Текст книги "Буду счастлива тебе назло (СИ)"

Автор книги: Елена Сага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17 Елена – жена Александра

Вернувшись с выставки, меня не покидают смутные мысли. Да и мой ненаглядный муженек Александр необычно задумчив, что тревожит меня еще больше.

В последние месяцы в отношениях с Александром появились трещины. Сначала это были незначительные изменения – его ночные поездки с «коллегами», долгие разговоры по телефону, которые он вел в укромных местах. Я старалась не придавать этому значения, но интуиция шептала мне: «Что-то здесь не так».

С каждой новой неделей сомнения нарастали. «Дорогая», «милая» – слова, которые я не слышала от него уже давно. В памяти возникли моменты, когда мы смеялись и делились секретами, но сейчас это казалось далеким прошлым.

Я поймала себя на мысли, что можно было бы просто спросить его: «Ты мне верен?» Но страх услышать ответ сковывал горло. А что, если он скажет, что не любит? Или что у него есть другая? В голове крутились сценарии, которые обжигали меня, как горячие угли.

И вот теперь, когда Александр ушел принять душ, не дожидаясь его возвращения, я заглядываю в его телефон.

Я никогда раньше не позволяла себе нарушить его личное пространство. Боле того, я всегда доверяла ему. Но сегодня особый случай. То, что произошло на выставке не может быть случайностью.

В глубине души я знаю, что не следует так поступать, но чувство самосохранения берет верх.

Я должна знать, – повторяю я про себя.

Спустя несколько минут поиска я натыкаюсь на сообщения, которые обрушивают мой мир. Моя рука дрожит, когда я начинаю прокручивать переписку. Сердце колотится в груди, как птица в клетке. Сообщения с незнакомым именем, воспоминания о встречах и фразы, полные нежности.

Все внутри меня замирает. Я не могла подумать, что мой муж, с которым я прошла столько всего, может оказаться предателем.

Я откладываю телефон и гляжу в зеркало. Уставшее лицо, красные глаза.

Почему это происходит? – спрашиваю я себя.

Может, я сама что-то упустила? Может, слишком доверяла, слишком расслабилась в отношениях?

Я сижу на кухне, глядя в окно. Дождь моросит, и капли бьют о подоконник, как тихие слезы несбывшихся надежд. Я размешиваю в чашке кофе, вдыхая аромат, который когда-то приносил мне радость. Но сегодня мне все равно.

Гнев и горе сменяет решимость.

Он заплатит за это, – думаю я, сжимая кулаки.

Но месть должна быть продуманной. Я знаю, что мстить стоит не спонтанно, а с холодной головой. В моей голове зарождается план.

Ночь, мягко прижимая к себе город, окутывает нас. Я вспоминаю все моменты счастья, которые мы разделили. Но теперь они не имеют значения.

Понимая всю серьезность сложившейся ситуации, я решаю кардинальным образом отомстить мужу за предательство.

Всю ночь я думаю. И вспоминаю о контракте на совместный бизнес. Там есть пункты, позволяющие мне внести изменения в соглашение.

Утром, когда Александр уезжает на работу, я подключаю компьютер к Интернету, и нахожу контракт. С помощью своих навыков в работе с документами, я наконец нахожу реальный способ.

С каждым нажатием клавиши исчезает надежда на мирное разрешение конфликта. На экране появляются новые условия контракта, которые значительно уменьшат долю мужа в бизнесе, оставив его без финансовой поддержки и связей.

Пусть почувствует, что такое предательство, – думаю я, ощущая, как гнев наполняет меня.

В тот момент, когда я нажимаю на кнопку «Сохранить», я понимаю, что готова заплатить любую цену, чтобы увидеть, как его мир рухнет.

Я завершаю редактирование и распечатываю текст, замаскировав файл под обычным названием. Мне нужно только дождаться момента, когда смогу представить документы как реальность.

Имея доступ ко всем документам фирмы, я организовываю внесение изменений в важные договоры без уведомления мужа, но с помощью его подписи.

Так как Александр не в курсе происходящего и даже не догадывается о моих намерениях, он спокойно ставит подписи под всеми документами, которые я оставляю на рабочем столе, сочтя их текущими.

Проблемы не заставят себя ждать.

Глава 18

После того, что я выкинула на выставке, мы с Александром не виделись, не общались.

Я не догадываюсь как обстоят дела до тех пор, пока случайно не натыкаюсь на пост в социальной сети, в котором говорится о последних событиях в жизни Александра. Очень неоднозначных событиях.

