Текст книги "Развод. Я была слепа (СИ)"

Автор книги: Елена Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Откидываюсь на спинку сиденья, достаю из кармана пальто телефон‚ на который только что пришло сообщение, и включаю видеоролик, отправленный с неизвестного номера. Мое сердце перестает биться на несколько секунд, по коже пробегает мороз, от которого леденеют все внутренности.

– Что он такое творит?.. – шепчу дрожащими губами.

Глава 36

Надя

– Вот подонок! – Пыхчу, багровея от злости.

Кидаю телефон на соседнее сиденье, резво обгоняю несколько машин, сворачиваю к торговому центру, останавливаюсь на парковке и еще раз пересматриваю видео с кричащим названием: «Жена Марка Давыдова притворялась слепой и изменяла ему на протяжении долгого времени».

На первом кадре я сажусь в машину Юры, на втором – беру у него букет цветов, дальше идут нарезки коротких видео со дня рождения Авроры, где мы с Юрой тоже запечатлены. Видимо, Марк или тот, кто ему помогал в создании ролика, взяли эти нарезки со страницы Авроры в соцсети. Дальше транслируется видео с камер наблюдения, установленных во дворе нашего дома, и там отчетливо видно, как Юра нападает на Марка. Теперь на экране появляется девушка, которая раньше работала операционной медсестрой в отделении, в котором я лежала.

– До недавнего времени я работала в институте глазных болезней, и лично присутствовала на операциях, которые проводили Надежде Давыдовой. Первая операция не помогла восстановить ей зрение, а вторая прошла успешно, – дает она интервью.

– Как давно ей сделали вторую операцию? – спрашивает голос за кадром, который мне незнаком.

– Месяца два назад.

– То есть вы утверждаете, что Надежде Давыдовой восстановили зрение два месяца назад?

– Да, все верно.

На экране появляется мужчина, которого я часто видела рядом с Виктором Георгиевичем. Это его адвокат.

– И это еще раз подтверждает тот факт, что Надежда Давыдова притворялась слепой. Для чего она это делала? Возможно, для того чтобы ее муж продолжал чувствовать себя виновником аварии, в которой она потеряла зрение, и в качестве компенсации подарил ей квартиру и машину. Но, как говорится, все тайное становится явным. Меркантильные планы Давыдовой всплыли на поверхность. И теперь хочется задать ей всего лишь один вопрос: Надежда, как вам живется после такого жестокого обмана?

– Паршивая мразь! – цежу сквозь зубы, и отвечаю на звонок от него.

– Как тебе фильм, понравился? Кстати, ты первая его посмотрела, и только от тебя зависит, увидит ли его народ.

– Думаешь, мне нечем ответить? Вся страна увидит твои любовные сцены с...

– Не увидит, – перебивает он. – Я сделаю так, что ни одно твое видео не попадет в сеть. Ты прекрасно знаешь, что у меня достаточно связей. А вот это видео вскоре облетит интернет вдоль и поперек. О тебе и твоем подлом поступке будет знать каждая собака, поверь мне на слово. Так что давай-ка прекращай эту битву за компенсацию, выдохни, и наслаждайся жизнью.

– Пошел к черту! – выплевываю я.

– Надь, если не успокоишься, то я всю бурю, которую ты подняла, направлю в твою сторону. Это тебя будут считать тварью, которая изменяла мужу. Ты правда этого хочешь?

Я скидываю звонок и набираю полную грудь воздуха.

– Надо позвонить адвокату, – прерывисто выдыхаю.

Ищу его номер в списке контактов, договариваюсь о встрече, затем еду в гимназию за Златой.

– Мамочка, – дочь бежит к воротам вместе с Авророй, – а можно мы к Авроре в гости поедем? Пожалуйста, пожалуйста, – прыгает около меня.

– Мы моего папу попросим, чтобы отвез, – подхватывает Аврора.

– Привет, Надь, – раздается за спиной голос.

Оборачиваюсь и вижу, как Юра отходит от джипа.

