Текст книги "Приключения графини (СИ)"

Автор книги: Елена Пучкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

В тишине было слышно его тяжелое дыхание и лязг цепи.

Ему стало хуже. Сломанная рука дергалась от болевых спазмов.

Я сползла с кровати и села напротив.

Мои мокрые волосы коснулись его горячей спины – он вздрогнул и поднял глаза. Болезнь делала его беззащитным.

– Позволь мне помочь тебе. Ты же ничего не теряешь, – сказала я.

Он промолчал. Я не стала торопить его. В какой-то момент мне почудилось, что он уснул, но это было не так.

– Я не спрашиваю, как ты собираешься это сделать. Если у тебя получится – я уйду завтра. Если нет…

– Не сомневайся во мне, хорошо?

Когда он поднял глаза, то в них не было злости. Скорее опять тоже неясное чувство, которое я так ненавижу угадывать в людях.

– Ложись – мне так будет удобней.

Он послушался.

– Начинай.

Я сходила за ножом и села на край постели.

– Для начала я осмотрю рубцы.

Он с опаской смотрел на нож.

– Только без глупостей.

– Если б я хотела покалечить тебя, то не стала бы спасать, не так ли?

Он пытался прочесть безумие в моем лице, но безуспешно.

Я разрезала повязку на груди. Рубцы обросли бордовой корочкой, заражения нет.

– Ни хрена себе! – он осторожно потрогал огромные засохшие рубцы.

Перестройка на внутреннее зрение прошла быстро. Глаза, рывком вдавило внутрь черепа и выдавило обратно. На полу раздавленных глазных яблок не оказалось – как всегда, они остались на месте.

– Вид сносный. Нагноения нет – уже хорошо. Легкое… почти в идеальном состоянии – кури поменьше. Печень – тоже неплохо, – говорила я для себя. Мой способ концентрации.

– Ты что… видишь мои внутренности? – он спросил с предыханием, будто его горло сдавливали цепкой хваткой.

– Не то, чтобы вижу… Постарайся расслабиться. Будет чуть неприятно.

Дарен продолжал всматриваться. На лбу выступила испарина, а между бровей залегла глубокая складка. Он не ожидал увидеть такие раны, не ожидал, что получив такие раны, можно выжить.

– Ты слышишь? Я тебе говорю.

– Убери нож.

Я и забыла про него. Чтобы Дарен перестал нервничать, воткнула нож в ножку стола.

Я убрала подушку, чтобы пациент лежал строго горизонтально.

– Имей ввиду, что я буду следить за тобой, – сказал он.

– Сколько хочешь.

Когда-то передо мной стал вопрос: чем я хочу заниматься. Куда я готова направить Силу, которую способна подчинять? Единственной восходящей областью применения было лùкарство. А мне хотелось расти, совершенствоваться, и вместе с тем, делать нечто полезное и нужное людям.

Я выбрала лечить людей. Тем более, что я училась в Школе ли́карских наук Невергейм и собиралась стать лекарем.

Отец рассказывал о магах, которые осваивали стихии. После успешного обучения они могли поднимать в воздух камни и даже дома, другие могли повелевать огнем, третьи – водой. Полученные навыки маги применяли как в строительстве, мореплавании, управлении государством, так и в быту, торговле. Одаренных людей было мало, но всем им помогали найти свою дорогу.

Да, маги и в те времена были особенными и даже избранными. Но тогда к магам относились с уважением. Сейчас же настоящие маги, если и остались, то прячутся, либо скрывают свой дар. По крайней мере, так обстоят дела в Виргане. После убийства императора, кровопролитных сражений магов за свою жизнь, большинство к ним испытывает ненависть и страх.

Бороться со страхом было особенно тяжело, учитывая то, что я маг-целитель и должна лечить.

Я сняла с шеи амулет из слоновой кости в виде скалящегося льва и положила рядом с головой Дарена. В спокойной обстановке собственного дома я могла себе позволить вызвать помощника. Ценность его была колоссальной, лично для меня как для мага-целителя.

Можно было воззвать к своенравной и своевольной пятой Силе, которая помогла мне вылечить Дарена на поле боя. Что довольно энергозатратно. Я сделала проще. Сконцентрировавшись, я призвала духа-помощника, привязанного к амулету. Его возможности позволяли мне задействовать целебные потоки Элини и работать с организмом пациента через посредника.

