Текст книги "Приключения графини (СИ)"

Автор книги: Елена Пучкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Нашел. Только они как почуют меня – деру дают, – ответил лесовик со злостью и обидой одновременно.

– Ладно, мы их сами поймаем. Ты со мной? – я обернулась назад.

– Да. Только… пускай он держится подальше от меня! – в его глазах проглядывал страх.

– Я здесь останусь. Чтобы не смущать никого, – сказал лесовик и крикнул нам вдогонку:

– На ручье они, у ключа!

Мы поймали лошадей на ручье, как и подсказал Путята. Напившись, наевшись и успокоившись, они рвали дикий клевер. К нам отнеслись благосклонно, и особо не сопротивлялись новым хозяевам.

В седельных сумках я обнаружила мужскую одежду, запасы еды и брагу. Дарен заметно обрадовался перспективе одеть чистую одежду. А она была действительно чистая, что, учитывая её владельцев, было подарком. На радостях он хлебнул из фляги и положил брагу поближе к себе.

Помимо всего вышеперчисленного в тайном кармашке сумки Дарен нашел документы офицеры лейб-гвардии императора. Документы принадлежали поручику Оганянцеву К.Л… Прочитав имя, Дарен помрачнел.

– Я знал его.

Выходило, что наемники украли лошадей гвардейцев. На что они рассчитывали? Что все забудут об офицерах, которых они обокрали? А может, не ровен час, еще и убили. В любом случае наемники просчитались.

Помимо лошадей – еще большего подарка судьбы для осуществления наших безумных планов – Дарен задумал, во что бы то ни стало, вернуть свою амуницию и оружие, оставленные на поле сражения. Я попыталась его отговорить, но он, словно бык, уперся рогом в косяк и ни в какую.

Я могла бы сказать ему правду, что в одиночку у него не было шансов на успех. Но услышав это, этот твердолобый тип, пошел бы один.

Мы приторочили сумки с одеждой и едой к седлам и привязали лошадей поближе к границе купола. По возвращении с поля братской могилы нам оставалось только вскочить в седла и поехать.

Почему мы не дождались дня? Дело в том, что Дарен настаивал отправиться как можно быстрей. Будто от того, чем быстрее мы попадем в Крашень, зависит судьба мира.

Кроме того, хищники Нижних миров привыкли охотиться в любое время суток. Многие из них ориентируются на острый слух. Другие по запаху. Дневной свет им не помеха, если они голодны. Так что особой разницы днем бы мы поехали или ночью не было. И я согласилась.

Глава 8. Вылазка за снаряжением

Ночь черным саваном лежала над землей, призрев надежду на прохладу. По воздуху был разлит запах душистой травы и полевых цветов, трещали кузнечики. Если лечь на спину и закрыть глаза, то можно представить, что вокруг прекрасная беззаботная летняя ночь. Ночь, без трупов солдат, и без аждархида, сбитого и лежащего в десяти шагах от нас.

Как выяснилось нами только что, к птеродактилям, хоть и крупным, но довольно глупым падальщикам, присоединились аждархиды. Аждархиды относились к семейству птерозавров, но были их венцом, королевским видом. Я видела их лишь однажды, на Обрыве Скользких Вершин мира Элтан, месте их безраздельной власти. Острые клыки, когти длинной в пол кисти и широкие крылья, позволяющие быстро достигать добычу. Кроме того, аждархидов отличал высокий интеллект.

Я лежала в высокой траве, стараясь дышать как можно тише. Сердце стучало слишком громко, казалось, если аждархид прислушается, то услышит его стук. Дарен лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки. Птерозавр кружил вокруг нас, кидаясь на малейший шорох.

Птеродактиль решил испытать свою силу и напал. Я его сбила болтом в глаз. Но на жуткий ор, производимый подыхающим хищником, прилетела взрослая самка аждархида.

