Текст книги "Приключения графини (СИ)"

Автор книги: Елена Пучкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Подъездная дорога и лужайка были заполнены каретами, лошадьми, телегами с грязной кровяной соломой. Где-то вдалеке причитала женщина, и ругался мужик. Две лошади, отвязавшись от коновязи, щипали травку под тенью ивы, что вызывало жгучую зависть у остальных лошадей, привязанных и запряженных в экипаж. Зависть выражалась в ржании, фырчании и звонких ударах подкованными копытами о брусчатку.

Внутри лазарета обстановка была еще суматошнее. Широкие светлые коридоры были переполнены людьми, пахло спиртом, эфиром и кровью. Помощницы лекарей сновали туда-сюда, от пациента к пациенту, умудряясь в этой круговерти оказывать помощь раненным, отвечать на вопросы родственников пациентов, выполнять указания лекарей и при этом быть вежливыми и выглядеть опрятно. Головы их были покрыты накрахмаленными белыми чепцами, поверх черной формы, сильно напоминающей рясу, одеты серые застиранные фартуки. Были среди помощников и мужчины, но мало. Так же, как и женщины, они крутились между пациентами, оказывая помощь. Их практичная черная форма действовала угнетающе. Лекари были одеты в белые халаты поверх светлых костюмов, непременно лица их украшала аккуратная бородка, и очки. Осматривая раненных, они держались спокойно и уверенно. Весь персонал лазарета выглядел измождено, лица их были усталыми и осунувшимися.

Прооперированных пациентов везли на каталках не спеша. Тех, кому требовалась операция, бегом, громко уточняя тяжесть ранения и обговаривая способ обработки.

У палат дежурили родственники. Многие пациенты, из тех, кому не хватило места в палатах, лежали в коридоре, накрытые серо-бурыми простынями. Выздоравливающие, в бинтах, с костылями, в креслах-колясках, прогуливались вдоль окон.

Во время операций в качестве анестетика использовали эфир. Его специфический запах трудно спутать с каким-то другим. Эфир узаконили совсем недавно. До этого применяли опий, наркотик, вызывающий пожизненную зависимость. Эфир стал прорывом в ли́карстве. Но и с ним не все было просто. При использовании эфира проблема была в тоа м, что необходимо правильно рассчитать дозировку. Кроме того, перед тем как применять эфир, пациента нужно готовить заранее, чтобы избежать галлюцинаций, проблем с речью и координацией.

Нередко, когда операция затягивалась, и действие анестетика выветривалось, пациент начинал кричать от боли.

Как сейчас. Из операционного отсека доносились душераздирающие крики. Слушать их было невыносимо. Многие в коридоре заткнули уши. Не знаю, что у них случилось в операционной, но пациент продолжал кричать.

До операционной было с десяток шагов. Я их преодолела бегом, и, войдя, одела чепец и халат, висевшие на крючке.

Помощница лекаря пыталась справиться с волнением и открыть склянку с эфиром. Руки её тряслись, а по лицу было видно, что она борется с желанием сбежать отсюда. Одну склянку она уже разбила, отчего по операционной расползся тяжелый запах. Дышать вытекшим раствором было очень вредно.

Лекарь, молодой, высокий и очень худой мужчина, кричал на свою помощницу. Его лицо налилось кровью, на висках вздулись вены.

У пациента была распорота брюшина. Перед лицом его висела занавеска, загораживая вид раны. Руки и ноги были привязаны к специальным поручням в столе.

Знаю, что так делать нельзя, но я открыла окно настежь и посоветовала всем заткнуться. Возможную инфекцию я уничтожу после.

– Кто-кто-кто… – лекарь начал заикаться, пытаясь узнать, как я посмела хозяйничать в операционной. Он побагровел еще сильнее и принялся задыхаться от избытка чувств.

Пациент продолжал орать.

Я обхватила ладонями его лицо, поймала взгляд и вытянула его ментальное тело. Так тоже делать не рекомендовалось. Но еще немного и он умер бы от болевого шока.