Скалящаяся морда льва подернулась дымкой. Уплотнившись, дымка превратилась в густой туман в виде львиной морды. Туман зашевелил головой, зарычал и выпрыгнул из амулета в виде маленького льва, который мог уместиться на моей ладони. Вместо передних звериных лап у Лили-Оркуса были человеческие руки – своеобразная награда за хорошую работу. Лев рыкнул и прыгнул к макушке Дарена. Любят духи эффектные зрелища.

Дарен вздрогнул, но видеть и слышать духа он не мог.

Тем временем дух Лили-Оркус, положив руки на голову пациента, подстраивался под его организм. Настроившись, дух сможет руководить химическими процессами.

Обычно я позволяла костям самим срастаться. Лечение ограничивалось жесткой фиксацией сломанной конечности и специальной диетой. Организм постепенно сам выделял строительные вещества, день за днем сращивая кость через образование хрящевой костной мозоли.

Но в данном случае мне требовалось ускорить этот сложный процесс. Я создала вокруг правой руки слабое электрическое поле и провела ею вдоль тела Дарена. Ему нужно было расслабиться и позволить Лили-Оркусу сделать его работу.

Тело от моей руки передавалось больному. Постепенно его мышцы расслабились, дыхание стало ровным и глубоким. Через несколько минут он окончательно заснул.

Я поднесла правую руку к амулету и сосредоточилась на духе-помощнике, подпитывая его своей маной. Подстроившись под организм Дарена, Лили-Оркус оставил десять процентов энергии тела пациента на функционирование всех систем, и направил всю оставшуюся энергию на срастание переломов.

Под контролем духа, в месте перелома запустился процесс образования и пролиферации[15]15
  Пролиферация – разрастание ткани организма путём размножения клеток делением.


[Закрыть] клеток первичной фиброзно-хрящевой мозоли. Так же, как птица строит свое гнездо, притаскивая глину, веточки, листья, так и организм Дарена принялся строить в местах переломов новую ткань. Я слегка помогла, подтянув прозрачными пальцами переломанные кости друг к другу.

В межклеточном пространстве дух запустил синтез коллагеновых волокон. В хрящевой мозоли из окружающих тканей проросли капилляры, образуя сосудистую сеть мозоли.

Для ускоренного выделения из крови аморфного фосфата кальция нужно было помочь пациенту. Потому как в крови человека не содержится такого большого количества нужного элемента. Я продолжала удерживать сломанные кости вместе, пересев так, чтобы дух напрямую мог брать мою ману. Да, это было опасно, но я доверяла своему помощнику. Лили-Оркус растянул свое тело, превратив практически в веревку с львиной головой посередине, один конец которой крепился к макушке Дарена, а другой, проходя через мою прозрачную руку, в форме полой иглы проткнул его вену на руке. Вокруг иглы появилось серебристое искристое облачко.

В кровь Дарена по вене пошли питательные элементы и одновременно с этим дух ускорил рост аморфного фосфата кальция, завершая образование первичной костной мозоли. Далее необходимо было, чтобы структура костной мозоли, соединившая переломанные кости, стала твердой. Лили-оркус, продолжая вводить в кровь питательные микроэлементы, запустил процесс образования ядер кристаллизации, которые способны извлекать из тканевой жидкости неорганические ионы и, таким образом, увеличиваться в размерах. В отличие от образования первичной костной мозоли, минерализация произошла быстро. На этапе затвердевания от меня требовалось держать обломки костей максимально ровно.

Затем дух запустил образование межкристаллических связей – это вторичная минерализация кости. Кости срослись идеально. Выдохнув с облегчением, я убрала прозрачные руки от костей. Остались разорванные мышцы, которые дух соединил за считанные минуты. Лили-Оркус втянул веревки своих рук снова в тело льва и, зарычав, обе руки вновь положил на макушку Дарена. От духа требовалось вернуть работу тела пациента в привычное русло, чем он и занимался.

