Текст книги "Приключения графини (СИ)"

Автор книги: Елена Пучкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

К нам приставили двух солдат, которые чересчур пристально меня рассматривали. Проходя мимо камер, казначей загремел ключами, будто надеялся кого-то этим распугать.

– Кто здесь сидит? – спросила я вполголоса.

На одной из дверей сохранился свежий кровавый отпечаток ладони.

– Политические преступники, заговорщики, – ответил Дарен.

По спине побежали мурашки.

– Знахари, колдуны? – вопрос сорвался с губ, хотя я уже знала ответ. К тому же, Дарен испугался моего вопроса так, словно это было той правдой, которую мне лучше не знать.

Я ощутила на коже скользкие гнилостные эманации, которые хотелось содрать, отскоблить с себя и сжечь.

Дарен наклонился ближе.

– Тебе лучше об этом не думать, – сказал он.

– Я сама знаю, о чем мне думать! – ответила я.

Дарен схватил меня за локоть и развернул к нему лицом. Он пытался удостовериться в моей адекватности.

– У тебя глаза потемнели.

У меня перехватило дыхание.

– Дарен, причем тут мои глаза?

Он отпустил мой локоть.

– Просто держи себя…

Договорить Дарену не дали. Он замолчал и с ненавистью уставился сквозь меня.

– Если будете останавливаться, где попало, то мне придется вытащить свой меч! – гаркнул конвоир прокуренным голосом.

Конвоир стоял слишком близко. Я чувствовала его тяжелое дыхание.

– Тогда я засуну твой меч тебе в задницу, – ответил ему Дарен.

Сказать, что развязному конвоиру не понравилось подобная угроза, значит, ничего не сказать.

– Извините, Абрагель, но если эти двое пойдут с нами, то лучше закончить наше предприятие прямо сейчас, – сказал Дарен принцессе.

Она попыталась улыбнуться, но мышцы лица свело, как от судороги.

– Хорошо, они останутся здесь, – она смотрела на Дарена с опаской.

Под тюрьмой была построена сложная система переходов, соединяющих множество комнат. Мне следовало еще в предбаннике почувствовать, что это не просто тюрьма. На языке появился вяжущий привкус. Спускаясь еще по одной тесной удушливой лестнице, я услышала крики. За стеной кого-то пытали.

– У вас здесь пыточные камеры! – я испугалась собственного голоса.

Мне никто не ответил. Они молчали, при этом взгляды были каменные, как и лица.

Я остановилась. Мои пальцы исследовали стену, будто в ней могло находиться отверстие, через которое я могла бы пролезть и остановить насилие.

Я настроилась на внутреннее зрение. Стена под моими руками стала ядовито красного цвета. Первая моя неосознанная реакция была убрать руки, которые покрыла красная дымка.

За стеной пытали женщину. Её голова безвольно упала на грудь. Спина представляла собой кашу из кожи, мяса и крови. Она болталась на веревке, которой были связаны запястья.

Сквозь толщу ваты я услышала голос. Меня просили о чем-то.

– Верна, очнись! Верна! – Дарен сжал мою руку, чуть повыше локтя.

Я повернулась. Отвратительные эманации страха, боли, злости окутывали Дарена, охватывая его тело кусками.

– Что с ней? Мне это не нравится! – голос принцессы шел откуда-то снизу.

– За стеной пытают женщину. Вы это знаете? – голос мой был сух, лишен эмоций. Потому действовал сильнее.

– Что? Он же обещал, – промямлила принцесса дрожащим голосом. Свет от огня танцевал черными тенями на её лице – расползаясь грязью, обнажая истину. Лгунья.

– Верна, послушай, вспомни ради чего мы здесь!

Дарен прижал меня к стене, вновь склоняя к разумности в данной ситуации.

Ловушка? Конечно. Шаг в сторону, и мы станем марионетками чей-то игры.

– Все в порядке. Идем. И зря ты так кидаешься. – Стряхивая с рукавов липкие эманации страха, я развела руки в разные стороны, повернув ладонями к пыточной и вызывая огонь. Распаляясь яростью, с моих ладоней вырвались потоки белого астрального огня, прожигая красный морок. Тюремщик по ту сторону стены лишился сознания, но кому его жаль.

