Текст книги "Развод. Я была слепа (СИ)"

Автор книги: Елена Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Я крутил в голове разные мысли и пришел к выводу: наверное, рано или поздно я все равно разошелся бы с женой. Я уже не раз говорил себе, что мне нужна мягкая, тихая, любящая женщина, рядом с которой буду чувствовать себя главой семейства. У Нади же совершенно другой характер. Она далеко не домашняя, ласковая кошечка, которую нужно оберегать и защищать. Все вопросы способна решить сама. Она сильная, со стержнем, без моей помощи справляется с любыми проблемами.

Помню, Надя была беременна и ее тоже положили в больницу с угрозой выкидыша. Но я узнал об этом только когда вернулся из командировки. Она не хотела меня расстраивать, видите ли. Не хотела, чтобы я ехал по трассе, переживая за ее состояние. Вот Милана сразу сообщила о проблеме, и мы вместе начали ее решать. В конце концов я – отец ребенка, и должен знать о таких вещах, как угроза выкидыша.

Да, я все понимаю: Надя выросла без матери, воспитывалась отцом и дядей, поэтому и стала железной леди, что мне в ней изначально нравилось. Но если сейчас выбирать между «железной леди» и «ласковой кошечкой», то я безусловно выберу второе – женственную, нежную, ранимую девушку, которая ждет от меня ребенка. Если еще и сына родит, то на руках носить буду!

А Наде прямо скажу, что чувства давно остыли, но я не мог уйти от нее из-за смерти ее отца, а потом – из-за аварии. Я не буду лукавить и что-то выдумывать. Мы взрослые люди. Единственное, что я скрою от нее, так это отношения с Миланой. Надя в любом случае когда-то о ней узнает, но это уже будет после развода.

Принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, отвожу Злату в гимназию и вместо того, чтобы поехать на работу, возвращаюсь домой.

Надя, выглянув из кухни, вскидывает брови.

– Марк? Я думала, что ты сразу в офис поедешь, – улыбается, завязывая фартук.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Прохожу на кухню и прошу ее сесть за стол.

– Что-то случилось? – с тревогой смотрит на меня.

– Надь, я хочу с тобой развестись.

Глава 22

Марк

– Р-развестись?.. – едва слышно спрашивает Надя. Ее глаза наполняются слезами, подбородок дрожит. – Это... это что шутка?

– Нет, не шутка, – глубоко вздыхаю я. Беру со стола салфетку и подаю ей. – Надь, я долго откладывал этот разговор. Сначала у тебя отец умер, потом авария, лечение. Я ждал, когда ты поправишься, чтобы...

– Чтобы бросить нас с дочкой? – в шоке округляет мокрые глаза. – Но почему, Марк? Что случилось?

Если честно я ожидал от нее немного другой реакции. Думал, она как обычно гордо воспримет информацию и даже виду не покажет, что ей больно. Но Надя плачет, глядя на меня отчаянным взглядом, и дрожащими пальцами вытирает лицо салфеткой. Щипает себя за руку и прерывисто выдыхает.

– Это не сон... Ты действительно хочешь развода после стольких лет счастливой жизни?

– Наша жизнь и правда была счастливой долгое время. Ты подарила мне дочь, подарила много прекрасных моментов, всегда поддерживала меня, но...

Хочу взять её за руку, но она прячет ее под стол, и продолжает непонимающе смотреть на меня сквозь слезы.

– Надь, я остыл к тебе. Прости...

– У тебя кто-то есть? – шепчет она.

– Нет, нет, что ты! – уверяю я. – Дело не в этом. Просто я уже понимаю, что нас ждет, если я продолжу жить с тобой. Начнется ругань на ровном месте, я буду раздражаться по любому поводу, ты будешь переживать, не понимая, в чем дело. Я не хочу издеваться над тобой, Надюш, – пристально смотрю на нее. – Знаю, что это удар для тебя, но лучше все решить сейчас и постараться остаться в хороших отношениях. Ты прекрасная мать, всегда была хорошей женой, и ты не виновата в том, что я разлюбил тебя.

– Не могу поверить в это... – на выдохе произносит она и запускает пальцы в волосы. – Скажи, что это неправда...

Видя ее состояние, принимаю окончательно решение не делить пополам сочинскую квартиру. Вчера я встречался со своим замом. Вспоминаю наш разговор:

– Марк Викторович, у меня отличные новости! – сказал он, влетев ко мне в кабинет. – Это пока не официальная информация, но я не могу не сообщить ее вам.