По завершении Лили-Оркус взмахнул руками, и все его тело окутало серебристое облачко. Сверкнула крошечная молния, облачко слегка увеличилось в размерах и растаяло. Мой помощник слегка подрос и превратился в полузверя-получеловека: с мордой льва и человеческим бесполым телом.

В кого превращаться – это был его личный выбор. Отец рассказывал, что духи, живущие рядом с магом, набираясь опыта и Силы, росли и крепли, могли менять внешний облик, то ли подстраиваясь под мага, то ли по своим личным предпочтениям. Взрослый дух, привязанный к магу, ценился очень высоко. Часто именно опытный дух-помощник становился целью врага. Потому их берегут, почти как детей.

Сращение заняло больше двух часов и отняло много сил, которые нужно было восстановить. Отправив Лили-Оркус в амулет, я легла спать.

Глава 6. Гонцы от императора

Разрывая ушные перепонки, дребезг поднимался вверх, пока не перешел на сверхвысокую частоту, от которой я начала раздваиваться в прямом смысле слова. Я закричала, но крик утонул в оглушительном писке. Я попыталась закрыть уши руками, но ушей не обнаружила. Мои прозрачные руки прошли сквозь тело. Сводящий с ума писк мешал соображать. Хорошенько тряхнув, меня выбросило из тела к потолку, как пробку из бутылки.

Склонившись над моим пустым телом, Дарен еще, видимо, не проснувшись, не мог понять, что произошло. Он тряс меня, но эффекта ноль – я же здесь, над ним, только он меня не видит.

Звук защитной системы леса стал мягче, но занудство, с которым он действовал на нервы, раздражало еще сильнее.

– Верна, к нам гости.

Путята завис надо мной, указывая пальцем направление.

– Не нравятся они мне…

Не дослушав лесовика, я представила себе окраину леса.

Эндимион всходил над горизонтом, золотя окружающие леса и поля. Густой туман покрывал луга толстым одеялом.

Облетев подступы к лесу, пригодные для прохода, я обнаружила трех наемников на гнедых жеребцах. Эдакие богатыри: маховая сажень в плечах. Кольчуга переливалась в лучах восходящего Эндимиона. Грязные патлы волос портили картину, вместе со стойкими запахами перегара и пота.

Путята в лаптях и рубашке вышел из-за дерева, перегораживая им дорогу. Всадники осадили коней.

– Здорова, дед! Не подскажешь где нам найти графиню Ячминскую, дочь императорского мага Никона Ячминского? – спросил высокий, широкоплечий мужик. Его квадратную голову украшала грязно-русая борода, требующая ухода большего, чем ей доводилось получать.

– А зачем она тебе, мил-человек, понадобилась?

– Император назначил её на должность императорского мага, в связи с кончиной Никона Ячминского. Указ при мне.

– Императорским магом, молвишь? С чаво бы это ей эдакая честь?

Всадники дружно заржали. Коренастый солдат, в яркой россыпи веснушек, отсмеявшись, ответил:

– Честь служить при дворе она унаследовала от покойного бати, старик! Так, где она, ведьма эта?

Император уже не раз присылал мне «приглашения» во дворец. После его вступления на престол Ячминским были возвращены все заслуги: титул потомственных графов, земли, золото и крепостные крестьяне. За крестьянами и грамотой на земли мне и надлежало явиться во дворец. Заставить меня он не мог. Но мог лишить снова титула и земли. Последнее меня особенно волновало. Потому как Чарующий лес стал моим домом.

Вернувшись в свою усадьбу, я нашла пепелище, заросшие поля, разворованное добро. Богатые лесные угодья и охотничья изба – все, что уцелело. Здесь я и обосновалась.

Император Николай доселе прислушивался к моему желанию (точнее уважал нежелание). Я обходилась без крепостных и без золота в Дворянском банке, он без моей службы на благо империи.

Только ранее в посыльных были его гвардейцы. До наемников властитель империи не опустился бы никогда. Кроме того, вызывало подозрение то, с какой поспешностью после разгула тварей они за мной явились. Может, конечно, я ошибаюсь, и с нашествием «приглашение» не связано…

Я спикировала вниз, облетела всадников вокруг, обсмотрев их. Мужиков обволакивал застарелый запах перегара. На лицах выступили капли пота – жара не щадила воинов в полном боевом облачении, да и возлияния брагой давали знать. Вооружены до зубов: у каждого по мечу за плечом, булава, луки и короткие метательные ножи за сапогом и на поясе.

