Текст книги "Буду счастлива тебе назло (СИ)"

Автор книги: Елена Сага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43

Последнее время у меня сложилось впечатление, что моя жизнь – вулкан, а я на его верхушке. Живешь и не знаешь, когда он рванет в очередной раз.

Чтобы не сойти с ума окончательно, я пыталась зацепиться за что-то реальное, осязаемое. За нашу свадьбу. До которой еще три месяца, но подготовка стала единственным спасительным якорем, попыткой отгородиться от прошлого грядущим счастьем.

Я лихорадочно гуглила места в городе, составляла списки, пытаясь заглушить внутренний вой тревоги логистикой и меню. Я выбрала ресторан для проведения нашего торжества.

Нам с Димой нужно было лично оценить выбранный ресторан, и это стало моим оправданием вырваться из душного кокона проблем.

Выйдя с работы раньше, я почти бежала к его адвокатской конторе, ловя прохладный воздух полной грудью, пытаясь им утолить не кислородное голодание, а панику. Он обещал выйти пораньше. Мы встретимся, поедем, будем дегустировать блюда, выбирать цвет скатертей. Нормальная пара. У которой нет тайн в прошлом и, надеюсь, в настоящем.

До здания оставалось метров сто. Я уже различала знакомые ступеньки, массивную дверь. И тут она распахнулась. Из нее вышел Дима. Но не один. С ним была девушка – невысокая, стильная, с беззаботно развевающимися на ветру темными волосами. Меня они не заметили, и я замерла, как вкопанная, наблюдая за картиной, от которой сердце как будто перестало биться.

Они оживленно о чем-то говорили. Девушка что-то эмоционально объясняла, жестикулируя, и вдруг рассмеялась, легким, фамильярным движением похлопав Диму по груди. Этот жест – такой простой, такой незначительный – обжег меня сильнее крика. Внутри все заклокотало, поднялась слепая, удушающая ревность. Руки сжались в кулаки, и я уже сделала шаг вперед, чтобы подойти и потребовать объяснений, но…

Меня осенило. Я вгляделась в черты лица, в манеру держаться. Это была она. Саша. Та самая однокурсница, что еще на первом курсе строила ему глазки на парах, искала любого повода затеять дискуссию, задерживалась после пар под предлогом «обсудить семинар». Смутное знакомство обрело четкие, жуткие очертания. Что она здесь делает? Почему он с ней? Почему он улыбается ей так свободно?

Они поговорили еще мгновение, и затем случилось то, что перечеркнуло все. Она, грациозно поднявшись на носочки, легко, почти небрежно поцеловала его в щеку. Мило улыбнулась и развернулась, чтобы уйти. А он… он не отстранился. Не сделал ни шага назад. Он просто стоял и смотрел ей вслед.

Во мне что-то оборвалось. Грохот падающих внутри стен заглушил все – и шум улицы, и биение собственного сердца. Я не помнила себя. Развернулась и пошла прочь быстрым, неровным шагом, почти бежала, надеясь, что он не заметил моего жалкого, унизительного подглядывания.

Горячие слезы жгли глаза, но я сжала веки, давя на них изо всех сил. Не сейчас. Только не сейчас.

Не успела я отойти и на пятьдесят метров, как в сумке зазвенел телефон. Я знала, кто это. Знала без тени сомнения. Вибрация жгла бедро, словно раскаленное железо. Я не ответила. Продолжала идти, чувствуя, как по спине ползут ледяные мурашки. Он видел? Позвонил, чтобы оправдаться? Или просто сообщить, что задерживается на работе?

Внутри бушевал огонь. Почему он вышел с ней? О чем они могли говорить так оживленно? Почему он позволил ей это? Допустил эту панибратскую близость?

Неужели все это время, пока я сходила с ума от догадок о прошлом отца, настоящее готовило мне новый, куда более страшный удар? Капкан лжи, из которого я, кажется, только-только выбралась, снова смыкал свои холодные стальные зубья. И на этот раз я снова была жертвой. И какая разница, что было в прошлом, если мое будущее трещало по швам здесь и сейчас?

