Текст книги "Развод. Я была слепа (СИ)"

Автор книги: Елена Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Подождите, – удивленно смотрю на мужчину. – Но как вам удалось это записать?

– Помните, я просил вас прислать мне фотографию зажигалки, которой пользуется ваш му... Марк.

– Помню, конечно.

В один из вечеров, пока Марк был в ванной, я достала из его куртки зажигалку, которая заправляется какой-то жидкостью, со всех ракурсов сфотографировала ее и отправила фото детективу. Тогда я понятия не имела, зачем ему это нужно.

– Найти точно такую же было непросто, но для меня нет ничего невозможного, – снова эта победная улыбка. – Я встретил Марка на улице, попросил одолжить зажигалку, отвернулся, якобы от ветра, достал из рукава заранее припасенную точно такую же зажигалку, и подал ему.

– Та-а-к, – непонимающе смотрю на него. – И в чем фишка?..

– В прослушке! – Выставляет он указательный палец, смотрит на меня поверх круглых очков и доходчиво разъясняет: – В зажигалке, которую я подал ему, есть прослушка. Мини жучок вмонтирован внутрь и его невозможно заметить. Правда‚ если он вдруг не надумает зачем-то разобрать зажигалку.

– Обалде-е-еть, – на выдохе протягиваю я.

– В основном здесь запись его рабочих переговоров, но есть и интересные моменты, которые пригодятся нам в суде. А что делать конкретно с этой записью, решать вам. Я перешлю ее вам в качестве небольшого бонуса.

– Когда это было записано?

– В тот день, когда он приехал из командировки и сразу отправился к любовнице.

– То есть эта запись была сделана у нее дома? – уточняю я.

– Да, все верно.

Встаю с кровати и, все еще отходя от шока, запускаю пальцы в волосы.

– Даже не знаю, как вас отблагодарить за такой бонус. Вы сделали мой день! – восклицаю я. – Обязательно придумаю, как это использовать, и когда именно. Вот это да! – смеюсь на всю палату. – Кто бы мог подумать, что такое возможно. Ваша зажигалка сотворила настоящее чудо.

– Рад, что мне удалось поднять вам настроение. – Он берет со стула кожаный портфель, одергивает пиджак, и протягивает мне руку. – Я внимательно изучу сегодняшнюю видеозапись и обо всем вам доложу. До скорой встречи, Надежда!

Детектив выходит за дверь, а я еще несколько минут хожу по палате улыбаюсь как дурочка. Жду, когда дядя освободится и придет сюда. Мне не терпится поделиться с ним этой сногсшибательной новостью.

Глава 17

Марк

Спустя два дня

Стою у окна спальни, смотрю на облысевшие деревья и, сжимая в руке мобильник, нервно дергаю ногой.

– Марк, милый, ну что ты весь как на иголках? – Милана подходит ко мне и обнимает за плечи. – Ты своими нервами не ускоришь новости из больницы. Давай мне телефон. Давай, давай, дорогой. Хватит каждые две минуты гипнотизировать его взглядом и надеяться, что он зазвонит.

– Операция еще утром была, – глубоко вздыхаю. – А сейчас обед. Почему они не звонят? Ну хоть что-то могут сообщить?

– Не все так быстро, – гладит по спине Мила. – Сама операция длилась долго, а сейчас Надя наверняка спит после наркоза. – Она берет меня за руку. – Пойдем на кухню. Я сварю твой любимый кофе.

– Постой, – замечаю черный джип, отъезжающий от ворот соседнего дома. – Он же сказал, что уедет в командировку.

– Кто это? Ты его знаешь?

– Новый хозяин дворца.

– Ого! Все-таки кто-то купил этот дом? Я вчера вечером видела свет в окнах, но подумала, что там все еще делают ремонт рабочие.

Я разворачиваюсь к Милане и пристально смотрю на нее.

– Владелец дома тебя не видел?

– Думаю, нет, – пожимает плечами.

– Думаешь, или уверена, что не видел? – переспрашиваю, повысив голос.

– Марк, откуда мне знать, что он там видел? – обиженно изрекает Мила. – Я что, следила за тем, смотрит он на наши окна или нет?

– Черт... – запускаю пальцы в волосы и сжимаю губы. – Плохо, если он тебя видел.