– Пусть погостят у нас. Вечером я отвезу Злату домой.

– Юр, – подхожу к нему, – я как раз хотела поговорить с тобой. Но сейчас мне нужно срочно ехать по делам. Если заберешь Злату, то буду очень признательна. Не знаю, сколько проезжу. Не хочу, чтобы она долго сидела одна.

– Мне тоже нужно поговорить с тобой, – пристально смотрит в глаза.

– Я позвоню, как освобожусь.

Целую Злату, говорю ей, чтобы вела себя хорошо, прыгаю за руль и еду в офис адвоката.

***

– ...Ну, по поводу того, что у вас не будет возможности опубликовать видео в интернете, Марк Викторович, конечно, ошибается, – смеется адвокат. – Я прямо сейчас могу позвонить корреспондентам и через считанные минуты он станет звездой интернета. Но у нас с вами другая цель, верно? Нам не нужна информационная война. Мы хотим, чтобы он выплатил вам компенсацию.

– Да, и желательно обойтись малой кровью, – киваю я. – После развода я всего лишь припугнула его, что, если, не захочет решить вопрос мирно, то я выложу все аудио и видео в сеть. Если честно, не думала, что он сделает ответное видео. Его, конечно, не сравнить с тем компроматом, который есть у меня, но я не желаю, чтобы наши семейные разборки обсуждала вся страна. В первую очередь я переживаю за дочь. Не хочу, чтобы в нее тыкали пальцем.

– Значит, будем принимать меры, – подмигивает мужчина и кому-то звонит. – Федя, заскочи ко мне в офис. И желательно побыстрее.

– Снова хотите подключить к делу Федора? – вопросительно смотрю на него. – Он не должен светиться рядом с моим бывшим мужем. Марк понял, что прослушка была в зажигалке и, возможно, вспомнил человека, который эту зажигалку подсунул ему. Федору лучше держаться от него подальше.

– Вы плохо знаете моего сына. Поверьте, для того чтобы получить нужную информацию, он может стать незаметной тенью. Федор такие вещи проворачивал, что у меня глаза на лоб лезли, – смеется он. – Не забывайте, что он один из лучших детективов Москвы.

– Не понимаю, как он подберется к Марку... – развожу руками. – Прослушки и камеры уже не прокатят. Думаю, после последних событий Марк старается осторожничать. Не подпускает к себе посторонних людей и не ведет разговоры где попало.

– Сегодня компания вашего бывшего мужа празднует юбилей. Нам всего лишь нужно узнать, в каком месте состоится мероприятие.

– Навряд ли Марк будет закатывать банкет. Он на мели.

– Банкет будет. Но для очень узкого круга людей.

– Откуда вы знаете?

– Бывший заместитель Марка Викторовича недавно об этом обмолвился. Он сам лично занимался организацией праздника. Скорее, это даже не праздник, а вынужденная мера, так как на этот банкет приглашены люди из правительства. Марк Викторович собирается наладить с ними контакты и в неформальной обстановке поговорить о возобновлении строительства.

– Фёдора туда просто так не пустят, – усмехаюсь я, поражаясь тому, как легко он рассуждает. – Он же не работник компании и не человек из правительства.

– А кто сказал, что просто так? – хитро улыбается мужчина.

– Смотрю, у вас уже созрел план, – прищуриваюсь я.

Адвокат молча кивает и откидывается на спинку кожаного кресла.

– Я не могу пообещать, что сегодня мы получим полезную информацию. Все зависит от того, будет ли Марк Викторович с кем-то обсуждать видеоролик, который вам прислали. Но мы все же попробуем вывести его на чистую воду.

Глава 37

Марк

В ресторан подтягивается народ. Честно сказать, я не хотел праздновать юбилей компании. У меня и без этого хлопот выше крыши. Делаю это исключительно в рабочих интересах, и больше всего жду приезда Жорохова.

«Надеюсь, он сегодня будет», – сидя за столом, смотрю на соседний стул.