Телефон замолк, и наступила тишина, оглушительная после внутреннего грохота.

Я шла, не видя дороги, спотыкаясь о стыки плитки. Дыхание сбилось, в горле стоял ком.

Сразу же раздался новый звонок. Настойчивый, требовательный. Я машинально сунула руку в сумку, мои пальцы наткнулись на гладкий корпус телефона, и я чуть не выронила его. Не думая, я нажала на кнопку снижения громкости, пока значок на экране не сменился на безмолвный красный перечеркнутый колокольчик. Тишина. Снова тишина. Только стук крови в висках и предательский внутренний голос, который выкрикивал его имя.

Мне нужно было спрятаться. Сейчас. Словно преступник, я свернула в первую же подворотню, прислонилась к шершавой холодной стене и, наконец, позволила себе дрожать.

Телефон снова засветился экраном. «Дима», – гласила надпись над его улыбающейся на аватарке физиономией. Эта улыбка сейчас казалась мне чудовищной гримасой, насмешкой.

Я сглотнула слезы, сжала аппарат в ладони, почти желая его раздавить. Что он напишет? «Извини, задерживаюсь на работе»? Или «Где ты? Я уже жду»? Ложь. Все это будет ложь. Потому что я видела его лицо, когда он смотрел ей вслед. Расслабленное, умиротворенное. Таким он смотрел на меня в самом начале, когда мы только познакомились.

Новый звук – короткое, деловое оповещение о сообщении. Палец сам потянулся к экрану, предательский, жаждущий боли.

«Где ты? Я уже вышел, жду у входа».

Текст был сухим, обычным. Никаких признаков паники или вины. Он просто ждал. Как ни в чем не бывало. И это было хуже любого оправдания. Это значило, что он даже не понял, что только что совершил. Что для него эта встреча с Сашей – ничего не значащая мелочь, которую даже не стоит упоминать. А для меня – землетрясение, сравнявшее с землей хрупкий домик нашего доверия, который я так отчаянно пыталась достроить.

Ко мне вернулось дыхание, резкое и прерывистое. Я вытерла лицо рукавом и с силой толкнула себя от стены. Я не могла здесь стоять. Я не могла ему отвечать.

Я вышла на людную улицу и пошла куда глаза глядят, стараясь слиться с толпой.

Мне нужно было придумать что-то. Быстро. Я остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь собрать в кулак все свои остатки самообладания. Рука сама потянулась к телефону. Я открыла чат с Димой. Пальцы дрожали, выписывая буквы.

«Привет. Внезапно плохо себя почувствовала. Голова раскалывается. Иди без меня, я приеду прямо в ресторан».

Ложь. Я ненавидела ложь. Но сейчас она была моим единственным щитом. Я не могла ехать с ним в одной машине, дышать одним воздухом. Я задохнусь.

Ответ пришел почти мгновенно.

«Что случилось? Где ты? Я заеду за тобой».

Нет. Только не это. Его забота сейчас была невыносима.

«Не надо. Я уже почти дома. Прилягу, выпью таблетку и подъеду. Начинай без меня».

Помолчали несколько минут. Я представила, как он стоит на улице, смотрит на экран, может чешет затылок. Может, даже чувствует легкое раздражение. Его планы нарушены.

«Хорошо. Выздоравливай. Я тогда поеду один».

«Один». Слово отозвалось эхом. А Саша? Она уже уехала на своем легком ветру? Или ждет за углом, чтобы снова «нечаянно» встретиться?

Я судорожно сглотнула и, не в силах больше поддерживать этот жуткий диалог, просто поставила смайлик «Ок».

Вот и все. Я отсрочила неизбежное. Но ненадолго. Мне все равно придется увидеть его. Скоро. На этой дегустации. Смотреть ему в глаза, в эти такие любимые и такие лживые глаза, и делать вид, что внутри у меня не выжжено дотла.

Я какое-то время бесцельно побродила по улицам. поймала такси и всю дорогу молча смотрела в окно, не видя города. Я должна была сыграть свою роль. Ради призрака той свадьбы, что должна была быть у нас. Ради того, чтобы не распасться на кусочки прямо здесь и сейчас.

