Текст книги "Развод. Я была слепа (СИ)"
Автор книги: Елена Попова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 40
Виктор
За час до приезда Нади
Сижу в кабинетной тиши и без конца думаю о словах сына. А что, если копать начнет? Да так копнет, что все скелеты вылезут наружу. Столько лет прошло, а его мать никак не успокоится. Раньше смирная была, стоило только припугнуть и сразу хвост поджимала. А сейчас что, смелости набралась? Какого черта снова объявилась? Я сам во всем виноват. Не стоило мне тогда душу ей изливать.
Вспоминаю, как вернулся домой на следующий день после аварии. Тогда я залил в себя столько, что не способен был контролировать свой язык.
– Лиза, я жить не хочу, – с этими словами вошел в квартиру и прямо в обуви, с которой сыпался грязный снег, прошел на кухню. Сел за стол и обхватил голову руками. – Мы с Мишаней в аварию попали. Двух человек угробили.
Жена схватилась за сердце, побелела и медленно осела на стул.
– Как?.. – выдохнула, глядя на меня округлившимися глазами. – Вить, что ты такое говоришь? Какая авария?
А я и давай каяться перед ней, как перед господом богом.
– ...Меня не посадят. Не переживай, – проговорил невнятно. – Я вас с сыном не брошу.
– То есть ты, получается, за рулем был? – прошептала сухими губами. – А Миша? Миша что? Он... он рядом сидел?
– Я его на водительское перетащил. Никто не видел.
– Вить, – ахнула жена и по ее щекам потекли слезы. – Да как же так? Ты зачем в таком состоянии за руль сел? Ты хоть понимаешь, что натворил? Там же... там люди погибли, Вить!
– Знаю, – кивнул, опустив голову. – Я не хотел этого. Но и в тюрьму не сяду.
– Ой, – снова схватилась она за сердце и сморщила лицо словно от боли. – Ой, что же ты наделал, дурак. У меня сейчас приступ случится.
– Да что ты запричитала?! – долбанул кулаком по столу. – Сказал же, что не посадят. Я все решу.
– Решит он, – разрыдалась жена. – Ты людей жизни лишил, а такое чувство, что только и думаешь о том, чтобы не посадили.
– А ты хочешь, чтобы меня закрыли? Да я в первую очередь о тебе с сыном думаю, дура! Что с вами будет, если меня посадят? На что жить будете? У Мишки ни детей, ни семьи. Ему терять нечего.
– А с клеймом убийцы ему каково будет жить?
– Ничего, поживет. Зато как на волю выйдет, может ни в чем себе не отказывать. Я об этом позабочусь.
– Нет, Вить, так нельзя. Езжай в полицию и во всем признайся. А деньги, которые собираешься Мише перевести, лучше отдай семьям погибших.
Жена встала со стула, подошла ко мне и села у моих ног.
– Вить, ты со своими связами надолго не сядешь. Поговори с прокурором, со следователем этим, как его там? Ну, у тебя же полно знакомых в органах. – Она взяла меня за руку и начала буквально умолять: – Напиши чистосердечное, Вить. Сними деньги со счетов, предложи семьям погибших женщин компенсацию.
Тогда ей удалось надавить на мою совесть. Я ведь и правда чуть не поехал в полицию.
– Мне нужно протрезветь и собраться с мыслями, – вздохнул я.
Два дня метался из угла в угол, а в голове в этот момент крутились мысли: срок отмотаю, жену с ребенком брошу на произвол судьбы, компания без меня пропадет совсем. А с другой стороны, если сяду, то хоть как-то вину свою искуплю.
Приехали с женой и Марком на похороны. В тот момент думал: покаюсь. Подойду к мужьям погибших женщин, предложу им хорошую компенсацию. А потом в башке словно переклинило: не хочу я себе такой жизни. Только на коня сел, компанию поднял, сын растет, черт побери! Сказал Лизе, что все оставлю как есть. А когда до дома добрались, она мне скандал закатила.
– Трус! – колотила в грудь своими маленькими ручонками. – Ты видел их? Видел?! Тех мальчика с девочкой, которых ты лишил матерей, видел?