Нужно расположить его к себе, пока он не отдал все запланированные объекты компаниям-новичкам вроде этой «Алианс-строй».

Вижу‚ как в зал входит отец. Он поправляет галстук, застегивает пуговицу на сером пиджаке и направляется ко мне. Я втягиваю носом воздух и выпрямляюсь.

«Надо же, какая честь! – сверлю его взглядом. – Приехал все-таки. Интересно, почему сегодня весь день игнорировал мои звонки и сообщения?»

– Привет! – протягивает мне руку.

Не считая нужным встать и поздороваться, поднимаю на него взгляд.

– Жду объяснений.

– Ты о разговоре с матерью? – усмехается он и, одернув брюки, садится рядом. – Не знаю, что она тебе наплела вчера, – наливает себе и мне выпивку, – и про какую аварию говорила. Но все это полная чушь.

– Серьезно? – подозрительно смотрю на него. – А мне так не показалось. Она была весьма убедительна. Сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания. В подробности не вдавалась. Но, как она уверяет, именно эта ситуация вынудила ее уйти от тебя. Потому что не смогла жить с убийцей.

Отец громко смеется, затем опустошает свой стакан, и, мотая головой, закусывает мясной нарезкой.

– Да-а... ее фантазиям можно только позавидовать. На что только не пойдет ради бабок. Узнала, что сын стал директором крупной компании и решила подобраться к нему поближе. Сначала меня разводила на бабки, теперь взялась за родного сына. Понятное дело, на пенсию в наше время не проживешь. А она до денег сама не своя. Надо же, – поражается он, – выдумала такую историю. Совсем с катушек слетела!

– Добрый вечер! – раздается за спиной голос.

Поворачиваюсь и вижу у стола Жорохова.

– Рады вас видеть, – выпрямившись перед ним, протягиваю руку. – Присаживайтесь, Иван Борисович.

Пока долгожданный гость располагается за столом, я в упор смотрю на отца. Разговор с ним еще незакончен. Вчера во время беседы с матерью я был сильно пьян, но даже в таком состоянии понимал, что в ее словах есть что-то похожее на правду. Из ее глаз непрерывно текли слезы, когда рассказывала про маленьких детей, которые остались без матерей. Разве она могла такое придумать? Я уже позвонил приятелю из органов и попросил его покопаться в архивах. Надеюсь, скоро узнаю была ли на самом деле авария, к которой каким-то образом причастен мой отец.

В непринужденной обстановке общаюсь с Жороховым, налаживаю с ним связи, и тут вдруг ведущий приглашает меня в центр зала.

– А теперь поприветствуем генерального директора Марка Викторовича Давыдова!

Выхожу под громкие аплодисменты, толкаю короткую речь, благодарю всех, кто пришел на юбилей, затем ко мне подходит ростовая кукла в виде огромной мохнатой зебры и вешает на шею медаль.

– День рождения дорожно-строительной компании не может обойтись без зебры – символа пешеходного перехода, – говорит в микрофон ведущий и обнимает ростовую куклу. – Наш добрый друг пришел пожелать, чтобы ваши дороги оставались такими же безопасными как для автомобилистов, так и для пешеходов. Давайте сделаем фото на память и проводим нашу зебру бурными аплодисментами.

Делаем фото, провожаем зебру, затем я иду в туалет и по пути читаю надпись на медали.

«Лучший руководитель».

Хочу снять с себя эту безделушку, но понимаю, что это будет неким неуважением по отношению к тем, кто все это придумал. Скорее всего зебру пригласили мои подчиненные, еще и с медалью заморочились. Такие сюрпризы – прошлый век, конечно, но я, пожалуй, оставлю медаль. По крайней мере организаторам сюрприза будет приятно.

– Марк Викторович, – догоняет меня адвокат отца. – Вы отправили Надежде видео?

– Да, – озираюсь по сторонам и киваю в сторону туалета.

Входим внутрь, я проверяю все кабинки, и только теперь продолжаю беседу.

