Текст книги "Приключения графини (СИ)"

Автор книги: Елена Пучкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15. Представление императору

Приемная зала императора была пропитана высокомерием и гордыней, как едким дымом. Стены были украшенные лепниной в виде резных листьев и покрыты позолотой. Массивный лакированный стол из темного дерева занимал треть залы. В оконных нишах вздымали лица к небу массивные статуи с две маховые сажени, чей рост, как и высота потолков, заставляли чувствовать себя букашкой.

Император соответствовал кабинету идеально. То же высокомерие и гордыня. У него были глубоко посаженные глаза и пронзительный буравящий взгляд. Где-нибудь в другое время при других обстоятельствах, я могла бы назвать его симпатичным. Да, могла бы. Если бы не взгляд. Он смотрел на меня, как на насекомое. Очень редкое насекомое.

К тому моменту как я предстала перед «небольшим» собранием доверенных лиц, которое больше напоминало военный совет, я еле сдерживалась, чтобы не разбить одну из дорогих напольных ваз. Просто чтобы убедится, что эти люди еще способны реагировать искренне.

Император встал, как только я вошла. Видимо, не хотел дать мне шанса почувствовать себя выше его.

Дарен стоял отдельно от приближенных лиц. На том месте, где мог бы находиться человек, являющийся правой рукой самодержца, если бы таковой у него был. Ноги на ширине плеч, руки за спиной. Он смотрел на меня.

За спинами генералов, казначеев и палача (его грязная аура оставляла серо-бурые отпечатки на всем, к чему он прикасался) располагались удобные стулья, обшитые золотистым бархатом. Все предпочитали стоять, лишь для того, чтобы в который раз выказать подобострастие.

– Итак, наконец, Вы графиня, почтили нас своим визитом, – сказал император Николай Великодушный.

Великодушным его прозвали за либеральное отношение к разжалованным при регенте дворянам и магам и предоставление некоторых свобод низшим слоям общества.

– Прошу прощения, что не приехала раньше. Не было возможности, – ответила я, скрипя зубами.

– Оставьте Ваше вранье для простаков.

– Я не хотела Вас оскорбить, – я слегка присела в реверансе.

Может быть, я и росла в Моне и от двора была далека, но этикет я знала. Мать, а потом и отец постарались вдолбить его в меня. Будто знали, что рано или поздно мне придется служить императору Вирганы.

Реверанс в штанах – не самое культурное зрелище, но за неимением платья, сойдет и так. Если подумать, мужчинам тоже приходится кланяться и при этом они не выглядят смешными. Поизящнее многих дам.

– Ваш титул, графиня, земля и крепостные, принадлежащие Вам, обязывают служить империи. Это Ваш долг.

Он молчал, буравя меня своим взглядом светлых равнодушных глаз. Я молчала тоже. Землю я хотела сохранить. Очень. Без раздумий я бы согласилась отдать титул, крепостных в обмен на землю и свободу. Только даже заикаться о подобном бартере не стоит. Либо выгонят с позором, лишив всего, либо на плаху.

Реальность в империи такова, что титулованная помещица или помещик по дарованию императора владеют землей и крестьянами, которые вкалывают на этой земле и ежегодно пополняют казну налогами. На этой системе и построена империя. Если дворянин будет владеть землей без крестьян, он не сможет платить налоги. Не будет у него дохода, да и жить на широкую ногу дворянин не сможет. В общем, кормиться за счет невольного труда выгодно и империи и дворянам.

Если у дворянина нет земли, значит, он должен служить в армии, в министерстве, в казначействе и т. д. Либо при дворе. Для женщины-дворянки все сложнее. Она должна быть замужем и тогда муж расплачивается по налогам. Или на выданье – тогда отец.

Самое выгодное дворянке стать вдовой состоятельного мужа. При наличии земли платить налоги с крепостных. При отсутствии – плакаться на жестокую долю и перечислять взнос в казну со счета покойного мужа. Еще лучше попасть в свиту императора или принцессы. Тогда и взнос платить не нужно.

– Чем Вы можете быть полезны империи?! Помещица без крепостных, к тому же, с весьма скверным характером и славой!