Сбросив сгусток маны на разлитый по полу эфир, я подожгла его. Заклубившиеся пары с помощью энергии воздуха отправила в окно. Дышать стало легче и безопаснее. Можно было убрать от лица хлопковую повязку.

– Ведьма! – прошептала помощница лекаря.

– Брысь отсюда! – сказала я девушке, которая, только того и ждала. Опрометью она выбежала из операционной.

Лекарь затих. Он опустился на ближайший стул и, пребывая в состоянии крайней отрешенности, смотрел на меня. Действие эфира налицо. Странно, что помощницу обошла эта участь. Хотя ничего странного, если она изо дня в день вдыхает микродозы эфира.

Положив ладонь на амулет, я мысленно обратилась к своему духу-помощнику, Лили-Оркусу. Влив в него ману, я приказала ему заняться пациентом на операционном столе. Двенадцатиперстная кишка была разорвана в двух местах. Лили-Оркус уже имел опыт лечения подобного ранения. Не так давно мне пришлось исцелять одного неудачливого сапожника, загулявшего в харчевне.

Сапожнику в кабацкой драке распороли живот, и он умудрился дойти до таверны, где я остановилась на ночь. Весть о моем прибытии разнеслась очень быстро, впрочем, как обычно, чем и воспользовался мужик.

Второй раз Лили-Оркусу объяснять не нужно было. Операция прошла без заковырок. Получив порцию маны, дух окутал свое тело серебристым облачком, в котором проскакивали электрические искры. Когда облачко рассеялось, то передо мной предстало забавное существо с телом льва, человеческими руками вместо передних лап, птичьими крыльями за спиной и очаровательной мордочкой получеловека-полузверя. Желтые глаза его светились разумом.

Задерживаться здесь дольше было чревато неприятностями, поэтому я отправила Лили-Оркуса в амулет. Он вздумал сопротивляться. Безмолвное сидение в амулете ему наскучило. Он считал, что больше в этом нет необходимости. Но я считаю иначе. В мире, где ненавидят магов, духам не место.

Да, я понимаю, что его никто не увидит, пока он сам не захочет. А если захочет? Как я объясню его существование и докажу, что он безопасен? Никак. Если раньше над магами стояла гильдия, которая защищала и мага и простых людей от выходок магов. То теперь никого. Ни защиты, ни контроля. Потому рисковать столь трудно добытым и взращенным духом-помощником я не намерена.

Лекарь продолжал сидеть с отрешенным видом, смотря на живот пациента с кривым розовым швом. Шву по меркам лекарей было две-три недели. Врачу было чему удивиться потом, когда он придет в себя.

Я вышла из операционной. К моей радости, меня никто не пытался задержать и допросить о случившемся. Только пациенты и их родственники косились с подозрением.

На выходе из лазарета меня окликнули.

– Графиня Ячминская?

Я обернулась. Хмуря брови, на меня смотрела Екатерина Гречникова, помещичья дочка, в форме помощницы лекаря.

– Здравствуйте, Катя.

– Здравствуйте… А Вы к кому-то, или за помощью?

– Нет, я просто осматриваюсь. Очень интересно как у вас тут организовано лечение.

– Вот как? У Вас есть лекарское образование? – она произнесла это с удивлением.

– Да, у меня есть диплом. Аренийской Школы ли́карских наук. В Виргане он не имеет никакой ценности.

– Да, Вы правы. Это ужасно! – ответила она, хотя я не пыталась жаловаться, и потянула за собой.

– У меня небольшой перерыв, я могу вам рассказать, как мы тут справляемся. И вообще, о многом.

Девушка располагала к себе. Своей открытостью, добротой, и даже напористостью. Так и вертелся вопрос: что помещичья дочка делает в лазарете?

Мы вышли с тыльной стороны и уселись на скамейку, скрытую ивой и кустами цветущей жимолости от окон лазарета. Катя разложила узелок с хлебом, вареным мясом, сыром, молоком и кастрюлькой тушеной картошки с курицей.

– Отец приучил хорошо питаться.

