Текст книги "Травница (СИ)"

Автор книги: Елена Милая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 15. Ужин стынет.

Прервите пир чудовищный, когда

Желаете вы встретить в небесах Утраченных возлюбленные души.

А.С. Пушкин «Пир во время чумы».

Тишина за ужином стояла неприлично оглушающая. Даже ложки не звенели. Мари и Родриг для приличия потыкали в странного вида мясо и вареный картофель, а мы с Фениксом демонстративно не притронулись даже к посудным приборам. Собственно, сам староста, которого я узнала с первого взгляда, а также остальные участники этого фальшивого представления тоже сидели неподвижно.

Самое интересное, что я абсолютно забыла дом, в котором жил староста с сыном. И дорогу к нему кто-то учтиво стер из моей памяти, чтобы лишний раз не тревожить и так не очень здоровое подсознание. Поэтому, пока нас вел Тихон, я озиралась и пыталась вспомнить хоть дорогу к кладбищу, чтобы незаметно оторваться от компании, но нас как-то незаметно и тихо стали окружать абсолютно незнакомые люди, отрезая все пути к отступлению. Было в этих незваных попутчиках что-то странное и пугающее, как и во всем поселении. Бледность лица с зеленоватым оттенком, ничего не выражающие глаза, скованность движений, худоба, старая, совсем изношенная одежда. Кто они? Что здесь происходит? Немой вопрос застыл в глазах друзей, а мое сердце предательски сжалось и холодок пробежал по телу. Совсем некстати вспомнились старые страшные сказки, которые иногда рассказывал в детстве отец.

– Сектанты, – тихо шепнул Родриг, презрительно сплевывая на землю.

– Здесь птицы не поют, заметили? – неожиданно не к месту вставила Мари, и я задумалась, прислушиваясь.

Действительно… Никакого пения птиц, чириканья, кудахтанья, смеха детворы. Никаких посторонних звуков вообще, кроме осторожных шагов и шелеста листьев. Пока мы шли, мне не встретилась ни одна кошка, собака, ни одно сбежавшее домашнее животное, вроде поросенка или заплутавшей коровы. Будто вымерло все, но люди ведь вполне живые шли рядом. Хотя… живые ли? Это еще предстояло выяснить.

Лишь один Тихон широко улыбнулся и открыл калитку большого двухэтажного дома.

– Вот мы и пришли!

– Шел бы ты домой, Тихон, – шепнула я мальчишке без особой надежды, на что он, как и ожидалось, обиделся и заупрямился.

– Вообще-то, я здесь прислуживаю! Староста разрешил!

– Да оставь его, – внезапно обжег своим дыханием Феникс, – позже разберемся.

От его горячего шепота и запаха хвои мурашки побежали еще сильнее, но теперь по другой причине. Я попятилась от огневика подальше и первая шагнула за калитку, где на высоком резном крыльце нас уже ждал он…

Испуга не было, страха тоже. Я просто внимательно и недоверчиво посмотрела на человека, который когда-то одним приказом разрушил мою жизнь. Самое странное, что мужчина, преследовавший меня в кошмарах, почти не изменился за десять лет. Его лицо было как будто высушенным, мумифицированным, но все таким же молодым, как и запомнилось. Странное, неживое лицо, холодный взгляд.

Ирвин. Я думала, что Фирс от тебя избавился.

В пустых и холодных глазах, которыми он внимательно окинул меня, на миг показалось неприкрытое злорадство. Но только на миг. Затем они вновь стали пустыми и холодными, а скрипучий голос вежливо поздоровался с нами и пригласил внутрь.

Стол уже был накрыт, слуги разливали красную жидкость по бокалам. Ирвин занял место во главе стола и сделал приглашающий жест. Я почувствовала, как за спину шагнула одна из служанок, будто припирая меня к столу, и послушно села на место. Феникс недовольно блеснул глазами в ее сторону и занял место рядом. Родриг и Мари мялись недолго.

– Если не ошибаюсь, вы пришли с собакой, – первым произнес Ирвин после десятиминутной неуютной тишины.

– Не ошибаетесь, – холодно улыбнулась я, пытаясь разглядеть его эмоции. Но их не было. Совсем.

– Может, стоит покормить и вашего пса?

– О, он сам найдёт, что покушать, не переживайте.

– Хорошо, – вновь бесцветно отозвался Ирвин. – Напомните цель своего визита?