Недоумевая, я начинаю читать комментарии и вскоре обнаруживаю, что люди обсуждают его сомнительное поведение. За быстрыми нажатиями клавиш клавиатуры возникают обвинения, не подтвержденные фактами. Александр оказался в центре неприятной истории.

Мое сердце бьется быстрее, возникают сомнения и неуверенность.

Я ищу в Интернете любую информацию об этом деле. Сижу перед монитором, и пальцы холодеют на клавиатуре. Соцсеть выдает мне очередной всплеск сплетен, и в самом центре этого урагана – его имя.

Сначала просто не верю глазам. Мелькают формулировки: «задержан органами следствия», «финансовые махинации», «сомнительные сделки». Сердце начинает колотиться с такой силой, что звон стоит в ушах. Я лихорадочно пролистываю ленту, выискивая детали, хоть крупицу смысла в этом безумии. И нахожу. Нахожу главное.

Теперь его фирмой руководит жена. Та самая женщина, что смотрела на меня на выставке с холодным, изучающим недоумением. Та, о чьем существовании я узнала, и чье присутствие в его жизни всегда было где-то там, за гранью реальности. А теперь она – здесь, в центре всего, у руля его же компании.

И тут меня накрывает. Волна такого жгучего, такого всепоглощающего стыда и ужаса, что я сжимаюсь в комок прямо в кресле. Это из-за меня. Все из-за меня.

Мысли несутся вскачь, сметая все на своем пути. Зачем я подошла к ним тогда? Зачем нужно было так себя вести? Видимо, именно в тот момент она и узнала о моем существовании. Узнала и начала мстить. А теперь… теперь ситуация, в которую попал Александр, – это его расплата за меня. Плата за наше короткое, такое глупое прошлое. Я чувствую себя виноватой. Я чувствую, что обязана все исправить. Я должна помочь ему выпутаться, потому что это я втянула его в этот водоворот.

Я боюсь даже думать о том, что выкинула тогда. Мой поступок не укладывается в голове. Стыдно ли мне? Конечно, да. Еще как! Ведь это совершенно не вяжется с тем образом, который я всегда старалась поддерживать. Я всегда считала себя человеком воспитанным, тактичным, умеющим держать эмоции при себе. Никогда в жизни не позволяла себе подобных унизительных выходок. Даже вспоминать о том инциденте мучительно неприятно. Я выставила себя полнейшей дурой, искалеченной собственными чувствами.

И анализируя произошедшее в тот день с холодной головой, я многое для себя понимаю. Он сделал свой выбор. И выбор этот – семья. То, что в тот вечер его сопровождала именно жена, у меня сомнений нет. Та женщина уверенно держалась рядом с ним, ее рука привычно лежала на его сгибе локтя. И ее взгляд, когда я, чужая и взволнованная, подошла к ним, очень красноречиво показал мне, что о моем существовании она точно ничего не знала. Но теперь-то узнала… И, видимо, узнала многое.

Я не могу просто сидеть и ждать. Решение приходит мгновенно, остро, как вспышка. Я должна увидеть его. Я должна понять, чем могу помочь.

Не дожидаясь других новостей, я бросаюсь в машину и еду в соседний город, к нему домой. Адрес я нахожу в Интернете, который содержит любую информацию, если знать где искать. Дорога кажется бесконечной, а в голове – один и тот же назойливый вопрос: «Что я вообще могу сделать?».

Я паркуюсь у его дома. На лавочке у его подъезда сидят соседки, которые громким шепотом обсуждают «проблемы с законом» Александра. Мои эмоции зашкаливают. Мой внутренний голос говорит, что нужно что-то делать, но что? Что я могу противопоставить этому шепоту за спиной, этим обвинениям?

Я не знаю дома ли Александр, но все же решаю подняться в квартиру, ведь ему точно нужна моя помощь. Я уже здесь. Я поднимаюсь по лестнице, сердце выскакивает из груди с каждым шагом. Остановившись перед его дверью, я на мгновение закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Они разбегаются. Остается только одна – ему нужна моя помощь. Я обязана попытаться.

И я стучу. Тихо, почти неслышно, а потом громче, набираясь смелости, которой у меня нет.

Дверь открывает Елена, и, увидев меня, мгновенно хмурится. В ее глазах я вижу превосходство и презрение. По ее взгляду я понимаю, что она меня узнала. Она не приглашает меня в квартиру, а начинает разговор прямо на пороге:

– Вы пришли узнать о моем муже или о вашем любовнике? – спрашивает она холодно.

