Текст книги "Понять, простить, полюбить (СИ)"

Автор книги: Елена Милютина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Понять, простить, полюбить

Глава 1

Мейлина стояла на крыльце «Бюро по найму особ женского пола, желающих жить честной жизнью» госпожи Жуковски, и решала очень трудную для себя задачу по арифметике: что будет дороже – нанять извозчика, или отчистить и отремонтировать ее старенькую, но еще приличную юбку и туфли, после похода по улицам столицы в дождь. Выходило, нанять извозчика, проехать хотя бы часть пути, надеясь, что дождь стихнет и ей удастся пройти часть пути пешком и тогда у нее хватит денег на какой-нибудь пирожок и стакан чая на ужин, все же было выгоднее. Ей нельзя лишиться приличной одежды, в чем она тогда пойдет на собеседование, если повезет и ей подберут подходящее место. Она не думала, что это будет так трудно! Начались каникулы, впереди летний сезон, многие рвутся из города в деревенские поместья, снимают дачи, и у всех есть пожилые родственницы, которых надо пристроить! Почему бы не нанять молодую студентку медицинского факультета, тем более что та специализировалась в психиатрии и наверняка справится с нелегким характером их бабушки, тети, свекрови, тещи… продолжать до бесконечности! Но вот уже вторую неделю нет ни одного приличного предложения! Не считать же таковым ублажение выжившего из ума старика – графа, причиной увольнения от него предыдущей коллеги послужили синяки на попе, которые граф любил ставить любой особе, одетой в юбку, невзирая, сколько ей лет, 20 или 90! Или уехать в поместье на самую северную границу помогать, престарелой баронессе справляться с 25 мелкими шавками, пока ее родственники отдыхают от постоянного лая, куч на полу и луж перед кроватями на ковриках! И не возрази! Дед-полудурок завещал все жене, поручив ей заботиться о внуках, и теперь только от собаколюбивой бабки зависело благополучие семьи с четырьмя детьми! Оказалось, что у всех остальных были давно опробованные и проверенные люди на эти должности, которым и доверяли своих трудных родственников!

И стоило только вспомнить, как год назад молодая Лина знать не знала о проблемах заработка! Старшая дочь почтенного викария хорошего происхождения, управляющегося с богатым приходом, которым располагало уже четвертое поколение семьи, она никогда не испытывала материальных трудностей. Отца уважали прихожане, а особенно прихожанки, часто сплетничающие в своем кругу:

– Конечно, милочка, в нашем викарии сразу чувствуется порода! Его прадед был третьим сыном самого герцога Нордани, двоюродного брата короля! Старый герцог сам выбрал приход для своего третьего сына, когда понял его склонность к церкви! И вот уже четвертое поколение Ордани, такую фамилию ему дали при рукоположении, являются настоятелями нашей церкви! И не за горами пятое!

Так думали прихожане, так думал сам викарий – его сын учился в семинарии и был на хорошем счету. Но все закончилось быстро и страшно, когда их тихий городок был взят этими антихристами, антиклерикалами. Они не тронули большое поместье Нордани, где было полно сокровищ. Они налетели на мирный дом викария, который радовался возвращению детей на каникулы. Пожилого человека вытащили из дома, главарь что-то спросил, сунул ему в нос бумагу, викарий кивнул, и хотел что-то объяснить, но главарь слушать не стал, сжал кулаки и коротко бросил: – Повесить! – Бросившуюся на защиту мужа матушку он же приказал повесить рядом с мужем. Дальнейшее Лина помнила с трудом. Жесткие пальцы на подбородке, толкнувшую ее в объятия старой нянюшке руку, и презрительный голос, отдавший команду:

– Девок и щенка не трогать, я не восточный сатрап, что бы вырезать семьи под корень! Дом разрешаю выпотрошить, но не жечь! Надеюсь, сюда назначат более пристойного человека!