А шли мы на то самое поле, кишащее ящерами, и заполненное разлагающимися трупами. Лошадей мы оставили в моем лесу. Потом заберем. Хотя, насчет «потом», я начинаю сомневаться.

Арбалет лежал в траве слишком далеко, чтобы успеть дотянуться. Болт зажат в моей руке.

Хищница пронзительно кричала, когда кидалась к мнимой цели. Когти, задевая траву, рубили её не хуже наточенной косы.

Распарывая воздух, она пронеслась над нами, едва не задев траву, в которой мы прятались. Меня обдало жарким порывом ветра от крыльев. Я должна успеть!

Переставляя непослушные руки, я поползла к арбалету. Где он подевался, леший раздери его!?

– Нашла? – Дарен подполз следом.

– Нет… где он делся?

Наши поиски нарушил отчаянный крик, полный боли и злости, пробирающий до глубины души. Внутреннее зрение окрасило мир ярко-голубым светом, с белесыми тенями травы. Черное небо куполом висело над землей.

Слава Великой Силе!

Хищница наткнулась на ежа, словившего мышь себе на пропитание. Попытка птерозавра схарчить колючую зверушку и вылилась в крик.

– Вот он! – я схватила арбалет, лежащий рядом с нами.

Дрожащими руками я засунула стрелу в желоб, зафиксировав на пружину. Хищница, выплюнув ежа, взметнулась вверх. Злость красным туманом обволокла её зеленое тело. Белые без зрачка глаза нашли долгожданную цель. Нас.

– Стреляй! – крикнул Дарен.

Я выстрелила. Болт вместо головы распорол кожистое крыло.

Тварь, взвизгнув, кинулась в мою сторону.

Я упала в траву.

– Держи! – я кинула арбалет Дарену. Шнурок, перетягивающий мешочек с болтами, завязался мертвым узлом. Выдрав шнурок, я кинула мешок Дарену.

– Что ты задумала?

– Когда она решит, что я у неё в руках, то взлетит вверх. Не прозевай!

Хищница быстро сокращала расстояние между нами.

Поднявшись с колен, я побежала. Трава мешала, цепляясь за ступни. Хищница, раскрыв рот в молчаливом крике, летела за мной. Когда она опускала крылья, раздавался хлопок. «Давай, еще чуть-чуть. Уже близко» – обращалась я к Дарену, подбадривая себя тем, что он все поймет без слов. Я направленно бежала к оврагу. У Дарена будет удачная возможность выстрелить. И желательно попасть в голову. Великая Сила, я даже не знаю хорошо ли он стреляет! От этой мысли у меня заныло в области груди.

Я бежала изо всех сил, но птерозавр по скорости намного превосходил меня. Особенность аждархидов подниматься вверх в момент броска на жертву, я знала давно. Но не думала, что когда-нибудь поставлю свою жизнь на неё.

Хищница была близка, слишком близка. Легкие разрывались от неправильного дыхания. Я дышала ртом. И дышала слишком быстро. В ушах стучала кровь.

Я должна успеть! Овраг залег черным пятном. Еще немного. Птерозавр раскрыл две грозди заточенных когтей и взметнулся вверх.

«Дарен, ну что же ты? Стреляй!» – хотелось мне крикнуть, но горло пересохло.

Не успеваю… Где же? Где же!? Я прыгнула в долгожданный кукушкин овраг, птерозавр упал следом. Перед тем как мои руки почувствовали твердую почву, глухой выстрел болта раскроил воздух.

Птерозавр грохнулся о землю где-то наверху. Раздался хлопок. Дарен всадил в неё еще один болт. Я посмотрела вверх. Но кроме черного неба и крутого обрыва ничего не было видно.

Внизу оказалось мокро и сыро. Я стояла на карачках, по шею в болоте. Каждый вдох обжигал горло, а выдох сковывал легкие тисками. Жижа стекала с волос прямиком в воду.

Когда разгоряченное после бега тело поостыло, я полезла на холм. Подняться на ноги было выше моих сил. Я вскарабкалась на травяной берег болота и, раскинув конечности, обмякла на земле.