Действительно чем? Усадьба разорена, да и в нынешних условиях, мечтать о её восстановлении глупо. Пользоваться счетом в Дворянском банке могу с разрешения императора, так как ни отца, ни брата, ни мужа у меня нет. По «хорошему» я должна выйти замуж, а потом овдоветь, и тогда смогу распоряжаться собой и деньгами как захочу.

Замуж я не собираюсь, становиться вдовой тоже. Остается только служба в качестве придворного мага. Что мне совсем не по душе.

Я молчала. Предлагать себя в качестве придворного мага – унизительно. Дарен, наверняка, рассказал ему про все, что видел.

– Мне доложили, что ваша слава колдуньи имеет все основания. Вы унаследовали дар графа Ячминского и хотите претендовать на должность придворного мага, – он замолк, предоставляя возможность всем присутствующим переварить услышанное.

К слову сказать, я вовсе не претендовала на эту должность. Но весь разговор очень умело свелся к тому, что я вынуждена согласиться.

– Диплома с собой Вы не привезли. Очень жаль. Но, думаю, что магу диплом не нужен в качестве подтверждения его способностей. Если маг нас не обманывает. Правда, графиня?

– Итак. Что вы умеете, Верелеена? – Император оперся пальцами на глянцевый янтарный стол. Двенадцать пар глаз наиболее приближенных к государю людей следили за каждым моим движением. Глаза Советника, графа Ворошина, единственные выражали дружелюбие.

Лицо же Дарена не выражало ничего. Он провел вчера весь вечер наедине с императором. Перед заседанием я его не видела. О чем они договорились можно только предполагать.

– То же, что и отец, ваше величество, – ответила я.

Если он надеялся, что я выложу ему всё, как на исповеди, то сильно ошибся.

– Значит, он вас научил тому, что умел? Отец Гавриил подайте мне контракт графа Ячминского!

Мужик, в черной рясе до пяток и огромным животом, как и положено попу, выдвинул стул. Звук тяжелой поступи деревянных каблуков эхом разносился по зале, пока отец Гавриил обходил стол, чтобы лично в руки передать свиток. От попа разило луком, причина блеска длинной бороды.

Император нахмурился. Развернув контракт, он так посмотрел на попа, что тот сник и осунулся, стараясь уменьшиться в размерах. Что было непросто при его внушительном росте. Глиняная печать на свитке оставила в качестве памяти о себе пару коричневых крошек.

– Так. Значит, вы можете перемещаться в любую точку страны, заряжать пространство на богатство, здоровье, успех, гадать на Таро – это можно опустить… обычный набор придорожной цыганки. Лечение болезней без хирургического вмешательства… ерунда полная. – Он умолк, читая про себя. – Конечно, от демонстрации вы отказываетесь. Любопытство не повод его удовлетворять, не так ли?

Обрюзглый генерал в синем мундире подавился смешком.

Эти слова любил повторять отец. Из уст императора они прозвучали как пощечина.

– Подобное шулерство может пригодиться только на ярмарочных представлениях, – добавил император и улыбнулся собственному остроумию.

Все присутствующие заулыбались. Кроме Дарена.

– Один мальчик по неосторожности провалился под лед. Ему тогда было пять лет и он, может быть, забыл тот случай. Двухстороннее воспаление легких с осложнением на сердце – он умирал и лекари отказались от него, за что отправились на эшафот, – мой голос дрогнул. В горле пересохло. Хотелось сглотнуть, откашляться, но это явилось бы проявлением слабости, а эти люди слабости не прощают, – но, как ни странно, мальчик выжил. И выжил он благодаря, как Вы выразились, шулерству.

Молодой император сложил руки за спиной и прошелся вокруг своего кресла. Казалось, он забыл где находится, и по какому поводу все собрались. Из глубокой задумчивости его вывело поведение собравшихся. Приближенные тревожились.

Все пошло не так, как планировалось?

– Так, ладно. У Вас еще будет время показать свои невероятные способности. Так что приберегите, графиня, красноречие и силы.

Он смотрел на меня снова, как на насекомое.