Сел за стол, отдышался и заявил:

– В ближайшее время мы продолжим строительство на трех крупных объектах! И еще у нас в перспективе строительство объездной дороги под Питером.

Зам рассказал мне, с кем встречался и откуда владеет такой информацией. Затем показал мне приказ о возобновлении строительства, который вскоре подпишут наверху.

– Если это действительно так, то мы снова на коне!

– Да еще и на каком коне! Мне, конечно, пришлось как следует похлопотать, но это того стоило.

Будет работа, будут деньги, а значит в качестве компенсации я отдам жене и дочке сочинскую квартиру. Для Нади это хоть какое-то утешение, а я не так низко упаду в глазах окружающих. Скоро поползут слухи о том, что я ушел из семьи к беременной любовнице. Так пусть знают, что о жене и дочке я тоже позаботился и обеспечил их квартирой.

– Надь, я принял решение отдать тебе сочинскую квартиру. Ничего не будем делить. Забирай ее и машину. У тебя еще есть квартира отца, и, если ты продашь обе квартиры, то сможешь купить нормальное жилье в Москве.

Она лишь горько усмехается в ответ.

– Спасибо за заботу... Только у меня нет ни сил, ни желания заниматься продажей квартир. Я после операции, если ты забыл, и не могу сорваться в Сочи, чтобы решать там вопросы с квартирой.

– Хорошо, я это возьму на себя, – заявляю я. – Давай просто продадим квартиру, и я отдам тебе все деньги. Так даже проще будет. И никакой возни с переоформлением. Согласна на такой вариант? Ты меня знаешь, я все сделаю быстро. Тем более пару недель назад квартирой интересовались соседи. Помнишь, я тебе говорил, что они хотели бы купить ее для сына? Спрашивали, не собираемся ли продать. Я сегодня же свяжусь с ними.

– Да, реши эти вопросы сам, – произносит Надя, глядя в одну точку безжизненным взглядом. – Мне еще предстоит поговорить с дочерью о нашем разводе. Не знаю, как скажу ей об этом, – снова пускается в слезы. – Не знаю... У меня в голове какая-то каша...

– Мы сделаем это вместе.

Глава 23

Спустя три недели

Надя

Вот и настал день «икс».

Стою в спальне перед зеркалом, облаченная в строгий черный костюм, и до сих пор не могу поверить в то, что сегодня наконец-то поставлю точку на всей этой истории. Бо-о-же мой, кто бы знал, через что же мне пришлось пройти: сначала притворялась слепой, затем пришлось играть роль жены, которую предали, давила на жалость и проливала фальшивые слезы, делая вид, что мне очень больно из-за предстоящего развода.

Марк три недели назад подал на развод, а дальше крутился как белка в колесе, пытаясь как можно быстрее продать квартиру и отдать мне деньги в качестве компенсации. Вчера я получила на руки заветную сумму. А сегодня мы идем на развод. Я же говорила, что оставлю его без штанов, и сделала это.

Спасибо моему замечательному, толковому адвокату за то, что подкинул сногсшибательную идею и помог получить деньги за всю сочинскую квартиру, а не за ее половину. Вспоминаю одну запись с волшебной зажигалки.

– Отец, я все понимаю, но и ты меня пойми, – сказал Марк. – Я разлюбил Надю и точно не останусь с ней. Мое решение окончательное. Надю выпишут из больницы, я дам ей пару дней на то, чтобы отдохнула, и сообщу о разводе.

– Если б ты не был моим сыном, то давно бы уже придушил! – прогремел свекор. – Понимаешь, какие слухи пойдут о тебе?! Ты окончательно угробишь свою репутацию! Останешься с любовницей в доме, а Наде и Злате ты что предложишь? Машину и половину сочинской квартиры?

– Я мог бы оставить Наде квартиру полностью, чтобы хоть как-то смягчить мой уход из семьи, но обстоятельства на работе не позволяют. Я не могу разбрасываться деньгами!

После прослушивания этой записи адвокат сделал мне очень интересное предложение.

– Надежда, мир достаточно тесен, и так вышло, что заместитель вашего мужа является моим очень хорошим приятелем. Мы дружим еще со студенческих лет. Предлагаю подключить его к нашему делу.

– Как он нам сможет помочь? – удивленно моргнула я.