– Это еще почему? – фыркает Мила. – Может, я твоя жена, откуда ему знать?

– Он знаком с Надей. И наши дочери дружат.

– Даже если знаком, то что, побежит к ней жаловаться? – смеется Мила. – Мало ли кто я такая. Может, родственница твоя. Ну даже если поймет, что я твоя любовница, то ему явно не будет до этого дела, потому что существует такое понятие как мужская солидарность.

– Мил, – задергиваю шторы. – Я тебе сто раз говорил, что нам нельзя светиться. Просто не попадайся ему на глаза, ладно?

– Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление. Да половина семей разводятся из-за измены, Марк. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

– Не закидают. – Сую руки в карманы спортивных брюк и, выпрямившись, в упор смотрю на нее. – Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

Мила резко меняется в лице.

– Ты ни разу не говорил мне об этом...

– А должен был? – усмехаюсь я. – Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

– Какая сумма прописана в договоре? – едва слышно спрашивает Милана.

– Двадцать миллионов, – отрезаю я, замечая, как она бледнеет.

– Двадцать?! – в шоке выдыхает. – Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

– Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Мила разочарованно смотрит на меня.

– Я думала, что у нас нет друг от друга секретов... А оказывается, я последней узнаю о том, что в вашем брачном договоре есть такой пункт.

– Разве это что-то меняет? – хмурюсь я, не понимая, почему она так расстроилась. – Я не собираюсь платить Наде эту компенсацию. Отдам ей только деньги за половину Сочинской квартиры и машину. Не вижу смысла делить ее тачку. В любом случае она точно так же может потребовать деньги за половину моей. А так каждый останется при своем. У нее есть отцовская квартира. Продаст ее, добавит деньги с Сочинской, и купит нормальное жилье в Москве.

– А Сочинская квартира разве не на твоего отца оформлена?

– Нет. Она куплена в браке и делить ее придется поровну. Я мог бы провернуть одну схему и избежать дележки, но не буду этого делать.

Я изменил жене и ухожу из семьи, поэтому считаю своим долгом обеспечить Наде и Злате хорошие условия. Изначально у меня была мысль вообще подарить жене Сочинскую квартиру в качестве извинений. В конце концов она не сделала мне ничего плохого и не виновата в том, что я остыл к ней. Но обстоятельства на работе изменились, и я не могу себе позволить разбрасываться недвижимостью.

– Мил, тебе лучше поехать домой, – вздыхаю, взяв ее за руку.

– Выгоняешь? – с обидой смотрит на меня.

– Нет, что ты, – обнимаю ее. – Просто какое-то время нам нужно находиться по раздельности.

– Это из-за соседа?

– Он не должен тебя видеть. Никто не должен видеть нас вместе.

– Я понимаю... – протягивает она, прижимая голову к моей груди. – Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения. Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

– Ждать осталось недолго. – Наклоняюсь к пока еще плоскому животу и целую его. – Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребенок будем жить вместе.

В кармане брюк звонит мобильник, и я тут же достаю его.

«Надя», – светится на экране имя.

Глядя на Милу, прижимаю палец к губам, давая понять, чтобы не издавала ни звука, подхожу к зашторенному окну и отвечаю на звонок.

– Алло?

– Марк, – усталым голосом произносит жена. – Угадай, кто помог мне набрать твой номер.

Если ей кто-то помог, значит, операция снова не помогла?..

– Александр Петрович? – предполагаю я.

Молчит. И эта пауза мне кажется вечностью.

– Нет, милый, на этот раз я сама справилась, – дрожащим голосом произносит она и пищит в трубку: – Я вижу, Марк. Еще немного мутно, но вижу.

И с моих плеч падает тяжелый груз. Наконец-то это свершилось. Но я все еще с осторожностью отношусь к подобным новостям.

– Надюш, ты помнишь, как было в первый раз? Я безусловно рад, что операция прошла успешно, но...

– Не будет никаких «но»! – твердо заявляет она. – Дядя на сто процентов уверен в том, что зрение восстановится окончательно.

Она счастливым голосом рассказывает про немецкого доктора, который присутствовал на операции, и про новый лазерный аппарат, благодаря которому все прошло наилучшим образом.