– Отправил с другой сим-карты, затем позвонил ей и понял, что она в полной растерянности.

– Этого и следовало ожидать.

– Спасибо вам за идею, – хлопаю его по плечу. – Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери.

– И что стычка между вами и соседом на самом деле произошла не на почве ревности, – смеется адвокат.

– Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же, – подытоживаю с победной улыбкой и выставляю перед ним медаль. – У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!

Глава 36

Надя

– Юр, время уже десятый час, – говорю ему в трубку. – Вы едете?

– Извини, что так долго. Просто девочки никак не могли расстаться. Едем. Минут через тридцать будем.

– Хорошо, жду.

Скидываю звонок, наливаю чай, сажусь за стол, и мы с дядей продолжаем слушать запись с прослушки, которую несколько минут назад прислал детектив. Федор сказал, что проник на банкет в костюме зебры и повесил на шею Марка медаль с прослушкой. Дядя не перестает поражаться изобретательности этого детектива.

– Во дает, парень! Как он до такого додумался? Еще и костюм нашел за считанные часы.

– Адвокат не зря сказал, что его Федя один из лучших детективов Москвы, – подмечаю я. – Видимо, он действительно может стать незаметной тенью и проникнуть туда, где вход строго по пропускам или пригласительным.

– Ну и лопух твой Марк, – смеется дядя. – Взял и сам только что все рассказал.

– А теперь пусть только попробует выложить в сеть свой ролик. Завтра пришлю ему эту запись. Пусть этот лучший руководитель наслаждается своим идиотизмом, и целует медаль.

– Иван Борисович, – раздается из динамика голос Марка, – что-то вы рановато нас покидаете. Даже торт не попробуете? Его вынесут в девять.

– Будем очень признательны, если останетесь на нашем празднике, – слышится голос бывшего свекра.

– Прошу прощения, но мне пора. Завтра утром лечу в командировку.

– Что ж, очень жаль, – сокрушенно произносит Марк. – Пойдемте, мы с отцом вас проводим.

Я отодвигаю от себя телефон, когда из динамика раздается шуршание. Наверное, Марк в этот момент надевал куртку и шаркал ею по медали. Слушаем, как Марк с отцом прощаются с Жороховым, а затем Марк и сам собирается поехать домой.

– Так не делается! – отчитывает его отец. – Ты генеральный директор! Сегодня у твоей компании юбилей, и ты просто обязан остаться.

– У меня башка раскалывается от музыки. Я приехал сюда только ради Жорохова. Он уехал, значит, и мне здесь больше ловить нечего. Все, вызываю такси.

– Что ты за человек такой? – разочарованно произносит Виктор Георгиевич. – Еще раз убеждаюсь в том, что тебе совершенно плевать на компанию и на гостей, которые пришли поздравить с юбилеем. Я никогда себе такого не позволял. На всех мероприятиях оставался до последнего гостя.

– Вот и не нарушай традиций, – бросает Марк. – Все, такси подъезжает. Увидимся завтра.

Слышим хруст снега, затем хлопает дверь.

– Дядь Саш, наверное, там больше ничего интересного не будет, – отпивая чай, говорю я. – Он сейчас приедет домой, снимет медаль и спать ляжет.

– Тоже так думаю. Все, что нам было нужно, мы уже услышали.

– Ладно, – ставлю на стол чашку, – пошла Злате кровать направлю. Как приедет, пусть сразу спать забирается. А мы с Юрой побеседуем недолго.

– Тебе не дает покоя вопрос, как Юра связан с отцом Марка?

– Да. Именно это я сегодня и собираюсь выяснить.

Беру со стола телефон, собираюсь выключить запись, но вдруг из динамика раздается голос Марка.

– Алло?

Я сажусь обратно за стол, и мы с дядей внимательно смотрим на телефон. Вдруг там будет еще что-то интересное.

– Удалось что-нибудь узнать? – спрашивает Марк.

– …

– Да, я понимаю, что тебе пришлось как следует похлопотать. С меня причитается.