На физическом плане огонь не был виден. Ощущался лишь жар, и то для тех, кто стоял близко, как Дарен. Он отступил в сторону. Злость накатывала волнами на меня, трудно сказать, во что бы она вылилась. Стоило мне опустить руки, как Дарен обхватил меня и силой потащил вниз по лестнице, где успели скрыться принцесса с главным казначеем.

– Когда я, наконец, подохну?! Глаза б мои не видели этой проклятой книжищи, этой морды звериной! Так нет же! Ходят, смотрят, выискивают чего-то, – пробурчал старик-смотритель.

Как только отворили засов, последний элемент защиты двери, наступила полная тишина. Даже казначей прекратил сопеть.

В сокровищнице пахло свежевспаханной землей и чем-то сладким. Я вошла в сокровищницу вслед за смотрителем, сгорбившимся стариком в дырявом хитоне и нечесаными седыми волосами. Я почувствовала давящую на виски магию. Мощную магию, которой обладают разве что боги или вмещают в себя артефакты, созданные почти богами. Я растерла виски. Легче не стало – мощь пробивалась ко мне в голову с пульсом.

Старик, шаркая в темноте, разжег факелы.

– Здесь постоянно голова болит, – Дарен обвел взглядом комнату с поломанной мебелью.

– Еще бы, – ответила я.

Дарен обернулся ко мне.

– Рядом находятся артефакты черной магии, Дарен.

– Значит, я был прав, – Дарен поспешил за смотрителем.

Меня перекосило от невыносимого прикосновения, которое может сравниться с тем, когда соскальзывает ноготь по учебной доске. Дух-хранитель проверял всех, кто потревожил его покой. Хорошо, что я знаю как их успокаивать. Временно, конечно, но все же.

Одна из четырех каменных стен продавилась под напором земли, образовав трещину во всю длину от потолка до пола – вот и причина погребного запаха.

– Мы производим ремонт в другой зале, – казначей рассматривал разлом, – в скором времени монеты и драгоценности перенесут, – добавил он и оттянул воротничок от горла.

Принцесса задержалась на пороге. Ступить в пахнущую погребной ямой комнату потребовало всего её мужества.

Сокровищница представляла собой десяток комнат с несколькими дверями, каждая из которых вела в следующую комнату. Из комнаты полной холодного оружия: от секир до ножей, инкрустированных алмазами и рубинами, мы попали в узкий, на удивление сухой коридорчик, заставленный рядом сундуков.

Старик шел впереди с факелом, но постоянно оглядывался назад, высматривая желтыми птичьими глазами наши руки и карманы.

– Не трогайте ничего! – прикрикнул он на нас. Хотя никто даже вскользь не коснулся императорского добра. Мы шли цепочкой – настолько тесным был проход между сундуками и стеной. В сокровищницу разрешено было войти мне, Дарену и трем хранителям ключей: Абрагель, главному казначею и самому смотрителю.

Нужная нам комната была целиком оббита елью, пропитывая воздух тяжелым смолистым духом. В центре находился письменный стол и табуретка, прибитые гвоздями и привинченные к полу. Мебелью давно не пользовались. Я прошлась по комнате. Половицы продавливались и скрипели под ногами. Часть стены была черна от огня, но сгореть она не успела.

В углу стоял сундук, окованный железом, со ссохшимися, давшими трещины стенками. Крышка сундука была немного скошена вбок.

– Чертова комната, когда ж я помру, чтоб не видеть тебя и не слышать больше? – старик вновь принялся бурчать себе под нос.

Над сундуком был написан портрет мадонны с младенцем. Рисунок был выполнен углем, внушал тягостные ассоциации.

– Через пять-десять минут они начнут просить, чтобы их освободили, – принцесса вертела головой, словно её заставляли войти, а она отказывалась сойти с порога. Она часто дышала и смотрела на икону, будто она была страшнее, чем содержимое сундука.

В комнате явственнее ощущалась скрытая в сундуке мощь. И чем ближе я подходила к сундуку, тем давление усиливалось. Дух-хранитель, да и магия артефактов сопротивлялись чужим.