– Какого хрена я тебе все это рассказал? – прорычал, отпихнув ее от себя. – Думал, жена поддержит, а она меня в тюрьму отправляет!
– Да как же я смогу жить с тобой после этого?.. – прошептала, глядя на меня как на ничтожество.
– А ты не живи, – процедил сквозь зубы. – Манатки собирай и проваливай.
– А я и соберу! – смахнула с лица слезы и вздернула подбородок. – Если не сознаешься в преступлении, то больше никогда нас с сыном не увидишь.
– Марк останется со мной! – заявил решительно.
С этого дня началась война. Лиза отчаянно пыталась отнять у меня сына, но эти попытки заканчивались провалом. Пару раз она заявлялась в полицию, чтобы донести на меня, но и там ничего не вышло. Кто я, и кто она? Школьная учительница против владельца крупного предприятия, который был на короткой ноге с чиновниками и каждые выходные зависал в бане с представителями власти? Вот поэтому у нее ничего и не вышло. Зря она вообще начала эту войну. Чего добилась в итоге? Уволилась из школы, переехала в другой город, а я сделал все, чтобы Марк раз и навсегда забыл имя своей родной матери.
С детства вбивал в его голову, что она продажная, меркантильная сука, которой от меня нужны были только деньги. Наплёл ему, что она мне изменила, и что при разводе обобрала до нитки. Марк всю жизнь ее ненавидел. На дух не переносил. А я, в свою очередь, пресекал все ее попытки увидеться с ним. И ни разу не пожалел о том, что взял на себя воспитание сына. Что бы она дала ему? Я всю жизнь мечтал о сыне, хотел мужика из него сделать. А она только и твердила: «Ой, а давай его в музыкальную школу отдадим. Вон, соседский мальчик так хорошо на гитаре играет», «Вить, а может Марка на танцы запишем, а? У него так хорошо получается».
Гитара, танцы. Кого бы она из него вырастила? Сопляка, который, закрывшись к комнате, струны перебирает? Или балеруна в обтягивающих лосинах? Со мной у него в шестнадцать лет уже был черный пояс по карате. Институт окончил, профессию освоил. И я ни разу ему поблажек не давал, ни разу! А ведь мог бы его сразу после получения диплома пристроить на высокую должность. Но нет, я заставил его помотаться по объектам, пожить с рабочими в вагончиках. Он зубами выгрыз место гендиректора, чтобы знал, какими усилиями оно ему досталось, и как важно ценить все, чего он достиг. Всю жизнь твердил ему, чтобы как следует присматривался к женщинам и не женился на ком попало. А когда все-таки надумал жениться на Надежде, я ему под нос сунул брачный договор с пунктом об измене. Мол, смотри: твоя мать ушла от меня к другому, на бабки меня развела, и чтобы ты не попался на этот крючок, заставь будущую жену подписать договор.
Понимал, что от этого будут сплошные плюсы: во-первых, жена Марка будет вести себя как подобает, а во-вторых, я еще раз напомнил сыну о том, каким страшным человеком была его мать. И чтобы у него даже мысли не возникло однажды взять и согласиться встретиться с ней.
А встречи с ним она долго искала. Не помню точно, когда и угомонилась. Наверное, когда замуж выскочила и родила двоих дочерей. Я тогда выдохнул, решив, что Лиза наконец-то будет заниматься своей семьей, и к нам с сыном больше не полезет. Но ты смотри-ка, снова объявилась. Вот неймется! А мне теперь как-то нужно убедить сына в том, что его полоумная мать выдумала эту хрень про аварию для того, чтобы облить меня помоями.
«Мать сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания», – вспоминаю слова Марка.
Сколько можно ворошить эту историю? Лет двадцать пять уж прошло. Может, чуть больше. Или меньше? Эти дети, матери которых погибли, давно уже выросли и живут своей жизнью.
– Вам туда нельзя! – раздается в приемной голос секретарши и через секунду в кабинет врывается Надежда.