– Ваше величество, если Вы не уверены во мне, то почему назначаете на должность?

Император усмехнулся.

– Я решил дать Вам шанс, – зал вздохнул, – меня убедили в том, что Вы можете быть полезны империи, поэтому мы здесь, а не на площади Трех Повешенных.

Меня затрясло. И эта дрожь, которая расходилась по всему телу подобно прибою, не означала ничего хорошего.

– Хороший император знает, кого надо казнить, а кому казнь отсрочить, верно? – спросила я.

Отец говорил, что император Павел Непредсказуемый часто повторял эти слова, чтобы держать подчиненных в страхе.

Николай вспыхнул, но не как огонь в камине, а другим, холодным светом ненависти. Он подался вперед. Я почти слышала скрежет его зубов.

– Понятно теперь, что капитан Казимов в Вас нашел, – император оскалился. Это был подлый удар. Потому что предназначался не мне.

– И впредь, графиня, будьте менее разговорчивы. Я не потерплю неуважения.

Я сжала челюсти так сильно, что наверняка выступили желваки, и присела в реверансе. В последнее время я отвыкла подчиняться. В основном подчинялись мне. Пришлось опустить глаза в пол, тем самым выражая согласие с его требованием, и скрывая ярость.

– Вопросы будут к придворному магу? – император пошел вдоль его личного «взвода», намереваясь просто слушать комментарии преданных ему людей.

Я обыскивала глазами всех, кто не боялся ответить мне прямым взглядом. Таких нашлось немного, и те опускали головы. Во многих теплилось добро, которое они вмяли так глубоко, что и сами забыли о нем. Но в большинстве лишь подобострастие и лицемерие.

– Тогда все могут быть свободны. Кроме Вас, графиня, главного казначея и моих генералов.

Управляющая верхушка отодвигала в сторону стулья чинно, застегивая камзолы, оправляя одёжи. Дарен оставался на месте, настолько идеально растворившись в эмоциональном фоне, что хамелеон мог позавидовать. Он был здесь, передо мной, я его видела, но практически не чувствовала.

– Завтра вы осмотрите сокровищницу. Естественно, в присутствии стражи, – Николай Великодушный криво усмехнулся. Мол, не думала же ты, глупая, что останешься в сокровищнице один на один с золотом? – Вас уведомят о точном времени позже. Как я решу – тогда.

Император развернулся на каблуках. Его черная мантия всплеснулась в ногах и легла идеальной волной.

– Можете идти. ВСЕ ВОН! Я хочу отдохнуть…

По этикету я должна была дождаться, пока один из высокородных мужчин откроет мне дверь. Генералы поднялись, поклонились спине императора. Казначей сбивал в ровную стопку свои бумажки. Дарен начал оттаивать, возвращая себя обычного.

Я направилась к выходу не спеша, и не зря. Генерал Кожемякин, кажется так его имя, метнулся к дверям и молнией исчез в проходе. Вот тебе и этикет. Граф Ворошин улыбнулся мне и слегка повел глазами. Мол, невероятно нервные пошли генералы.

– Графиня Ячминская, – обратился ко мне император, – теперь основной Вашей обязанностью станет защита Крашеня от монстров.

Голос императора был исполнен желчи, губы презрения, а глаза полны холода.

Граф Ворошин хотел придти мне на выручку – он уже распахнул двери и подал знак бровями. Чтобы еще больше его не подставлять, я улыбнулась с признательностью и отрицательно мотнула головой.

– Вы должны научить наших солдат убивать их.

– Как пожелаете, император, – я поклонилась ему в исполненном достоинства темпе.

– И раз Вы сведущи в ли́карстве, в госпитале нужна будет Ваша помощь, – добавил Николай Великодушный, когда все лишние покинули зал.

Теперь это был жесткий, весь в себе человек. Высокомерия и презрения не было.

Дарен обогнул стол, просматривая стулья.

– Хорошо, ваше величество.

– Итак… – император опустился за свой длинный стол. – Как я знаю, Ваша усадьба сгорела, за крестьянами Вы так и не явились. Вы лишены заработка. Наследство отца храните в банке? Следовательно, наличных средств не имеете.