– Я… я пришла узнать, как он. Я просто переживаю из-за этого.

Елена вздыхает.

– Мы все переживаем. Но я не думаю, что у вас есть право появляться здесь.

– Мне нужно знать, как он. Он ведь не должен оставаться один, ему нужно помочь, скажите, что я могу сделать? – говорю я, мой голос дрожит.

– И что вы предлагаете? Чтобы я позволила вам пройти, и мы вместе поплакали бы о нем? Это всё не отменит его измену, его предательство.

Женщина смотрит на меня полным сложных чувств взглядом и продолжает:

– Я думаю, Вы ошиблись адресом. Здесь ему не помогут. Вы бы могли понять меня, если бы встретили бедного студента, который ни рубля не имел за душой. Вышли бы за него замуж по большой и светлой любви. Отдавали бы ему всю душу, все время, всю любовь. Родили бы ему двух прекрасных сыновей, и не смотря на бессонные ночи, с нуля помогали ему выстраивать бизнес. А после всего прожитого, он ударил бы Вас под дых, изменив с молоденькой девушкой.

– Я понимаю Ваши чувства. Но я переживаю за него. Пожалуйста… Он не должен платить такую цену. И это в Ваших силах все исправить! – пытаюсь еще раз просить помощи я.

– Я желаю Вам никогда не узнать такого предательства. А теперь уходите, и забудьте дорогу сюда, – произносит Елена, закрывая дверь.

– Но…

Я спускаюсь по лестнице и меня мучают: страх за Александра, тревога о том, что будет дальше, и как он справится со всем этим; разочарование из-за того, что мои усилия не увенчались успехом; безысходность от понимания того, что ситуация может остаться без изменений; гнев и обида на Елену за категоричный и полный отказ помочь Александру.

Пока я добираюсь домой, все эти чувства утраиваются, и когда я захожу домой, я уже не могу сдерживать чувств. По дороге я позвонила Свете, и мы договорились встретиться у меня дома.

Я вырываюсь в свою квартиру как ураган, забыв запереть дверь. Я в бешенстве.

Хлопает входная дверь. И буквально через секунду на кухне появляется моя подруга.

Она сразу идёт к плите и деловито ставит на газ мой маленький чайник. Выкладывает на стол гору печенья и конфет...

– Хватит хандрить! Мы найдем выход.

– Какой, к чертям, выход? Я была у этой женщины! Я унижалась, просила поступить по-человечески! Ведь он – ее муж, у них двое детей! Неужели можно, скажи ты мне, так ненавидеть человека, что просто одним махом посадить в тюрьму?

Света разливает нам чай. Садится в задумчивости рядом. А я продолжаю:

– Как же ему вообще помочь? Что я могу сделать? Я не понимаю…

Сейчас я жалею, что не работаю по специальности и не имею опыта в подобных делах.

Меня трясёт от напряжения. Я так расчувствовалась, что в порыве эмоций случайно разливаю чай на стол.

Конечно, как же по-другому… Это явно стало моим образом жизни: постоянно что-то ронять, задевать или вообще самой спотыкаться, терять равновесие и всё такое…

Света со вздохом начинает наводить порядок на столе.

– Марьянка, успокойся уже! С холодной головой легче думается.

На минуту наступает тишина. Света уже убрала часть беспорядка. Я пытаюсь подключится к уборке и помочь, тянусь за бумажным полотенцем, но теряю равновесие и плюхаюсь на пульт, лежащий на диване рядом со мной.

В тот же миг тишину пронзает громкий звук телевизора, потому что я, сама того не ожидая, зажала каким-то боком «плюсик», прибавив звук на максимум.

Оказывается, идут местные новости.

– Громкое дело о краже компьютерной техники! – на полную громкость донеслось из телевизора.

– Марьян, ну ты даешь, я чуть не оглохла! – быстрым рывком Света схватила пульт и начала убавлять.

– Стой-стой! Давай послушаем, – заинтересовало меня то, о чем говорит ведущий.

– В тихом районе города, где располагается склад завода, произошла кража. Исчезли не просто единицы товара, а целый комплект дорогостоящих компьютеров. Миллионы ущерба. Под подозрение попал молодой охранник, который в день кражи был на посту. Он сразу обратился к опытному адвокату. Поразившийся несправедливостью юрист, помог разобраться с данной ситуацией, – говорили по новостям.