Казначей прошел в центр и большими оленьими глазами уставился на прибитые к полу ножки.

– Зачем их прибили? – спросил он высоким голосом.

По его пухлому лицу струился пот, а на губах играла недоуменная улыбка.

– Чтобы не оторвались, наверное, – ответила я, потому что все молчали.

Я отошла от сундука на несколько шагов, достаточных для того, чтобы перестало казаться, что голова вот-вот расколется.

– Посвяти мне, – Дарен наклонился над сундуком.

Старик нехотя наклонился, освещая сундук.

Навесные замки были сорваны, а крышка скошена в бок.

Дарен откинул крышку.

– Теперь я уверен, что видел его. Он стоял сверху, рядом со шлемом, – проговорил Дарен.

– Морун?.. Его нет! – вскричал смотритель, едва не уронив лампу в сундук.

Дарен повернулся к нам. Он смотрел так, словно пытался понять мог ли кто-то из присутствующих быть замешан в краже артефакта.

Принцесса опустила глаза, а казначей, наоборот, свои выпучил.

– Как это понимать? – спрашивал он. – Как?

– Я не причем! Не смотри на меня так, Дарен! – крикнула принцесса.

Дарен вздохнул и потер лоб.

– Как же это? Как? – Смотритель обыскивал глазами сундук в поисках украденного артефакта.

Морункэтль или Морун – древний артефакт, в который была помещена такая же древняя сущность. По преданиям сущность могла открывать туннели между мирами.

– Меня больше волнует, как его вернуть, – сказала я.

Казначей вытер ладони о грудь.

– Ваше высочество, я не понимаю, что происходит? – он мотал головой, ожидая ответа хоть от кого-нибудь.

Я подошла к сундуку. На мои виски словно надавили двумя стаканами. Дух «выглянул» из нарисованной иконы. Если я хочу успеть, то надо приступать сию минуту.

– Через какое время вы начинаете слышать голоса? – спросила я.

– Через пять-шесть минут, – ответила принцесса шепотом.

Казначей прочистил горло.

– Я хочу заявить…

– Помолчи, – оборвал его Дарен.

– Какие еще голоса? – Дарен забрал лампу из трясущейся руки смотрителя.

– Сколько по времени ты здесь находился? – я сощурила глаза от копоти, вырвавшейся из лампы, когда Дарен отбирал её у смотрителя.

– Минут десять, может пятнадцать, – ответил Дарен, – Голова раскалывается каждый раз. Но голосов слышать пока не приходилось.

Я наклонилась над сундуком. На дне под железным шлемом с золотыми рогами лежала толстая в черном переплете книга.

– Я хочу посмотреть эту книгу, – сказала я, – Думаю, мне лучше сделать это одной.

Смотритель вырвался из своих мыслей и уставился на меня, словно я сказала, что завтра потоп.

– Нет, – крикнул он и бросился к сундуку, – Нет! Не надо. Эта книга проклята. Не смей!

Казначей опять засопел.

Я обернулась к Дарену.

– Мне надо знать, о чем в ней говорится.

Он посвятил лампой над сундуком.

– Хорошо. Я остаюсь с тобой.

Смотритель вцепился мне в руку своей сухой жилистой рукой.

– Вы не понимаете. Это адская книга. Она, – смотритель задохнулся, – она, она… вы не понимаете.

– Уходите. Прошу вас, быстрей, – протянула я уже не своим голосом. Виски сдавило, и на сотую долю секунды, пол поплыл под ногами.

– Ваше высочество, я за всем прослежу. Идите, – сказал Дарен с нажимом и, вместе с тем, с заботой.

– Хорошо, капитан. Только… – она бросила опасливый взгляд на меня.

– Только что?

– Быстрей. Давайте быстрей. Случались очень неприятные вещи…

Они ушли, и стало намного легче сопротивляться чужому, очень властному, буравящему подкорку, напору.

– В сторону, – кинула я Дарену, отодвигая его за свою спину. Он не решился возражать – есть надежда, что пройдет гладко.