– ...Я не могу привыкнуть к тому, что вижу. Ты даже не представляешь, что я чувствую. Меня переполняют эмоции, Марк.

Я прикрываю ладонью трубку‚ поднимаю голову и, закрыв глаза, медленно выдыхаю.

«Наконец-то мне перестанут задавать вопросы, касающиеся здоровья жены, и больше не будут обвинять в аварии, из-за которой она ослепла. Можно выдохнуть. Теперь все встанет на свои места. Остается дождаться, когда Надю выпишут из больницы, и поговорить с ней о разводе...»

Глава 18

Марк

Час спустя

– Куда подевалось твое хорошее настроение? – оторвав взгляд от дороги, смотрю на Милу. – Что опять не так? Операция прошла успешно, Надя видит, я скоро подам на развод, но ты все равно чем-то недовольна.

– Я вот сижу и думаю: а что, если ты решишь остаться с ней? Жена теперь не инвалид, будете жить как раньше, растить дочь.

– Это исключено.

– Ты так уверен?

– Мил, я понимаю, что у беременных женщин свой причуды, но ты должна запомнить, что я люблю только тебя и нашего будущего ребенка.

Останавливаю машину у шлагбаума и снимаю с себя кожанку.

– Накинь на себя. Замерзнешь в своей тонкой куртке пока бежишь к подъезду. Ты в положении, не забывай об этом. Одеваться надо теплее.

– Ну извини, – смеется она. – Эта куртка первой попалась мне на глаза, когда я выбегала из задымленной квартиры.

– Если запах не выветрился, позвони. Я что-нибудь придумаю.

– Хорошо. – Она целует на прощание, накидывает на плечи мою куртку и выходит из машины.

А я еду в больницу к Злате. По пути заезжаю в супермаркет, покупаю ей фрукты и любимый мармелад.

– Папочка-а-а, – увидев меня, улыбается дочь.

Подхожу к кровати, ставлю на тумбочку пакет и целую ее в макушку.

– Привез тебе вкусняшек. Тут хватит на целую неделю.

Злата приподнимается и открывает тумбочку.

– Даже на две недели! – смеется она. – Только что принесли передачку от дяди Юры и Авроры. Правда, в палату их не пустили. Через окно разговаривали. Смотри, какую раскраску привезли. Красивая, да?

– Очень... – задумчиво произношу я.

Так вот куда он ехал, когда я видел его из окна.

– Злат, а сейчас приготовься, – прищуриваюсь, хитро глядя на дочь.

Достаю из кармана брюк мобильник и звоню по видеосвязи Наде.

– Привет, – улыбается она с экрана.

– С тобой кое-кто хочет поговорить, – передаю телефон дочери, которая пока что не догадывается, что мама ее видит.

– Мамочка, привет. Как у тебя дела?

– Привет, малыш. У меня все хорошо. А вот у тебя вроде волосы растрепаны.

Злата раскрывает рот и во все глаза смотрит на экран.

– Ты меня видишь?

– Вижу, зайка. Теперь я вижу.

Они больше десяти минут общаются. Надя все это время разглядывает дочь словно впервые видит. Она щурится, видно, что ей некомфортно так долго смотреть на экран, но не может налюбоваться Златой.

– На сегодня достаточно, – появляется на заднем плане Александр Петрович. – Маме нужно беречь глазки.

– Я тогда завтра сама тебе позвоню по видео, – машет рукой Злата. – А ты на сообщения будешь мне отвечать?

– Малыш, я пока что размыто вижу буквы. Но голосовое точно смогу послушать.

– Пока, мамусечка, – шлет воздушные поцелуи Злата. – Я тебе сегодня запишу сто голосовушек.

– Договорились, – смеется Надя.

Прощаюсь с дочерью, которая светится как новогодняя елка, и еду домой. Нужно подготовиться к возвращению жены и дочери.

– Позвоню в клининговую компанию. Пусть все как следует приберут, – рассуждаю вслух. – И на всякий случай подчищу видео с уличных камер. Я не думаю, что Наде придет в голову смотреть, что происходило в ее отсутствие, но лучше перестраховаться. Там возни на три минуты: удалить видео, на котором Мила входит в дом, и сегодняшнее – на котором выходит из дома. Больше она на улице не светилась.