И все. Старая жизнь, сытая, обеспеченная, веселая, развеялась, как дым. Добрые прихожане помогли похоронить викария и жену. Какие-то леди начали сбор в пользу осиротевшей семьи, но быстро прекратили. Брат, Симон, просил епархию о приходе, о том, что бы оставили за ним, но отказали, ему еще 3 года до возраста совершеннолетия, хотя, приходом в это время мог бы управлять помощник викария, которому его и отписали. Мейлина хотела обратиться к королю, за помощью и справедливостью, но ее остановили, жалостливо шепча на ухо, что, оказывается, главой бунтовщиков, уничтожавших только священников и оказывающих сопротивление граждан, был сам наследный принц Арриан. Это он дал команду повесить отца и мать, это его жесткие пальцы сжимали ее подбородок. Так что надеяться на справедливость было нечего. Особая волна ужаса прокатилась по королевству, когда до людей дошли слухи об учиненной явно рехнувшимся кронпринцем расправой над почти всем конклавом, 13 кардиналами, и кучей епископов, многие из которых были членами Святой Инквизиции.

Они собрались в замке Трилле, резиденции Святого отца, что бы утвердить список тех, кто должен был подвергнуться Святому очищению огнем на следующий день. Костер уже был подготовлен. На нем их антиклерикалы и сожгли. Всех, скопом. Наследник лично наблюдал за действом, недовольно кривясь. Двое столпов Церкви: Глава, Святой отец, и Великий инквизитор, уцелели от расправы. То ли благодаря Божьей милости, то ли еще чему, перешептывались испуганные прихожане. И впрямь, трудно было посчитать божьей милостью, полежавшие на жаре взбитые сливки с клубникой, заставившие святых отцов прочно засесть в отхожих местах, извергая из себя съеденное с обоих концов, пока на улице поджаривали их коллег. Поэтому прикрыться Божественным провидением не получилось. Слегка попахивая божьей благодатью, запачкавшей не только белоснежные одежды, но и репутацию обожравшихся святош, отцы церкви не дожидаясь возвращения ненавидевшего их наследника, понеслись к его папаше, прося призвать зарвавшегося сынка к ответственности. Угрожая отлучением, своего добились. Папаша совсем распоясавшегося сыночка изловил, некоторые утверждали, что принц полностью сбрендил, так как сдался папе сам. На что рассчитывал, неизвестно. Все ждали осуждения и казни. В том числе и Мейлина. Зря. Коллегия психиатров, в том числе, иностранных, самых именитых, обратились к королю Астору с призывом признать принца невменяемым, проще – сошедшим с ума. Таких не казнят, таких изолируют от общества и лечат.

Что стало дальше с царственным злодеем и убийцей, Мейлина не знала. Не интересовалась. Если бы его возвели на эшафот, пришла бы смотреть, как он искупает смертью убийство ее родителей, а так – не интересно! Надо было думать, как жить дальше. Дохода они лишились. Сбережения на черный день украли разграбившие их дом разбойники. Украли все, платья, одежду, драгоценности. Мейлине с трудом удалось найти личный тайник ее матери, где она хранила небольшой запас на черный день и свои личные украшения, дешевые по цене, но дорогие, как воспоминания. Уцелело несколько не парадных платьев и костюмы брата, те, которые были в стирке. Честные прачки, мать и дочь все выстирали, вычистили и вернули, не взяв денег за работу. Мейлине удалось оплатить на год учебу сестры, свою, и брата, которому снизили плату из милосердия. Оставалось прожить три года, дождаться, когда Симон получит приход, и осиротевшая семья получит, наконец, стабильный доход. К этому времени окончить академию должна была и Лина, Это давало надежду на поиски места работы и тоже небольшой доход. Но что бы продержаться в ближайшие годы, нужна была подработка, желательно хорошо оплачиваемая и постоянная. А вот с ней возникли проблемы.

За время ее раздумий ливень усилился, с неба низвергались потоки воды, и не было никакого выхода, кроме как дождаться фиакра. Лина вжалась в дверь Бюро по найму, небольшой козырек хоть как-то защищал от дождя и проклинала себя за пренебрежение бытовой магией в угоду медицинской. И вдруг свершилось чудо: старый дребезжащий фиакр подъехал прямо к крыльцу, из него выскочил человек под зонтиком, видимо, маг, так как струи проливного дождя как бы обходили его фигуру по контуру. Он попытался войти в Бюро, но мешала Лина, а выпихнуть девушку под дождь ему явно не давало воспитание.