– Из этой записи разговора можно сделать вывод: Марк Викторович отдал бы вам квартиру полностью, но только в том случае, если бы у него на работе не было проблем. Заместитель постарается убедить его в том, что все вопросы, связанные с замороженными объектами, скоро разрешатся. И тогда, возможно, но это не точно, он расщедрится и отдаст вам квартиру полностью.

– Мне кажется, что Марк не пойдет на это, – засомневалась я.

– Почему же? – хитро улыбнулся адвокат. – Его никто за язык не тянул. Он сам сказал об этом своему отцу. В любом случае мы можем попробовать такую схему. От нас точно не убудет, вы совершенно ничего не потеряете.

– Хорошо, допустим, заместитель убедит Марка в том, что скоро появится много объектов, Марк на радостях отдаст мне квартиру, но объекты так и не появятся, верно? Получается, заместитель будет под ударом. Зачем ему так рисковать? Ведь Марк в первую очередь спросит с него.

– Во-первых у зама с Марком Викторовичем есть свои старые счеты. И во-вторых: там – наверху, где обычно решаются вопросы о возобновлении строительства, может что-то пойти не так. Обстановка в стране меняется с каждым днем. Сегодня сказали «разморозим объекты», а завтра: «простите, но со строительством придется повременить». Такое нередко случается. А заместитель и так собирается увольняться, так что он тоже ничего не потеряет.

– Вот только сможет ли он убедить Марка?..

– Вы его плохо знаете, – улыбнулся адвокат. – Он по головам пойдет ради достижения своей цели. Именно за эти качества его и уважал бывший руководитель компании. А как только Марк Викторович занял место отца, зам тут же почувствовал себя мальчишкой на побегушках.

Адвокат скрестил на груди руки и откинулся на спинку кресла:

– Доверьтесь моему опыту. Я не раз участвовал в бракоразводных процессах, и за это время сделал вывод: если жена идет в атаку, пытаясь оттяпать после развода большой кусок, то ее супруг, как правило, встает в позу, и они начинают делить все до последней лампочки в квартире. А когда жена подавлена из-за предстоящего развода, и убивается горем, то муж, как правило, уступает ей, чувствуя свою вину. Так бывает не всегда, но такие случаи не редкость. Поэтому все же есть смысл надеяться на то, что муж сжалится над вами и отдаст квартиру полностью.

– То есть мне нужно играть роль убитой горем жены?

– Именно! – выставил он указательный палец. – Я понимаю, что вы сильная женщина, и что для вас «слабый пол» – это гнилые доски. Но сейчас вам нужно стать тем самым слабым полом. Выключите свой вечный двигатель, Надежда. Начните давить на жалость, страдайте. Пусть он видит, как вам больно из-за его ухода из семьи, и тогда появится шанс получить от него квартиру. Но есть один нюанс: сделки с недвижимостью можно оспорить. Поэтому лучшим вариантом будет продать квартиру и забрать у него наличные. А потом пусть хоть землю грызет, доказывая суду, что отдал вам эти деньги. Вы точно так же можете заявить, что деньги он потратил на свои нужды.

После этого разговора заместитель Марка приступил к делу, и у него все получилось наилучшим образом. Ему удалось убедить Марка в том, что скоро отроется строительство объектов.

Я тоже начала действовать: утопала в слезах, когда Марк объявил мне о разводе, сделала вид, что даже не особо рада тому, что он решил оставить мне квартиру, затем аккуратно намекнула на то, что я не в состоянии заниматься продажей, и тогда он сам предложил взять все в свои руки и отдать мне деньгами. Он ведь до сих пор думает, что я места себе не нахожу. Смотрит на меня виноватым взглядом, наблюдает, как я вечерами пью ромашку и успокоительные таблетки.

Но самое интересное ждет его сегодня на суде. Утром Марк сказал, что по закону нам должны дать еще один месяц на раздумья, но он постарается решить этот вопрос, и сделать так, чтобы нас развели побыстрее.

«Побыстрее? – усмехаюсь я, надевая черное пальто, и выхожу из дома. – Нет, дорогой, побыстрее не получится, так как сегодня на стол судьи лягут о-очень интересные видеозаписи».

Цокая высокими каблуками, иду по двору и читаю СМС от Марка.

«На чем будешь добираться в суд? Может, заехать за тобой?»