Стоя в пробке‚ открываю окно, хлопаю по карманам в поисках пачки и зажигалки, и тут до меня доходит, что все это я оставил в кармане куртки, которую дал Милане.

Глава 19

Надя

Неделю спустя

Приехав из больницы, раскладываю в шкаф вещи и думаю: «А надо ли тратить на это время? Зачем их раскладывать, если со дня на день Марк объявит мне о разводе».

Он не заговорит со мной об этом сегодня, так как мы с дочкой только что вернулись домой. Он даст мне отдохнуть от больницы пару дней, а потом заведет со мной разговор о разводе. Все это я узнала от волшебной зажигалки, которая недавно записала его разговор с отцом.

А до этого на протяжении нескольких дней она записывала разговоры его любовницы. О-очень инте ресные разговоры. Я столько положительных эмоций испытала пока их слушала. Вручу все эти записи Марку после развода. Будет ему прощальный подарок от меня. Представляю его лицо, когда послушает разговоры своей ненаглядной. Мне интересно: он сразу убьет ее или разрешит сказать последнее слово? Лучше не попадаться ему на глаза в тот день. Уверена, Марк будет рвать и метать все, что попадется ему под руку.

– Златушка, ты разобрала сумочку? – заглядываю в комнату дочери.

– Да. Сейчас буду рисовать Авроре открытку.

– Она к пяти пригласила на день рождения?

– Ага.

– Хорошо. Тогда мы с папой сейчас съездим на кладбище, а на обратном пути заскочим в магазин за подарком Авроре.

– А зачем на кладбище?

– Сегодня земной день рождения бабушки Любы. Хотела позвать тебя с нами, но, думаю, тебе лучше отдохнуть после больницы. Да и на улице сегодня сильный ветер.

– Надь, ты готова? – выкрикивает из коридора Марк.

– Иду!

Подхожу к дочери и целую ее в макушку.

– Зай, мы ненадолго. Дверь никому не открывай.

– Хорошо. Я пошла делать открытку.

***

– Привет, мамочка, – провожу рукой по памятнику, смотрю в ее добрые, ласковые глаза, и кладу цветы. Сначала на могилу мамы, затем – на совсем свежую могилу отца. Замечаю, что и там и там лежат белые розы.

«Видимо, недавно кто-то приходил их проведывать».

За соседней оградой похоронена мамина лучшая подруга тетя Катя Миронова. Они с мамой дружили с первого класса и... умерли в один день. Мне было шесть лет, когда папа сообщил страшную новость. Никогда не забуду его слова: «Наденька, нашей мамы больше нет».

Мама вместе с тетей Катей работали на швейной фабрике. В тот роковой вечер, возвращаясь домой с работы, они попали в аварию. Мама умерла сразу, а ее подруга скончалась в машине скорой помощи по пути в больницу.

В моем далеком-далеком детстве мы с Мироновыми часто ездили на рыбалку, встречали Новый год, и вместе отмечали все праздники. Мне всегда казалось, что они наши родственники – такой крепкой была дружба двух семей. Я много времени проводила с их сыном. Помню, построили дом из подушек и спали в нем. Бывало, прятались под одеялом и рассказывали друг другу страшилки. А еще у него был хомяк, которого звали Шуршун, кажется. Назвали так, потому что он без конца шуршал, сидя в клетке. Муж тети Кати после ее смерти переехал вместе с сыном в другой город, и мы больше никогда не виделись.

Прощаюсь с родителями, закрываю ограду, беру у Марка еще один небольшой букетик, подхожу к памятнику тети Кати и замечаю, что на ее могилке тоже лежат белые розы. Кладу рядом с ними букет, и только теперь идем к выходу с кладбища.

– Нужно заехать в магазин, купить подарок для Авроры‚ – Пристёгивая ремень, говорю я.

Делаю вид, что не подозреваю о разводе, веду себя как обычно. После прослушивания одной записи разговора, адвокат предложил мне отличную идею. И если я буду вести себя так, как он посоветовал, то во время развода сорву куш, который будет приятным дополнением к двадцати миллионам.

В магазине беру с полки коробку с набором для творчества и подаю ее Марку.