– Пошли-ка ты их куда подальше, – сказала я лесовику.

Лесовик состроил скорбную физиономию:

– Не желает вас видеть госпожа, доблестные рыцари, – сказал Леший и развел руками.

Всадники снова засмеялись.

– Придется доставить её во дворец, хочет она этого или нет. Так что, дед, не мешай – проваливай с дороги!

Они всадили шпоры в коней, срываясь с места в галоп. Путята остался посреди дороги, но богатыри, послали коней на него, не тратя время на уговоры.

– Вот леший! Что за черт? – всадник, натянув поводья, обернулся в поисках деда. Лошадь начала беспокойно ржать, выбивая сухую землю из-под копыт.

Я поравнялась с богатырем. Лошади отличаются особой чувствительностью к магии, они видят то, что скрыто от людей. Почуяв мой шельт, лошадь дико заржала и встала на дыбы. Толстяк еле удержался в седле, осыпав конягу отборной руганью.

– Пошла прочь! Убирайся из леса! – я запустила в лошадиный круп электромагнитный импульс.

Лошадь, перепугавшись окончательно, понесла вон из леса. Богатырь качался из стороны в сторону, рискуя выпасть из седла; только ноги в стременах держались надежно, пружиня о лошадиное пузо.

– Думаю, нескоро возвратится теперь, – сказал Лесовик, материализовавшись под веткой липы.

– И зачем я Ему понадобилась?

– Кто его знает? Поди-ка пойми этих владык.

– Знаешь, я придумала как можно их вытурить по-быстрому. Держись рядом со мной, но не вмешивайся. Да и, я не хочу, чтобы они тебя видели!

Всадники подъехали к низкому деревянному забору и, спешившись, прошли во двор. Двигались они уверенно, перекатываясь с ноги на ногу, как медведи и, казалось, напрочь забыли про своего товарища. Сплюнув на траву, итак мокрую от росы, Высокий постучал кулаком в дверь.

– Щас поглядим на мага-шмага, – сказал Высокий тихо.

– Ага, – ответил Конопатый и хрюкнул от удовольствия, – Вот смех-то будет. Прошу любить и жаловать: госпожа-маг!

Конопатый ухмылялся. Его щеки порозовели, а лицо приняло мечтательное выражение.

– Утро, блин, а так душно! К обеду, на хрен, уваримся в доспехах.

– Не открывает.

– Зелье варит, поди, – ответил Высокий.

Конопатый услужливо заржал.

Высокий постучал еще раз.

Дверь открылась, жалобно скрипнув. В дверях мрачной тенью стоял Дарен.

– Вот те на! Капитан, охренеть, вы тут?!

– Блудов, Кочеврягин, – Дарен осмотрел гостей, – что вам здесь надо?

Дарен говорил требовательным командным голосом. Мне кажется или эти типы ему не нравятся?

Моркл рвался с цепи, готовый трансформироваться в самый жуткий кошмар незваных гостей. Лязгала цепь. Что посторонние могли спутать с наличием собаки. Только наблюдательный подметит отсутствие лая, что весьма странно. Ведь немых собак не бывает. Зато бывают духи-стражи.

Я наблюдала со стороны, вися в воздухе над всадниками. Лесовику было поручено достать с чердака арбалет и охранять мое тело.

– По приказу мы, императора. Ищем графиню Ячминскую.

– Не припомню, чтобы вас двоих возвращали на службу после разжалования, – сказал Дарен, всматриваясь в лица наемников.

– Сказали вернут, когда выполним указ, – ответил Высокий, но глаза его бегали.

– Что за указ? Показывай.

Высокий достал из-за пазухи сложенный вчетверо мятый пожелтевший лист пергамента.

– Как прикажите, капитан. Смотрите вот.

Дарен пробежался по строчкам указа. Указ заверялся сургучным оттиском печати императора.

– Весь дворец хочет поглядеть на эту магиню. Где она?

– Не знаю никакой, как там её, – он заглянул в указ, – графини Верелеены Ячминской. Так что – можете отправляться отсюда.