Я даже не успеваю понять, что происходит, как она подходит к столу. Вижу, как следом за ней в кабинет входит Марк с... Лизой. Зачем он притащил сюда мать? Надежда, не обращая внимания на других присутствующих, протягивает мне какую-то игрушку.
– Возьми, не бойся, – пристально смотрит в глаза. Я, ничего не понимая, беру серого медведя. – Так вы сказали мне на похоронах моей матери?
– Та самая игрушка, – слышится голос Лизы за ее спиной.
И только теперь я начинаю понимать, что происходит. Перед глазами появляется образ маленькой девочки, рядом с которой я опустился на колени и протянул игрушку.
«Надежда Кузнецова, – словно кол вбивается в голову ее фамилия. – У одной из погибших была фамилия Кузнецова. Но она настолько распространенная, что я даже подумать не мог, что жена моего сына, это...»
Глава 41
Марк
Буквально минуту назад я на всех парах несся в свой кабинет, чтобы заставить отца ответить за то, что он сделал с матерью Нади, и за то, что оболгал мою мать, но как только вхожу сюда, застываю словно парализованный.
Надя здесь... Смотрю на игрушку, которую она только что протянула отцу, а в этот момент в памяти снова всплывают воспоминания о том, как мы с родителями много лет назад приехали на кладбище. Предки вышли из машины, а я сидел в ней и смотрел на людей, облаченных во все черное. Помню, как отец, словно ошпаренный кипятком сел за руль, и как мать долбанула дверью так, что стекла затряслись. Машина тронулась, и я увидел девочку с игрушкой, которую купила мать по дороге на кладбище. Она провожала взглядом нашу машину. Ее большие, отчаянные глаза на всю жизнь врезались в мою память. На мой вопрос, что это за девочка и почему она так смотрит на нас, мать разрыдалась.
– У нее мама погибла, – выдавила она.
После чего отец смерил ее грозным взглядом, и больше она не издала ни звука. Теперь я знаю, что это за девочка была тогда. Надя...
Сердце напоминает о своем существовании тихим стуком в груди. До сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью. Не знаю, как после всего этого смотреть ей в глаза. Сегодня утром я позвонил матери, затем мы встретились, и она мне рассказала о том, как отец пьяный каялся перед ней, и как он на эмоциях поведал, что сам был за рулем. Как друга подставил, как выгнал ее из дома. Я вполуха слушал ее. Потому что в тот момент в голове крутилась только одна мысль: мой отец угробил мать Нади. Он не свидетелем аварии был, а сам лично ее устроил.
Меня разрывало на части. Он всю жизнь лгал мне. Настроил против матери лишь для того, чтобы она не смогла донести до меня о его жестоком и одновременно подлом поступке. Но жизнь так устроена, что рано или поздно все тайное становится явным. Он много лет скрывал от меня правду, а я женился на той самой девочке, которую он лишил матери. И сейчас ему придется ответить за это.
– Это вы убили ее, – цедит сквозь зубы Надя, а я до сих пор не могу понять, откуда она это узнала. – Вы были за рулем, а вину переложили на другого. Рассказать, что я чувствовала на похоронах? Рассказать, как мне жилось без мамы?
Не узнаю голос бывшей жены. Он словно не принадлежит ей. А отец сидит в кресле как будто бы неживой и смотрит на нее стеклянными глазами. Вижу, как подрагивает его рука с игрушкой.
– Я сейчас все объясню, – хрипло изрекает он.
– И Марку объясни! – встревает мать, обходит меня и медленно приближается к отцу. Встает рядом с Надей. – Давай, расскажи сыну, как рот мне закрывал. Как на протяжении многих лет запрещал ему видеться со мной, как выставлял меня предательницей, которая бросила тебя и обобрала до нитки.
В звенящей тишине слышны только частые вздохи отца. Он растерянно смотрит на всех по очереди, его грудь вздымается, лицо покрывается красными пятнами. Так бывает, когда он сильно взволнован.
– Сказать нечего? – Мать несколько секунд пристально смотрит на него затем брезгливо выплевывает: – Ничтожество! Как был трусом, так им и остался.