– Мне хватает средств, которые я зарабатываю сама. Состояние отца мне пока не нужно.

– Графине не пристало колесить по губернии и зарабатывать ли́карствам. Это чудачество. Проявление излишнего своеволия.

– Так я же маг, ваше величество.

Николай Великодушный изогнул бровь и посмотрел скептично.

– Мы еще поговорим на эту тему. Я позабочусь о том, чтобы Вы имели все, что положено Вам по титулу и должности. Завтра Вы осмотрите сокровищницу, с утра. Теперь мне, и, правда, нужно отдохнуть. До встречи.

Он кивнул Дарену и вышел. За ним следом вышли два гвардейца, которые стояли около дверей.

Император верил в то, что купол над Крашенем – это защита, которую оставили маги императора Павла. Слушать эту версию событий от Дарена мне было смешно. Да, маги могли подготовить почву для купола, но возводили его недавно. Скорей всего незадолго до нашествия. Значит, кто-то знал заранее и подготовился. Кроме того, для создания купола такой мощности нужна Сила пяти магов, не меньше.

Конечно, может быть так, что этот «кто-то» принял видение, которое рассылала Элини для своей защиты. Тогда зачем возводить купол скрытно? Молодой император настроен к магам лояльно. И принял бы от них помощь, если бы они обратились к нему.

Еще одно событие вызывало подозрение. Буквально пару дней назад сокровищницу пытались взломать. Действовал вор скрытно. Без магии точно не обошлось. Вся охрана была усыплена. Но из казны ничего не украдено. Вор выбирался из сокровищницы ползком, размазывая кровь. Двери он бросил открытыми.

Глава 16. Осмотр сокровищницы

Вторая ночь в Престольном дворце вышла тяжелая. Любое проникновение через купол людей по-прежнему притягивало мои тонкие тела в Чарующий лес. К счастью или к несчастью, тут как посмотреть, эта ночь была богата на гостей. Изможденный крестьянин, волк, и маленькая девочка.

Крестьянин был измучен охотой на него. Забравшись под кроны елей моего леса, он долго лежал, пытаясь отдышаться, и готовился к смерти. Не знаю, чего он боялся больше: монруклов, которые застревали в куполе и подыхали, или Ведьминого леса. Он так всю ночь и провалялся под елками, ожидая смерти. А потом заснул. Усталость взяла своё. Путяту я попросила присмотреть за мужиком и не пускать к избе, пока я с ним не побеседую.

Волк лежал на опушке и долго зализывал раны. Звери были на совести Путяты. Дух Чарующего леса позаботиться о звере.

Третьим гостем стала девочка, лет семи-восьми. Она была вся в земле, испуганная до полусмерти, и конечно, изможденная. По всей видимости, пряталась в одной из землянок около ручья.

Так совпало, что девочку я почувствовала еще на поле. Она ползла, молча заливаясь слезами. Крестьянин как раз пытался отдышаться, а я раздумывала над тем, чтобы с ним поговорить.

Птерозавр сверху заметил ребенка и кинулся к добыче. Она бы никак не успела добраться до купола. Я схватила девочку под мышки и вместе с ней полетела под защиту. Она закрыла ладошками глаза и завизжала. Наверное, решила, что ящер её сцапал.

– Тише, не кричи. Да тише ты! – я пыталась достучаться до неё и у меня получилось.

Она притихла. Опомнилась только у избы. А куда еще мне было девать ребенка?

– Ты меня съешь? – спросила она тоненьким голоском.

Каждый ребенок в окрестностях Ведьминого леса знает, кто в нем живет. И естественно, именно мной пугали родители непослушных деток.

– Нет. Я добрая ведьма.

Голос мой был наполнен свистом. Скорее шелест листьев, чем голос в привычном смысле.

– Точно?

– Точно, – я опустила её на крыльцо.

– А почему я тебя не вижу?

– Потому что я нахожусь в другом месте.

– Разве можно быть там и там?

– Очень трудно, но можно.