– А изба чья? Ваша скажите? – спросил Высокий.

– Не моя. Бабки местной, травницы, – ответил Дарен, пожав плечами.

Мужчины уставились друг на друга.

– Ты, что, Блудов, мне не веришь? – спросил Дарен.

– Да нет, что Вы. Зачем Вам нас обманывать?

– Верно.

– Но в Михловке четко указали, где она живет, и старый стручок тоже обмолвился о ней.

– Значит, вы ошиблись дорогой.

Высокий не поверил, но возражать не стал. Он оглянулся на товарища, тот в ответ пожал плечами.

– Устали мы с дороги, не пригласите в дом, отдохнуть на дорожку? – спросил Высокий.

– Нет, ребята. Император, думаю, ждет от вас исполнения поручения. Вам надо торопиться.

– Правда, правда, – сказал Высокий и вновь взглянул на товарища – тот еле заметно кивнул ему.

Конопатый с лязгом вытащил меч.

– Не глупи, падальщик, – сказал Дарен.

Конопатый в ответ стал красный, как рак, и грубо выругался.

– Мы все же осмотрим избу. Лучше не мешай! – пробасил Высокий и достал меч.

Я спустилась вниз, став между Высоким и Дареном. Мужчины смотрели сквозь меня. Агрессия волной текла в дом.

Обычно я так не поступаю, но сейчас это лучше, чем допустить резню.

– Ты не меня ищешь? – мой голос был созвучен со скрежетом металла о металл. Я материализовалась. Серая бесформенная масса с ослепительно-белыми светящимися глазами – добро пожаловать, гости дорогие.

Высокий дал назад, споткнулся.

– Блуд, что это?! – заорал Высокий, при этом голос его дрожал.

Конопатый сжал рукоять меча и пошел в мою сторону. В правой руке у Дарена сверкнул нож, кухонный. (Всё оружие было спрятано на чердаке.)

– Выметайтесь вон из моего леса! – я выделила каждое слово, добавляя голосу громкости и Силы. Каюсь, не рассчитала (все же редко приходится создавать слуховые иллюзии). Вместо убедительного пожелания получился яростный крик.

Лошади, заржав, сорвались с места и поскакали в ельник.

Конопатый спиной пятился к забору. Лицо перекосило от страха, а в глазах застыла обида. Такое ощущение, будто я его обманула: убедила, что чудовищ нет, и показала одного из них.

Высокий прилип к земле, не двигаясь и, казалось, не дыша. У него был шок. Его кислая физиономия приняла странное выражение, будто его укололи острой иглой в мягкое место.

– Кто ты?! – спросил Высокий.

– Смерть твоя, дуралей. Пойдешь со мной?

Лицо Высокого вытянулось.

– Уходим! – зашептал Конопатый умоляюще, – Уходим, уходим!

– Живей!!! – заорала я во всю силу, чем распугала воронье, лесное зверье и еще сильнее взбудоражила Моркла. Птицы посрывались с деревьев, за прудом в который раз лязгнула цепь, и прочий шум потонул в вибрирующем гудении.

Конопатый перепрыгнул забор, упал. Не оборачиваясь, он пополз на четвереньках, выкрикивая что-то напоминающее экзорцизм.

Высокий, поднявшись на ноги, – я видела с каким трудом он преодолел слабость в коленках – спотыкаясь, бросился бежать.

Когда они скрылись из виду, я повернулась к Дарену. Он стоял в дверном проходе, с ножом в кулаке. Во взгляде был страх, но тот страх, который подначивает решительность.

Глава 7. Объяснения и разборки

Тело было занемевшим: будто я отлежала сразу все части тела. Потолок по-прежнему был закопчен от печи, на «красной стене» болтался ворох заметок, на столе стопка книг – ничего не изменилось. Тогда почему меня выворачивает наизнанку? Ах, да: черная магия. Забыла я совсем, что это такое.

Боль острыми когтями раздирала сердце. Было больно дышать, говорить: в горле собирался колючий ком.

Вслед за раскаянием пришел стыд, смешанный с обидой. За что отдача?! Я хотела избежать кровопролития. Знаю, что спасла кому-то из них троих жизнь, не допустив поножовщины. Неподкупный голос возражал мне: я использовала магию во вред, перевернула людям мир вверх тормашками. Последствия моего поступка могут быть непредсказуемы: длительные запои, сумасшествие, самоубийство.