– Верна? – позвал Дарен.

– Я здесь.

– Ты сама вылезешь?

– Да. Сейчас.

Болотная жижа пропитала насквозь мои сапоги, брюки и даже рубашку.

Стерев с лица болотную тину и отжав волосы, я полезла наверх.

Дарен вырос надо мной, вглядываясь в глубину оврага. Наклонившись, он схватил меня за руку и все-таки помог.

У птерозавра из живота сочилась кровь. Болт застрял в позвоночнике, распоров кишки. Без этого болта я как-нибудь обойдусь. Второй болт угодил в сердце.

Став уверенно на ноги, я высвободилась из его рук.

– Тебе не стоило рисковать своей жизнью.

– Нет, не так. Нам не стоило сюда тащиться, тогда бы рисковать не пришлось.

– Там мое оружие.

– Ах, да, точно! Забыла совсем!

– Я тебя с собой не тащил.

– Знаю! Все моя глупость, да жалость… – я прикусила язык.

– К кому? К людям? Договаривай раз начала.

Из глотки аждархида вылетел хрип. Мы одновременно обернулись. И почему я сразу не проверила? Парализованные болтом конечности безвольно лежали на земле, но глаза смотрели цепко. Их иссиня-черную глубину заполнял разум. Я опустилась перед самкой на колени. Дарен стал у меня за спиной, не вмешиваясь. Должно быть, он считает мое поведение безрассудным. Но мои поступки продиктованы исключительно рациональностью и определяют меня саму.

На шее аждархида был повязан шнурок с амулетом подчинения.

Я обхватила ладонями её голову и развернула к себе. Она открылась мне сама. Даже не пришлось взгляд её ловить. Высокоорганизованное существо, хоть и хищница. Разборчива в пище. Может отличить дикое животное от домашнего. На людей не охотится в принципе, потому как считает себя выше этого.

На темно-зеленый сумрак её сознания накладывались флюиды прозрачно-синего волеизъявления. Чужая воля порабощала волю хищницы. Причем поводырь, настраиваясь на аждархида, перестарался и, теперь умирал, вместе с ней.

От сознания протянулись прочные надежные связи, образуя сеть. Связи имели обратную силу, поддерживая сеть в постоянном информационном контакте.

– Прости, что не могу вылечить, что не могу пойти с тобой. Твой путь завершится достойно, – я полоснула ей по шее ножом, быстро, наотмашь. Жизнь покинула её взгляд, оставив тусклый отпечаток в остекленевших глазах.

– Уходим! – я была слишком взволнованна. Дарен возражать не стал. Так же, как и расспрашивать об увиденном.

Глава 9.Погоня

Появления остальных аждархидов долго ждать не пришлось. Небо утыкали пять темных точек. Летели птерозавры низко, но увидеть меня не должны. Ночь все-таки.

Разделиться было самое разумное в сложившихся обстоятельствах. Тем более, когда от каждой минуты зависят наши жизни. Я отправилась в Чарующий лес, чтобы забрать лошадей и сразу тронуться в путь. Дарен пошел за своим оружием и амуницией.

Я вскочила на лошадь. Вторую схватила под уздцы, и обеих пустила в галоп. Конский топот разрывал тишину ночи, но тревожило меня другое. Тревожила меня безопасность Дарена. Не какое-то неврастеническое опасение, а предчувствие опасности, которая буквально закручивала его в плотный непроницаемый кокон.

Услышать поработители аждархидов меня не должны, они слишком далеко. Увидеть тоже. Я держалась лесной полосы, к тому же, собиралась гроза.

Небо опустилось очень низко, почти касаясь старых сосен. Раздался гром. Листва понурилась; букашки, птицы и звери смолкли и попрятались в укрытия. Нам бы тоже засесть в укрытии, а не играть с удачей на собственные жизни.