Она мне задала еще с десяток вопросов. В обмен на ответы я отправила её вымыться в теплой дождевой воде, которая всегда была во дворе в кадке. Открыв двери в избу, я принесла девчонке льняную рубаху и еду. Перед тем как отправить Гриду спать, я познакомила её с Путятой. Именно ему предстояло присматривать за ребенком и за мужиком, который отсыпался в канавке.

Попрощавшись с Путятой и Гридой, я вернулась в тело. За окном брезжил серый рассвет. Летом светает рано, поэтому я легла спать. До назначенного императором времени успею вдоволь отоспаться.

Разбудил меня стук в дверь.

– Кто?

Я была не в настроении. Эмоциональная энергия в районе нуля.

– Я.

– Кто Я?

– Может, откроешь дверь?

Теперь я была уверена, что по ту сторону Дарен. После императорского приема весть о появлении в Карплезире некой графини-колдуньи разнеслась очень быстро. Уже по возвращению в гостевые покои возле доспехов рассматривал потемневшую картину суетливый дворянчик. Слуги до глубокой ночи ходили туда-сюда, подслушивая, и пытаясь рассмотреть, что я делаю в замочную скважину, что было слышно по осторожным шагам.

– Сейчас, подожди, – ответила я, на ходу завязывая горловину и подпоясывая штаны.

Я провернула ключ, который туго и нехотя поддавался использованию.

– Тебе что не принесли одежду?

Он зашел в комнату, как к себе. Под одеждой подразумевалось корсетное платье, вероятно.

– Позже горничная принесет. Камеристка оказалась с характером.

Зеркало висело около кровати над круглым столиком, таким маленьким, что годился он только под вазу с цветами. Только никакой вазы на нем не было. Из овального зеркала, охватывающего верхнюю треть туловища, на меня смотрело красноватое, опухшее после сна лицо, такое же поношенное, как некогда белая рубашка с высоким воротником и широкими рукавами-парусниками.

Шура обещала перетащить из соседних покоев трельяж. Все равно покои пустуют, а знатной даме крайне необходимо широкое зеркало. Для того, чтобы рассмотреть красоту со всех сторон.

В дверь постучали.

– Графиня, это я, пустите, – в замочную скважину проговорила Шура, чем вызвала наши улыбки.

Она положила на кровать стопку выглаженных нижних платьев и белья. Путята бы долго восхищался вышивкой, кружевами, маленькими круглыми пуговками и прочими прелестями швейного мастерства. Надо обязательно вызвать его, чтобы оценил. Где еще он получит столько положительных эмоций?

Не успела Шура покинуть нас, как в коридоре послышался звонкий топот. Перед самой дверью гость замер. Прислушивался. А может, не решался войти. Аккуратный стук – дополнил букет несоответствий.

– Кто это? – спросила я.

– Не имею представления.

Дарен сидел в кресле и наблюдал за моими действиями. Руки сложены на животе в замок. Он старался сидеть непринужденно, но в этом старании крылась неловкость. Мне захотелось поблагодарить его за то, что он убедил императора в моих благих намерениях и скорей всего поручился за меня, но я промолчала.

– Сколько сейчас времени? – я осмотрелась в поисках часов. Их не оказалось. Эту комнату лишили подобной роскоши.

– Полвосьмого, не больше.

Дарен энергично поднялся и открыл дверь.

Рука стучавшего повисла в воздухе.

– Макс?

– Приветствую, о, Дарен, – Макс поклонился, едва не достав волосами до пола. Ему было свойственно переходить на пафосный тон.

– Что за клоунада, Макс? Ты хотел что-то?

– Можно пройти?

Дарен замялся.

– Я всегда знал, что ты очень любезен. Но не настолько же?! – воскликнул наш давешний знакомый по ту сторону двери.

– Я не хозяин, чтобы у меня спрашивать разрешения.

– Да, ладно! Она же одета. Или нет?

Макс вошел, не дождавшись ответа. В любом случае прикрыться я бы не успела.

Он остановился в трех шагах от меня, оценивая меня, словно лошадь на ярмарке.

– Все так же хороша. Говорят, Вы ведьма? – он прищурился, словно я пыталась его обмануть.