– Могилу родных навестить хочу…

– Интересно, – кивнул своим мыслям староста. – Когда-то здесь жили?

При этом вопросе он уставился на меня своими пустыми глазами и не мигал, ожидая ответа.

– Не пришлось, – нагло соврала я, растягивая губы в вежливой улыбке.

– Близкие родные?

– Не особо. Но навестить хотелось.

– Что ж, это не запрещено, – он даже улыбнулся, подыгрывая мне, остальные за столом молчали, навострив уши.

Мари даже улыбнулась, будто решив, что все будет легко и просто.

– Наш могильщик проводит вас и поможет найти нужные захоронения. К нам редко приходят гости, мы рады приветствовать вас. Вот только… – староста все-таки наколол мясо на вилку и укоризненно покачал головой, – ужин стынет.

И в этом правдивом замечании всем нам послышалась прямая угроза. Даже мелкий Тихон, притаившийся в самом углу стола, поежился. Интересно, мальчишка хоть немного представляет, где находится?

– Нам бы поскорее, – как можно спокойнее парировал Феникс, но искры от его ладоней я ощущала даже на расстоянии. – Мы ведь ученики, школу долго пропускать не можем.

– Ученики? – выгнул бровь староста, откусывая кусок. Прожевывал он его настолько тщательно и долго, что создалось ощущение, будто еда резиновая.

– Ученики! – вступил в игру Родриг. – Школа для Одаренных. Слышали о такой? Правда не слышали? Это вы зря, там такие люди талантливые учатся. Один, например, запросто может вашу деревню спалить. Не просто так, конечно, а если только его разозлить, чего делать настоятельно не советую. Другой потом может дождик вызвать и пожар потушить.

Мари закашлялась, плохо скрывая неожиданный смех. Мне вдруг тоже стало весело. В самом деле, даже если нас здесь убьют, то Волк приведет людей. И тогда Фирс точно никого не пощадит. Если успеет…

– А остальные? – не мигая, поинтересовался Ирвин.

– Что остальные? – нахмурился стихийник.

– Девушки что могут?

Столешница, которую сжимал Феникс, вот-вот могла вспыхнуть. Я мягко накрыла его горяченную ладонь. Пора заканчивать балаган.

Вообще, у нас не было шансов. Хотелось бы думать иначе и верить в силу Феникса и Родрига – почти выпускники школы как-никак. Но я и Мари обычные травники, я разве что могу крапивой в них покидаться или сонный отвар отварить…

– Нас всегда недооценивают, господин староста. Мы выживаем даже там, где не должны. А теперь, – я первая встала со своего места, – коль ваш ужин все равно остыл, не могли бы вы сопроводить нас на кладбище?

Ирвин спокойно дожевал свой кусок резинового мяса и медленно поднялся.

– Что ж, коль так, то я составлю вам компанию… Давно не навещал родню.

Глава 16. Здравствуй, папа.

Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо.

Джоан Роулинг «Гарри Поттер».

На крыльце нас ждала целая толпа. От мала до велика. Кто-то разговаривал и выглядел весьма растерянным, например, как Тихон, который вышел вместе с нами и неожиданно закричал:

– Мама!

Худая бледная женщина подскочила к нему и потянула за тонкие руки, пряча за свою спину. Пожалуй, за все то время, что мы пробыли в Странных лесах, это была самая эмоциональная картина.

– Что происходит, мама? – громко и испуганно спросил Тихон, но мать только шикнула на него, не отвечая.

– А они что, тоже родню навещать? – ехидно так поинтересовался Феникс.

Вопрос, конечно же, проигнорировали. С нами теперь перестали изображать фальшивое гостеприимство, окружили плотным кольцом, да так и повели. Возглавлял процессию, конечно же, Ирвин. Рядом с ним плелся какой-то дряхлый старичок – видимо, он и есть смотритель кладбища.

– Что делать будем? – тихо поинтересовался Родриг. – Может, спалим все к чертям, Феникс?

– Потерпи… В конце концов, наша цель почти достигнута – на кладбище мы все-таки попадем.

– Как бы мы там и не остались, – горько прошептала Мари.

– Типун тебе на язык, малышка, – даже сплюнул друг. – Думаете, они правда могут нас там укокошить?