Резким шепотом меня догнал дождь и накрыл стеной ливня. Крупными каплями вода била по лицу, спине, плечам, затекала за воротник. Где-то в лесу ломались тонкие ветки, наполнялись канавы.

Ворвавшись в черноту леса, я осадила коней. Буйство стихии закончилось так же быстро и внезапно, как и началось. Во вновь наступившей тишине слышалось перешептывание мокрых листьев и неясные шорохи леса.

Над головой, сбивая с макушек листья, пронеслись крылатые туши. Их звериный крик, осязаемо лизнул меня по спине. На мгновенье среди звуков вселенной остались хлопки крыльев и топот копыт.

Твари были довольно неуклюжи для охоты в лесу. Их широкие крылья мешали протиснуться между часто посаженными деревьями. Но чем случай не шутит.

На поле боя неизбежно наступает время падальщиков и мародеров. Можно с уверенностью утверждать, что норлуки – одни из этих категорий, любители легкой добычи. Но сколько их еще, приманенных запахом гниения?

Самый голодный и глупый норлук попытался достать меня: он спикировал вниз, ломая тонкие ветки, и застрял где-то на полпути до земли. Я продолжала мчаться вперед. Высокие гневные крики и треск веток говорили о его голоде лучше слов. Пока более умные собратья парили над лесом, застрявший норлук продолжал рваться вниз. Распахнутые крылья цеплялись за тесно растущие ветки. Эта клетка его долго не продержит.

Звон метала и обрывки мужских голосов долетели сквозь шум, издаваемый птерозавром. Ад сорвался с цепи? Или я сошла с ума?

Этого не может быть… Просто не может быть! Не может быть все так плохо!

Дарен крутился волчком, нанося удары. Крепкие мужики в плащах с нашитыми листьями, ветками и кое-где вымазанные комьями земли, окружали его с трех сторон.

Высокие кусты Иван-да-Марьи пригнулись под весом двух мужских тел в закамуфлированных плащах. Тела лежали неподвижно. Головы неестественно запрокинуты, перерезанные глотки раскрыты в молчаливом крике. Уже пустые тела, души которых покинули этот мир.

Я сняла с луки арбалет и зарядила его.

– Эй!

Разбойники обернулись. Одному это стоило жизни. Чертыхнувшись, они продолжили сражение, атакуя Дарена теперь с двух сторон.

Усеянное шрамами лицо оглянулось на меня:

– Сучье отродье, молись, чтобы я убил тебя быстро! Сдеру кожу, пущу по кругу… – договорить он не смог. Дарен, выбив саблю у второго из рук, развернулся и проткнул его мечом. Что-то хрустнуло. Окровавленное острие на секунду мелькнуло из груди и со скрежетом скрылось внутри.

Стрелять в опасной близости от Дарена я не решилась. Приходилось просто наблюдать.

Второй подобрал саблю и, смотря из-под лба, жадно и с предвкушением расправы, бросился на Дарена.

– Сзади, берегись! – крикнула я.

Дарен кувырком откатился вправо, лишив противника возможности нанести подлый удар. Они закружились, делая выпады, подсечки, тычки.

Крутанувшись, Дарен упал на колено. Его меч скользнул по кольчуге мародера, но раны не нанес. Мародер по инерции сделал два шага вперед, но развернуться не успел. Дарен, поднявшись, развернулся и нанес смертельный удар в грудь.

С мародерами было кончено. Как следствие, разбавляя сумрак астрально-ментального поля, народилась сила смерти. Перед взорами умерших возникла старая цыганка в яркой цветастой одежде, с браслетами-украшениями.

Дарен запрыгнул в седло, отвязал поводья от луки, страховочную веревку от седел.

– Давай уносить ноги!

Я почти слышала тонкий переливчатый звон монет на её браслетах. Цыганка с нежностью смотрела на убитых, лежащих гуттаперчевыми куклами. Интересно, кого напомнила покойным цыганка? За жизнь они совершили много зла, но Смерть их встречала, как любимых внуков. Души убитых покинули тела. Цыганка-Смерть наметила им направление и те скользнули по нему.