– Может быть.

Он слегка растерялся. Наверное, я должна была иначе ответить по канонам светской беседы.

Подтвердив свое невежество и грубость, я направилась в банную комнату, которая примыкала к моей комнате. В ней была большая дубовая кадушка. В ведрах осталась вода, которую вчера натаскали служанки. Шура хвасталась, что в Георгиевском дворце есть не только канализация, но водопровод, подающий горячую и холодную воду. В Арении бытовые удобства были в порядке вещей. В Виргане же это было в новинку. Признаться, я бы с удовольствием воспользовалась благами прогресса. Но Престольный дворец настолько старый, что, как выразилась Шура, может развалиться, «засунь» в него водопроводную систему.

Вода была холодная, бодрящая до мышечных судорог. Я обтерлась досуха полотенцем из грубо выделанного льна и вновь ощутила вкус к жизни.

К тому времени как я помылась, Макс успел уйти по делам, как сказал Дарен. Сам Дарен вышел в коридор, дав мне спокойно одеться. Шура принесла чистую рубашку, панталоны длинной до икр, нижние юбки и белый парик. Все старье, что сумела найти, видимо. Как можно в такую жару одевать панталоны, две нижние юбки, рубашку и сверху верхнее платье? Ладно, пусть я преувеличиваю. Летом женщинам разрешается заменить рубашку с длинным рукавом на рубашку с коротким, а панталоны заменить их укороченным вариантом. Но две нижние юбки зачем? В Моне лет двадцать назад отказались от панталон, нижних юбок и корсетов. Для поддержания груди используют строфии, кожаные либо сатиновые ленты, или бюстгалтер, новомодное изобретение Ольской швеи. Парик же носят по естественным причинам, таким как облысение.

Следом за Шурой в мои покои, робея и смущаясь, вошла еще более молодая горничная, почти девочка, неся объемное длинное платье из тафты.

Представив себе, что надену ворох юбок и этот ужас из розовой плотной ткани, я уже заранее взмокла. Заметив мою реакцию на платье, Шура пообещала снять мерки и отдать на шитье по моему вкусу. Так же она поведала, что готовое платье можно найти в пошивочной мастерской, но придворные дамы обычно предпочитают шить на заказ.

Послать Шуру за другим более легким платьем я не успевала. Дарен два раза стучал в мою дверь, напоминая, что мы можем опоздать. Пришлось одеть кожаные брюки, чистую белую рубашку и жилет, что было верхом вульгарности и пошлости, потому как благородная дама не может одеваться, как матрос.

Про матроса и благородство придворных дам я узнала от фрейлин принцессы. Не успев отойти, они принялись обсуждать мой внешний вид.

К назначенному времени мы пришли вовремя. Принцесса же опоздала, как и положено важным особам. Точнее венценосным особам полагалось приходить последними, и чтобы соблюсти этикет, они слегка опаздывали.

Принцесса Абрагель была похожа на заграничную фарфоровую куколку с белоснежными кудрями, розовой кожей и персиковым румянцем на щеках.

Меня она предупредила, чтобы я держалась от неё подальше и если она заметит что-то, что по её мнению примет за ворожбу, то наш «поход» закончится очень быстро. Причем для меня с плохими последствиями.

Я взяла с собой только нож. Тратить силы на отвод глаз от кинжала было неразумно, учитывая, что я в безопасности, а спрятать его так, чтобы никто не заметил, оказалось невозможно. Только если надеть мантию или плащ, что было бы странно.

Мы спустились на второй этаж, и пошли вдоль длинного коридора с узкими овальными окошечками. Коридор соединял гостевые покои с огромной башней.

– Мой отец придумал хитрую систему безопасности. Только неразумный попытается украсть что-нибудь из сокровищницы, – сказала принцесса заученную фразу. Она сама не верила в необходимость запугивать нас. Кроме того, какой смысл запугивать тех, кто собирается помочь разобраться с их проблемами?

– Я не собираюсь ничего красть, – ответила я. Мой голос прозвучал на удивление однотонно.

Принцесса усмехнулась, глядя на Дарена. У меня складывалось впечатление, что она намеренно не смотрит на меня.