Вот бы и мне кто помог… Такой же профессионал, который быстро сможет сориентироваться в законах и правах…

– Выяснилось, что сам директор завода подставил своего работника. Разговаривая с коллегами охранника, и проверяя записи с камер наблюдения, адвокат собрал необходимые доказательства и представил их на заседании суда. Дело закрыли. Все виновные понесли наказание. Истина всегда торжествует. – продолжался репортаж.

– Истина всегда торжествует…– проговорила я, повторяя за репортером.

Эти слова буквально возродили во мне надежду на успех в деле моего любимого.

И тут мы со Светкой, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

Во время просмотра короткого, но оказавшегося для нас невероятно кстати сюжета по телевизору, нам одновременно пришла одна и та же мысль:

– Я знаю кто может нам помочь! – буквально хором произносим мы.

Я поняла, что была в каком-то тумане до этого момента. Как я могла о нём забыть? О человеке, который всегда меня выручал…

– Господи, да это же Дима! Мой Дима Евдокимов!

Мы все-таки нашли выход, и радуюсь, как ребенок, практически прыгая от счастья! Как я могла забыть?

Глава 19 Дима

Настоящее время.

Субботний вечер.

Последние полгода у нас с ребятами стало доброй традицией по субботам проводить турниры в бильярдном клубе. ‎Вся усталость, накопившаяся за прошедшую рабочую неделю, рассеивается. Азарт, нерв, ... освобождает от лишнего напряжения.

Слава и Егор – заядлые игроки. Между ними постоянное соревнование. Их поведение всегда вызывает у меня улыбку.

‎– Ну что, готов проиграть еще раз? – говорит Егор, пригибаясь над столом.

– Проиграть? Я просто разминаюсь перед настоящей игрой. Ты же знаешь, я всегда оставляю лучшее на потом! – с усмешкой парирует Слава.

– Ага, конечно! Это ты так называешь свои неудачные удары?

– Неудачные удары – это когда ты пытаешься забить шар, а он уходит в лузу, но не в ту, что нужно. Я просто экспериментирую с тактикой!

Егор делает удар.

– Экспериментируй, экспериментируй. Я вижу, что твоя тактика не сработала.

Шар уходит в лузу. Егор с довольным видом и усмешкой смотрит на Славика.

Слава, как будто с удивлением поднимет брови.

– О, ты неплохо играешь! Но это только начало.

– Да, да, я знаю. – смеется Егор. – Ты всегда говоришь, что «это только начало». Но, может, пора тебе признать, что я лучше?

– Признать? Не торопись, – с обидой в голосе говорит Слава, готовит киль и с серьезным видом добавляет – Я еще не выложил все свои козыри на стол.

– Ладно, давай посмотрим, что ты можешь, – подначивает его Егор.

Слава, делая удар:

– Хорошо, но не говори потом, что я тебя не предупреждал!

– Да ты просто подогреваешь интерес!

Так они общаются всю игру. Зачастую и я к ним присоединяюсь, но сегодня, как назло, Марьяна не выходит из головы.

Я очень скучаю. Сам не знаю почему не могу просто позвонить. Вбил себе в голову, что не нужен ей. Да еще это вранье про женитьбу. Как теперь выкручиваться?

Несколько раз я видел её издалека.

Как-то я ехал из суда мимо центрального городского парка, и остановившись на светофоре, случайно заметил, как она прогуливалась по парку с мужчиной лет сорока и выглядела очень счастливой. Они увлеченно о чем-то разговаривали, и не замечали никого вокруг. Мне на секунду показалось, что она влюблена.

А недавно я ее заметил поздним вечером в кафе в центре города. Она сидела у окна со своей подругой Светой и, на этот раз, была очень опечалена и грустна. И снова она не замечала никого вокруг, была в таком состоянии, как будто в этот момент ей нужно было принять очень сложное решение, от которого зависит ее жизнь. Я проходил мимо и уже хотел подойти, поздороваться, но передумал.

Ребята вокруг смеются, шумят, а я уже собираюсь уезжать, когда вдруг звонит мой телефон. В субботний вечер я не жду звонка, и когда вижу чей номер высвечивается на дисплее, сначала удивляюсь, потом радуюсь, но, в конце концов, пугаюсь.

Звонит Марьяна.

«Что такого могло случиться, что после долгого перерыва, Марьяна решила мне позвонить?» – думаю я.