– Деточка, не расстраивайся ты так. Всякое бывает, – прозвучал около печи голос лесовика. Его не было видно – это правильно, если Дарен зайдет в дом, то лесовика здесь быть не должно.

Путятка прав. Надо взять себя в руки. Я не убила никого, не покалечила. Уроком будет. Может, даже на пользу пойдет: осмотрительнее станут, мягче…

– Путята, успокой Моркла лучше, и посмотри лошадей в лесу. Мне бы они очень пригодились.

В такие минуты он старался со мной не спорить. Знал, что потом я буду его задабривать.

Открылась дверь. На пороге стоял Дарен. Нож поблескивал у него в руке. Догадался ли он, кто был призраком? Я села, отведя руку за спину. Глаза его нехорошо блеснули, взгляд стал жестким и холодным. Заметив арбалет, лежащий на кровати около стены, он спросил:

– Откуда арбалет?

Я напряглась, готовая схватить заряженное оружие в случае необходимости.

– Путята принес.

– И где же он делся?

– Ушел.

Неверие скользнуло во взгляде, внезапно сменившись страхом.

– Он… призрак?

– Можно и так сказать. Но скорее разновидность духов – это ближе к истине.

Он пытался отыскать для меня определение. Честно пытался, но материалистам это сделать очень трудно.

– Кто ты?

Я не люблю давать себе конкретного определения. Прежде всего, я – маг. Специализируюсь на целительстве. И это самое главное, что кому бы то ни было нужно знать.

– Дарен, я тебе не враг.

– Я не знаю кто ты! Но вся эта чертовщина мне не нравится. СОВСЕМ не нравится. Я сыт ею по горло.

«Ты мне тоже не нравишься» – он не сказал, но это было очевидно.

– Верю. Но что делать?

– Я видел призрака. Это была ты?

– Я.

Он смотрел на меня, сверля взглядом.

– Вытяни болт из арбалета. И медленно, чтобы я видел.

– Сначала ты. Положи нож около двери.

– Нет. Так не пойдет.

Я выдохнула.

– Предлагаю компромисс. Ты оставляешь нож на пороге, я – арбалет на кровати. Садимся за стол без оружия.

Дарен криво улыбнулся. Переговоры, понимаешь.

Я добавила:

– И учитывай тот факт, что я буду без оружия, а ты в два раза сильней меня. Так что перевес на твоей стороне.

– Ладно, – сказал Дарен, когда его молчание, уже казалось, перерастет в отказ.

Когда он медленно, следя за моими действиями, положил нож на пол, я сползла с кровати. Дарен опустил взгляд вниз и на мгновение расслабился. Моя рубаха задралась, и я поспешила исправить оплошность.

Он сидел на корточках, зафиксировав руку над ножом. Я сделала маленький шаг. Сердце гулко прыгало в груди. Ладони стали влажными. Если он схватит нож и кинется на меня, я успею выстрелить. Если стрела попадет не в сердце, то он сможет дотянуться до меня. Если в сердце, то не сможет.

Он поднялся на ноги. Я сделала еще шаг. Под моей ногой скрипнула половица, отчего мы оба напряглись. Дарен шагнул в ответ. Стол был на расстоянии вытянутой руки. Я вытащила стул и замерла, ожидая его действий. Он повторил мои движения. Мы почти одновременно сели. Ну что ж, приступим к конструктивному диалогу.

Попытаться оправдать себя для начала? Потом объяснить на уровне грубых сравнений, далеких аналогий. И напоследок, чтобы приукрасить свою истинную суть рассказать про мою бескорыстную помощь? Мелко, глупо, пошло.

Кратко не получилось. Дарен перебивал меня, задавая вопросы, где-то кивал, соглашаясь, где-то качал головой.

– …так что, всё не так страшно, как ты думал.

– Угу. Все гораздо хуже.

И это притом, что я щадила его и оберегала от травмирующих деталей.

* * *

Среди склада книг я выбрала нужную, исписанную мелким почерком отца.