– Вы и не сможете, – ответила она, вздернув подбородком.

Я усмехнулась только для того, чтобы сбить с неё спесь. Она ускорила шаг.

Принцесса постучала в овальную, оббитую кованным железом дверь специальным молоточком, который был прикреплен под квадратным окошком. Окошко со скрипом отворилось, при этом отлетел небольшой кусок ржавчины от петли. Проем окна заполнило широкое бородатое лицо, неразличимое в темноте. Его немного расширенные глаза сверкали нездоровым блеском. Секунд десять ему понадобилось, чтобы собраться с силами.

– Что угодно Его высочеству? – спросил он, наконец, дыхнув перегаром.

Не знаю почему, но меня нервировала вся эта ситуация с осмотром сокровищницы.

Принцесса помахала свитком перед носом.

– Мы направляемся в сокровищницу, – сказала принцесса и протянула туго свернутый свиток через окошко.

Охранник кивнул, но как-то обреченно.

– Я еще не успел смениться, – сказал он в свое оправдание и отдал свиток обратно.

Он вставил ключ в замок и несколько раз провернул его. Дверь вздохнула и открылась внутрь, приглашая нас войти в душное, похожее на пещеру отшельника помещение. В помещении, видимо, экономили на освещении. Два факела на пятнадцатисаженное пространство.

– Проходите, прошу вас, – охранник улыбнулся, пытаясь исправить негативное впечатление. Снова пахнуло перегаром.

Влажность зашкаливала. Я мгновенно взмокла.

– Нам нужен один из ваших факелов, – сказала принцесса.

– Да-да, конечно, – охранник снял со стены горящий факел и протянул ей.

В комнате, по ту сторону света от факела стало еще темнее.

На столе валялись карты, а под столом стояла ополовиненная бутылка с медовухой, накрытая стаканом.

Принцесса махала факелом, будто хотела разогнать перед собой тьму. Она направилась вглубь комнаты.

Дарен наклонился к охраннику.

– Капрал, как можно пить в такой жаре? – спросил он.

Капрал пожал плечами и улыбнулся виновато.

– Приберитесь здесь, – Дарен показал взглядом на бутылку. Охранник немного покраснел.

– Да, да, конечно, это я тут немного… ну, вы понимаете.

– Понимаю, но надо ж меру знать.

– Виноват, расслабился.

– Ладно. Но в следующий раз… – сказал Дарен и хлопнул охранника по плечу, отчего тот заметно погрустнел.

Принцесса выглядела недовольной. Она постукивала мыском по полу и вытирала моментально потеющий лоб.

– Какая жара адская, – сказала она.

– Толи еще будет, ваше высочество, – усмехнулся охранник.

– Знаю, – ответила принцесса. В её голосе чувствовалась угроза.

Охранник снял навесной замок с широких металлических дверец. За дверцами уходила вниз узкая каменная лестница, по которой мог идти только один человек. Снизу доносились удары молота.

– Позвольте мне, Абрагель, – Дарен взял факел и спустился первым. Я замыкала цепочку.

Охраннику видимо очень хотелось загладить свою оплошность с медовухой.

– Доброго здоровечка всем! – крикнул он нам вслед, перед тем как захлопнул люк.

– Осел… – сказала принцесса сквозь зубы.

К влажности прибавилась пыль и отчетливый запах сырости.

– Этим входом редко пользуются, вот они и обнаглели в конец, – сказала принцесса. Она часто дышала. – Умели Вы, капитан, находить с ними общий язык.

– Времена меняются. Когда-то Вы обливали нас холодной водой во сне и считали за смелость ругнуться при Николае, – ответил Дарен.

Повисло молчание, нарушаемое шарканьем обуви и тяжелым сбивчивым дыханием.

Я упиралась руками в шершавую поверхность стены. Свет факела терялся в ногах Дарена – я шла на ощупь. Ступеньки стерлись, из-за чего можно было легко поскользнуться. Лестница огибала башню и постепенно спускалась на нижний этаж.

– Да, брат не выносил этого. А я любила его позлить, – ответила она, – теперь все по-другому. Он изменился. Да и я тоже.