– Да, хорошая мысль.

Лошади мчались во весь опор. Я впереди. Дарен следом. Самая разумная позиция, учитывая, что я знаю близлежащие леса вдоль и поперек.

Норлуки оставили нас в покое, переключившись на более легкую пищу. Сегодня было столько неудач, что по закону случайного выбора нам должно было повезти. Этот факт наглядное тому подтверждение.

Адреналин бурлил в крови. Мы проскакали через мост. Судя по воплям, доносившимся с противоположной стороны Крутейки, твари прочно осели за папортниковой рощей. Можно было повернуть удачу в свою сторону. Для меня одной этот фокус бы удался. А вот в компании чреват. Потому как, для одного – удача, для второго, учитывая ситуацию, – смерть.

Не сбавляя скорости, мы выскочили из-под хрупкой защиты леса. Нас ждал сюрприз. Дорогу преграждали крылатые головы размером с дыню, перерезанные пополам. Где вторая половина головы оставалось только догадываться. Ни глаз, ни рта в привычном представлении не было. Три дырочки только.

– Что за хрень? Верна, что это?

– Я не знаю.

– Надо валить отсюда как можно быстрее.

Дарен пришпорил лошадь. Я тоже. Из черноты деревьев вышли тела собак. Вместо головы была горизонтально срезанная челюсть с белыми слюнями. Тела стояли и ждали. Порхающие половины голов подлетели к собакам и опустились им на челюсть. С хлюпающими звуками два отдельно двигающихся организма соединились в один.

– Что ты там возишься?! – крикнул Дарен с дороги.

Я должна была это увидеть. Пришпорив свою смирную послушную лошадь, я направилась к Дарену.

– Тебе что жить надоело? – это было скорее возмущением, чем вопросом. Потому я оставила его без ответа. Животные не поддавались классификации. Они были совершенно отличны от тех, что я знала. Уровень двух первых Нижних миров. Тут было над чем подумать… потом.

Тучи успели рассеяться, оставив после себя рваные дымчатые облака. В чернильной поверхности небосвода загорелись бриллианты звезд. Выглянула Калла, набросив на подвластные богатства синеватую тень. Калла была большой и фиолетовой, и своим видом будоражила кровь. В Моне верят, что за тысячи лет до рождения второй звезды, Калла была живой и плодородной и жили на ней волшебные существа, Иях, которых оберегала богиня Кайя. Они должны были поклоняться Кайе, петь ей хвалебные песни, за что им была дарована способность питаться её Силой, летать на дереве Ирх и творить волшебство. Когда Калла погибала, богиня, чтобы уберечь свой народ, переселила двух существ на Элини.

Мама любила рассказывать мне сказки про Иях. Волшебные существа были внешне похожи на людей. Отличали их только глаза – перламутровые белки без радужки и зрачка. Иях проказничали по ночам и любили заглядывать в окна к тем, кто не спал. Детей, не желающих ложиться спать, часто пугали, что к ним придут Иях и заберут с собой.

Почему Калла погибла, мифы Мона умалчивают. Лишь несколько дней в декаду Калла освещает ночь своим сиянием. В остальное время, чистыми звездными ночами, виден её огромный испещренный вулканами и каньонами серый бок.

Центр меня, где-то между желудком и позвоночником, скручивался одновременно от возбуждения и суеверного страха. Наверное, Иях, когда поклонялись своей богине Кайе, испытывали схожие чувства.

«Псы» следовали за нами хвостом, то отставая, то нагоняя вновь. Убитых точным броском ножа или выстрелом сородичей они съедали. Наваливались кучей и жрали. Причем ели по очереди. Напоминает древний обычай у криотов[16]16
  Криоты – племя древней Виргалеи.


[Закрыть]. Племя верило, что, съев останки умершего, они получают чужую силу.