– …

– Авария все-таки была, значит... – задумчиво произносит он. – А в каком году?

– …

– Получается... эм... с того момента уже двадцать четыре года прошло, верно?

– …

– Два трупа? – в шоке переспрашивает он. – И мой отец проходил по этому делу как свидетель, я правильно понимаю? Он был пассажиром?

– …

– Понял. А тот, который сидел за рулем, признал вину?

– …

– То есть водитель был настолько пьян, что даже не помнил, как врезался? Как он в таком состоянии машину вел? И куда смотрел мой отец? Разве он сел бы рядом с нетрезвым водителем?

– …

– А-а, даже так? Получается, они оба были пьяны?

– …

– То есть виновник аварии не мой отец, ладно... – выдыхает он. – Но история, конечно, жесть. Одна умерла на месте, а вторая в машине скорой помощи...

– …

– Погоди, что ты сказал? Как фамилия той, которая на месте погибла?

В этот момент я перестаю дышать. Ноги и руки немеют, сердце замирает в груди. Такое чувство, что сейчас произойдёт что-то очень страшное.

– Кузнецова? – слышу свою девичью фамилию, и меня с головы до ног обносит мурашками.

Дядя смотрит на телефон ледяным взглядом, передергивает скулами, и берет меня за руку.

– Держись, – хрипло изрекает он.

– Как ее имя? – взволнованно произносит Марк. – Как. Имя. Погибшей Кузнецовой?

– Не дай бог он скажет «Любовь», – шепчу я, глядя мокрыми глазами на дядю. И тут же раздается хриплый голос Марка.

– Любовь?..

Дядя крепко сжимает мою трясущуюся руку, а я сижу словно парализованная. Все запахи и цвета исчезли из кухни, и только словно отдаленно слышатся слова Марка.

– С-спасибо. Я... я позже наберу тебя. Сука... – протягивает спустя пару секунд. – Как такое возможно? Этого не может быть. Нет-нет, таких совпадений не бывает.

– У вас все в порядке? – спрашивает, скорее всего, водитель.

– Остановитесь здесь! – приказывает Марк.

– Но мы еще не доехали.

– Я сказал остановите машину!

Раздается хлопок двери и неистовый крик.

– Это же ее мать! Это мать Нади!

Марк яростно матерится, затем происходит что-то непонятное и звук становится приглушенным. Такое чувство, что прослушка теперь находится далеко от него.

– Мужчина, наденьте куртку. На улице минус двадцать, – раздается голос водителя. – Вот еще ваша... что это? Медаль, видимо. Достал ее из снега.

– Выбрось ее. Давай куртку. Поехали.

– Надюш, только без резких движений, – с тревогой глядя на меня, произносит дядя, и выходит из-за стола. – Сейчас, подожди, я тебе успокоительного накапаю. Сиди, не вставай.

А я не могу встать. Меня словно пригвоздили к этому стулу. Закрываю глаза и воскрешаю в памяти день похорон мамы и тети Кати. Вспоминаю, как стояла среди людей, облаченных во все черное. Папа в тот момент расставлял венки на могиле, а меня отвели к автобусу.

– Малышка, нам очень жаль твою маму, – подойдя ко мне, сказала женщина, которую я никогда прежде не видела рядом с мамой. Следом за ней подошел мужчина и протянул мне мягкую игрушку.

– Возьми, – присел он на корточки. – Возьми, не бойся.

Я прижала к себе игрушку, мужчина погладил меня по голове, поднялся на ноги, и они вместе с женщиной направились к черной машине. А когда эта машина проезжала мимо автобуса, я увидела на заднем сиденье мальчика. Он был старше, и в упор смотрел на меня.

«Что, если это был Марк?.. А мужчина и женщина – его родители...»

Я вздрагиваю от звонка и на ватных ногах подхожу к входной двери.

– Мамочка, смотри, что мы с Авророй слепили, – Злата показывает поделку из пластилина, а я в упор смотрю на Юру.

– Ты знал, что отец Марка был на месте аварии?