Я опустилась на одно колено. Сундук в качестве защиты от артефактов был пропитан древней мощной магией, которая если и рассеивается со временем, то незначительно. Ритуал Горока или даже Перуна – очень мощная противодействующая сила магии разрушения. К сундуку был приставлен дух-хранитель, который отваживал от артефакта очень просто и эффективно: воздействуя на психику и выдергивая энергетические сосуды. После времени, проведенном на посту, дух обозлился и успел напитаться силой. Его можно понять и, наверное, можно отпустить. А еще лучше помочь передать ответственность духу помоложе.

Хранитель еще пытался пробиться ко мне с ломом. Я встала над ним и открылась по доброй воле. Лом не понадобился и злость духа схлынула. Власть, богатство и прочие корыстные цели, меня не прельщали. У него не было власти надо мной, значит, не было оружия против меня.

Я взяла книгу в руки. Тяжелая, около пуда веса, в телячьей потемневшей коже. Как и все древние вещи, в которых заключены знания, дарующие Силу, а иначе, способы почерпнуть её. Книга несла в себе мощный отпечаток разрушения. Сундук-ларец выполнял сдерживающую роль. Деморализатор, заключенный в обращениях, овладениях был настолько мощный, что маг должен десять раз подумать прежде, чем проникать в тайные знания. Поэтому они и тайные, что не каждый выдержит их вес.

А проще говоря, мало кто сможет провести ритуал вызова демона, подчинения духов стихий. Еще меньше тех, кто сможет убивать людей группами, взывать к древним силам, омывая собственной кровью их статуи. Книга заключала в себе подробные описания этих овладений силами.

Мое мнение было и есть, что истинный маг ставит перед собой приоритетом моральный кодекс. Новым знаниям, за которыми следует падение, предпочитает отсутствие знаний.

Дух выныривал из разворота книги, размахивал белесыми руками, пугал, страшась изображений на потемневших страницах.

«Ты скоро будешь свободен» – говорили мои чувства и образы.

Он пытался обвинять меня в скрытых намерениях.

«Я перед тобой, как открытая книга – смотри» – говорила я, показывая ему образы.

Он смотрел, всматривался придирчиво, взвешивая каждый помысел, перетряхивая.

«Верю? Верю. Верю? Верю.» – Он принимал решение. «Замена? Хочу замену».

Он опять хитрил.

«Найди сам себе замену. Я помогу» – приказала я. Помощь посредника в моем лице – вот, в чем этот измученный дух действительно нуждался.

Дух вылез из сундука. Его мысли потекли вокруг меня, поглаживая рой моих собственных мыслей. Туман проникал сквозь туман.

Я вернула книгу и шлем на место, закрыла сундук.

Хранитель через открытый мной портал перенесся в мир духов. Ему предстояла сложная и ответственная задача: найти приемника. Искал он замены не потому, что ему надоело охранять или он устал. Его собственная программа говорила ему: для того, чтобы выполнять задачу качественно, нужен дух молодой.

Виски грозили лопнуть, как перезрелые сливы. Но я могла идти сама. Не такие ритуалы выдерживала. Дарен был напряжен, будто его скрутило изнутри, весь ушел в себя, свои мысли, изредка выныривая посмотреть, ту ли он видит женщину, которая вошла в сокровищницу. Та ли держится за его руку или монстр в её оболочке.

Принцесса должна была видеть меня обессиленной, и она увидела. Бледность играть не пришлось. И, тем не менее, лицо её выражало крайнее удивление, смеженное с опасением. Она постоянно оглядывалась на меня. Ей было некомфортно идти как во главе нашей процессии, так и позади неё. Одинаково страшно.

Когда она в очередной раз решила опередить всех, уже в кузнеце, я спросила:

– Что случилось с предыдущими, до меня?

– Что? Не понимаю о чем Вы.

– Падали в обморок, заболевали?

Свидетелей нашему разговору не было. Я говорила тихо. Она, хоть и колко, но также тихо.

– Забудьте об этом. Не советую распространяться о своих, каких бы то ни было, догадках.

– Вы правы, ваше высочество. Это догадки и без доказательств они не значат ничего.