– Наш мир – одиннадцатый в цепочке обитаемых миров этой галактики. Первые десять миров потерпели серьезные разрушительные изменения. Чаще всего из-за самонадеянных магов. Но были и другие независимые причины. Фауна этих миров очень разнообразна и опасна. Вот посмотри, – я положила книгу на стол, развернув на странице с заголовком «Гомолускус». – Тварь Амброзии, шестого мира.

Дарен развернул к себе рукопись, пробежавшись по странице. Молча, принялся листать страницы.

– Ты сказала, что всего одиннадцать миров. Где еще два? Почему их нет в книге?

– Отец говорил, что они не подлежат анализу. Они просто есть, в них можно спуститься, но оттуда не возвращаются, – прогнав нахлынувшие воспоминания, я добавила, – Это не столь важно сейчас.

Я взяла со стола еще одну книгу «Мифы и предания».

– Вот здесь описывается древнее оружие богов. Как утверждает автор, способное останавливать время, рушить стены. А вот это, – я указала пальцем в рисунок, – артефакты, которыми, по моим сведениям, владеет император. Очень мощные вместилища Силы и знаний. Скорей всего они хранятся во дворце в охраняемом помещении. Если ими можно воспользоваться, это могло бы помочь.

– Вижу, ты хорошо подготовилась. Только зачем это всё? – он окинул взглядом книги, и также мои старания ввести его в курс магических штучек.

– Эти знания оберегаются и передаются только избранным. Ты же не думал, что я перед тобой распинаюсь забавы ради?

Он ухмыльнулся на мою колкость, отодвинул книгу и откинулся на скамье.

– Объяснять или сам догадаешься?

Он сощурился. Ухмылка стала мстительной. Он готовился мысленно втыкать в меня иглы.

Ему лет двадцать пять – двадцать семь. Учился он в последний раз лет десять назад. И, наверное, считает свою учебную стезю давно пройденной. А тут я со своими тайными знаниями. Не готов он. Не нужно ему это. Вникать, познавать что-то новое, пересматривать свои взгляды на мир. О чем я только думала?

– Зря я. Забудь, это глупости все книжные, – я закрыла «Мифы», подтянула к себе…

– Ну нет. Так не пойдет, – он вернул книгу на место.

– Каждая ложь содержит капельку правды. Тем более, что здесь – точные описания как убивать их, и прочее. Я посмотрю.

– Я тебе итак расскажу, как их убивать. Спрашивай.

– Ты все утро и полдня копалась в своих талмудах. Теперь моя очередь, а ты собирайся. Как стемнеет – нам в путь. Если ты забыла.

– Хорошо. Смотри, – я пожала плечами.

Как маленький, честное слово. Отбери скучную игрушку и потянется за ней с удвоенным рвением.

Я собиралась. Дарен изучал книги.

Вчера, выслушав мою отповедь, он выдвинул мне ультиматум. Хочу-не-хочу, я должна исполнить указ императора. Во-первых, потому, что маг. Во-вторых, потому что приказывает мне император. Также, чтобы доказать свою невиновность – вслух он не говорил об этом. Но это читалось между строк.

«Кто он такой, чтобы ему подчиняться? Еще несколько часов назад – путник в мир теней» – примерно так я решила, услышав его претензии.

Я была в такой злости, что выбежала, хлопнув дверью. И не только. Я оставила его одного на всю ночь. Мне нужно было подумать. И да, хотелось испытать его силу духа.

Моркл лютовал, выла волчья стая. Светила почти полная Калла. Он мог в любой момент убраться из моего леса…

Я сидела на обрыве, у подножия двухсотлетнего дуба, корни которого свисали над заросшим оврагом, и думала. О том, что должен найтись тот, кто проявит сознательность, кто захочет остановить войну. Ведь это была война, (политическая или идеологическая – не знаю) инструментом которой выступили хищники Нижних миров. Должен найтись тот, кто оценит ситуацию. Хищники чужих миров полностью изменят флору и фауну нашего мира, перевернут устоявшийся порядок. Что последует потом? Новые болезни, вирусы, голод – экологическая и биологическая катастрофа. Должен найтись способ исправить ситуацию. Или хотя бы смягчить.