Я расплатилась и вышла у ресторана. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Сделала еще один глоток воздуха. Пахло праздником.

Я расправила плечи, подняла подбородок и толкнула тяжелую дверь. Первое, что я увидела, был силуэт Димы у стойки администратора. Он о чем-то оживленно разговаривал с менеджером, улыбался своей самой обаятельной улыбкой. Улыбкой адвоката, убеждающего присяжных.

Он обернулся на скрип двери. Его улыбка не исчезла, лишь стала немного растерянной.

– Ну вот и ты! Как голова? Ничего, мы тебя сейчас вкусненьким вылечим!

Он сделал шаг ко мне, его рука потянулась, чтобы обнять меня за талию, коснуться моего лба губами. Запрограммированный жест любящего жениха.

И я… я позволила. Я впилась взглядом в пуговицу на его рубашке, чтобы не видеть глаз, и сделала шаг навстречу, в его объятия. Его тело было таким знакомым, таким родным.

– Ничего, – выдавила я, и голос прозвучал хрипло, но достаточно внятно. – Уже лучше.

И в этот момент я поняла, что наша собственная свадьба для меня оказалась под вопросом. Прямо здесь, в этом уютном ресторане, пахнущем свежим хлебом и ложью. Но спектакль должен был продолжаться.

Глава 44.

Он обнял меня, и легонько прижал к себе. Этот жест, обычно такой утешительный, сейчас казался пыткой.

– Пойдем, я уже начал без тебя, – он улыбнулся, но в его глазах читалась легкая озабоченность. – Менеджер Андрей – просто волшебник. У них тут тирамису, от которого я готов жениться прямо сейчас, даже без тебя.

Он пытался шутить. Старался, как всегда. Я позволила ему провести меня к столу, уставленному маленькими тарелочками с закусками, основными блюдами и, как он и сказал, десертами. Он усадил меня и сразу же потянулся к вазочке с воздушным безе.

– Вот, попробуй это. Говорят, шоколад и сахар лечат все болезни, даже внезапные, – он поднес ко мне ложечку, и его взгляд стал мягким. Он хотел, чтобы мне стало лучше. И от этого внутри все переворачивалось от стыда.

Я механически открыла рот. Сладкая, тающая масса действительно на секунду отвлекла от кома в горле. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот видишь, – он удовлетворенно улыбнулся и взял другую тарелку. – А это парфе с малиной. Обязательно попробуй.

Пока я пыталась разобраться во вкусах, которые казались ватными из-за моего состояния, Дима откинулся на спинку стула и вздохнул, смотря на меня с легкой усталостью.

– А у меня сегодня, кстати, довольно интересный день выдался. Ты не поверишь, кого я сегодня видел.

У меня замерло сердце. Ложка в моей руке дрогнула.

– На одном из слушаний, по тому делу о наследстве, помнишь, я рассказывал? Адвокатом с другой стороны была наша однокурсница. Саша Бережная. Помнишь такую?

Я не смогла издать ни звука, лишь едва заметно кивнула, уставившись в тарелку с парфе. Внутри все сжалось в один тугой, болезненный комок ожидания.

– Да, представляешь? – он продолжал, абсолютно спокойно, разрезая ножом миниатюрный медальон из телятины. – Мы после суда заехали в контору, чтобы оформить какие-то формальности по протоколу. Поговорили, вспомнили старые времена. Она, кстати, очень изменилась, повзрослела.

Он посмотрел на меня и, увидев мое застывшее лицо, нахмурился.

– С тобой все в порядке? Может, воды?

Я снова молча покачала головой, жестом предлагая ему продолжать. Мне нужно было это услышать. До конца.

– Так вот, – Дима отпил воды из своего бокала. – Она рассказала, что вышла замуж, причем уже два года как, сразу после универа. Муж у нее архитектор. И двое детей у них уже – пацаны-погодки. Говорит, бегают, как угорелые, с ума сводят. Она сама смеялась, что постарела на пять лет за последние два.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего, кроме теплой ностальгии по студенческим годам.