– Закончились?

Дарен всматривался в подвязанный к моим брюкам мешочек. Метательные ножи, которые он взял на поле, кажется, все, что у него были, он вогнал в «собак». Некоторые «собаки» так и бежали с торчащими из них рукоятками.

– Еще пять. Но на всех не хватит – будет лучше приберечь их.

Дарен впился в меня проницательным жгучим взглядом, с которым выбивают признания, лишают жизни и читают чужие мысли. Он бы смело наплевал на мои предположения и расстрелял всех, кого смог. Или заставил того, у кого арбалет и болты.

От долгой скачки и напряжения во время стрельбы у меня тряслись руки. Именно по этой причине я не стала больше стрелять в них, как и отдавать арбалет Дарену. Лучше сосредоточиться на тропинке, которая виляла из стороны в сторону.

Мы свернули к болотам, где нет жилых поселений. Не хватало еще привести голодную псарню к людям.

Облака затянули небо, проглотив Каллу и вместе с ней свет.

Близился рассвет. Чернота вокруг стала гуще, казалось, протяни руку и она свернется козьим пухом в кулаке. Глянцевые блики черной воды раздражали. Когда ничего не видишь, начинаешь ориентироваться на полутени, а мерцание – только отвлекает.

Интуиция меня направляла по безопасной тропинке. Впрочем, места здесь были дикие, но не гиблые. Хотя суеверные селяне предпочитают обходить болота стороной, лишь изредка захаживая за ягодами и грибами.

Лошади мчались во весь опор. Крепкие нам попались лошади: больше четырех часов на ходу, и не взмокли.

– Дарен, здесь недалеко заброшенный замок.

– В этих болотах?

– Да.

– Ты что-то не договариваешь!

– Тебе лучше не знать.

Он просверлил меня взглядом.

– Что С этим Чертовым Замком Не так?!

– Не знаю, ходят слухи…

Как бы сказать помягче?

– Слухи? И это говорит мне ведьма?… в смысле… ведунья?

Почему ему проще назвать меня ведьмой? Еще одна загадка природы?

– У тебя есть другие предложения? – В голосе против желания прозвучала обида.

– Верна, брось, я же оговорился!

Я не обернулась.

– Ладно, замок так замок… Других вариантов все равно нет, – буркнул Дарен.

Действительно.

– За тем бугром сворачиваем в лес, – сказала я.

– За которым? Их здесь десятки.

– Как доберемся – покажу.

Мшистый, мягкий и влажный покров под копытами лошадей сменился сухим, твердым лесным покровом. Редкие тонкие деревца встречали нас молчаливыми привратниками. Лес спал. Или вымер? Где же эта тропинка, о которой мне все уши прожужжала Любаша? Выходит, что я поставила две жизни на слова маленькой девочки, знавшей о тропинке с чьих-то слов… Да, глупо получилось.

– Куда дальше?

Лошади переминались с ноги на ногу, выписывая круги от страха.

Я вглядывалась в кромешную темень. Два засохших дерева, перекрестившись стволами, торчали слева от меня. Крестом расположенные деревья являлись тем знаком, от которого пролегала заветная тропка.

– Вон смотри – крест! – ответ вышел чересчур пылкий и радостный. Я отвела глаза и подавила вздох облегчения.

Сооружение, расположившееся в виде тоскливой косой тени на холме, язык бы не повернулся назвать замком. Даже капитальный ремонт не исправил бы положения. Половина замка отсутствовала: о её былом существовании напоминали полуразрушенные стены, съехавшие вниз под углом.

Складывалось впечатление, будто огромная дубина приземлилась на край замка, одним ударом развалив камень. Развалины окружала кирпичная крепостная стена, которая выпадала из общей картины разрухи. Стена свидетельствовала о наличии хозяина.

Псы, не смотря на справедливые ожидания, выбрались из топи в полном составе. Они смотрели на нас терпеливым взглядом хищника, ждущего кормежки. Я содрогнулась.