– Злат, беги ручки мыть, – уводит ее дядя.

Я продолжаю пристально смотреть на Юру.

– Знал или нет?

– Знал. И он не просто был на месте аварии, а сидел за рулем. Но свою вину переложил на пьяного друга.

Глава 39

Утро следующего дня

Надя

– Да, я точно на квартире отца, – раздраженно отвечаю на вопрос дяди. – Дядь Саш, я что, маленькая? Перестань меня контролировать! И прекрати звонить каждые пять минут. Иначе я так до ночи буду собирать вещи.

– Я просто переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты наделала глупостей.

– Да не поеду я к нему, сказала же. Пусть с ним Юра разбирается. Все, мне нужно коробки заклеивать.

Глубоко вздыхаю и сажусь на диван.

– Извини, что так грубо. Просто до сих пор не могу отойти от вчерашнего, еще и не спала совсем.

– Все в порядке, я понимаю, – тихо произносит дядя. – Занимайся делами, не буду тебя отвлекать.

– Спасибо!

Скидываю звонок и закрываю глаза, то ли от усталости, то ли от желания хотя бы на несколько часов исчезнуть из этого мира. Ничего не видеть, ничего не слышать, ни о чем не думать... На самом деле, если б не дядя, то я, наверное, уже убила бы эту тварь. Ворвалась бы к нему домой или в офис, и задушила бы собственными руками. За маму. За тетю Катю. За своего отца, который остаток жизни провел, тоскуя по любимой жене. И за все те годы, что мы с Юрой росли без матерей.

Вчера, когда Юра сказал, что отец Марка был виновником аварии, я схватила куртку и ключи от машины, выскочила на площадку и со всех ног бросилась на улицу. В голове пульсировала только одна мысль: приехать к убийце и заставить его ответить за то, что сделал. В тот момент было очень сложно контролировать себя и думать холодной головой было попросту невозможно. Я не могла поверить в то, что все эти годы убийца моей матери был рядом, сидел со мной за одним столом, улыбался, глядя мне в глаза. И, о, господи, мы с ним еще и породнились. Да как такое возможно?! Там, наверху, совсем с катушек слетели?! В мире больше четырех миллиардов мужчин, а меня судьба свела с сыном убийцы моей матери?!

Я долгие годы несу в себе эту боль, и все свои детские воспоминания о том, как трудно жилось без мамы. Я проклинала убийцу, который лишил ее жизни, а он, оказывается, находился рядом. Нянчил мою дочь, гордо называл себя ее дедом. А сам много лет назад лишил свою внучку бабушки. Эти мысли не давали мне покоя всю ночь, и до сих пор атакуют голову, которая стала похожа на гудящий улей. Да разве можно сидеть на месте и бездействовать? Не понимаю, как у Юры хватило выдержки. Как он не убил его, когда узнал, что именно он сидел за рулем?

– Надя, стой! – догнал он меня вчера в подъезде. – Мы прямо сейчас можем поехать к нему, я набью ему морду, но от этого ни тебе, ни мне легче не станет. Поверь, так он слишком легко отделается. Пожалуйста, давай вернемся в квартиру, – прижал меня к себе и погладил по голове. – Расскажу тебе, с какой целью я вернулся в Москву, и ты сразу поймешь, что ему недолго осталось наслаждаться беззаботной жизнью.

Юра взял меня за руку, отвел в квартиру и окунул в такие подробности, что волосы на голове зашевелились.

– Два года назад мне позвонил незнакомый человек, представился Михаилом и начал буквально умолять о встрече. Говорил, что у него есть очень важная информация, и что у него осталось мало времени на то, чтобы успеть донести ее до меня. Сначала я решил, что он меня с кем-то перепутал, а затем он назвал имя моей матери и сказал, что информация напрямую связана с аварией, в которой она погибла. Я первым же рейсом вылетел из Краснодара в Москву и отправился в больницу, в которой он находился.

– В больницу? – удивилась я.