Отец даже не пытается оправдаться, что нехарактерно для него. И не говорит, что здесь какая-то ошибка. Обычно у него есть ответ на любой вопрос, а тут молчит, как будто дар речи потерял. Встает с кресла, но тут же садится обратно и хватается за сердце.
– Дайте воды, – сморщив лицо, кивает на графин, и еще сильнее сминает трясущимися пальцами ткань серого пиджака в области груди.
Делает вид, что плохо стало? А как же слова израильских докторов, которые сказали, что его сердце теперь работает как мотор?
«Вроде действительно плохо», – смотрю, как он становится белее бумаги.
Подхожу к подоконнику, беру чертов графин, небрежно наливаю в стакан воду и подаю ему.
– Рано тебе помирать, – изрекаю ледяным голосом. – Ты поживи еще, поживи...С мыслями о том, что сделал.
Вижу‚ как мать поворачивается к Наде и кладет руку на ее плечо.
– Наденька, ты прости, что я молчала все эти годы. Он, – кивает на отца, – со свету меня обещал сжить, если еще раз в полицию пойду и правду посмею рассказать. Я ведь всю жизнь вспоминала тебя и того мальчишку. За свое молчание в церкви грех замаливала, как будто сама была виновата в том, что произошло. И вот ведь как все обернулось... – Мать поджимает губы, по ее щекам текут слезы. – Та самая девчонка, оказывается, жена моего сына...
– Бывшая, – сухими губами произносит Надя.
– А как я внучку мечтала увидеть, – сквозь слезы продолжает мать. – Носочки ей вязала, шарфики. Вот только меня к ней на пушечный выстрел не подпускали.
Надя, словно не слыша мать, прожигает взглядом отца.
– И вас больше не подпущу к ней. Ни на шаг не приблизитесь к Злате. А еще, – наклоняется к отцу, открывает рот, но, словно передумав что-то говорить, медленно выпрямляется. – Гореть вам в аду, Виктор Георгиевич! – чеканит каждое слово.
Напоследок окидывает меня взглядом и выходит из кабинета. Мое тело срабатывает молниеносно – выбегаю следом за ней.
– Надь, я не знал! – догнав ее, хватаю за руку. – Не знал, что он был причастен к той аварии. Мне только вчера сообщили.
– Я в курсе, – резко вырывает свою руку и достает телефон.
Быстро водит пальцем по экрану и, пристально глядя мне в глаза, включает запись.
«Спасибо вам за идею. Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери. Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же. У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!»
Пока я пытаюсь прийти в себя от шока и понять, откуда у нее эта запись, Надя убирает в карман мобильник и поднимает голову.
– Все еще собираешься опубликовать в интернете тот ролик?
«Где на этот раз была прослушка?! – смотрю на нее в полном недоумении. – Во время этого разговора в туалете ресторана были только мы с адвокатом. Я сам лично проверил все кабинки, и в них было пусто. И на одежду мне не могли ничего повесить».
И тут меня осеняет:
«Медаль!»
– Дальше на записи ты разговариваешь с кем-то из органов. Так я и узнала о том, что твой отец причастен к аварии, в которой погибла моя мать.
Стоп! Да, когда я ехал в такси, действительно говорил про аварию, но потом выбросил медаль в сугроб. А то, что именно мой отец был за рулем, я узнал только сегодня утром от матери. Раз Надя и об этом знает, значит, слышала мой разговор с матерью. Получается, дело не в медали... То есть прослушка все еще на мне?
Надя, больше не произнося ни слова, направляется к лифту. Я иду за ней. Хочу поговорить, попросить прощения за отца, но на полпути понимаю, что сейчас мы оба на эмоциях и навряд ли нам удастся нормально обсудить случившееся. Мне уже плевать на все эти прослушки и на нашу с ней войну из-за компенсации. Все это стремительно отходит на второй план. Потому что преступление, совершенное моим отцом, теперь стоит на первом месте. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы хоть как-то искупить его вину.
Глава 42
Марк
Непривычно сидеть с матерью в кафе. Всю жизнь везде и всюду с отцом, а тут она передо мной. Смотрит так, будто между нами и не было пропасти длинною в двадцать с лишним лет, не было никаких обид. Все те же ее родные глаза, но теперь они изучают каждую морщину на моем лице. Ее голос по-прежнему наполнен любовью и заботой.