А вслух произношу:

– Слушаю, – отвечая на звонок.

– Дима, привет! Это Марьяна! Прости, что отрываю тебя в выходной. Мне очень нужно с тобой встретиться. Если твоя Рита не будет против, можно завтра пересечёмся?

«Какая моя Рита?» – проносится у меня в голове с лёгким уколом недоумения.

– Привет, Марьяна! Рад тебя слышать. Ты меня ни от чего не отрываешь, – тут же отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и приветливо. – Завтра, конечно, можем увидеться. Где?

Мы договариваемся встретиться на набережной.

***

В назначенное время я уже сижу на скамейке у фонтана, нервно перебирая ключи от машины. Взгляд то и дело скользит по циферблату часов, каждая минута тянется мучительно долго. В голове сам собой прокручивается старый «ролик» из наших с Марьяной общих воспоминаний: безудержный смех, долгие прогулки, разговоры, затягивавшиеся далеко за полночь, когда казалось, что можно объять необъятное и решить все проблемы мира. Я видел её улыбку, тот особый свет в глазах, который зажигался, когда она говорила о своих мечтах. «Как быстро всё изменилось, – думаю я. – И как же я по тебе скучаю».

Вдалеке мелькает знакомый силуэт. Марьяна легко, почти невесомо спускается по лестнице, и по тому, как она слегка сутулится и прячет руки в карманы легкой куртки, видно – она нервничает. Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Время будто спотыкается и замирает.

– Привет, Дима.

– Привет, Марьяна, – я встаю и не могу сдержать улыбки. – Ты… ты выглядишь прекрасно.

Но она даже не улыбается в ответ, собрана, сконцентрирована на чем-то, мне пока неизвестном. Она опускается рядом на скамейку, и между нами повисает плотная, почти осязаемая неловкость. Воздух звенит от невысказанного.

– Я так рада, что мы наконец встретились. Прошло так много времени… – она смотрит мне прямо в глаза, и меня буквально пронзает дрожь. Даже на самых сложных и напряжённых слушаниях в суде я не чувствую такой парализующей неуверенности. Лишь бы она не заметила.

Марьяна опускает взгляд, её пальцы беспокойно теребят край сумки. Она явно никак не решается начать самый главный разговор.

– Чем я могу тебе помочь? – спрашиваю я, стараясь звучать мягко, чтобы разрядить обстановку.

Она поднимает на меня глаза, и я с ужасом вижу, как они наполняются влагой. Она смахивает предательскую слезу и глубоко вздыхает.

– Мне, вернее… моему знакомому, нужна помощь юриста. Очень нужна. И я хочу ему помочь. Но ты же знаешь, моя работа никак не связана с юриспруденцией. Мне не к кому больше обратиться, а у тебя большой опыт в таких делах.

Она замолкает, снова глядя на свои руки, а потом добавляет тише, с какой-то надломленной интонацией:

– Понимаешь, я чувствую свою вину перед ним. Косвенную, не прямую, но от этого не легче. Я была рядом в какой-то момент, могла что-то предотвратить… а теперь он в такой ситуации. Я не могу просто остаться в стороне. Я обязана помочь, если это вообще возможно. Просто… помоги, пожалуйста, если можешь.

После долгого разговора, в ходе которого я стараюсь докопаться до сути проблемы, Марьяна, уже немного успокоившись, обречённо замечает:

– Я верю, что ты сможешь помочь. Нам нужно действовать.

Мы договариваемся работать вместе, чтобы помочь её знакомому Александру. В тот вечер, на закате, уходящем за гладь реки, мы становимся союзниками, молчаливо решив оставить прошлое там, где ему и место – в прошлом.

Мы набрасываем первый план, начинаем собирать информацию, обдумываем первые шаги, которые могли бы вытащить Александра из неприятной истории. И хотя путь явно не сулит быть лёгким, по выражению лица Марьяны я вижу – она наконец-то чувствует, что на этом пути она не одна.

А я счастлив помочь. Особенно теперь, когда понимаю, что движет ею – не просто абстрактная просьба, а глубокое, выстраданное чувство ответственности и желание загладить вину. И особенно – от того, что на этом пути теперь она будет рядом со мной.

Множество запланированных дел мне, конечно, приходится в срочном порядке откладывать и переносить. Но ради Марьяны… ради этого давно забытого чувства, что что-то щёлкнуло и встало на свои места, это была самая незначительная плата.