– Ради Бога, не отпускайте фиакр, – попросила девушка, – иначе мне не вернуться домой!

– Я рад исполнить вашу просьбу, леди, я нанял этот фиакр до 10 вечера, так что он никуда не уедет! Я предлагаю вам подняться к госпоже Жукински, она не откажет в чашечке чая замерзшим посетителям! Так что пока я решаю с хозяйкой деловые вопросы, вы согреетесь! А потом я отвезу вас, куда прикажете!

Линда замялась.

– В чем дело? Предпочитаете мокнуть под дождем, пока я решаю деловые вопросы? – Нет, конечно, нет, просто я за эти дни так надоела госпоже Жуковски, что боюсь, она не будет рада видеть меня еще раз!

– Бросьте, Влада вполне нормальный человек, она же видит этот потоп на улице! Пойдемте скорее, а то размышления о замерзающей, мокрой вас, сорвут мне переговоры, а мне этого не хотелось бы.

Действительно, Влада оказалась нормальной, приказала подать чашку горячего чая, а другой служанке – снять с Лины мокрые туфли и закутать ноги теплым пледом. Сама же с нежданным спасителем удалилась в кабинет обговаривать проблему. Вышли они нескоро. Чувствовалось, что обсуждение было бурным.

– Нет, нет и нет! – протестовала Влада, – девочка и так натерпелась! И кто пойдет работать к человеку, убившему ее семью!

– Влада, Влада, ради мести пойдут! Тем более, нам не нужна обычная секретарша – губки бантиком, глазками хлоп-хлоп! Такая втрескается в него с первого взгляда, и будет для нас потеряна! А вот особа с медицинским образованием, да еще люто его ненавидящая, тут же подметит несоответствия слов делу, и поможет разоблачить обманщика, а то и предотвратить заговор! Давайте я сам переговорю с девушкой, даст согласие – хорошо, не даст – продолжите поиск для нее теплого местечка у больной на голову леди. И не забудьте, она будет получать не только зарплату от работодателя, но и от нас, как наш агент!

Лина заинтересовалась, ей вдруг показалось, что говорят про нее. И действительно, Влада и спасший Лину молодой человек, вошли в гостиную, и Влада участливо спросила:

– Вы хоть немного отогрелись, миз?

– Да, спасибо, вполне, простите, я слышала часть вашего разговора, вы, случайно не обо мне говорили?

– О вас, милая миз. – ответил ее случайный знакомый, – Мне очень повезло, что из-за дождя вы задержались на крыльце у госпожи Жуковски и сейчас я могу спокойно поговорить с вами. Влада, ты меня не представишь?

– Охотно. Мейлина, перед тобой капитан службы безопасности королевства, господин Стивен Оттобрюк. У него есть к тебе предложение. Но имей в виду, его должность отнюдь не подразумевает немедленного твоего согласия на его предложение. Такое решение можешь принять только ты сама, все взвесив и обдумав. Стив, я сказала все. Поговори с девочкой, но не дави. А то вмешаюсь!

– Видите ли, миз, хотя правильнее было бы называть вас леди! Вы же Ордани, ваш род идет от герцогов Норданн, не так ли? – Лина кивнула. Стив продолжил:

– Так вот, по долгу своей службы я в настоящее время занимаюсь Его бывшим Высочеством Аррианом. Если вы следите за новостями, его признали невменяемым и за все свои зверства он, фактически, не понес никакого наказания, кроме лишения титула кронпринца. Так что сейчас он «просто» герцог Нуаре. Живет в замке под надзором, штат там небольшой, роскоши особой нет, но, согласитесь, это небольшое наказание за более 30-ти сожженных живьем членов конклава, и еще почти двойном таком же количестве уничтоженных простых священников. Естественно, у Великого Инквизитора возникли мысли о том, что вся невменяемость бывшего принца не что иное, как уловка короля Астора, что бы спасти жизнь своему сыну. Сейчас я отвечаю за этого человека. Но подсунуть ему в свиту своего агента очень трудно. Его окружают люди, близкие ему с детства. Но принц пожелал иметь секретаря, как объяснили нам, для ведения личной переписки и приведения в порядок библиотеки замка. Причем, выразил пожелание, что бы это была молодая женщина, привлекательной внешности и достойного происхождения. У нас появился шанс узнать так, сказать из «первых уст», замыслы преступного принца. Но обычная девушка не годится. Этот негодяй, мало того, что очень красив сам по себе, так еще может быть таким обаятельным, что не многие устоят! И тут вы, которая по определению не поддастся на это обаяние, учитывая, что этот человек так, походя, убил ваших родителей и поставил вас на грань нищеты! Помогите разоблачить симулянта, заставить преступника понести достойное его деяний наказание, и, возможно, предупредить заговор против власти! Подумайте, леди, сможете ли вы каждый день с улыбкой здороваться с убийцей родителей, писать или печатать, если умеете, под его диктовку, улыбаться в ответ на комплименты и не плюнуть ему в лицо! Очень красивое лицо, я предупреждаю!

– Скажите, а это очень опасно? Только правду, на моем попечении брат и сестра!

– Опасно ли находиться у клетки с разъярённым зверем? Пока его сдерживает решетка – нет. Но если он, или его люди, а они ему верны, что-то заподозрят, то за вашу жизнь я не дам ни гроша! Поэтому мы поступим так: наше ведомство берет на себя обязательство оплатить учебу вашего брата и сестры, и вашу, естественно, тоже. Они оба получают стипендию, так что проживут. Более того, я уверен, мы сможем добиться назначения вашего брата помощником викария, в ваш бывший приход. Нынешний помощник вашего отца стар, так что после его ухода ваш брат получает приход отца. Вас устроят такие гарантии? Более того, не надо скрывать, что вы служите человеку, убившему ваших родных. Подчеркивайте это, как и необходимость пойти на такой шаг из-за отсутствия средств к жизни по его вине. Такое поведение поможет скрыть ваш интерес к некоторым вещам. Чем меньше лжи, тем меньше вероятность провала.

– Согласна! Только, прошу, вперед выполнение обещаний, а потом я приступлю к работе! Я знаю, как бюрократы неохотно расстаются с деньгами!

– Договорились! Завтра – послезавтра я привезу оплаченные счета. К сожалению, сразу определить вашего брата на должность не выйдет, но я возьму гарантийное письмо от епархии. Устроит?

– Да, вполне.

– Тогда я отвезу вас домой, как обещал, мадам Влада даст вам направление на работу, единственное, скажет, остальные отказались, или не подошли по другим критериям, и на другой день отправитесь на работу!

– Договорились!

Глава 2

Арриан

Два месяца назад.

Глупо встречать свой 26-й день рождения в подвале отцовской тюрьмы. Еще глупее укоротить свою и так 30-летнюю жизнь еще на 4 года, хотя не все ли равно! Гораздо глупее и обиднее не довести до конца задуманную месть. Не прикончить двух главных фигурантов преступления, совершенного 20 лет назад. И из-за чего? Из-за стакана подкисших на жаре сливок! Из-за которого, все начало заседания святейшего конклава, двое стариков – обжор просидели в сортире и не попали на костер. Жаль. Но видно такова судьба. Одно утешение. Его Святейшество уже никто больше не называет разными превозносящими его прозвищами, вроде Наисвятейшего, Истинного борца с нечистью и прочими. В анналы истории он войдет, как Обоср…йся, так как его, бегущего вперегонки с Великим инквизитором, к королевской резиденции, в запачканных коричневой субстанцией белоснежных одеждах и продолжающих исторгать из себя отнюдь не ладан, пачкая брусчатку площади, видели тысячи горожан, а народ молчать не станет.