– Ты правда веришь, что они милые и добрые, просто очень странные, и сейчас вежливо проводят нас и уйдут по своим делам? – хмыкнул рыжеволосый. – Мой план таков. Сейчас не дергаемся и наблюдаем. Желательно сделать все, чтобы Селена сорвала нужную траву с могилы своего отца.

– А дальше? – тихо спросила я, очень сильно надеясь, что нужная трава все-таки будет там расти.

– А дальше… Спалю все к чертям, как и предложил наш добрый друг. Вот только, Сели, я тебя об одном очень прошу.

– О чем же?

В любых книжках в минуту опасности, когда всему миру грозит погибель, главные герои все равно умудряются найти время на любого рода признания и объяснения. Иногда даже признание заканчивается нежным прощальным поцелуем, а иногда, что, конечно же, казалось мне всегда таким странным, прощальным сексом. Что я вижу сейчас, когда нос к носу столкнулась с минутой такой опасности? Нагло врут книжки! Попробуйте замереть и объясниться с человеком, поцеловаться, обняться, да что угодно, когда вас ведет целая толпа странных зомби-людей! Причем никто не делал нам никаких замечаний, не разговаривал, не толкал. Они просто окружали нас тесным кольцом, но держались на почтительном расстоянии, давая возможность переговариваться, но не давая возможности остановиться. А Фениксу хотелось, по глазам видно было. Но он только мягко обхватил мою ладонь и на короткий миг прижал к своим губам. Нежный жест от такого серьезного парня.

– Просто держись все время рядом. Не подставляй свою спину.

Вот и все. Никаких тебе объяснений и признаний. Может, не моя история все-таки? Интересно, а Родриг признается уже в чувствах, которые, несомненно, испытывает к моей очаровательной Мари?

Признался или нет, я так и не узнала. Накатило уже знакомое ощущение близкой опасности, и я запнулась на ровном месте.

– Вот мы и пришли, ребята…

События десятилетней давности.

Все закончилось. Дом уже догорел, люди разбредались по домам. Наемники, что нанял Фирс, дело свое знали, быстро допросили соседку, которая при виде маленькой девчонки охнула и заплакала. Рассказала все как есть, врать ей было ни к чему.

– Староста наш с ума сошел! Как есть сошел! Сын его умер, вот он и решил, что наш травник тому виной…

Вот только старосту найти не удалось.

– Что делать будем? – семейный лекарь, что напросился с ними в дорогу, был крайне обеспокоен. – Здесь, господин Фирс, происходят страшные вещи. Нельзя так просто оставить все и уехать.

– Я сообщу, куда следует, – кивнул старший Зарница. Затем Фирс опустился рядом с девочкой, вдруг оставшейся сиротой, на колени, и, осторожно взяв за маленькую ладонь, мягко спросил: – Где похоронить твоего отца, покажешь?

Она молча забрала ладонь и побрела куда-то в сторону. Соседка, утирая лицо платком, тяжко вздохнула.

– Там кладбище у нас, господин. Мать ее похоронена…

Фирс все ждал, когда же она заплачет. Но слез она в ту ночь так и не проронила.

Настоящий момент.

О, Всевышний, что же я натворила! Неприятный холодок, будто посмеиваясь, пробежался от шеи до поясницы, дыхание стало учащенным. Да здравствует паника! Не мигая, я уставилась на знакомое место, куда так рвалась… Вот оно, то самое кладбище. Если пройти вдоль тропинки и мимо избушки смотрителя, а потом повернуть налево, то легко найду две могилы, что так важны для меня. Если, конечно, они не разрушены. А за самим кладбищем, стоит только пересечь кустарники дикой розы, находилась Святая роща, где когда-то отец пытался научить меня медитировать. Люди почему-то верили, что духи леса дружат с душами усопших, и в деревнях рощи часто создавали именно возле кладбищ.

– Что с тобой? – прошептала Мари на ухо. – Ты побледнела.

– Я боюсь, что мы попали, подруга…

Договорить нам не дали. Какой-то бледный мужик очень грубо схватил за руку мою подругу и тут же получил в нос от решительно настроенного Родрига. Хороший такой удар у него получился – у мужика кровь пошла. Меня кто-то резко потянул за плечо, Феникс начал создавать свой огонь, Мари неожиданно вскрикнула, а Родриг очень сильно выругался. Ситуация накалялась с каждой секундой, и я неожиданно очень обрадовалась, когда вмешался староста.