И чем больше я думала об этом, тем яснее понимала, что никого нет. Нет никого, кто бы смог исправить ситуацию. Да, есть Дарен. Обычный воин, пусть и с крайней везучестью. Вот он бы подошел на роль героя. Ему бы знания и Силу! Он бы смог.

Чем больше я думала, тем острее понимала, что это мысли труса. Нужно хотя бы попытаться. Если Дарен так хочет восстановить справедливость и наказать виновных, то я могла бы помочь ему. У меня есть знания, которые могут помочь в истреблении чужеродных хищников. Знания можно передать и использовать на благо Элини. Может, этого мало, но иногда малость играет ключевую роль.

Если, конечно, Дарен выдержал ночь в Чарующем лесу…

А потом я летала, купалась в свете Каллы, в густой листве, в высокой влажной траве. Возможно, в последний раз.

По возвращении к избе с первыми лучами старого Эндимиона оказалось, что дверь заперта изнутри. Первую дверь в сени я открыла сама. Со второй дверью мне помог Путята. Дарен спал за столом над книгой отца, положив арбалет перед собой с натянутым болтом.

Путята толкнул ухват и тот с грохотом полетел в щель между печью и стеной. Дарен проснулся, и что ожидаемо, выстрелил из арбалета. Болт угодил в дверь. Теплая встреча.

Молча, я схватила арбалет и, выйдя в сени, закинула его на чердак. Чердак был застелен сеном, поэтому я не боялась повредить оружие.

С взаимной неприязнью мы смотрели друг на друга, пока я укладывалась спать. Он проявлял удивительное упрямство, вознамерившись исполнить указ императора. Подумать только, даже ночь в Ведьмином лесу не испугала его.

– Я не собирался убивать тебя.

– Знаю.

После обеда, когда мы оба выспались, поели, пришлось вновь вернуться за «стол переговоров».

– Значит, эти твари обитают в восьмом мире. Как они тогда попали сюда?

– Птерозавры? – я отвлеклась от выбора между стеганным покрывалом и шерстяной рубахой. С собой нужно было взять минимум вещей для удобства в дороге.

– Птерозавры, птерозавры, – гады эти летающие.

– Были открыты границы между мирами. Часть из них перетянули сюда, остальных скорей всего вывели. Маги нашего мира.

– Кто конкретно ты не знаешь? – Дарен спрашивал с полным пониманием того, что я знаю, но ему не скажу.

Я мотнула головой. Моир обещал дать весточку, если узнает что-то новое о нарушении границ. Но пока архимаг не объявлялся.

– Хорошо. Значит, их перетащили и вывели. Так же, как вот этого.

– Все возможно.

Он вздохнул, тяжко, со смирением.

– Я понял. А ты?

– Немного. Мало информации.

– Ты на чьей стороне?!

Я стиснула челюсть. Сам знает, что ни на чьей.

Отсутствие нормального транспорта для меня являлось проблемой. По ту сторону Южтимского океана в Моне, где я прожила большую часть жизни, ходили поезда, а в крупных городах, трезвоня на зазевавшихся прохожих, бегали желтые трамвайчики. Но здесь в империалистическом государстве вопрос о строительстве железнодорожных путей был закрыт еще до официального предложения от проектировщика. Оказались затронуты интересы крупных конезаводчиков, лиц приближенных к императору. Отринув удобство, за чаркой водки властители народа решили оставить всё как есть, и выкинуть блажь о поездах из головы. А нам, простым смертным, приходится передвигаться пешком или на лошадях.

– Пойдем пешком. Рядом с Кутяпово расположился военный гарнизон. Там лошадей одолжим.

– До Кутяпово десять верст. Ты в курсе?

– Угу.

– У меня есть идея получше, – уже с полчаса лесовик торчит в сенях, не решаясь прервать наш разговор, – Путята, проходи в дом.

Дверь приоткрылась. В проеме возник лесовик. Шаркая лаптями, он зашел в дом. На голове у лесовика красовалась соломенная шляпа, местами подгнившая, с торчащей из краев соломой. Шляпа принадлежала огородному пугалу. Зачем он её натянул?

– Добрый день, гостю и хозяйке.

– Не такой он и добрый, – ответила я.

Дарен напрягся, косясь на Путяту.

– Ты нашел лошадей? – я обратилась к лесовику.