Она сузила глаза. Впервые за долгий подъем позабыв о страхе, и наоборот, давя на меня одним обещанием в глазах. Обещанием мучений и страданий.

Дарен довел меня до порога моих покоев и только потом вспомнил, что подобная вежливость ни к чему. Я так и не спросила, что же он разглядел или услышал, что так поразило его. Захочет сам расскажет. Или не расскажет.

На прощание он посоветовал мне отдохнуть и подготовиться к военному совету. Совет был назначен на завтра. В оставшееся время нужно было успеть собрать офицеров, от которых зависела стратегия и тактика обороны. Чем и планировал заняться Дарен.

Глава 17. Искусство целительское и лекарское

Дух вернулся ближе к вечеру. Замену он себе нашел такую как надо. Новый хранитель рвался приступить к службе. От меня требовалось передать привязку к черной книге от старого духа молодому. Контакт с книгой был не нужен. Да, и честно сказать, даже видеть эту вещь не хотелось, не то чтобы прикасаться.

Перед тем как отпустить старого духа, я узнала у него подробности похищения артефактов. Оказалось, что духа провели. Его заставили поверить, что за артефактами пришел маг-хранитель.

Воспользовавшись защитным кругом, который я начертила для своей защиты, я вызвала духа-охранника. Он должен был охранять мое тело, пока я путешествовала.

Мне нужно было убедиться, что с Гридой все в порядке, и проверить как ведет себя крестьянин.

Когда я появилась в избе, девочка уплетала за обе щеки оладьи с вареньем, а Путята, заметно подросший, и сменивший рубашку, топил печку и жарил блины. Он любил детей. Только они не баловали мой лес визитами. Чтобы не пугать девочку, он выглядел как обычный сельский старик. Для духа, чья природа нематериальна, очень нелегко дается подобная иллюзия.

– Присаживайся за стол, деточка, не стой столбом, – сказал Путята.

– Кому ты говоришь, деда Путята? – спросила Грида с набитым ртом.

– Хозяйка пришла, навестить нас, – ответил ей «дед».

Я сделала свое тело видимым и кое-как села за стол. Долго я так не просижу, хотя бы потому, что шельт не предназначен для этого. Он по природе своей не материален и проходит сквозь предметы.

– Как у вас дела без меня? – спросила я, стараясь придать голосу большей натуральности. И все же он сильно напоминал шелест листьев разной тональности.

– Вот обустраиваю твою гостью.

Гостья сидела с открытым ртом. Хорошо, что успела прожевать, а то бы оладья вывалилась изо рта.

– Ты помнишь меня? – я обратилась к Гриде.

Та закивала, закрыв рот.

– Мой лес покидать опасно, Грида. Будешь жить в моей избе, пока я не вернусь.

Грида снова закивала. Её глаза сделались, как плошки.

– Слушай дедушку Путяту и не выходи за изгородь.

В ответ снова кивок.

– За дубом на цепи сидит Моркл. Это… мой сторож. К нему не подходи, поняла?

– А кто это Моркл? Твоя собака? – Грида вышла из ступора.

– Да, только выглядит он иначе, чтобы пугать плохих людей.

– Это хорошо. Я не пойду к нему. А почему нельзя?

– Он тебя не знает. Может укусить.

– А ты снова там и там?

Я кивнула.

– А где там?

– В императорском дворце.

– Да?! Там красиво?

Эти вопросы могли продолжаться бесконечно. А нужно было определиться с крестьянином и внести некоторые изменения в купол.

– Я буду навещать тебя, Грида. Слушайся деда Путяту и веди себя хорошо.

– Хорошо, – девочка кивнула, запихивая следующий блин целиком в рот.

Крестьянина я обнаружила на одной из протоптанных тропинок. Молодой, лет двадцати, заросший и грязный. Он брел по направлению к медвежьей берлоге, в которой жила медведица с медвежатами. Как судьба порой складывается нелепо: мужик спасся от иномирных хищников, чтобы погибнуть от местных. Естественно, я дала ему шанс.