– Она тебя вспоминала, кстати, и Свету. Спросила, как вы, чем занимаетесь. Передала вам большой привет. Говорит, всегда восхищалась вашей дружбой.

Внутри у меня что-то рухнуло. Не стена, а какая-то хлипкая, наспех сооруженная баррикада из подозрений и страха. Она рассыпалась в пыль, обнажая голую, неприглядную правду: я сама все придумала. Я сама отравила этот вечер, наши планы, свое состояние этими чудовищными фантазиями.

Стыд накатил такой волной, что стало физически жарко. Я почувствовала, как краснею, и опустила глаза, чтобы он не заметил.

– Очень мило с ее стороны, – выдавила я едва слышно.

Дима наконец заметил мое странное поведение. Он положил свою руку поверх моей.

– Эй, с тобой и правда все в порядке? Ты какая-то бледная. Может, правда, тебе домой? Мы можем перенести.

– Нет! – вырвалось у меня слишком резко. Я поправилась, пытаясь взять себя в руки. – Нет, все хорошо. Голова действительно прошла. Просто... я сегодня немного нервничала по работе. Прости.

Он посмотрел на меня с легким недоверием, но потом погладил мою руку и улыбнулся.

– Понятно. Ну, тогда давай есть. Андрей говорит, это меню нужно утвердить до конца недели.

Он снова начал рассказывать о делах в конторе, о сложностях с этим наследственным делом, о том, как Саша блестяще провела одну из реплик. Он говорил открыто, легко, без тени сокрытия. Каждое его слово было еще одним укором мне.

Я сидела и кивала, пытаясь улыбаться, поддакивать. Внутри меня бушевало смятение. Да, паника была на пустом месте. Да, я совершила ошибку. Я увидела картинку и мгновенно дорисовала в уме целый роман с предательством и ложью, даже не дав ему шанса объясниться.

«Сколько можно терпеть эту боль?» – спрашивала я себя всего час назад. А ответ был прост: до тех пор, пока ты сама ее себе придумываешь. Пока твое прошлое, твои старые раны и страхи заставляют тебя видеть угрозу там, где ее нет.

Я украдкой смотрела на него, на его спокойное, увлеченное лицо, на то, как он смакует еду и планирует наше общее будущее с такой искренней верой в него. Он был здесь. Со мной. Он выбирал скатерти для нашей свадьбы.

И я поняла. Проблема была не в нем. И даже не в Саше с ее случайным появлением. Проблема была во мне. В том, что доверие, подорванное когда-то, не выросло снова крепким и полным. Оно треснуло, как стекло, и теперь любая тень, любое неверное движение заставляло все это хрупкое сооружение дребезжать от паники.

Я взяла его руку и сжала.

– Прости, – снова сказала я, на этот раз тише и искреннее.

Он удивленно поднял брови.

– За что? За то, что заболела? Ерунда. Главное, что тебе лучше.

Он не понимал. И, возможно, это было к лучшему. Мне предстояла долгая работа. Не над ним. Над собой. Над умением отличать призраков прошлого от реальности настоящего.

А пока что я потянулась к его десертной ложке.

– А дай-ка я попробую то тирамису. Ты сказал, от него даже жениться можно? Надо проверить.

Глава 45

Мое заветное желание – видеть счастливыми всех, кто мне дорог, – потихоньку, словно сложный пазл, складывалось в цельную картину. Брат Иван, после долгих лет обрел отца и двух сестер. Света, моя лучшая подруга, нашла свою судьбу с Костей – теперь они муж и жена, и их счастье скоро умножится на два. Казалось, сама вселенная на моей стороне.

Теперь наша очередь с Димой. И наша подготовка к свадьбе напоминала то слаженную работу спецназа, то веселый, немного сумасшедший карнавал.

Мы погрузились в мир свадебных порталов, каталогов и бесконечных списков. Казалось, мы продумали каждую мелочь: дизайн приглашений; букеты, которые должны были быть самыми красивыми; меню, которое мы дегустировали до «не могу», споря о том, что больше понравится гостям; фотобудка с смешными аксессуарами; сладкий стол с капкейками и лотерея с призами, которые мы с такой любовью подбирали.