– Прочитай, пожалуйста, что входит в этот набор, – делаю вид, что все еще размыто вижу.

– Бисер, бусины разных размеров, леска, инструкция по плетению, – перечисляет он.

– Давай возьмем. И что-нибудь еще посмотрим в соседнем отделе.

Выходим из магазина с целым пакетом подарков и едем домой.

– Вау, какой классный набор! – восхищается Злата. – Ух ты, какая куколка! Авроре точно понравится.

Она переводит взгляд на окно.

– Мам, к нам дядя Юра пришел.

Не успеваю посмотреть в окно, как в домофон звонят. Марк в ванной, поэтому встречать соседа приходится мне.

«Наверное, он пришел что-то сказать про сегодняшний праздник», – предполагаю, спускаясь по лестнице.

Выхожу на улицу и вижу у калитки Юрия с огромным букетом цветов. Иду к нему в полном замешательстве.

– Привет, – широко улыбается он. – С выпиской тебя.

– Спасибо, – заторможено отвечаю, глядя на букет.

«Неужели это для меня? Господи, ну, зачем?»

– Надь, можно оставить у вас букет и подарок для Авроры? – показывает мне цветастый пакет с пышным белым бантом. – Хочу вечером сделать ей сюрприз и подарить все сразу. Боюсь, если оставлю цветы в машине, то они завянут.

– Да, конечно.

«Вот дурочка, – смеюсь над собой. – Как я могла подумать, что эти цветы в честь моего выздоровления?»

– Я поставлю цветы в воду, – беру у него букет и подарочный пакет.

– Спасибо! Я все заберу, когда приедут аниматоры.

– А Злате к пяти подходить? – уточняю я.

– Да. Дети поедят, поиграют, а в шесть часов начнется развлекательная программа.

Он снова пристально смотрит на меня. В упор. Мне даже становится не по себе.

– Рад, что операция помогла, и ты теперь видишь.

– Да, это как заново родиться, – бегло улыбаюсь я.

Прощаюсь с ним до вечера, вхожу в дом, иду на кухню, чтобы поставить цветы в вазу, и вздрагиваю от голоса за спиной.

– И как это понимать?

Поворачиваюсь к Марку, который стоит передо мной в одном полотенце и сверлит взглядом букет.

– Сосед оставил у нас до вечера цветы и подарок для дочери.

– Ясно... – протягивает, спустя несколько секунд.

– Он хочет сделать ей сюрприз, – добавляю я и достаю из шкафа самую большую вазу.

– Давай пообедаем, и я поеду по делам.

– Ты же говорил, что у тебя сегодня выходной.

– Обстоятельства изменились. Нужно срочно встретиться со своим замом.

«Отлично! Раз он встречается с замом, значит адвокат с детективом уже приступили к делу».

***

Сижу и слушаю разговор, который мне только что прислал детектив. Все прошло как по нотам. А это значит, что я разорю Марка по полной программе.

– Что-то Злата засиделась в гостях, – смотрю на настенные часы.

Накидываю куртку и иду за дочерью.

– Проходи, – приветливо улыбается Юрий, и, отойдя с порога, пропускает меня в дом.

– Я только Злату забрать.

Вхожу внутрь, разглядываю роскошный интерьер просторного холла и изящную лестницу из белого мрамора, ведущую на верхние этажи.

«Точно уж настоящий дворец!»

– Тетя Надя, здравствуйте! – выбегает из комнаты именинница. – Посидите у нас в гостях?

– С днем рождения, красавица! – обнимаю ее. – Я пришла Злату забрать. Она только сегодня выписалась из больнички и ей нельзя переутомляться.

– Ну хоть одну минуточку посидите, – жалобно смотрит на меня Аврора, затем поднимает взгляд на отца. – Пап, а давай пока девочки кушают торт, мы с тобой покажем тете Наде наш зоопарк?

– Зоопарк? – смеюсь я.

– У нас живет хомяк, черепаха и два попугая-неразлучника, – хвастает Аврора.

– Ух ты, здорово!

– Идем? – подмигивает мне Юрий.

Входим в небольшую комнату, которая, видимо, предназначена для домашних питомцев. Я подхожу сначала к клетке с попугаями, любуюсь ими, затем, наклонившись к аквариуму, разглядываю большую черепаху, и в конце останавливаюсь у клетки с хомяком.