– Ты хоть поешь что-нибудь, сынок, – говорит прям как в детстве.
– Не могу есть, мама.
Накрываю ее теплую и мягкую руку своей ладонью.
– Мам, ты прости меня. Если б только знал, как все было на самом деле, то...
– Не надо, – улыбается в ответ. – Ты не виноват. А виновник уже понес свое наказание. Ему с этим дальше жить.
– Я с дочкой тебя познакомлю, – обещаю и тут же глубоко вздыхаю. – Если Надя, конечно, подпустит меня к ней.
Рассказываю матери про свои ошибки, и она чуть ли не за сердце хватается.
– Ох и натерпелась же девочка, – в шоке глядя на меня, мотает головой. – Я тебя отчитывать не буду. Вижу, что сам уже все осознал. Поезжай к ней, извинись за все, – сжимает мою ладонь. – Не повторяй ошибок своего отца, Марк. В любой ситуации нужно оставаться человеком.
– Да разве простит? – горько усмехаюсь. – Я перед ней до конца жизни не искуплю вину.
– А ты все для этого сделай. Поверь‚ я не понаслышке знаю о том, как важно сохранить хорошие отношения со своим ребёнком. Надя навряд ли тебя примет обратно, а вот для Златы ты все еще можешь стать отличным отцом.
Мать вопросительно выгибает бровь.
– И почему ты ей не можешь отдать эту компенсацию? Ну даже хотя бы часть. Фирма, насколько я знаю, приносит хорошие деньги.
– Приносила, – усмехаюсь вновь. – А сейчас она приносит "хорошие" убытки. Если новых объектов так и не появится в ближайшее время, то придется банкротиться.
Глядя в окно, глубоко вздыхаю:
– Меня как будто сглазили...
– Да нет, сынок, никакой это не сглаз, – качает головой мать. – Дурь, проще говоря. Наделаете ошибок, а когда бумеранг прилетает, так сразу то на порчу, то на сглаз списываете. Просто жить нужно честно. Тогда и к тебе судьба будет благосклонна.
Мать двигается ближе к столу, наклоняется и шепчет:
– Еще не поздно все изменить, Марк. Стоит только захотеть.
В моей жизни уже начались кардинальные изменения: семью потерял, бизнес висит на краю пропасти. А ведь еще совсем недавно все было по-другому. Была жена, умная, заботливая, красивая, верная. Всегда меня поддерживала, в беде ни разу не бросила. В доме царил уют и покой. А дочь какую мне родила! Умница, отличница. Только и делала, что радовала своими успехами. И чего мне, дураку, не хватало? Какого черта вообще повелся на эту продажную дешевку, имя которой вслух произносить не могу. Оно аж язык жжет. Всю жизнь мне поломала, рыжая сука. Хотя сам во всем виноват. Такой бриллиант был под носом, а я.... Где теперь найдешь такую жену, как Надя? Кругом одни куклы силиконовые или охотницы за толстыми кошельками.
Вспоминаю, как она сделала меня с прослушкой, с камерами, и не перестаю поражаться. Из любой ситуации выход найдет. С такой женой и в огонь, и в воду не страшно. Было...
Еще недавно готов был пустить в ход всю тяжелую артиллерию, чтобы поставить ее на место. Эго мое затронула. Одурачила меня, гендиректора крупной компании, как сопливого желторотого мальчишку. Ух, как я был зол на нее, что аж камни в желчном зашевелились. Никак не мог поверить в то, что меня можно так легко обвести вокруг пальца. Сейчас вся эта высокомерность угасла. Остыл, успокоился, привел мысли в порядок.
Ведь если сесть и просто спокойно подумать о том, какой урон нанесла ей моя семья, то волосы на голове и везде, где можно дыбом встают: сначала мой отец ей жизнь испортил, лишив матери, потом я...