Но самым волнительным и трогательным был, конечно, выбор нарядов. Я объехала с мамой и Машей едва ли не все салоны в городе. Я примеряла десятки платьев – пышных, как облако, строгих и лаконичных, усыпанных блестками и кружевных. Я крутилась перед зеркалом, чувствуя то принцессой, то звездой красной дорожки, но не чувствуя собой. Пока не надела его. То Самое. Это было атласное платье без лишних деталей, с идеальным кроем, подчеркивающим фигуру, и с легким, струящимся шлейфом.

Дима подошел к выбору костюма с неожиданной для него скрупулезностью. Он пересмотрел кучу журналов и в итоге остановился на современном костюме светло-серого цвета, который идеально сочетался с оттенком моего платья. Когда он примерил его впервые, я не могла отвести от него взгляд. Он выглядел таким взрослым, таким надежным и таким моим.

Последние дни перед свадьбой пролетели в сумасшедшем вихре. Наша квартира превратилась в штаб по подготовке: повсюду лежали ленты, коробки, списки гостей.

Маша была нашим главным помощником и посланником, постоянно курсируя между нами, родителями и рестораном. И вот в один из таких вечеров, когда Дима ушел договариваться насчет музыки, она зашла ко мне в комнату, прикрыла за собой дверь и села на кровать с таким видом, что я сразу поняла – сейчас будет нечто важное.

– После того случая, помнишь, когда отец Матвея позвонил тебе? У Матвея с отцом состоялся очень серьезный разговор. Причем, по словам Матвея, он не стеснялся в выражениях.

Мое сердце замерло. Я отложила ленточку, которую завязывала на коробочке, и уставилась на сестру, но по ее выражению лица и тону голоса я никак не могла предугадать развитие событий, а она продолжала:

– И знаешь, что? После этого разговора Александр нашел его маму. Елену. Они встретились и говорили несколько часов. Обо всем. Он во всем признался, раскаялся… и она решила дать ему шанс. Они будут пытаться начать все сначала.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Это была не просто хорошая новость. Это была победа. Победа здравого смысла, прощения и надежды над обидой и гордыней. Ради сыновей, которые так его любили и так за него переживали. Ради их семьи.

– Маш, это же… это невероятно! – выдохнула я наконец, и мы бросились обниматься, радостно хохоча. – Теперь между вами точно нет никаких преград. Никакой тени. Я бесконечно рада за вас с Матвеем! И за Александра, знаешь ли, тоже рада. Очень надеюсь, что он оценит этот шанс. Надеюсь, у них все наладится, а он сделает выводы на будущее.

Вечером того же дня я, набравшись смелости, рассказала все Диме. Я начала с самого начала – кто такой Александр для меня и почему его присутствие в нашей жизни было такой больной темой.

Дима слушал молча, его лицо стало серьезным, даже немного хмурым. Он взял меня за руку, и я почувствовала, как он напрягся, узнав, что человек, которому он помог, который причинил мне столько боли, оказался так близко.

– Я не знал, Марьяш… – тихо сказал он. – Мне жаль, что ты через это прошла.

Но когда я рассказала ему о примирении Александра с женой, о его попытке все исправить, напряжение в его плечах ушло. Он вздохнул, обнял меня и сказал:

– Главное, что сейчас все хорошо. И что он пытается стать лучше. Ради сыновей. Это многое меняет.

И вот настал тот день, когда все было готово. Ресторан ждал нас, меню утверждено, последнее приглашение вручено. С организатором (конечно, это была не Лада) мы созвонились в последний раз, чтобы удостовериться, что все учтено. Мое платье висело в спальне под пленкой, словно белоснежный призрак, напоминая о предстоящем чуде.

Вечером накануне мы устроили себе спа-день. Я делала маски, принимала ароматную ванну с пеной, а Дима, ворча, что это женские штучки, все же пошел к барберу и вернулся с идеальной стрижкой и таким гладким подбородком, что так и хотелось к нему прикоснуться.