Так что вопрос только один: правильно ли он сделал, что сдался отцу без боя? С одной стороны, это дало шанс на безболезненный уход со сцены всех своих соратников. С другой, не было ли расценено, как слабость? Вряд ли. Все антиклерикалы просто растворились в воздухе, превратились в добропорядочных горожан, Святой престол спешно перебрался в соседнее королевство Ализанну, увезя с собой и вечную страшилку – инквизицию вместе со своим главой, Здесь, в Риодоре, остались только наместники, не имеющие такого же влияния, даже на чересчур религиозного короля. Да и смех сыграл свою роль. Смех убивает лучше меча. При словах, подвергавших их раньше в трепет: Святая инквизиция, теперь народ вспоминает бегущего вприпрыжку худого старика, извергающего из себя отнюдь не Божью благодать. Вон, в прошлом, отец даже не задумываясь, отдал бы его в руки клирикам, и они уже раз десять успели бы его сжечь, но не сдает же, держит. Зачем? На свободу явно не выпустит, таких, как он не выпускают, даже принцев, Значит, чего-то ждет. Чего? Ему осталось четыре года, после чего – все равно смерть, и не самая приятная, когда тебя сжигает собственная магия. Иногда хотелось написать отцу, слезно попросить позволить ему уйти, как мужчине, с бокалом вина в руке и с женщиной в объятиях! Напоследок узнать, что это – иметь женщину! Его берегли от контактов с противоположенным полом все эти годы. И он сам, семилетний, и отец запомнили слова деда: – Не жилец! Контакт с первой же девчонкой убьет его! Крылья не смогут выйти и разорвут грудную клетку!

– И что, сделать ничего нельзя? – дрожащим голосом задал вопрос отец.

– Можно, но это ни один человек не выдержит, умрет раньше, просто от боли. – И, потом, шепотом, отцу: – Если высвободить кончики крыльев, показать им дорогу, они начнут прорваться сами, надо только помочь, я умею, но это тоже не всякий выдержит. И потом, если они белые, маленькие, тогда есть шанс. А у него, скорее всего, черные, крылья мести! Они обычно огромны, обладатель черных крыльев может не перепархивать этаким мотыльком с одной возвышенности на другую, он может лететь три-четыре часа, неся груз превышающий его собственный вес. Скажи, он видел всю церемонию, от начала и до конца?

– Да, к сожалению. Это было условие…

– Дурак ты, бывший зять! Позвал бы меня, и некому было бы выдвигать условия! Отлучения он побоялся! Некому отлучать, нет и отлучения! Дочь погубил, внука практически убил, и все из-за служителей Бога, который наверняка ужасается, глядя на то, что творят его наместники в нашем мире! Держи сына подальше от девок, что бы не было соблазна! Может, за несколько лет я отыщу какой-нибудь способ помочь! Больше он эту тему с дедом не поднимал. Может, отец и говорил со стариком, но ему ничего не сообщали. Значит, новостей нет, надежды у него тоже.

Послышались шаги, в коридоре появился отблеск факелов. Неужели он задремал и уже время ужина? Но окошко под потолком еще светлое, значит, день. Значит, его судьбу решили и он сейчас услышит приговор. Символично, в день рождения. Голоса, ближе и ближе. Арриан приподнялся, сел, прислонившись к стене. Подняться на ноги побоялся, может не выстоять. Подземелье, худая еда, холод, сырость и отсутствие движения вместе со ставшей привычной постоянной болью в груди, вытянули все силы из когда-то крепкого и тренированного тела Но, вместо ожидаемого отца с сановниками, или судейских в мантиях, к решетке, отгораживающей камеру от коридора, подбежал юноша – блондин, с золотистой шевелюрой, завивающейся крупными локонами.

– Арр! Арри!– крикнул он хватаясь за прутья решетки. – Эй, вы, отпирайте! Отец разрешил мне переговорить с братом наедине!

– Ваше Высочество, это опасно, особенно в свете последних решений! Вы понимаете…

– Нет, это ВЫ не понимаете! Арриан мой брат, он ничего мне не сделает! Открывайте!