– У него была последняя стадия рака. И он был совсем плох. Михаила уже нет в живых, но перед смертью он сказал, что ему уже терять нечего и он хочет, чтобы мы с тобой знали правду.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась услышать эту правду.

– Он в подробностях описал день аварии: как они отдыхали на даче Виктора, как в разгар вечера им стало скучно, и они решили поехать в город, чтобы завалиться в какой-нибудь бар. Затем долго пытались поймать машину на трассе, но в итоге вернулись на дачу, и Виктор сел за руль «Газели», принадлежавшей Михаилу. Добрались до города, проехали швейную фабрику, на которой работали наши матери, и через несколько метров врезались в синюю «Ладу».

Я сидела вся в мурашках и не моргая смотрела на Юру, который рассказывал это с каменным лицом.

– Михаил получил травму головы, но был в сознании. Он видел, как Виктор выскочил из машины, подбежал к «Ладе», распахнул в ней все двери, схватился за голову и медленно осел на землю. А затем встал, подошел к «Газели», вытащил из нее Михаила, который к тому моменту даже языком не мог пошевелить, и приложил все усилия, чтобы посадить его на водительское сиденье.

– То есть Виктор сделал так, будто бы не он сидел за рулем?

– Именно. Михаил помнил, как он суетливо стирал все свои отпечатки с руля, с водительской двери, с ручника, с коробки передач, затем положил его руки на руль и ударил по лицу. Михаил отключился и очнулся только в больнице, где прокурор, он же приятель Виктора, ясно дал понять, что ему не выкрутиться, и предложил два варианта: либо он признает вину, отсиживает срок, и выходит на волю с приличной суммой на счетах, либо он все равно сядет, но никто не дает гарантий, что он доживет до окончания срока.

– И этот Михаил, конечно же, выбрал первое... – подытожила я.

– Да. А отец твоего бывшего мужа проходил по делу свидетелем. В его показаниях указано, что он отдыхал с Михаилом на даче, затем лег спать, а когда проснулся, ни Михаила, ни его машины уже не было. И ни о какой аварии он знать не знал.

– А водитель «Лады», в которой ехали наши мамы разве не видел, что в этой «Газели» было два человека?

– Он видел только свет фар встречной машины, которая вылетела на них словно из ниоткуда. После удара тоже отключился и очнулся в больнице.

– Михаил все эти годы молчал, а перед смертью решил излить душу? – горько усмехнулась я.

– Примерно так он и сказал. Не хотел умирать с клеймом убийцы, а у меня не было повода не верить ему. Я бросил все свои дела, начал копать и нашел человека, который подтвердил его слова. Он был знаком с прокурором, которого мне так и не удалось найти, и знал подробности той аварии. Моя первая реакция была точно такой же как у тебя: я прыгнул в такси, поехал в офис этого ублюдка, но смог вовремя остановиться. Понимал, что кулаками я ничего не решу. Выплесну на него злость, скажу о том, что знаю, кто был за рулем, и что дальше? Разойдемся и каждый будет жить своей жизнью? Авария была давно, свидетелей нет, дело не заведут.

– И что ты решил с ним делать?

– Медленно уничтожать, – пристально глядя на меня, произнес Юра. – Я знал, как он дорожит своей компанией и решил ударить по ней. Ты, наверное, заметила, что дела в фирме стали, мягко сказать, не очень. Из-за этого он слег с сердечным приступом и передал фирму сыну в надежде на то, что он спасет тонущий корабль. Но это не помогло: все объекты по-прежнему остались замороженными. Я был во всеоружии. Хотел добить его компанию. Развалить так, чтобы от нее остались сплошные долги, но в один прекрасный день узнал, что его сын женат на тебе.

– Почему не сказал мне, что я замужем за сыном убийцы?

– С виду крепкая семья, дочь растет. Должен ли я был лезть? – вопросительно выгнул бровь. – Я понимал, что это станет настоящим ударом для тебя. Если разорится твой муж, то вместе с собой потянет на дно и тебя, и дочку. Я долго находился в подвешенном состоянии и не мог понять, как действовать дальше. С одной стороны, хотел оставить их на мели, а с другой – была ты.