Катя угощала, и я не стала отказываться. Завтрак был давно, обед же я пропустила.

– У меня тоже есть диплом. Хирургический, причем с отличием. Только меня не допускают к операциям. По ИХ мнению девушки не могут быть лекарями.

Я усмехнулась.

– Я уже привыкла, и ты привыкнешь. Не против, если я буду обращаться на ты?

Она кивнула с радостной улыбкой. Прожевав, пояснила, что, наоборот, за.

Мы разговорились. Катя была единственным ребенком в семье зажиточного помещика Гречникова. Хотя мать Кати умерла в родах, отец души не чаял в дочке. Правда, как призналась Катя, прослыл среди окрестных помещиков чудаком. Он любил все заграничное, в быту и одежде отдавая предпочтение вкусам антирийцев, даже говорил по-антирийски и дочку свою учил языкам, математике и литературе. Еще большим чудаком он прослыл, когда отдал свою единственную дочь учиться ли́карству. Позднее, когда Катя от лекарского училища попала в столичный лазарет, её отец в который раз подтвердил свою репутацию.

Катя была благодарна отцу и очень переживала за него. Ведь он, в отличие от самой Кати, во время нашествия тварей был в их усадьбе в Чернушенской губернии. Губерния располагалась далеко на востоке и граничила с Антирией. От усадьбы помещика Гречникова до границы порядка тридцати верст, так что отец Кати мог обратиться за помощью к магам дружественного государства. В отличие от Вирганы, маги Антирии не только свободно использовали свой дар, но среди них было много наемников. О чем я и сообщила Кате, желая её приободрить.

Обсудив нашу женскую долю в ли́карстве, продвинутость в лекарском деле конкретного лазарета, мы распрощались. Напрашиваться на операцию я не стала. До этого нужно раскрыть все свои карты. Иначе выйдет, что я использую её доверчивость. Да и время поджимало.

Открывать свою истинную природу я не торопилась. Катя оказалась одной из немногих в столице и в Карплезире с кем я могу найти общий язык. С ней было интересно. Она была искренним светлым человеком, без лицемерия и лести. У неё отсутствовала потребность выделиться, и поэтому она выделялась и располагала к себе.

Я обязательно расскажу ей про себя, но позже. При более подходящих обстоятельствах. Чтобы для неё не стало это шоком.

Глава 18. Военный совет

Поднимаясь на третий этаж Георгиевского дворца, где был назначен военный совет, я столкнулась с императором. Меньше всего я ожидала его встретить на боковой лестнице. Он спускался вниз с Собственным Конвоем гвардейцев.

У меня было пять секунд, чтобы развернуться назад и остаться незамеченной. Но я сочла это трусостью. И зря. Тогда бы удалось избежать реверанса на ступеньках.

– Вас ждут, – сказал император, поздоровавшись.

Я итак поняла, что официальная часть совета завершена, и мне нужно поторопиться.

Он оббежал взглядом мой наряд и остался доволен увиденным.

– Когда-то магини носили подобные платья. Хотите вернуть утраченное?

Сказанное можно было трактовать по-разному. Но верный смысл был далек от моды.

– Что касается фасона платьев, ваше величество, то да, – ответила я.

– Так мало? – он усмехнулся.

Я пожала плечами.

– Значит, Вы графиня довольствуетесь малым? Это восхищает меня, поверьте. Но Вам придется изменить свои привычки во благо империи. Мне нужны результаты.

Я успела прочувствовать эффект захлопывающейся крышки над головой.

– Всего хорошего, графиня, – добавил император и направился вниз.

Дальше я шла, обдумывая услышанное. Вернуть утраченное, как выразился император, невозможно. Можно создать только нечто новое. Например, открыть Школу магических умений и даров, закрытую и забытую. Поставить целительство рядом с ли́карствам. Разрешить целителям частную практику в городах и поселениях. Для начала хватит вполне.

Голоса, доносившиеся из-за дверей, заставили меня остановиться. Один голос принадлежал поручику Донскому, второй – Дарену.