Кормить и поить задарма его я не собиралась. Мне нужны были мужские руки в хозяйстве. Второй год стояла недостроенная баня, требовал присмотра огород. Так же неплохо было бы утеплить избу и, если он решит остаться, то обустроить чердак под жилое помещение.

В обмен за его труд я предложила ему кров и еду. В погребе с зимы у меня остались приличные запасы квашеных овощей, вяленого мяса и рыбы. Не говоря уже, о варенье, муке и крупах, которые я успела заготовить до межсезонья. Кроме того, лесные закрома были богаты грибами и ягодами. Так что мне было что предложить.

На тот случай, если он решит воспользоваться моим гостеприимством в дурных целях, я его предупредила, что этим сделает себе хуже. Не так, чтобы угроза, но почти.

У него был выбор: уйти или остаться. Подумав, он выбрал второй вариант.

Пока Путята пытался наладить контакт с Добрыней (имя было ненастоящее, что подтверждалось бегающими глазами), я внесла изменения в плетение купола. Хищники Нижних миров, приближаясь к куполу, отныне видели, как он начинает светиться красноватыми прожилками. Огонь – стихия магии – вплетенный в основу купола, загорался и отпугивал. В отпугивающем эффекте я убедилась лично и осталась довольна.

Вернулась в свое тело и во дворец я усталая, но довольная. Тщательно затерев следы круга, отскоблив воск и спрятав ножи, я легла спать.

Проснулась я в полдень под бормотание, доносившееся из коридора. Теплый свет двух звезд проходил сквозь щель в шторах и ложился широким лучом мне на живот. День обещал быть жарким, хотя в комнате было прохладно. Бормотание то становилось громче, то затихало. Это было необычно, потому как в коридор четвертого этажа мало кто забредает.

Как оказалось, моего пробуждения ждала беременная кухарка и истопник, детина, больше маховой сажени ростом, с раздутой щекой. Придворные люди стояли рядом с дверью. Чуть дальше, очередную картину этого длинного коридора рассматривал все тот же напыщенный тощий вельможа в расшитом золотыми тюльпанами камзоле.

– Почему бы вам не сходить в лазарет? Не боитесь здоровье будущего ребенка доверять мне?

Дуняша, младшая помощница повара, была настроена решительно.

– Госпожа графиня, я о Вашем лекарском таланте слышала еще от Макарыча, старосты Коплюшек, еще когда замужем-то не была. Его племянник сожрал отравы какой-то, и если бы не Вы, госпожа, помер бы он.

– А мне бы зуб залечить. Сил нет терпеть, – сказал детина басом.

Я бросила косой взгляд на широкоплечего истопника. Они вместе вошли в мои покои, держась друг друга. Как маленькие дети, решившиеся на безумный, но храбрый, даже по меркам взрослых, поступок.

– Вот только с деньгами у меня не шибко. Но я же не для себя прошу, для малыша моего! Собрала пять золотых – вот…

– Объясните в чем дело. И уберите монеты!

Дуняша видит плохие сны о своем не рожденном ребенке, слышит детский плач. Ребенок словно просит о помощи, а она ничем ему помочь не может. Роды ждет к середине августа, а вызвать их раньше – на это у неё нет ни средств, ни возможности. Городская повитуха с Даром, что занималась детьми, исчезла. Оно и понятно, учитывая политику Карплезира до некоторых пор. Обычная разводит руками и советует надеяться на лучшее. Лекари лазарета загружены под завязку раненными с заслона, но и они мало что смогли бы сделать.

Я снова скосила взгляд на детину.

– Мне только зуб залечить.

– Сколько болит уже? День, два?

– Неделю. Сначала просто болел, теперь щека раздулась…

– Так, понятно все. Подожди за дверью. Посмотрю ребенка, потом твой зуб. И смотри, чтобы не мешал нам никто.

Выпроводив детину, я усадила Дуню на кровать.

– Пинается?

– Почти нет. Рожать скоро, притих, видно.

– Угу… Не смотри на меня. Лучше закрой глаза. Если что-то попрошу, то делай.

Она энергично закивала. В глазах появилась робкая надежда на то, что худшее не случится.