– И я тоже вправе была знать правду!

– Да, – кивнул Юра. – Но после этой правды ты смогла бы жить с сыном человека, из-за которого умерла твоя мать? Я не знал, какие отношения в вашей семье. Возможно, ты его любила больше жизни, и тебе не нужна была такая правда о его отце. Может, это информация сломала бы твою жизнь. Одним словом, мне нужно было как следует все взвесить.

– И ты решил поселиться в соседнем доме, чтобы понаблюдать за моими отношениями с мужем? – рассердилась я.

– Да. И сначала был убежден в том, что ты счастлива с ним. Пока не увидел некую рыжую особу, разгуливающую в вашем дворе. Но потом ты сказала, что к мужу приезжала сестра.

– Юр, ну неужели нельзя было просто сказать, что отец Марка... – начала возмущаться, но он перебил.

– Надь, я не мог залезть в твою голову и понять, что ты уже была на грани развода. И проехаться катком по твоей семье тоже не мог. Только когда узнал, что ты с ним разводишься, я принял решение рассказать тебе правду.

Он взял меня за руку и крепко сжал.

– А теперь прошу тебя не делать резких движений. Я сам все решу. Не знаю, знакома ли тебе фамилия Жорохов, но...

– Это человек из правительства?

– Верно. И он на нашей стороне.

Юра хочет разорить компанию и оставить Марка с отцом на мели. Но мне этого мало! Я не могу сидеть сложа руки. Не могу, черт побери!

– Так, ладно... – успокаиваюсь и встаю с дивана. – Я должна собрать оставшиеся вещи, отнести их в машину, и подготовить квартиру к продаже.

Открываю шкаф, достаю из него одежду отца, аккуратно складываю ее в спортивную сумку, затем беру с полки коробку и растягиваю губы в улыбке. Здесь старые семейные фотоальбомы и мои школьные грамоты. Ой, и моя любимая шкатулка, в которой я хранила украшения, тоже здесь. Достаю со дна коробки игрушки, без которых раньше не могла уснуть.

– Па-а-п, – протягиваю я, – зачем ты хранил все это?

Ладно. Кое-что можно Злате отдать. Она любой игрушке рада. Только постирать нужно, а не то все в пыли.

Вытаскиваю серого медведя, смотрю на него стеклянными глазами, и невольно погружаюсь в тот день, когда я стояла на кладбище, и ко мне подошли двое.

«Возьми, не бойся», – впиваются в сердце слова мужчины, который протянул мне эту игрушку.

И я на сто процентов уверена, что это был отец Марка. Трясущейся рукой сжимаю медведя, смахиваю с лица злые слезы, и ноги сами несут меня к выходу из квартиры. Я не выдам Юру. Никто не догадается о его планах. Скажу, что все узнала благодаря прослушке. Но скажу, черт побери! Прямо ему в лицо!

Сажусь за руль, кидаю игрушку на соседнее сиденье, и только сейчас понимаю, что не знаю, куда мне ехать. В последнее время отец Марка все время находился в офисе, но что, если я его там не застану? Где его искать?

Звоню в приемную.

– Добрый день! Подскажите, пожалуйста, Виктор Георгиевич сейчас на месте?

– Да, но просил не беспокоить. Ему что-нибудь передать?

– Нет, спасибо.

Скидываю звонок и со свистом колес выезжаю из двора. Через несколько минут вхожу в здание, здороваюсь с охранником, который прекрасно знает, кто я, и без лишних вопросов пропускает через турникет. Сердце стучит как после быстрого бега, хотя я всего лишь поднимаюсь в лифте. Иду по коридору, решительно открываю дверь приемной и под громкие вопли секретарши: «вам туда нельзя!», вхожу в кабинет. Подхожу к столу, останавливаюсь напротив убийцы и, пристально глядя в глаза, протягиваю ему игрушку.