Клацнули запоры, дверца в решетке распахнулась, и в камеру, как струя вольного воздуха влетел младший брат, Арлинн. Он был на три года младше старшего, его светлые волосы не потемнели, как у Арриана, при желании он мог выпустить наружу симпатичные крылышки с белыми перьями, и даже вспорхнуть на них на балкон к понравившейся даме. Любвеобилие младшего словно подчеркивало угрюмость старшего, чьи волосы к 8 годам полностью почернели, оставаясь светлыми только на кончиках. Если рассматривать и сравнивать их внимательно, становилось ясно, что беззаботная веселость, яркость облика младшего значительно проигрывала так отличающемуся от него утонченностью и трагизмом образу старшего. Братья искренне любили друг друга, поддерживали. Особенно, оставшись одни, после трагической гибели матери.

– Арри, вставай, отец разрешил нам пообщаться, сколько захотим! У тебя же день рождения! Эй, вы, что там встали, несите все сюда! Быстрее!

Брат протянул руку, Арриан с усилием поднялся, звякнули цепи. Арлинн с удивлением оглядывал обиталище брата. Ниша 2 на 3 метра, отгороженная от коридора крепкой решеткой с дверцей, крошечное окно под потолком, почти не дающее света, груда подгнившей соломы и отхожее ведро в углу, которое не выносили уже дня три. И его брат, кронпринц, в этом ужасе, в кандалах, как простой каторжник, уже почти год! Знает ли об этом кошмаре отец! А если знает, то почему не мог поместить сына в более подходящие условия?

– Что у вас здесь за кошмар! Немедленно привести все в надлежащий вид!

– Но, Ваше Высочество! У нас не было распоряжений от начальства!

– Еще возражения и вы и ваше начальство сменят место работы! Забыли, кому возражаете?

Стражники засуетились. Быстро вынесли ведро, притащили свежую солому. Арри прислонился к стене и ждал окончания этой суеты. Голова кружилась, хотелось лечь, но он держался, привалившись спиной к влажной, холодной каменной кладке. Нервно расхаживающему по камере Арлинну, попалась под ноги жестяная миска с остатками вчерашнего «завтрака». Последнее время, комендант, пользуясь тем, что запросов об узнике из дворца не поступало, обнаглел совершенно, и стал кормить Арриана совершеннейшими помоями, причем в ответ на молчаливый отказ принца есть прокисшую бурду, заявил, что не велит давать ничего нового, пока узник не доест то, что положено. Так что миска с протухшей кашей так и стояла на полу у двери.

– Что это? – ошарашенно спросил Арлинн, наклоняясь над прокисшей бурдой.

– Я так полагаю, мой вчерашний завтрак! – пояснил, криво улыбнувшись, старший брат.

– Почему не убрано?

– Господин комендант не велели убирать, пока они все не съедят! И больше никакой еды не давать!

– Так…– злобно процедил младший, тыча в ближайшего тюремщика, – ты! Взял ЭТО в руки, пошел со мной! Брат, – повернулся он к Арриану, – я сейчас, подожди! – и вынесся вон.

Господин комендант обедал всей семьей. За накрытым столом сидели он, его жена, старший сын, курсант военной академии, и младшая дочь, особа лет 15 в кружевах и бантиках. Сегодня ждали визита в крепость Его Высочества Арлинна, который вот-вот станет кронпринцем, и обед задержали, из-за высокого гостя. Решив, что прождал достаточно времени, а сиятельный гость передумал ехать в крепость, найдя занятие поинтересней, комендант велел подавать обед. Только супруга начала разливать по тарелкам куриный суп, как в столовую влетел ординарец коменданта и что-то шепнул ему на ухо.

– Что? Как! Почему мне не доложили? – начал распаляться комендант, но закончить фразу не успел. В комнату влетел разъяренный принц собственной персоной и грохнул на стол пресловутую миску!

– Что вы себе позволяете, молодой человек? – ахнула супруга коменданта. Сам он и его сын, признав «молодого человека» ошарашенно молчали.

– Что ЭТО? – грозно спросил Арлинн, – что, я вас спрашиваю? Если мой брат провинился, и отец заключил его в крепость это не означает, что его надо содержать в скотских условиях и кормить помоями, от которых отказались бы свиньи!