– Знаешь, если б в наше время были все эти гаджеты, прослушки, телефоны с диктофонами и так далее, то я бы тебя отвоевала у отца, – словно слыша мои мысли, произносит мать. – Я бы точно так же, как твоя Надя, пустила в ход все что только можно, лишь бы доказать свою правоту. Поэтому прекрасно ее понимаю. Она всего лишь защищала себя и своего ребенка.
Мать права, но ее слова я никак не комментирую. Сижу и думаю, что делать. Как только выходим из кафе, я вызываю ей такси, а сам отправляюсь к Жорохову. Надеюсь, он меня сможет принять прямо сейчас.
Глава 43
Надя
Спустя три дня
– Желаю вам обрести счастье в этой квартире, – улыбаюсь новым хозяевам и отдаю им ключи.
Молодая парочка провожает меня со счастливейшими улыбками. Вот оно – зарождение новой семьи. Когда с любимым человеком радуешься каждому мгновению, когда вы еще не успели друг другу напакостить, не погрязли в бытовых проблемах, не устали от бессонных ночей, укачивая малыша с режущимися зубками, и от этой усталости не срываетесь друг на друге. Вы просто два влюбленных, которые совсем недавно надели друг другу кольца на безымянные пальцы, целуетесь на каждом шагу, в вас кипит страсть, переполняют эмоции от одной только мысли, что вы приобрели свою первую собственную квартиру. И пусть она совершенно не современная, и не расположена в элитном районе столицы, но вам на это до лампочки. Вы обустраиваете ее по-своему, и любите в ней каждый сантиметр, только потому что в этом гнездышке вас только двое.
Как мне все это напоминает начало наших отношений с Марком. Боже... я ведь тогда была уверена в том, что этот человек никогда не предаст, будет надежным мужем и отличным отцом наших будущих детей. Станет примером для них! А сейчас оборачиваюсь на прожитые годы и понимаю, как сильно тогда заблуждалась. Надеюсь, что у этой новоиспеченной семьи будет все иначе. Не все ведь такие козлы как мой бывший, верно?
Я не виню Марка в том, что сделал его отец. Видно, что он и сам в шоке от его жестокого поступка, и только одному богу известно, будут ли они после этого вообще общаться. Но мой бывший муж изрядно потрепал мне нервы и у меня нет ни единого повода его прощать.
Вспоминаю, как он вчера приехал ко мне.
– Надь, – стоял на площадке, виновато глядя в глаза, – знаю, что не смогу искупить вину своего отца, но и оставаться равнодушным к этой ситуации тоже не могу. Я помню все твои переживания по поводу матери. Да если бы я только знал, кто был виноват в ее смерти...
Замолчал и помотал головой.
– Значит, тебя я тогда видел на кладбище, – проговорил тихо и хрипло. – Глаза твои на всю жизнь запомнил.
– А потом смотрел в эти глаза и врал, – перешла на тему его поступков. – Спал в нашей кровати с любовницей, отказался выплачивать компенсацию, видеоролик состряпал, – усмехнулась я. – А о дочери вообще молчу. Тебе было плевать, что с ней будет, если наши семейные разборки попадут в сеть и их будут обсуждать все, кому не лень.
– Ты первая начала угрожать, что выложишь в сеть компромат на меня.
– Ты заслужил! – так зыркнула на него, что мигом рот свой закрыл.
– И то верно, – вздохнул он. – Я третий день места себе на нахожу. Надь, я отдам тебе деньги, все до копеечки. Только подожди немного, нужно документы оформить.
– Что за документы? – Нахмурилась я, боясь от него очередного подвоха.
– Фирму продаю, – произнес это так, словно продает собственную душу. – Покупатель нашелся сразу, можно сказать моментально. Осталось только решить бумажные вопросы.
– Хорошо, решай, – пожала плечами. – Дашь знать, когда у тебя на руках будут деньги.
– Как Злата? Она дома? – вытянув шею, заглянул в квартиру. – Можешь позвать её?
– Она в гостях.
– На выходные можно заберу ее? Хочу со своей матерью познакомить.
Я набрала полные легкие воздуха и с недовольным видом посмотрела на него.
– Только в моем присутствии.
