перед тем, как «готовиться» нужно ещё и положить что-то в кастрюлю! – хмыкнула кухарка. – Ладно, некогда мне тут с вами прохлаждаться. С утра на рынок надо. Доедайте, посуду за собой вымойте. А я пошла.
А мы усердно заработали ложками.
– И что, правда, магический договор на неделю заключили? – полюбопытствовал Стенька, когда за спиной Гурзы закрылась дверь.
Вишна молча кивнул и потянулся к тарелке с булочками. Паренёк с всё тем же любопытством уточнил:
– А на какую неделю?
– В смысле? – рука с булочкой так и застыла в воздухе.
– Ну, у нашего Дорба, – ага, значит, гоблина зовут Дорб, – незаконченное юридическое образование, а женат он на гномке Ириде.
– И?
– И надо было уточнить: какую неделю, – пояснил нам Стенька. – А если не уточнили, то, как пить дать он с вами заключил контракт на неделю, следующую за выходным днём. Так ведь?
– Та-а-ак, – уже понимая, что вляпались куда-то в очень липкое и вязкое, медленно протянул Вишна. Булочка мягко легла около чашки с компотом и на неё тут же заимела планы баба Люда.
– Сегодня – выходной день, значит, контракт начнётся завтра. Так?
– Та що ты заладив? – подпрыгнула бабуля, в прыжке перемещаясь поближе к булочке. – Конкретно говори!
– Так и за следующим выходным тоже последует неделя! – победно оглядел нас парнишка и добавил уже более жалостливо: – Попали вы в вечное рабство! Как и мы все, – он развёл руками.
– Чтоб я сдох, – медленно произнёс Вишна.
– А и мы не против! – радостно провозгласила бабуля и спёрла таки у него выпечку. – Нема йего – нема контракту, – буднично так пояснила она вытаращившейся на неё мне.
– Ладно, – угрозу в голосе синеглазого не почуял бы только глухой. – Разберёмся. Позже, – многозначительно глянув в мою сторону, добавил он.
Не понял бы только тупой. Что ж тут непонятного? Это он намекает, что, как только магия проснётся, то кранты придут всем контрактам Дорба.
– Как хотите, – равнодушно пожал плечами паренёк. – Я тут уже лет пять работаю, и никак не могу найти лазейку. И бежать пробовал, да только магия кругами водит вокруг трактира.
Блин, так это трактир? Не кафе? Хотя, чего это я? Другой мир, другие порядки. Но, помнится, Малуша упоминала, что именно из кафе еду доставляют, если срочно надо. Странно. А была надежда, что домовушка нас найдёт здесь.
Пока я так рассуждала, всё, что нам выделила Гурза, было съедено и выпито. Мы со Стенькой дружно убрали со стола, а затем он повёл нашу уставшую, но сытую компанию на второй этаж. Лестница вывела сразу в длинный коридор с ковровой дорожкой, по обе стороны которого были расположены двери. Я насчитала по 10 штук с каждой стороны. Стенька открыл самую первую и мы опять оказались на лестнице. На этот раз она вывела в тёмный узкий коридорчик всего с четырьмя дверями – по две с каждой стороны. Паренёк подвёл к самой дальней, толкнул и широким жестом предложил войти в «апартаменты».