Комендант, который с подсказки тюремного священника, постарался сделать жизнь наследника короля невыносимой, понимая, откуда идет спущенный вниз по церковной линии приказ, попытался объяснить причину такого отношения, но вызвал еще большую ярость.

– Вы подданный короля Астора, или его Святейшества? Вы кому служите? Покажите указ отца, как следует обращаться с его сыном, и если там сказано, что его следует держать на гнилой соломе и кормить помоями, я перед вами извинюсь! Ну, где приказ! Нет? Тогда сегодня ЭТО обед для вашей семьи. Взяли ложки и стали есть! Миз, мадам, вас тоже это касается!

Девушка всхлипнула.

– А все это упакуйте и сервируйте в камере брата. Ну, – рявкнул он на тюремщиков, – что стоите? На северные копи надсмотрщиками захотели? Исполнять немедленно.

Обслуга бросилась упаковывать в корзину блюда.

– Юнгер,– позвал Арлинн, – проследи, что бы господа комендантская семья хорошо наелись! Что бы съели все!

Молодцеватый лейтенант, офицер для особых поручений при особе принца браво козырнул.

– И еще, почти забыл! Прикажи опечатать офицерскую кухню! Пусть проведут ревизию, что-то у господина коменданта слишком роскошный стол! Пока идет ревизия, пусть едят арестантскую пищу. Может, поймут, что арестанты тоже люди!

Отдав распоряжения, принц вернулся в камеру к брату. Тот уже не стоял, он прилег на охапку свежей, сухой соломы, и, видимо, задремал. У двери споро сервировали столик с обедом. Арр поднял голову, привлеченный запахами, увидел младшего брата и спросил: – Вернулся?

– А ты не ждал? – с обидой спросил Арлинн

Арриан снова поднялся, и попросил: – Тут воды принесли, целый кувшин, сольешь мне, я хоть умоюсь!

– Давай, садись, – сказал Арлинн, подавая брату свой платок, что бы вытереть руки и лицо, но тот его возвращать не стал, младший уже хотел сказать: – «Оставь себе, тебе нужнее!», но старший брат удивил. Он разложил платок на столе, сорвал с шеи какую-то грязную, тонкую тряпку, на которой висел завернутый примерно в такую же тряпку сверток. Положил на платок, завернул, и протянул брату.

– Возьми, Это тебе. Я боюсь, не сохраню!

Арлинн с любопытством развернул платок, потом тряпку, сверкнуло золото. На его ладони лежал небольшой медальон с отломанной петлей от цепочки.

– Цепочку пришлось отдать вот за это, – брат вытянул ногу, обутую в старый опорок, – Без обуви я бы точно загнулся, а на кандалы сапог не оденешь. Арлинн с оторопью смотрел на голую щиколотку брата, охваченную железным браслетом.

– А носки, почему не попросил носки? Ты же босой, в таком холоде! Где твой сюртук? – Еще за носки потребовали весь медальон, я побоялся повредить портрет. Соврал, что эта вещь зачарована на меня и чужому оторвет пальцы. Испугались. А на сюртуке было слишком много золота. Мне же не дали переодеться, а Вука с вещами не пропустили.

– Ты почему отцу не написал?

– Кто бы мне дал, и потом я же не знал, может это его распоряжение.

– То есть ты почти год здесь в одной рубашке⁇

– Хорошо, хоть в рубашке. Ладно, давай есть, тут так все пахнет, что я сейчас слюной захлебнусь!

Арлинн подскочил, дал шепотом приказ одному из стражников, и взялся за черпак. Налил себе и брату по тарелке наваристого куриного супа. Первые минуты ели молча. Арлинн не решился отрывать разговорами голодного брата от еды. Наконец, суп был съеден.

– Тебе повторить, или будешь мясо? Тут есть седло барашка и тушеный кролик.

– Если честно, то я и так съел больше, чем положено после голодания, но отломи ножку кролика, пососу, составлю тебе компанию.

– Вино будешь?

– Нет, сразу свалюсь, а поговорить хочется. Может, больше не удастся!

– Ты мне честно ответь, ты всю эту авантюру затеял из-за нее, – Арлинн кивнул на миниатюру в медальоне.