– Папа подарил мне его на первое сентября. – Аврора открывает клетку и берет его на руки. – Хорошенький, да? Хотите подержать?

А дальше произносит фразу, от которой мне становится трудно дышать.

– Шуршун, пойдешь к тете на ручки?

Аврора протягивает мне хомяка, а я не моргая смотрю на ее отца. Только сейчас понимаю, почему он все время так пристально изучал меня. И почему тогда в машине он с горечью произнес фразу: «Авария – это всегда страшно».

Видимо в тот момент он подумал о своей матери. Матери, которая вот уже много лет лежит рядом с моей...

– Юра?.. – спрашиваю, внезапно охрипнув.

Глава 20

Надя

Я до сих пор не могу отойти от такой неожиданной встречи. Мой сосед – это тот самый мальчишка, с которым мы строили дома из подушек и рассказывали друг другу страшилки, спрятавшись под покрывалом. Обалдеть!

– Значит, все это время ты жил в Краснодаре? – уточняю я, поднимаясь за Юрой по лестнице.

– Да. Теперь ближайшие лет пять будем жить здесь.

– И что заставило тебя переехать сюда, если не секрет?

– Работа.

– Чем занимаешься?

Юра произносит называние огромной торговой сети, которой, оказывается, он владеет. Я немного шокирована. Это очень крупные супермаркеты, которые есть почти в каждом городе. Я постоянно езжу в них за продуктами.

– Сейчас разрабатываю один интересный проект в Москве, – оборачивается на меня с улыбкой и сворачивает с лестницы в светлый широкий коридор.

Идя по длинному коридору, разглядываю фотографии, висящие на стенах, и замечаю, что ни на одной из них нет матери Авроры. Девочка говорила о том, что у нее нет мамы, но ведь она должна была быть когда-то, верно? Мне интересно, почему Юра в одиночку воспитывает дочь, но я не сбираюсь лезть в личное. Если захочет, то сам об этом расскажет.

Он приглашает меня пройти в комнату.

– Хочу тебе кое-что показать. – Открывает шкаф, достает с полки запечатанную коробку и отрывает с нее скотч. – Держи! – подает мне старый фотоальбом.

Открываю его, вижу на первой странице фото наших семей, и удивленно смотрю на Юру.

– Здесь наши фотографии?

– Да. И есть много детских, – ослепляет меня белозубой улыбкой.

Сев на диван, листаю альбом и едва сдерживаюсь от слез. Моя мамочка, папа... они такие молодые здесь, такие жизнерадостные и красивые.

– О-о, – смеюсь я, – а вот и мы!

Разглядываю снимок, который, кажется, сделал мой отец, когда ездили на рыбалку. Мы с Юрой стоим с удочками у реки и пытаемся поймать рыбу.

– Ты тогда вытащила из реки носок, помнишь? – смеется он.

– Да. А потом, когда мы сидели у костра, из него вылетела горящая частичка и попала тебе в шею. Шрам же остался, да?

– Есть такое, – медленно растирает смуглую жилистую шею, затем убирает с нее руку, и я вижу тот самый небольшой шрам.

Несколько минут сидим в комнате, полностью погруженные в наше прекрасное детство. Рассматриваем фотографии, смеемся над собой и над нашими вечно веселыми родителями.

– Спасибо за подаренные эмоции, – улыбаясь, закрываю альбом. – А твой отец сейчас где?

– Через пять лет после смерти матери он женился и до сих пор живет со своей женой в Краснодаре.

Вспоминаю, как сегодня ездила на кладбище.

– Это ты приносил цветы на могилы?

– Да.

– Спасибо, что не забываешь о моих.

– Знаю, что ты тоже помнишь о моей матери, – с благодарностью смотрит на меня. – Я видел на могилах одинаковые букеты.

– Разве можно забыть? – с грустью произношу я. – Тетя Катя мне не чужая. Все детство прошло рядом с ней. Надо же... а теперь мы с тобой стали соседями.

– Я тоже был удивлен, когда впервые увидел тебя здесь.

– Почему сразу не сказал, что ты Юра Миронов?