– Ах, какая забота! – смеюсь я. – Не переживай, милый, я приеду на своем бронепоезде.

«Спасибо, не нужно. Я доберусь на такси», – отвечаю ему.

Расправляю волосы, которые сегодня укладывала целый час, достаю из сумочки зеркальце, помаду, и обвожу губы в ярко-красный.

– Хоть на человека стала похожа, – вздыхаю я. – А не то на протяжении трех недель приходилось придавать лицу бледность с помощью пудры и растушевывать тени под глазами.

Закрываю зеркальце, убираю в сумочку помаду, сажусь в такси и отправляюсь сворачивать горы.

Глава 24

Марк

– Как выйду из суда, сразу тебе позвоню, – говорю Милане по громкой связи. – Не переживай, скоро все закончится.

– Ладно, жду от тебя весточку, – вздыхает она в трубку.

Милану две недели назад выписали из клиники, и доктор строго-настрого запретил ей нервничать. Но она все равно как на иголках! Как будто сама разводится, честное слово. Постоянно переживает, что я в последний момент передумаю, останусь с женой, а ей придется в одиночку воспитывать ребенка.

Я тоже все это время не находил себе места. Не мог смотреть в глаза Нади. За эти три недели она так вымоталась, что стала совсем на себя не похожа. Бледная, с темными кругами под глазами. Постоянно пила успокоительные.

Я не думал, что развод так ударит по ней. Наверное, стоило еще немного подождать. Ведь она только начала отходить от операций, только начала заново жить, а я ей преподнёс такую новость – как выстрел прямо в сердце. Вспоминаю, как она побелела, когда я сообщил ей о разводе. До сих пор перед глазами стоит ее мокрое от слез лицо. Помню, как дрожали ее руки и губы. Мне было жалко ее, но тянуть я больше не мог. Сейчас у Нади есть достаточно денег на то, чтобы купить приличное жилье. Нас разведут, они с дочкой переедут, начнут новую жизнь, и все встанет на свои места.

Жаль, что нельзя перемотать время на несколько месяцев вперед... Так хочется выдохнуть от всего этого и наконец-то взять на руки сына. Мы с Миланой уверены, что будет мальчик. Ей там какая-то гадалка сказала, что родит парня, она ей поверила, и даже начала подбирать имя. Если родит мне наследника, то, как и обещал, буду на руках ее носить.

Злата тоже не будет обделена моим вниманием. Она навсегда останется моей дочерью и сможет в любое время рассчитывать на мою поддержку.

Мы с Надей поговорили с дочкой. Мягко объяснили, что мама с папой расходятся, и что я по-прежнему остаюсь ее отцом. Злата расстроилась, заплакала и обрушила на меня кучу вопросов.

– А мы будем с тобой видеться? А где мы с мамой жить будем? Мне придется ходить в другую гимназию?

Я объяснил ей, что до конца года мама будет возить ее в ту же гимназию, а дальше видно будет. Сказал, что у них будет хорошая квартира. Дом, конечно, Надя не потянет, но достойное жилье точно сможет купить. Пообещал дочери, что буду часто брать ее в гости, и она сможет играть со своей соседкой.

Подъезжая к месту, отвечаю на звонок от бухгалтера.

– Марк Викторович, вы приняли решение по поводу премии? Скоро юбилей компании, и работники по традиции будут ждать надбавку к зарплате.

– Отложим этот вопрос до следующей недели, – отрезаю я. – Жду, когда появится официальная информация о возобновлении строительства.

«Как долго все решается, – злюсь я, поворачивая машину к зданию суда. – Объявили бы уже официально, чтобы я не нервничал».

Может, все-таки позвонить отцу и попросить его, чтобы разведал обстановку наверху? Хотя нет, не нужно сейчас его дергать по работе. Он в Израиле, только что перенес операцию на сердце, поэтому я лучше дождусь, когда у меня на руках будут все документы. И вот тогда уже обрадую его.

Вхожу в здание, поднимаюсь на третий этаж, и ищу нужный мне кабинет. Войдя внутрь, замечаю девушку в черном, сидящую ко мне спиной, и не сразу узнаю собственную жену. Давно я не видел ее с уложенными волосами. Подхожу к столу и сажусь рядом.

– Привет! – бегло смотрю на нее.