Довольно крупный плод. Здоровенький мальчик. Смотрит прямо на меня, будто может видеть, а вокруг шеи пуповина. Двойное обвитие. Почти приговор.

– Встань и расслабься.

Я села на кровать с ногами.

– Ближе, еще. Вот так. Стой и не двигайся.

Я обхватила ладонями низ её большого круглого живота. Ребенок успел перевернуться головой вниз, значит, роды будут гораздо раньше августа.

– Будет легкий дискомфорт.

Сосредоточившись, я отделилась от тела в виде шельта и, не теряя контроля над телом, вернулась в него обратно. Руки остались в свободном движении уже по привычке. Сложность в том, что мне нужно собрать в пальцах всю силу – до той степени, чтобы они могли двигать физические предметы. И при этом, чтобы малыш не перепугался.

Амниотическая жидкость напоминает разжиженную слизь. Пуповина вся в этой слизи. Осторожно, стараясь не касаться ребенка, я сняла с шеи пуповину. Теперь она просто полускрученной кишкой плавала в ногах ребенка. Когда я уже собиралась разбросать скопленную в пальцах энергию, малыш ухватил меня за указательный палец и сжал его. Сердце стукнуло, остановилось, и застучало в ускоренном темпе. С младенцами я не работала. Для этих целей были повивальные бабки. Чувствовать крошечные пальчики было подобно откровению.

Я тут же потеряла концентрацию и моя энергия рассеялась.

– Госпожа, получилось? Скажите, прошу, что с ним?

Я поднялась с кровати. Хорошо еще на пол не упала.

– С мальчиком все хорошо. Родов тебе осталось ждать неделю, не больше.

Дуняша расплакалась. Опомнившись, пыталась вручить мне монеты. Услышав крики и плач, вбежал караульный и стоял, переводя ошалелый взгляд с меня на Дуняшу.

Караульному я написала, на принесенной им же бумажке, травы, из которых нужно делать отвар и полоскать полость рта. Воспаление и боль сняла, но временно. Через месяц-два нерв может воспалиться вновь.

Зубы это общая проблема всей Вирганы. Толковых способов лечения нет, в отличие от Мона, Курундии и других восточных стран. Впрочем, как нет и толковой профилактики. Да, несколько лет назад появились пасты для чистки, но доступны они лишь обеспеченным. Потому зубы гниют и болят.

От монет пришлось отказываться дважды. Хотя во второй было проще. Детина, словно того и ждал, согласно покивал и спрятал монеты за пазуху.

Высказав благодарность раз десять, истопник, который имя свое так и не сказал, и Дуняша, покинули мои покои.

Без их денег я пока смогу обойтись. Император обещал мне открыть свободный доступ к счету в Дворянском банке, как только меня назначат на должность.

Эта мысль согревала меня, когда я думала о том, каким образом мне возвращаться в Чарующий лес. Мне нужен будет конь, желательно породы вирганская верховая, многозарядный револьвер, легкий и эффективный в использовании, и амуниция, типа кольчуги и дополнительной защиты на руки и на ноги. Все это стоит весьма дорого.

Да, я рассчитываю вернуться в свой лес. Как только разберусь с пропавшим артефактом, сразу в путь.

Военный совет был назначен на шесть часов вечера, о чем мне сообщил молодой капрал из гвардейского корпуса. Дарен так и не появился.

У меня было свободное время для того, чтобы взглянуть на столичный лазарет. Не то чтобы меня прельщал общепринятый способ лечения. Скорее, я признавала его как более простую и доступную альтернативу целительству. Я бы никогда не смогла помочь сотням раненых. Иногда одного пациента бывает достаточно, чтобы я исчерпала полностью свой резерв. В сравнении со мной квалифицированный лекарь может обслужить до пятнадцати пациентов за сутки, в зависимости от тяжести заболевания. По-моему, разница очевидна. С другой стороны, если бы у меня была возможность ежедневно оттачивать свое умение, я бы могла довести легкие процедуры до автоматизма, расширить свой энергозапас и увеличить показатель.