– Да, – кивнул брат, – только не удалось. Главари, как всегда, ушли.

– Зато как ушли! Зайцами прыгали по площади в обоср…. ных сутанах, принеслись в кабинет к отцу, запах! Сплошное благовоние! Под стать их мерзкой сущности. Теперь долго не отмоются!

– Но все равно, живы! Ты только не влезай в месть. Ты ее почти не помнишь, а из нас кто-то должен остаться, ради королевства!

– Но ты то влез!

– Я перед ней виноват. Если бы не я, то она никогда не дала бы показаний против себя!

– Это как так?

– Отец не рассказывал, откуда у меня эти шрамы и почему я считаюсь инвалидом?

– Нет, никогда.

– Так вот, эти добрые пастыри схватили меня и приволокли в подземелье, где ее допрашивали. Тебя отец сумел спрятать. Не сердись на него, он тогда только пятнадцать дней, как принял престол после деда. Ни сторонников, ни друзей поблизости. И куча недоброжелателей во главе с двоюродным дядюшкой, который весь процесс и затеял. Отцу бы деда-князя позвать, но он растерялся, боялся, что тогда его вообще не примут. Так вот, меня приволокли, я маму увидел, к ней броситься хотел, но меня приковали между двух железных столбов, сорвали рубашку, и раскаленным железом по спине, крест накрест! Я так орал, голос сорвал, очнулся на руках у отца. Он и рассказал, что мама в обмен на то, что меня отпустят, созналась во всем, в чем ее обвиняют! Знал бы, может смог бы сдержаться, не заорать! Может, ничего бы не было!

– Перестань терзаться, добились бы они своего, за меня бы взялись! Они, все, что угодно могли бы! Слушай, а о дядюшке что-то ничего не слышно. Это ты и его тоже?

– Тоже, вместе с троюродным братцем, связал спина к спине и утопил.

– В море?

– Вот еще, стану я таким дерьмом море поганить! В отхожей яме для слуг, в их загородном дворце утопил. Если хочешь, скажи тетушке, где ее муж! Любящие слуги сортир восстановили и так и продолжают гадить на хозяина. А могли бы и вытащить. Значит, заслужил!

– Вот и пусть гадят! Так что все, которых ты…

– Все, которых я! Я же дело, которое вы с Вуком из архива инквизиции выкрали, все изучил, списки составил. Кто доносил, кто лжесвидетельствовал, кто приговор подписал. Нет в моем списке невиновных. Вот только главные герои ускользнули. Там еще какая-то мелочь осталась, черт с ней. И знаешь, что поразило, большая часть священников, подписавшая приговор его даже не читала! Просто подписали за компанию с другими, потому что «инквизиция всегда права», и так далее! Честно скажу, я разуверился в роде человеческом! Ладно, давай о делах насущных. Ты знаешь, что со мной решили? Только честно. Всегда лучше знать правду. Когда, что и как? Это свидание отец разрешил потому, что уже приговор вынесли? Когда меня? – Арриан сделал знак рукой поперек горла.

– Арр, честное слово, приговора не было и не будет.

– Как так! Такой злодей! Как церковь откажется от показательной экзекуции?

– Вот так. Во-первых, они перенесли свое пребывание в Ализанну, Здесь им жизни не было. Представляешь, крестный ход, все важные, а в толпе то тут, то там, смешки! Это горожане вспомнили пробежку с благодатью. Пришли к отцу, у того насморк, он сидит с платком у носа, а им кажется, что намекает на запашок, что они с собой принесли. Взяли и наказали нас, убрались в Ализанну. Отец кучу психиатров привел, показал им материалы следствия, там, где о тебе было, те посовещались и решили, что ты во время своих деяний был не в своем уме, короче, свихнулся. А сумасшедших не судят и не казнят, их лечат! Сейчас формальности утрясают, как все оформят, переедешь в замок Нуаре, титула тебя, конечно, лишат, не может псих кронпринцем быть, будешь герцогом Нуаре. А там посмотрим, может, как говорят врачи, в ремиссию войдешь!