– Наша новая знаменитость – графиня Ячминская… Что скажешь, Дарен?

– О чем?

– Да, о ней, тупица!

– К лешему тебя.

– Давай, выкладывай. Ты с ней провел достаточно времени.

Дарен пожал плечами и переключился мысленно на более важные дела.

– Ну! – прикрикнул Макс.

«Выкладывай, как на духу!» – говорило его лицо.

– Ну что? – Дарен начинал выходить из себя.

– Красивая, манеры, хорошо говорит. Ведьма – ну так что, кто без недостатков? – вопросил Макс и пытливо заглянул товарищу в лицо.

Дарену не хотелось это обсуждать. Это было видно по нетерпению во взгляде и досаде на друга, который привязался к нему.

– Высокомерная, упрямая, циничная. И прежде всего магичка до мозга костей. Она абсолютно другая. Так что забудь, Макс, – ответил Дарен.

– Неужели так плоха?

– Да нет, нет же! Другая и всё. Лучше не лезь со своими симпатиями – обожжешься.

Я стояла около высоких стеклянных дверей, не в силах войти и прервать разговор. Дорогое стекло чередовалось с витражами и позволяло мне видеть и слышать мужчин. Макс и Дарен расположились напротив дверей на диване в небольшой комнатке, которая предназначалась для просителей. Комната примыкала к офицерскому кабинету, где был назначен военный совет.

Как поведала мне Шура, офицерский кабинет принадлежал командиру собственного конвоя императора. Исполняющим обязанности командира вчера вечером был назначен капитан Казимов. Официальное распоряжение будет позже, но поздравлять с повышением можно уже сейчас.

Отпустив свою горничную, я вошла в комнату. На мне было белое атласное распашное котарди, платье, облегающее от узкого воротника до талии, и расходящееся широкой юбкой до пола. Платье было одно из немногих вещей, которые я себе подобрала в гардеробной. Под него можно было одеть киртл, нижнее платье с длинным узким рукавом для прохладной погоды, либо тонкую безрукавку и легкую юбку для жары. Котарди расходилось спереди от талии и позволяло спрятать пару ножен на бедрах, а также пару ножен под рукавами. Кроме того, оно было украшено золотой вышивкой, бранденбурами на груди и медным кружевным поясом, инкрустированным сапфирами, что подходило мне по титулу.

Камеристка предупредила, что это платье было пошито для маскарада несколько лет назад, но его так никто и не надел. Платье с подобным кроем раньше предпочитали женщины-маги. Возможно, именно это послужило причиной его невостребованности.

Меня мало волновала его модность. Я заказала пошить себе еще тройку таких платьев более темных цветов и нижнюю одежду под них.

На короткий миг мне показалось, что я нашла себе одежду для бала, который должен состояться через неделю, и на котором император официально назначит меня императорским магом. Мечты мои были разбиты жестокой камеристкой. Она заявила, что на бал облачаются исключительно в корсетные пышные платья, если я не хочу, чтобы церемониймейстер развернул меня на глазах у всех придворных, ославив и опозорив.

Славу и позор я переживу, а вот попасть в бальный зал мне нужно. Камеристка обещала подобрать мне несколько достойных нарядов для бала, чем заранее насторожила. Достойное в её понимании означало для меня пытку.

– Значит, я высокомерная? – я ударила сложенным веером по ладони. Веер я планировала использовать как указку, ведь я, вроде как, учитель-консультант по тварям. Также веером можно от души врезать по лбу некоторым офицерам.

– Ты подслушивала?

– Я подслушала, но не подслушивала.

Дарен разозлил меня. Я хотела скрыть это. Ведь он, в сущности, сказал чистую правду. Тогда почему так саднит в груди?

Я раскрыла веер и обмахнулась им, стараясь охладить разгоряченную кожу. Если он думает, что хорошо меня изучил, то ошибается.

– Позвольте Вас поприветствовать, милая графиня, – сказал Макс, изящным жестом руки прося позволения поцеловать мою руку. Я протянула ему руку, и Макс поцеловал её. Галантности ему не занимать. А вот с тактом беда.