– Теперь за подобную вольность можно заработать десять ударов плетью, – добавила принцесса и хохотнула.

Мы остановились. Раздался металлический стук. Дверь другая, а молоточковая система – та же.

– Какого черта, Баркашка?! – крикнули басом из-за двери.

Минутная возня. Скрипнул три раза замок и открылась дверь.

Меня с ног до головы обернула горячая кусающая за голую кожу волна.

Перед нами предстал кузнец с крупным носом на бордовом лице и такими же крупными бардовыми руками. Своим телом он закрывал дверную нишу, держа в руке огромный молоток.

– А вы кто?! – кузнец нахмурился и перехватил поудобнее молоток.

На зубах скрипела пыль. Я сплюнула.

Принцесса дернула свитком так, словно хотела проткнуть им кузнеца. Тот развернул указ и чересчур долго вчитывался в него.

– Может, тебе прочесть? – спросил Дарен, пытаясь перекричать шум.

Кузнец ухмыльнулся и отдал бумажку обратно.

– Читать-то мы умеем! Да, вы проходите-проходите, высочество! – кузнец отступил в сторону. В коричневой бороде пряталась хитрая улыбка.

В кузнице отливали монеты и ковали мечи.

Работа стихла, как только мы вошли. Нас встречали любопытными, жадными глазами.

– Гришка, где ключ от люка?! – крикнул кузнец.

Гришка, молодой, высокого роста парень, который не успел нарастить мышечную массу, вытащил из-под серой порванной рубахи ключ.

– Снимай его, дурень, да открывай люк! – прокричал кузнец, который был здесь за старшего.

– Чего затихли?! Давайте, работайте! – крикнул кузнец.

Молотки вновь застучали, но без энтузиазма.

Раздался щелчок, скрежет ржавых петель. Сбоку открылась железная дверка, которая отлично подошла бы для домика гномов. Согнувшись пополам, из неё вышел кудрявый мужичок с черным от копоти лицом. У него был тонкий острый нос и живые глазки, которые были настолько светлы, что почти сливались с белками. Главный казначей императора.

В остальных помещениях нас встречали похожим образом. Складывалось впечатление, что их забыли предупредить о нашем визите.

– Не забыли, а специально не предупредили, – ответила мне принцесса. Она сморщилась, будто дотронулась до лягушки, – Император считает, что подобные проверки укрепляют дисциплину.

– Страх – хороший стимул для прилежной работы, верно? – спросила я.

Она содрогнулась, будто я сделала ей больно. Впервые я поймала её взгляд. Она боялась меня.

– Ве-ерна, – протянул с угрозой Дарен.

– Она права, капитан Казимов, – поправилась принцесса, – кому как ни ей знать о страхе.

– И точно, – ответила я.

Когда принцесса отвернулась, Дарен покрутил пальцем у виска.

Пройдя казначескую комнату и оружейную, мы оказались в квадратной комнатушке с двумя факелами, которые крепились к стене цепями. Видимо, были попытки их унести. Желтые разводы от огня танцевали на каменных бугристых стенах. За пределами света факелов, сходилась густая темнота.

Дурное предчувствие усилилось.

– Экономите на освещении? – спросила я.

Принцесса еще плотнее закопалась в свою эмоциональную раковину, казначей внутренне сжался. Конечно, экономия не причем. Старые духи не любят яркого света и начинают шалить. В сумраке им комфортней.

– Не то, чтобы экономим… как бы сказать? – казначей все же решил оправдаться. Все-таки он в обществе власть имущей.

Главный казначей сопровождал нас в тайный отсек сокровищницы, чтобы открыть сундуки с ценностями. Но особой радости он от этого не испытывал.

Мы преодолели сверху вниз четыре пролета. Значит, сейчас находимся под землей на тюремном этаже. Дверь отворилась с протяжным скрипом.

Маленькая комнатка оказалась предбанником в довольно широкий коридор с камерами по обеим сторонам. После кузничной, здесь пробирало от холода и сырости. Нос и глотку залеплял крепкий запах нечистот.