– Ждал, когда ты посмотришь на меня своими глазами, – подмигивает, убирая на место альбом. Думал: узнаешь или нет?

– А если бы я так и не прозрела?

– Тогда пришлось бы сказать. Но это было бы не так интересно, как сейчас. На самом деле, Аврора немного вмешалась в мой план. Я хотел сделать тебе сюрприз: привести сюда, показать альбом, и тогда бы ты сама поняла, кем является твой сосед.

– Но хомяк Шуршун выдал тебя, – смеюсь я.

– Да. Я предложил дочке назвать его так, и ей понравилось.

Юра резко замолкает. Снова в упор смотрит на меня несколько секунд.

– Как у тебя отношения с мужем?

– Все хорошо... – хмурюсь, не понимая, почему он внезапно стал таким серьезным.

– Семейная идиллия?

– Можно и так сказать. А что?

– Нет, просто интересно. Это ведь он виновник аварии, из-за которой ты потеряла зрение?

– Да, – киваю я.

Такое ощущение, что Юра к чему-то клонит. Мне даже кажется, что в его словах есть некая злость на Марка.

– Наверное, муж места себе не находил, пока ты была на операции?

– Любой на его месте будет переживать.

– Согласен, – пристально смотрит в глаза. – Когда жена и дочь в больнице, то другие дела перестают существовать.

Переводит задумчивый взгляд на окно, за которым виднеется наш дом.

– Он все это время был один дома?

– Один, с кем же еще? – усмехаюсь я.

Он точно что-то знает про Марка и, видимо, не хочет говорить мне об этом прямо. Думаю, Юра видел у нас во дворе рыжую. И сейчас осторожно уточняет у меня, знаю ли я про нее.

Пусть мы давно не виделись, но все же не чужие друг другу люди. Возможно, он не хочет, чтобы муж делал из меня идиотку. Но я не собираюсь рассказывать ему о том, что давно в курсе про любовницу. Сейчас я слишком мало знаю о Юре, и не могу полностью доверять ему, ведь люди кардинально меняются за столько лет. А о том, что муж мне изменяет, должны знать только четверо: я, дядя, адвокат и детектив.

Мы действуем строго по плану, и я не собираюсь ничего менять. Если Юра сейчас скажет, что видел с Марком рыжеволосую девушку, то как мне себя вести? Признаться, что я знаю про любовницу? А вдруг он возьмет и начистит рожу моему муженьку. Ну или просто захочет поговорить с ним по-мужски. А может, захочет помочь мне с разводом.

Я только-только его встретила спустя столько лет, и пока что понятия не имею, чего от него ждать. В любом случае лучше перестраховаться и промолчать. До развода Марк не должен подозревать о том, что я все о нем знаю.

– К мужу сестра приезжала из другого города, – вру я, чтобы отвести подозрения от Марка.

– Сестра? – Юра с задумчивым видом растирает лицо, покрытое аккуратной черной щетиной. – Ясно...

– В той комнате свет горит. Они там! – раздается из коридора детский голос, затем быстрый топот, и в комнату вбегают Злата с Авророй.

– Мам, за нами папа пришел, – запыхавшись, тараторит дочь, и через секунду на пороге комнаты появляется Марк.

Глава 21

Марк

Надя и Злата спят, а я сижу на кухне, кручу в руке зажигалку, и тихо охреневаю от мысли, что хозяином дворца является друг моей жены.

– Очень надеюсь, что он не видел у нас дома Милану‚ – протягиваю на выдохе.

Если он хорошо знаком с Надей, то может сдать меня с потрохами. Тут уж никакой бутылкой виски не откупишься. Нужно разводиться как можно скорее. Иначе вся эта история с Миланой всплывет на поверхность и ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Смотрю в окно на дворец и вспоминаю, как мы с Надей впервые приехали на кладбище к ее матери.

– Здесь похоронена тетя Катя. Она была лучшей подругой мамы, – сказала она тогда, затем рассказала про аварию, в которой они погибли, и о том, как дружили их семьи. – И где сейчас Юрка и его отец я не знаю, – тяжело вздохнула.

– А вот и Юрка нашелся... – продолжаю смотреть на его дом.

Сегодня по дороге домой Надя удивлялась тому, что он стал нашим соседом. Но я в такие совпадения не верю. Может, он не просто так поселился здесь?..