Я улыбнулась Максу самой милой улыбкой, на которую была способна. Главное не переиграть. Я ведь могу быть милой и любезной, «забыть» о своих способностях. Это довольно трудно, но я справлюсь. Дело в том, что лучше быть зрячей, чем слепой, также как лучше слышать, чем страдать глухотой.

Краем глаза уловила недоумение, с которым Дарен смотрел на разыгрываемое представление.

– Почему вы здесь? – я обвела веером комнатушку, оббитую голубым шелком.

– Тебя ждали, – ответил Дарен. На нем был синий мундир офицера лейб-гвардии. Меч, тот самый, с поля боя, висел в золоченных ножнах на поясе.

Дарен хотел поддержать меня? Или это, наоборот, попытка оградить братьев по службе от меня?

За дверью офицерского кабинета было тихо, но это не значит, что там никого нет.

Макс так и не отпустил мою руку. Как и положено, по правилам этикета Вирганы, он провел меня в офицерский кабинет. Мне следовало быть ему благодарной. Дарен бы не удосужился. Но вместо благодарности я испытывала раздражение.

Офицеры поднялись со своих мест вокруг стола. Дарен представил меня, затем представил мне всех собравшихся. Их имена мне ни о чем не говорили. Некоторых я постаралась запомнить, за тем, чтобы если что обратиться к ним. Фельфебель Инош Кручев, подпоручик Яков Жигунцов и сержант Микола Кутяпкин. От всех прочих их отличал ум, проницательность и способность признавать за другими такой же ум. С ними можно было иметь дело, даже мне, женщине-магу. Их, также как и Дарена, был смысл учить.

Остальные офицеры задержались на совете по необходимости. Они слабо верили, что я смогу им рассказать то, что они еще не знают. Пустая трата времени – читалось на их лицах, выражающих скуку и раздражение. Настроены они были враждебно, пусть и пытались смягчить враждебность равнодушием.

Раз уж я решила всех удивить и быть сегодня милой, я поздоровалась с офицерами и добавила:

– Все особенности хищников Нижних миров были собраны в книге моего отца, графа Ячминского. Когда он обучал меня, то заставил выучить повадки каждого хищника.

Я улыбнулась скромной смущенной улыбкой, при этом опустив глаза, и прикрывшись распахнутым веером. Наверное, на моих щеках появились ямочки. Они всегда появляются, стоит мне выдавить из себя натужную улыбку. Не хватало румянца, но его при всем желании не сыграешь.

Дарен с Максом переглянулись.

Многие офицеры расслабились. Фельдфебель Кручев и подпоручик Жигунцов, ровесники моего отца, с укором посмотрели на Дарена. Ведь это он настоял на моем участии в совете. Сержант Кутяпкин, офицер помоложе, но все же старше и опытнее многих присутствующих, с хитрецой присмотрелся ко мне, подкручивая рыжий ус.

– Графиня Ячминская, так может, вы поделитесь тем, что было написано в Книге? – сказал Микола Кутяпкин и спрятал улыбку в усах.

Он не мог знать, чем вызвано мое поведение, но, по всей видимости, догадался, что я говорю не совсем правду.

– Да, конечно. Что Вас интересует, сержант?

– Например, летающие твари, – ответил он.

– В книге они называются ящерами. Ящеры бывают нескольких подвидов. Например, птерозавры…

– Только давайте без этого, графиня! Зачем нам эта ботаника? Нам нужно знать как их убить, их слабости, это написано в той книге? – встрял один из офицеров, имени которого я не запомнила.

– У аждархидов острый слух. Зрение их отлично от человеческого. Они видят тепло исходящее от нас. Перед нападением они взмывают чуть вверх.

– Кто такие аждархиды? – спросил Кручев.

– Я пыталась объяснить, фельдфебель, но ботаника не всех интересует, – ответила я и пожала плечами, не забыв улыбнуться.