Здороваюсь с судьей, которая, глядя в экран компьютера, быстро барабанит по клавиатуре, и снова во все глаза таращусь на Надю. На секунду показалось, что вместо Нади рядом со мной сидит другая девушка. Успел даже подумать, что я ошибся кабинетом, и хотел уже встать. Но... я не ошибся. Это действительно Надя. В строгом черном костюме, с красной помадой на губах и накрашенными ресницами. Я сто лет не видел ее такой. А в последнее время она вообще была похожа на приведение.

– Хорошо выглядишь, – медленно оглядываю ее.

Задницей чувствую, что весь этот боевой раскрас – не к добру.

– Спасибо! – бросает небрежно. Кладет на стол руки, делает пальцы в замок, и, выразительно глядя перед собой, выпрямляет осанку.

– Ваши документы, Марк Викторович, – обращается ко мне судья.

Протягиваю паспорт и отмахиваюсь от мошки, которая крутится возле моего лица.

– Опять побрился кондитерскими сливками? – взглянув на меня, усмехается Надя. – А, нет, мухи обычно на другое слетаются.

– Что, прости? – хмуро смотрю на нее.

Сначала не понимаю, причем тут какие-то сливки. А потом как дошло!

Слышу за спиной хлопок двери. Надя поворачивает голову к плечу и, глядя на кого-то, победно улыбается.

– Прошу прощения за опоздание, – раздается за спиной уверенный голос.

В следующую секунду к судье подходит мужик в черном пальто.

– Шулепов Андрей Михайлович, – представляется он, поворачивается ко мне, и следующей фразой выбивает почву из-под моих ног. – Адвокат Надежды Дмитриевны!

Глава 25

Марк

«Сливки... – в панике думаю я. – Откуда Надя про них знает? Злата, наверное, тогда заглянула в мой шкафчик в ванной. Она же могла сказать ей, что там не пена, а сливки?»

Из размышлений меня выводит голос судьи.

– Могли бы не представляться, – улыбается она адвокату. – Я помню о вашей просьбе, Андрей Михайлович, – кивает и указывает на свободный стул. – Присаживайтесь.

– Что за цирк ты здесь устроила?! – шепчу я, испепеляя взглядом Надю. – Какого черта здесь делает адвокат?! Я же сказал, что нас быстро разведут! Я уже обо всем договорился! Зачем привлекать кого-то еще?

– Скоро все узнаешь, – отрезает она, и устремляет все внимание на судью.

– Суд вправе назначить вам срок для примирения, однако, если вы считаете, что примирительный период вам не нужен, ваш брак будет расторгнут. Какие-либо возражения имеются?

– Нет.

– Нет.

– Суд выносит решение о расторжении брака. После вступления решения в законную силу стороны получат выписку из суда. Заседание считает закрытым!

Судья закрывает папку, стучит молотком, затем с улыбкой обращается к адвокату, который все это время наблюдал за бракоразводным процессом.

– Андрей Михайлович, – смотрит она на часы, – у вас ровно сорок минут. Потом у меня следующее заседание.

– Надь, нас развели! – смотрю на нее во все глаза. – Что тебе еще нужно? Адвокат тут зачем?

Адвокат подносит стул к нашему столу и садится напротив.

– Марк Викторович, – обращается ко мне, – развод состоялся, но остались кое-какие нерешенные вопросы.

– Какие еще вопросы? – нервно усмехаюсь я, не понимая, что тут вообще происходит.

Он достает из портфеля какие-то бумаги и подает их мне. Я пробегаюсь взглядом по строкам и вопросительно смотрю на него.

– И зачем мне брачный договор? У меня так-то есть свой экземпляр.

– Здесь есть пункт об измене.

– Я в курсе.

Чувствую, что начинает гореть лицо.

«К чему он клонит, мать твою?!»

– Не будем ходить по кругу, Марк Викторович. И вам, и нам с Надеждой Дмитриевной известно, что вы ей изменяли, находясь в законном браке. А значит, согласно брачному договору, вы обязаны выплатить ей компенсацию в размере двадцати миллионов рублей.

Он включает мобильник и быстро водит пальцем по экрану.

– Чушь какая! – смеюсь на весь кабинет и поворачиваюсь к Наде. – А получше ничего придумать не могла? Какая измена, Надь? Тебе там во время операции мозг не повредили случайно?

Встаю со стула и одергиваю куртку.

– Я не собираюсь тратить свое личное время на всякую чепуху!

Иду к двери, но меня останавливает знакомая фраза:

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя».