От размышлений отвлекает сообщение от Миланы.

– Просил же ее не писать, когда я дома! – цежу сквозь зубы, читаю сообщение и мое сердце делает сальто.

«Марк, я в клинике. Все плохо. Может случиться непоправимое».

«Что произошло? – быстро строчу я. – Мила, в какой именно клинике? Адрес!»

В голове крутится только одна мысль: хоть бы она не потеряла ребенка.

– Черт, почему не отвечает?!

«В какой ты клинике?!!»

Молчит. А я не нахожу себе места. Запустив пальцы в волосы, меряю шагами комнату.

– Она решила испытать мое терпение?!

«Мила, ответь!!! Я сейчас приеду!»

Проходит полчаса. За это время я уже бог знает, о чем успел подумать. Вышел на улицу, прогрел тачку и жду, когда она напишет мне адрес.

«Марк, не могла писать, была на обследовании. Слава богу ребенка удалось сохранить. Позвони мне, если сможешь».

Набираю ее и слышу заплаканный голос.

– Я так испугалась, – рыдает в трубку, и больше ничего не может произнести.

– Милая, успокойся и расскажи, что случилось, – произношу тоном психолога, а самого внутри разрывает на части.

– Я... я проснулась от резкой боли внизу живота. Встала с кровати и увидела на простыне кровь, – отчаянно всхлипывает. – Так испугалась, что не стала ждать, пока до меня доберется скорая и на такси поехала в клинику. Сейчас меня обследовали и сказали, что была угроза выкидыша, но все обошлось.

– Тебе назначат лечение и все будет хорошо, слышишь?

– Да, я буду на это надеяться... – шмыгает носом. – Буду молиться всем святым, чтобы помогли мне сохранить малыша. Подожди одну секунду.

Слышу, как она с шумом высмаркивается.

– Прости. Просто нос совсем не дышит из-за слез.

– Тебе нельзя нервничать, – строго говорю я. – Подумай о ребенке!

– Да как тут не нервничать, Марк?! – снова пускается в слезы. – Ты ведь даже не представляешь, что я испытываю. У меня снова начались панические атаки. Я без конца думаю о том, что останусь одна с ребенком и не смогу его содержать, – неразборчиво пищит в конце.

– Откуда у тебя такие мысли? Ты же знаешь, что я буду с тобой!

– Да, Марк, да... – горько усмехается. – Мне ты говоришь, что скоро разведешься, и что больше не любишь жену, а на деле все совсем не так. Я видела статус в телеге у твоей дочери. Она выставила фото, где вы всей семьей веселитесь на празднике.

– Фото? – не понимаю я.

Убрав от уха мобильник, захожу в телегу Златы. Она действительно выставила фото со дня рождения соседки.

– Я не веселился там, а лишь зашел на пару минут забрать Надю и Злату, и дочка попросила нас с Надей сфотографироваться с аниматором. В этом нет ничего криминального, Мил.

– Для тебя может и нет, а мне каково? Я сижу одна в четырех стенах и наблюдаю за тем, как отец моего будущего ребенка проводит время со своей семьей. Ну если ты до сих пор любишь ее, если не хочешь уходить, то скажи мне об этом сейчас, пока не поздно.

– Не поздно что?!

– Ты сам знаешь, что я не стану рожать, если ты не разведешься. Мне не потянуть ребенка в одиночку.

– Выбрось из головы этот бред и больше ни слова про аборт! – злобно шепчу в трубку.

Набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю. Понимаю, что мне нужно сменить тон и быть с ней помягче. Ей и так сейчас нелегко.

– Милая, давай успокаивайся и ложись спать. Ты под присмотром врачей, значит все будет хорошо. Завтра я скажу Наде про развод, обещаю. У меня есть связи, так что разведут нас быстро.

Утро следующего дня

Поспать мне так и не удалось. Всю ночь сидел на диване в гостиной и думал, как сказать Наде о разводе. Она ведь совершенно ни о чем не подозревает. Для нее это будет как гром среди ясного неба... Но тянуть нельзя. Милана и так держится из последних сил. Она не должна потерять ребенка из-за того, что я слишком долго не мог решить вопросы с женой.