– Простите подполковника Ярового, графиня. Он грубиян и у него нет терпения. Если это возможно, проведите для нас краткий курс. Времени у нас мало, сами понимаете, – сказал подпоручик Жигунцов и слегка поклонился.

Подпоручик был серьезен, поэтому и я не стала юлить.

– Хорошо, подпоручик, я понимаю. Аждархиды – самые опасные из птерозавров…

– Птерозавры – это летающие твари? – встрял один из безымянных офицеров.

– Можно и так их обозвать. Называйте как угодно, господа офицеры, но все же удобнее давать им более точные определения, чтобы потом не путаться. Вы так не считаете? – я принялась усиленно обмахиваться веером, при этом улыбаясь скромной смущенной улыбкой, говорящей «я всего лишь слабая женщина, ничего не понимающая в военном деле».

В кабинете действительно становилось душно, все потому, что собралось слишком много народа.

С продолжением своего рассказа я не спешила. Вместо этого села в мягкое кресло хозяина кабинета. Так было гораздо удобнее. Открывался отличный обзор на всех офицеров, главным образом на Дарена и Макса. Это было даже забавно. Дарен еле сдерживался, чтобы высказать мне прямо сейчас, что он думает о моем поведении. Макс отворачивался, поддерживая подбородок рукой на манер философов древности, тем самым сдерживая смех.

Офицеры принялись бросать друг на друга взгляды, яснее слов говорящие об их намерениях и мыслях по поводу моего участия в совете…

– У меня слишком много дел, чтобы слушать пересказ прочитанных книг, капитан Казимов. Мои люди гибнут, а я тут торчу и занимаюсь невесть чем!

– Да, капитан, побалагурили и хватит!

Все участвующие в совете занимали высокие посты. Дарен был одним из них, но приказывать им права не имел.

Дарен зыркнул на меня с непередаваемой злостью. Но еще больше он разозлился на своих собратьев по командирской должности.

– Я никого не задерживаю!

Большинство офицеров поспешило покинуть совет. Тем более, что животрепещущие вопросы они успели обсудить под предводительством императора, а я была на десерт, так сказать.

– Полно Вам, капитан. Честное слово, есть дела поважнее, – сказал один из безымянных офицеров, и, обернувшись ко мне, отвесил поклон:

– Всего доброго, графиня. Было приятно познакомиться с очаровательной дамой.

В итоге, помимо Дарена и Макса, остались трое офицеров: Жигунцов, Кутяпкин и Кручев.

– Я рассчитываю услышать подробнее про птерозавров, графиня. И простите несдержанность моих коллег, – сказал Жигунцов. – Вы позволите?

Жигунцов спрашивал разрешения сесть.

– Разумеется. Разговор будет долгий и утомительный, если вы действительно хотите знать подробнее, – ответила я, и указала веером на стул.

Улыбаться и жеманничать надоело. Я устала от этого больше, чем могла бы устать от заклятия правды.

Все офицеры внутренне собрались, посерьезнели и заняли стулья у длинного стола.

– Птерозавров можно обмануть, если уменьшить тепло, выделяемое телом. Например, обмазаться грязью, либо закутаться в многослойную одежду.

– Да, это может сработать…

– Это в том случае, если вам нужно от них скрыться. Чтобы их дезориентировать, нужен очень громкий звук. Желательно высокий. У аждархидов чувствительный слух, они не выносят громкого звука. Так вот на аждархидов охотиться не советую. Они чрезвычайно разумны и сообразительны. Охотники мира Рокуэл трубили в длинные рога, вроде рогов буйвола, отвлекали этим птерозавров и расстреливали из луков…

Для наглядности пришлось зарисовывать птерозавров, аждархидов, норлуков и прочих летающих ящеров, чтобы офицеры имели представление о ком идет речь. К зарисовке подключился Дарен. Он все еще злился, поэтому разговаривал исключительно со своими коллегами.

Я прошлась по всем видам хищников, которых довелось встретить в моем мире. Информацию о порабощении аждархидов магами пришлось опустить. Из соображений личной безопасности. Ведь официально пока ни одного мага, кроме меня, в столице нет.