Меня как будто окатили ледяной водой.

«Это же... голос Миланы...»

Медленно разворачиваюсь и в упор смотрю на адвоката, который держит в вытянутой руке мобильник.

– Вы все еще хотите уйти? – приподнимает он бровь. – Кажется, нам есть о чем поговорить. Вернитесь на место, Марк Викторович.

Он сует мобильник в карман пальто, снова достает из портфеля какую-то папку и кладет ее на стол. Я продолжаю стоять на месте, словно мои ноги прикрутили к полу винтами.

– Что застыл как олень перед фарами? – дерзко глядя на меня, спрашивает Надя. – Давай, иди сюда, – отодвигает стул, на котором я сидел. – Будем смотреть интересные картинки.

После этой фразы у меня пульсирует в висках и резко сдавливает в брюшной полости. Воздух вязнет в легких, как будто мне только что с разворота врезали в солнечное сплетение. Дело пахнет жареным. У них на меня что-то есть. Сука... все это настолько неожиданно и так не вовремя, что я даже не знаю, что сказать. Забыл, как складывать буквы в слова. У меня даже не было времени подготовиться к такому разговору.

Растерянным взглядом вожу по сторонам, и пока что не понимаю, как вести себя, что говорить, и что делать. Мне жарко, душно, чертовски не хватает воздуха. Откуда она узнала про Милану? Где они взяли запись ее голоса?

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя, – прокручиваю в голове слова Милы, и пытаюсь вспомнить, когда она это сказала. – У меня дома. Да, точно, она сказала это, когда я сидел в гостиной и проводил онлайн совещание. Получается, – во все глаза смотрю на Надю и не могу поверить в это, – у нас дома стоит прослушка?..»

– Ты установила в доме прослушку? – цежу сквозь зубы.

– Какой наивный, – с улыбкой прищуривается она и кивает на папку. – Подходи, не стесняйся.

Иду к столу, открываю папку и вижу в первом файле фотографии, на которых мы с Миланой сидим в кафе. Чувствую, как по спине бегут струи пота, лоб покрывается испариной, лицо полыхает. Нервным движением ослабляю галстук, перелистываю файл, и отрешенно смотрю на следующее фото, где мы с Милой входим в загородный дом, который я арендовал на ее день рождения.

– Красивые серьги у твоей любовницы, – с издевкой произносит Надя. Откидывается на спинку стула, поднимает на меня взгляд и глубоко вздыхает. – Когда впервые увидела их, подумала, что они для меня.

– В смысле увидела?.. – спрашиваю, внезапно охрипнув.

– Помнишь, ты забыл их в спальне на комоде?

Я окончательно перестаю понимать, что происходит. Она же была слепа! В тот момент она не могла ничего видеть!

– Кстати, твою рыжую я тоже видела у нас дома, – выстреливает следующей фразой. – В тот день я приехала из больницы и хотела обрадовать тебя. Хотела сказать, что операция помогла, но вместо этого застала тебя с любовницей. Помню, как она беззвучно передвигалась по коридору с охапкой вещей в руках, а ты в это время уводил меня в ванную комнату, чтобы я не слышала посторонних звуков.

Надя снова глубоко вздыхает и мотает головой.

– Да-а... ну и концерт ты тогда устроил. Браво! – хлопает в ладоши. – Думал, что я дура слепая. Что ни о чем не догадываюсь. Еще и клубникой хотел меня накормить, которая осталась с вашего романтического свидания. А помнишь, как мои капли искал под кроватью? Вот только вместо капель поднял с пола костюм горничной.

«Охренеть... – протягиваю мысленно. – Она и правда все видела?»

– Ты же не только из меня делал идиотку, но и из нашей дочери, которая нашла кондитерские сливки. Я тогда сидела за столом, наблюдала за тем, как ты выкручивался перед ней, и...

Обводит меня брезгливым взглядом и кривит лицо, словно к нему поднесли дохлую крысу.

– ...И поражалась тому, насколько же ты ничтожный, низкий, фальшивый.

Перед глазами вспыхивают воспоминания того вечера. Как сейчас помню: она сидела за столом в очках и как обычно ни на что не реагировала. В голове не укладывается, что она все видела тогда. ВИДЕЛА, но сидела с таким лицом, будто бы ничего не происходит.

Пристально смотрит на меня ледяным взглядом, протягивает руку к папке и сама перелистывает страницу.