– Как скажешь, Надь, – охотно закивал он. – В твоем так в твоем, конечно. Позвонишь, как решишь в какой день лучше организовать встречу?
– Да. Это все? Мне по делам нужно.
– Больше не отвлекаю, – улыбнулся едва заметно и отсалютовал на прощание. – В общем, будем на связи.
После его ухода я поехала к Юре за Златой и там меня ждала о-очень интересная новость.
– ...Подожди, подожди, – в шоке смотрела на него, – так это ты выкупаешь его фирму? И он вот так просто продал ее тебе?
– По документам владельцем компании «Алианс-строй» являюсь не я, а мой давний приятель. Поэтому согласился продать. Его фирма в скором времени перейдет мне. Именно на это я и рассчитывал с самого начала, как только приехал в Москву.
– Не думала, что Марк все же решит продать ее...
– У него не осталось другого выбора. Несколько дней назад он был у Жорохова, просил посодействовать с восстановлением работ на замороженных объектах, но ему четко и ясно дали понять, что объектов больше не будет. Ни замороженных, ни новых. А дальше Жорохов предложил ему продать фирму. Ему ничего не оставалось делать, как согласиться.
Представляю лицо Марка, когда он поймет, кому именно на самом деле принадлежит «Алианс-строй». И ведь мне ничуточки не жалко ни его, ни его отца, который поднимал эту фирму на протяжении долгих лет. Бумеранг такая штука: никогда не знаешь, когда он прилетит и по какому месту ударит. После всего, что он натворил, после всех унижений и расшатывания моих нервов, я сделала для себя вывод: лучше быть стервой, чем дать себя уничтожить. Носить на себе непробиваемую броню, а не сидеть, утопая в слезах, и бесконечно жалуясь на судьбу. Пожалей себя, поплачь, а потом собери всю волю в кулак и действуй. Да так действуй, чтобы щепки разлетались в разные стороны. Потому что никто не имеет права обижать, унижать и шантажировать женщину с детьми – женщину, которая всю семейную жизнь дарила любовь, верность, заботу, и даже не подозревала о том, что в это время в шкафу ее мужа скелеты разминали кости.
Глава 44
Юра
Сижу в ресторане, пью кофе и поглядываю на часы.
«Хм, задерживается. Ну, ничего, я долго ждал этого момента, и мне ничего не стоит еще немного подождать».
День за днем медленно, но верно я шел к этой цели и наконец-то достиг ее. С минуты на минуту состоится встреча с уже бывшим владельцем дорожно-строительной организации Марком Викторовичем Давыдовым. Он уже поставил на документах все подписи, фирма перешла мне, а он прибудет сюда для того чтобы обсудить кое-какие нюансы. Вот только я сильно сомневаюсь, что у нас сложится диалог. Да я и сам, если честно, приехал на встречу с ним не для того, чтобы слушать его рекомендации по ведению бизнеса. Хочу, чтобы он узнал, наконец, кто теперь занимает его удобное кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой «Генеральный директор».
А ведь совсем недавно я был готов забить на все и оставить его в покое, чтобы моя месть никак не затронула Надю и ее дочь. Но этот говнюк сам напросился. Он изрядно потрепал нервы самой лучшей (по моему мнению) женщине на свете. Уж она точно не заслужила всех тех ударов, которые он ей нанес. Нашел другую? Ок, никто от этого не застрахован. Но тогда уж будь добр сделать все, чтобы после твоего ухода из семьи жена и ребенок ни в чем не нуждались. Обеспечь их крышей над головой, деньгами, поддержкой. Да просто мужиком оставайся в конце концов. А этот «чудила из Нижнего Тагила» устроил из развода настоящий цирк: угрожал, шантажировал, зажал деньги, которые должен ей по закону.
Браво! Красавчик! Не мужик, а черт-те что, честное слово. Так низко еще никто на падал в моих глазах.