Мне хочется надеяться, что информация поможет рядовым солдатам. Потому что пока, как поделился фельфебель Кручев, птерозавры гибнут в прослойке купола чаще, чем от умелых действий солдат. Впрочем, как и остальные хищники. В среднем на одного убитого птерозавра приходится девять погибших. Пугающая статистика.

– Спасибо за ценные сведения, графиня. И поздравляю заранее с назначением на должность. Вы этого достойны, – сказал сержант Кутяпкин и поцеловал мою руку.

Лесть ложилась охладительным компрессом на мое израненное самолюбие.

– Графиня, вы сегодня очаровательны. Признаться, Вы меня поразили! – Макс подошел ко мне и предложил свою руку. Дань приличиям, хотя можно было обойтись и без этого, когда мы остались втроем.

Я слегка коснулась пальцами его локтя, позволяя вывести меня из офицерского кабинета.

– И приятно удивили, – добавил мой новоприобретенный кавалер.

– Спасибо, поручик. Вы меня плохо знаете, не стоит обольщаться. Если узнаете лучше, я покажусь Вам монстром, как капитану Казимову.

Дарен следовал за нами, как грозовая туча, готовая разразиться руганью и проклятиями в любую секунду.

На мой выпад он промолчал.

Макс рассмеялся.

– Это вряд ли. Но можно личный вопрос, графиня?

Я взглянула с интересом на поручика, что послужило для него согласием.

– Чем наш капитан заслужил Вашу преданность и доверие?

Я растерялась. Разве он заслужил мою преданность? Да и доверять ему я не могла. Доверять кому-либо для меня слишком большой риск.

– Макс, может ты пройдешься? – процедил Дарен сквозь зубы. – А я с графиней поговорю по душам.

– Я бы мог проводить, графиню, Дарен… – начал говорить Макс, но осекся под взглядом своего друга.

– Я сам ее провожу. Увидимся через полчаса, – Дарен приобнял меня одной рукой, сжав руку повыше локтя, и потянул вдоль по коридору к винтовой лестнице. Винтовая лестница Колодезной башни позволяла подняться быстрее.

Я пошла первая. Дарен за мной, из-за чего его рука скользнула по моему бедру.

– Что это? Нож?

– Нож.

Он усмехнулся. Злость его не прошла. Он загнал её поглубже, чтобы не сорваться.

– Ты понимаешь, что они не узнали того, что может спасти жизнь их солдатам? – он говорил вкрадчивым, чересчур спокойным голосом.

– Они и не хотели этого знать. Они не считали, что женщина может им рассказать что-то важное.

Дарен поджал губы, но промолчал.

– Я не нанималась бороться против невежества. И тебе не советую.

До четвертого этажа мы поднимались в молчании. Кажется, мои аргументы подействовали. Дарен начал немного отходить.

Свое собственное раздражение я старалась запрятать подальше. Я же не рассчитывала, что капитан признается в любви к чудоковатой графини, да еще и лесной ведьме. Но дружеское расположение я все же заслужила. Только вместо расположения я чувствую недоверие и подозрительность, с которой он посматривает на меня, думая, что я не вижу.

– Есть какие-то новости про украденный артефакт? – спросила я.

– Нет. Никаких следов, – ответил он, ожидая услышать от меня то, что я могла узнать. Но разговаривать там, где меня могут подслушать, я воздержалась.

Мы вышли в коридоре четвертого этажа. Посетителей ко мне не было. Служанка вытирала пыль с картин. Увидев нас с Дареном, она присела в книксене, и вернулась к работе.

– Этот артефакт мог помочь затащить в наш мир всех этих тварей? – спросил Дарен, когда мы вошли в мои гостевые покои.

– Я не видела его в работе. Но отец рассказывал, что Морункэтль способен создавать коридоры между мирами.

– То есть, если его заполучить, то теоретически можно отправить тварей назад?

– Теоретически. Практически это невозможно.