Перед таким важным днем мы, конечно, волновались. «Как все пройдет?». Верили, что без сюрпризов, но…

Глава 46

Утро нашей свадьбы началось с тишины. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, в котором отражалась я, Марьяна. Невеста. Женщина, которая сегодня станет женой самого прекрасного мужчины на свете.

Платье, струящееся по фигуре, жемчужная нить на шее, которую мне застегнула мама с самой нежной улыбкой, и легчайшая фата, словно сотканная из утреннего тумана. Я ловила свое отражение и не могла поверить, что это я. В глазах горели не просто блестки, а целые созвездия, зажженные мыслью о будущем с Димой.

– Ты невероятна, дочка, – прошептал папа, застыв в дверях. В его взгляде читалась целая история: вот он ведет меня за руку в первый класс, вот учит кататься на велосипеде, а вот уже отдает мою руку в руку другого мужчины. Чтобы принять в нашу бесконечно родную семью еще одного человека. Диму.

В ЗАГСе весь мой мир сузился до одного единственного человека. Дима стоял, вытянувшись в струнку, в своем идеальном костюме, и смотрел на меня. Он смотрел так, будто перестал дышать. В его взгляде не было ни капли оценки наряда или прически – только чистое, бездонное обожание и благодарность, что это чудо – я – его. Его глаза говорили: «Ты – мое самое большое счастье». И я читала каждую букву.

Рядом с ним стояли его родители. Его мама, Валентина Ивановна, не сдерживала слез, а его отец, Виктор Сергеевич, с гордостью и легкой грустинкой смотрел на сына, ставшего таким взрослым и серьезным. Мои родители, держась за руки, словно снова были теми самыми влюбленными молодыми людьми, перешептывались и улыбались нам. В этом зале не было чужих. Только одна большая семья, слившаяся воедино в этот день.

И вот самый важный момент. Кольца. Теплое золото скользнуло на палец. Его рука была такой твердой и надежной. И когда объявили: «Объявляю вас мужем и женой!» – мы поцеловались под гром аплодисментов, и это был не поцелуй для зрителей. Это было тихое, личное «спасибо» друг другу за то, что дождались, за то, что нашли, за то, что выбрали именно нас.

На выходе из ЗАГСа нас осыпали лепестками роз, и смех звенел в воздухе, смешиваясь с перезвоном бокалов.

На банкете среди всех улыбающихся лиц я сразу увидела их – Свету и Костю. Света, сияющая и безумно красивая, бросилась ко мне с объятиями.

– Марьяна! Ты просто богиня! – захлебываясь от эмоций, говорила она. – И Дима… он смотрел на тебя, как… я даже слов не найти! Абсолютно счастливый человек!

– Вы сами сияете, как тысяча солнц, – смеясь, ответила я. – Две молодые жены в одном месте – как бы зал не выдержал такого количества счастья!

И радость, хлынувшая через край, захватила меня и заставила обнять ее так, словно хотелось поделиться с ней частичкой своего собственного счастья. Мы улыбались и обнимались, две подруги, ставшие женами, и теперь открывающие новые, еще более прекрасные главы своей жизни.

И тут ко мне подошел Матвей. В его руках был изумительный букет белых орхидей и эустом.

– Марьяна, от моего папы. Он просил передать самые сердечные поздравления. И… – Матвей немного смутился, – он сказал, чтобы я обязательно передал на словах, что он бесконечно благодарен вам с Димой за ту поддержку, что вы оказали ему в трудный период. Он приносит свои глубочайшие извинения за свое прошлое поведение и от всего сердца желает вам обоим настоящего, большого счастья.

Я взяла букет, и комок подступил к горлу. Жизнь – удивительная штука. Она переплетает судьбы, сталкивает лбами, заставляет страдать, но потом, если дать людям шанс, она же и исцеляет. Прощение – это самый большой дар, который мы можем дать друг другу и самим себе.

– Спасибо, Матвей, – выдохнула я. – Это очень много значит.

Я снова обняла его, этого взрослого, но такого еще юного парня, в глазах которого снова появилась надежда на целостность его мира. Казалось, чаши весов вселенной в этот день медленно, но верно приходили в равновесие, наполняясь добром, любовью и прощением.