– Я думал, не выберутся, – Дарен говорил тяжело, с отдышкой.

Я тоже. Но вслух не сказала.

– Ты не видишь вход? – спросила я.

Замок располагался на холме, окруженном лесами. Трудно угадать в каком месте располагаются ворота. Зависит от времени постройки, также от личных предпочтений владельцев. Возможно, на восточной стороне…

– Нет. Мы слишком далеко, – ответил Дарен, когда я уже не надеялась на ответ. Твари дышали тяжело, хриплым мокротным дыханием – казалось, прямо в затылок. Треть от погони отсеялась, зато остальные будто хотели компенсировать слабость товарищей. Под налепленной лоскутами кожей прокручивались стальные мышцы.

До стены оставались считанные минуты. Лошади, хрипя, напрягали остатки сил, таща себя и нас. По моей спине текли ручьи, рубашку хоть выжимай. Сама себе я напоминала ученика на татами, которому на первом же занятии дали донельзя сильную нагрузку и он бедняга в шаткой боевой стойке решает сбежать или все же дождаться окончания урока.

Да, форму я подрастеряла. Но до отчаяния было далеко.

Стена была сложена из крупных брусков гранита. И ни единого намека на дверь! Я развернула Смирную вдоль стены, сжав бока бедного животного так, что у самой свело икры. Дарен оказался между мной и стеной. Смирной приходилось балансировать на границе обрыва. Погоня уменьшилась вдвое. Я боялась даже думать куда они подевались.

– Кажется, эти уроды разделились! – озвучил мое опасение Дарен.

Мы объехали добрую половину стены. Я задыхалась. В груди словно надули шарик и наполнили кипятком. Впереди послышался топот и тяжелое дыхание. Они вот-вот сомкнут цепь. О, Калла, только не это! Внезапно в стене образовался просвет.

– Сюда! Заворачивайте сюда! Скорей!

Я резко развернула Смирную, врезавшись в Дарена и едва не выбив его из седла. Сама не помню как влетела в крошечный проем вместе с лошадью, и умудрилась не свернуть себе шею. Массивная дверь громыхнула, щелкнул засов… и не один.

Голос принадлежал сгорбленному старику в длинной робе, подпоясанной цепью.

– Рад что представилась возможность встретиться, Верелеена, – сказал старик. Голос не соответствовал его возрасту. Скорее он мог бы принадлежать средних лет мужчине: раскатистый, чистый, незамутненный хрипами и одышкой – обычными приметами старости.

– Вы знакомы? – Дарен нетерпеливо поравнялся со мной, одним видом намекая, что для разговоров не время.

– Мы не знакомы… – ответила я старику.

На спекшемся яблоке лица черным светом горели ясные живые глаза, как омуты для доверчивых путников.

Несмотря на старческую сгорбленность, старик держался с аристократическим достоинством.

– Я наслышан о тебе, – он смотрел только на меня, – но на встречу не рассчитывал, тем более в таких обстоятельствах.

Он развернулся и похромал к узкой отвесной лестнице на крепостной стене. Только сейчас я заметила: у него на цепи болтался мешок с длинными болтами, раза в два больше моих.

Не сговариваясь, мы с Дареном спешились и за ним. Старик, не оборачиваясь, взбирался по неудобной лестнице вверх, на стену.

– И что, Вы тут в одиночестве живете? – Дарен лез впереди меня, норовя заехать мне пяткой в нос.

– С недавних пор у меня гости. Правда, боятся они, поэтому отказываются выходить.

Между бойниц был приделан огромный арбалет. Минусом таких арбалетов являлось то, что двигался он в основном вертикально и лишь слегка по горизонту.

– Чувствуете? – он отвлекся от прилаживания стрелы и повел носом, словно пытался унюхать очень тонкий аромат.

– Что именно? – Дарен оглянулся вокруг и многозначительно посмотрел на меня.

– Верелеена, разве ты не ощущаешь границы?