О том, как он издевался над Надей, я узнал от ее дяди. Надя сама ничего не рассказывала, а Александра Петровича, видимо, в один прекрасный момент прорвало. Попросил меня приглядывать за любимой племянницей, в обиду не давать. Конечно, не дам. Она ж с самого детства для меня своя, родная. Разве позволю ее обидеть? Знаю, что эта девчонка не робкого десятка. Боевая, ничего и никого не боится, любому может запросто дать отпор. А я смотрю на нее и думаю: да хватит ей уже бороться. Взять бы ее под свое крыло и сказать: а теперь выдыхай. Занимайся любимым делом, наслаждайся жизнью, и больше ничего не бойся. Я с тобой.
Но она не торопится подпускать меня близко. От предложений вместе поужинать отказывается, посидеть и просто поговорить тоже не хочет. Понимаю, ей нужно время, чтобы отойти от всего, что на нее навалилось в последнее время. Буду приглядывать за ней и ее дочкой. Она может полностью на меня рассчитывать.
Помню, как впервые увидел ее спустя много лет. Она тогда стояла у ворот дома и искала ключи, упавшие на землю. Я придумал причину, чтобы заговорить с ней, и поинтересовался, нет ли в поселке проблем с водой. Разглядывал ее, словно впервые увидел, а она, оказывается, уже зрячей была. Как идиот пялился на нее, изучая каждую родинку на лице повзрослевшей красавицы, с которой когда-то давно прятались под покрывалом с фонариком и рассказывали друг другу страшные истории.
А потом наши пути разошлись. Я переехал с отцом в Краснодар, она осталась в Москве, вышла замуж. Я тоже чуть было не женился на Ирине, матери Авроры, которая была младше меня на пять лет. Когда узнали, что она беременна, я сразу сделал ей предложение. Сначала ждали, когда у нее пройдет токсикоз, потом она предложила сыграть свадьбу после родов, так как хотела быть красивой и стройной в свадебном платье.
Но после родов «любимая» изъявила желание продолжить карьеру в фигурном катании. Ей там, по словам ее тренера, светило большое будущее. В итоге она вернулась к тренировкам, а я остался с маленькой дочкой на руках. В то время как Ира разъезжала по чемпионатам, я ночами укачивал Аврору, в одиночку наблюдал за ее первыми шагами и смешными словечками.
«Мать года», которая променяла родную дочь на коньки, появлялась дома раз в три месяца, а затем и вовсе пропала. Позже я узнал о ее романе с тренером, который так старательно после родов перетягивал ее на сторону спорта. Я предложил ей жить своей жизнью, а дочь оставить со мной. И она, нисколько не раздумывая, дала согласие. Тогда у меня появилось четкое ощущение, будто бы Ира только этого и ждала. Затем она выскочила замуж за тренера, стала настоящей звездой в фигурном катании, а Аврора смотрела на мать только по телевизору. Дочь наблюдала, как она разрезала коньками лед, делала пируэты, и, топая по ковру ножками, повторяла за ней движения. За все это время Ира ни разу не поинтересовалась о том, как живет ее дочь. От знакомых слышал, что сейчас она живет все с тем же тренером в Дубае и недавно родила сына.
Аврора задавала много вопросов, касающихся мамы, и чем старше она становилась, тем сложнее мне давались ответы. Трудно объяснить ребенку, особенно девочке, почему мама, которая жива и здорова, ни разу не позвонила и не приехала к ней.
До недавних пор она нет-нет да спрашивала о ней, но с переездом в новый дом все изменилось – стоило ей только познакомиться с Надей и Златой. Недавно дочь сказала мне такую фразу: «Вот бы ты женился на тете Наде, и мы со Златой стали сестричками».
Я представил эту картину, и она мне чертовски понравилась. Уверен, судьба не просто так свела нас спустя много лет. Наде стоит только сказать, что она готова к отношениям со мной, и я сделаю все, чтобы она никогда не разочаровалась в своем выборе.
Перевожу взгляд на дверь ресторана и вижу ее бывшего мужа. Одет в строгий черный костюм, как будто только что вышел со съемок передачи «Что? Где? Когда?». Одергивает пиджак, поправляет галстук, затем, видимо, спрашивает у официанта, за каким столиком его ожидают, устремляет на меня взгляд и резко меняется в лице.