– Зачем говорить невозможно, если ты, сама говоришь, не видела его в работе?

Я присмотрелась к Дарену. Неужели он действительно верит, что это возможно? Я не знаю даже, как иномирных хищников затащили сюда. Да, я видела клетки, в которых их держали, воронки над горами. Но это было видение, которое послала Элини, и оно могло расходиться в существенных деталях с реальностью.

Наивность и вера в чудеса ранее не водились за Дареном.

– Не надо так смотреть, Верна.

Он усмехнулся и ответил мне прямым взглядом, отражающим мой собственный. Разве не я спасала его, когда уже ангел смерти распростер над ним крылья? Разве не я поехала спасать мир?

– Да, я пытаюсь исправить, что получится. НО! Смотри реально на вещи, Дарен.

Я первая отвела взгляд. Тоже мне выискалась Совесть. Погибать из-за мерзавцев-чернокнижников я не намерена.

Выпив залпом стакан воды, он опустился в кресло. Накопленная за эти дни усталость вернулась к нему, выливаясь в виде темных кругов под глазами и слегка осунувшемся лице. Сквозь загар проступила бледность.

В дверь постучались.

– Госпожа, Вас приглашали на ужин в Белую столовую, – служанка, стучавшая в дверь, присела в книксене.

Получить приглашение на ужин вместе с императором и принцессой была большая честь. Как говорят придворные, от таких приглашений не отказываются. Ведь связи это почти всё в столичной жизни.

– Принеси ужин сюда, Шура. На двоих, – добавила я.

Теперь, когда Дарен успокоился, можно было поговорить более спокойно. Как друзья. Мы ведь можем хотя бы разговаривать, как друзья? Миролюбиво и доверительно.

Дарен положил голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Я прошлась до окна.

– Ты была в госпитале.

– Ты следил за мной?

Ну вот, я сама и ответила на свой вопрос. Первой же репликой напомнила себе и Дарену, что «миролюбиво и доверительно» это не про меня. И не про нас.

– Нет. Тебя видели мои люди, – ответил Дарен, по-прежнему с закрытыми глазами.

– А где был ты?

– Пытался разобраться в ситуации.

– И как?

– Сначала ты скажи, что знаешь, Верна.

– Это тебе ничем не поможет.

– Так что это? – он растянул слова, так если бы улыбался.

Я обернулась посмотреть на него, отрываясь от проверки ножа, который я спрятала под подушкой на случай непредвиденных обстоятельств.

На его губах действительно промелькнула улыбка. Видимо, он подумал о том же, о чем и я пять минут назад. Мы не понимаем друг друга и не доверяем.

– Дух, который охранял артефакты, уверен, что Морункэтль забрал маг-хранитель, – я ответила, подбирая слова.

Дарен растер лицо ладонями.

– Значит, все-таки маги?

– В этом можно было не сомневаться. Их было несколько, им явно помогли попасть в сокровищницу. Ты понимаешь?

– Я займусь этим. Казначея, смотрителя сокровищ допрошу.

– Дарен, причем тут казначей и прочие? Без распоряжения сверху никто бы не прошел.

– Это чушь. О чем ты говоришь? Если это были маги, они могли бы обмануть кого угодно! – Дарен жестикулировал и говорил на повышенных тонах. Только какой смысл выгораживать императорскую семью передо мной?

Я промолчала, лишь посмотрела с выражением. Если он, правда, так считает, то убеждать я ни в чем не буду.

– Ты невыносима, Верна! – он вскочил с кресла.

В дверь снова постучались.

– Шура, входи! – крикнула я служанке.

– Куда поставить поднос, госпожа?

– На стол, спасибо.

– Я поем потом. Мне пора, – бросил Дарен и ушел.

И ладно. Со своими иллюзиями пусть сам разбирается! Какой мне интерес порочить императорскую семью в его глазах?

Вот пускай подумает над тем, что я сказала, убедиться в моей правоте, и тогда можно поговорить. Хотя доказательств чьей-либо причастности у меня нет. Но это пока.