– Границу чего?

– Нет? – в голосе прозвучало разочарование, – Прислушайся, ты почувствуешь.

Под стеной возились твари. В остальном было тихо. Слишком тихо. Можно было сказать, что воцарилась просто мертвая тишина. Такая тишина бывает перед бурей, либо перед рассветом, когда у природы самый крепкий сон. Обычное явление природы, ничего особенного. Старик не стал бы заострять на нем внимание. Только если…

По замку было разлито напряженное ожидание свободы. Рассвет здесь для кого-то играл роль тюремщика. Силы ночи, силы тьмы, своеволия и хаоса отступают – воцаряется свет, порядок.

– Сейчас Эндимион взойдет, – я посмотрела на черноту вокруг.

У старика расширились глаза. Он ждал продолжения. Я молчала, осматривая горизонт.

Старый Эндимион восходит первым, через триста восемь минут – Молодой Акидон.

Твари недовольно заурчали.

– Если мы хотим прикончить их, то не будем медлить. Или рассвет будем встречать?

Одно неуловимое движение планеты и чернота сменилась серым утром.

При свете дня твари смотрелись еще более дико. Шкура была словно склеена из заплесневелых, местами в струпьях, тряпок кожи с жуткими участками скукожившегося меха. Я зарядила арбалет и прицелилась. Вместо глаз на меня глядели две крошечные дырочки, стянутые по краям гладкой кожей. Руки задрожали. Быстрый выдох и стреляю. Сбоку просвистела стрела и угодила точно в голову твари. Я дернулась окаменевшим от перенапряжения телом и вышла из ступора, в котором пребывала. Тварь взвизгнула и замерла, распластавшись в полевых цветах. Остальные твари сбились в кучу, и словно после краткого совещания, дали деру.

– Возьми, – я пихнула Дарену в руки арбалет. Он без вопросов схватил оружие. Убивать, защищая свою жизнь, я еще могу, мне приходится.

Стрела сорвалась с пружины и угодила в затылок гибрида, петлявшего среди высокой травы. Дарен зарядил снова арбалет. «Лоскутники» мчались к топи.

– Нет. Далеко, – сказал Дарен и опустил арбалет к ногам.

– Думаю, не стоит здесь задерживаться, – сказал старик.

Дарен присел.

– Ты как? В порядке? – Он хотел дотронуться до меня – его рука зависла над моей спиной – но передумал.

Я посмотрела ему в лицо. Но увидела там совсем не то, что ожидала – в нем ясно читалось сочувствие и… облегчение.

– Все нормально.

Я встала с корточек и заметила нечто странное. Окна замка были забиты с внутренней стороны досками, кое-где полностью заложены кирпичом.

– Надо поторопиться, – старик озвучил общую для всех мысль.

Мы схватили лошадей под уздцы и пошли к замку. Конечно, можно было запрыгнуть в седло и преодолеть путь гораздо быстрее. Только запрыгнуть было еще труднее, после часов непрерывной скачки.

Преодолев половину пути, я натолкнулась на неправдоподобно густой воздух и застыла в нем. Сердце дернулось, а потом забилось быстрее обычного. Духота проглотила меня, пробуя на вкус влажным шершавым языком. Я пересекла невидимую границу, которая пыталась оттолкнуть меня, выбросить наружу. Движения казались медленными, как под водой. Я оглянулась на Дарена. Его лицо взмокло и покраснело – он был в состоянии близком к удушению и двигался так же медленно, как и я.

Хозяин замка спешно хромал в нашу сторону. Когда он пересек границу, то я смогла не только дышать, но оказывается, и вновь слышать. Мощные приближающие хлопки, раздражающие крики, ржание перепуганных лошадей и голос старика – звуки ворвались в мое сознание с бешеной силой. Я покачнулась. В небе, в ста пятидесяти маховых саженях от меня, летел птеранодон[17]17
  Птеранодон – подвид ящера.


[Закрыть].