В Моне есть частные дома исцеления, которые допускают нетрадиционных практиков. С согласия пациентов. У нас же, в Виргане, все сложнее. На знахарство просто закрывают глаза, при условии хороших отношений с уездным воеводой. Причем речь идет именно о глубинках. В городах целительство запрещено и преследуется по закону.

Как мне объяснили, лазарет располагался за вторым кольцом ворот на южной окраине Карплезира, в шаговой доступности от самих ворот. Для удобства придворных и слуг в обоих кругах ограждения была вырезана дверь, и стоял пост гвардейцев. «Лазаретным ходом» мог воспользоваться любой желающий, что касается выхода. А вот войти на территорию Карплезира только по пропускной грамоте. Грамоты у меня на руках не было. Зато я владела заклятием отвода глаз. Этого вполне достаточно.

До совета оставалось много свободного времени, и я решила прогуляться пешком.

На улице было жарко и безветренно. Такое ощущение, что находишься в центре урагана. Именно в центре разгулявшейся стихии бывает такая тихая обездвиженная погода. Странно и подозрительно. Магический фон, вроде бы, не изменился. Хотя нет, чувствуется некоторая дестабилизация, но с чем она связана, могут сказать только создатели купола. К слову о создателях. Они не дают мне покоя. Версия про оставшуюся защиту от магов императора Павла не выдерживает никакой критики. Следовательно, мы имеем дело с группой магов с неизвестными намерениями. Хорошо было бы выяснить эти намерения. Только как?

На продуктивной мысли меня прервал молодой дворянин. То, что я шла одна, дало ему основание напроситься в провожатые. Природа наградила его смазливой внешностью, которую он пытался мне продать. Не в открытую, а тонкими намеками, невинными мечтами о совместном времяпровождении вечеров перед камином с бокалом пунша, тет-а-тет.

Я сегодня была одета богато и представительно, что дало ему повод за мной поухаживать. Он же, хоть и был одет солидно, но, присмотревшись, становилась заметна застиранность его атласного бежевого камзола с растительной вышивкой золотой шелковой нитью.

Он был моложе меня лет на пять, льстил приторно и навязчиво, давая понять тем самым, что заранее считает меня глупой, самовлюбленной и падкой на внешность.

Отвязавшись от Ивана Зарецкого на первом посту лазаретного хода, я продолжила путь. Пришлось ему сказать, что у меня есть венерическая болезнь, потому и иду в лазарет. Такой довод как магический дар его бы не отпугнул. Если бы он был еще менее скользким и продажным, я бы восхитилась его храбростью.

Итак, цели таинственных защитников столицы неясны. И выяснить их представляется мне задачей не из простых. Например, можно найти место активации купола. И попытаться обнаружить следы аур, которые частично успели стереться. В итоге после многих часов поисков у меня на руках будет совершенно бесполезная информация.

Нет, единственная реальная зацепка это джинны, чья сила была вложена в заклинание. Маги очень ревностно относятся к своим духам. Отправлять в ментал или тем более уничтожать их не стали бы. А вот приказать поддерживать магические связи купола и заодно охранять от посягательств – запросто.

Чтобы охватить всю площадь Крашеня поисковым заклинанием, мне нужно обзавестись накопителем силы. В качестве накопителя хорошо подходит серебро и черные ониксы. Серебряный браслет, инкрустированный ониксами, подошел бы идеально. Такие браслеты делаются на заказ. И требуют оплаты золотыми монетами.

Значит, мне срочно нужен доступ к моему счету в банке. О чем я непременно напомню Дарену, ведь это его император сокрушался о моей финансовой беспомощности.

Погруженная в мысли о создании накопителя, я прошла через второй пост. За внешним кольцом ограждения раскинулся лес, разделенный сельской дорогой. И где же лазарет, который по утверждению Шуры был сразу за оградой?

Измученные открытыми лучами Эндимиона и Акидона, гвардейцы указали направление штык-ружьем. Искомое учреждение обнаружилось за густым пролеском темно-зеленых тополей и кустов селадоновой ольхи. Длинное светло-бежевое трехэтажное здание было окружено плакучими ивами с темной листвой и кустами цветущего можжевельника. Под окнами были разбиты клумбы с цветами, привнося ощущение домашнего уюта.