– Стойте, стойте, – лениво облокотившись на чей-то старый памятник, Ирвин укоризненно зацокал языком. – Разве можно так с нашими гостями? Дайте девушке сначала навестить могилу родных.

Очень не понравилось мне это емкое «сначала», но мое плечо неохотно отпустили, хотя Мари по-прежнему стояла поодаль, окруженная как минимум пятью свихнувшимися фанатиками, что крайне нервировало Родрига. Феникс тоже не спешил убирать свой приличных размеров пульсар.

Я решительно шагнула вперед, но была тут же поймана за руку.

– Сели? – вопросительно сдвинул брови Феникс, не давая мне сдвинуться.

– Мне нужно с ним поговорить, Феникс, – очень тихо произнесла я, заглядывая в его необычные глаза. – Отпусти.

– Мы так не договаривались! – раздраженно ответил парень, еще крепче хватая меня за запястье. Второй рукой он держал свой пульсар, воздух вокруг нас искрился.

– Мы также не договаривались, что вы поедете со мной. Иногда все идет не плану, привыкай!

– Черта с два, Селена!

Я едва не застонала, чувствуя, как внешне спокойный Ирвин начинает терять терпение, покосилась на молчаливого Родрига, и, переведя взгляд на Мари, обомлела вовсе.

– Феникс, – прошептала я испуганно, а чтобы он вновь не начал не вовремя затевать ссору и доказывать свое превосходство, схватила за лицо обеими руками и направила в сторону Мари.

Руки державшего ее парня удлинялись на глазах, превращаясь в тонкие гибкие ветки, совсем как в моем страшном сне. Ветка-рука медленно обвила нежную девичью шею и замерла аккурат возле яремной вены.

– Что за..

– Родриг, не двигайся, – предупреждающе вскрикнула я, заметив, как рванулся друг на помощь и как вздрогнула ветка, оставив на шее Мари каплю крови. – Феникс, держи его, я сейчас.

И, пользуясь всеобщим замешательством, я резво побежала к ожидающему меня старосте. Естественно, мне не дали подойти близко. Две женщины встали по бокам, два подростка молча перегородили путь.

– Хватит, – я беспомощно подняла ладони кверху, показывая, что сдаюсь, что без оружия. – Хватит играть, я помню тебя, Ирвин.

Холодные глаза торжествующие блеснули.

– Я тоже не мог тебя забыть, дарующая жизнь.

– Что тебе от нас нужно? – просто спросила я.

– От тебя, – спокойно поправил Ирвин, улыбаясь. Внезапно он снова стал тем циничным, жадным и жестоким мужчиной, что хладнокровно приказал своим служащим убить простого травника. – Ты все видела во сне, девочка.

– Сон… – я вспомнила главного жителя Странного леса, что так жаждал моей крови, посмотрела в темные прорези глаз на как будто мумифицированном лице, и в голове промелькнула догадка. – Как же так получилось, что все кошмары воплотились в реальность? Что ты сделал с деревней, Ирвин? Или ты не Ирвин…

– Слишком много вопросов, девочка, – оборвал меня староста. – Мы устали тебя ждать…

Двое парней, что преграждали путь, шагнули вперед.

– Стой! – почти закричала я, вскидывая руки. – Если вы примените силу, Феникс сожжет все дотла!

– Тогда твоя подруга умрет, – пообещали мне, нисколько не испугавшись.

– Но ведь и святая роща тоже сгорит, – снова заметила я, пытаясь достучаться до тупого дерева и выиграть еще немного времени.

Возникла пауза. Глубокая, задумчивая. Ирвин что-то обмозговал, сделал незаметный жест рукой, и парни отошли в сторонку.

– Хорошо, тогда ты сейчас пойдешь к своему рыжеволосому и скажешь, что нужно сделать.

– А что нужно сделать? – хмыкнула я.

– Тебе – умереть, – оповестили меня, – а им – уйти, или тоже умрут.

Я даже закашлялась от такой прекрасной перспективы. Интересный расклад! Не могу сказать, что удивилась столь неприятным вариантам дальнейших событий, но постаралась держать лицо.

– Хм… я попробую, конечно, Ирвин, но…

Он вопросительно поднял бровь, а лицо приняло такое снисходительное выражение, что захотелось сплюнуть ему прямо в эту мерзкую деревянную рожу. Ждет, что буду молить о спасении? Дудки! Попробуем включить сентиментальную дурочку.

– Я хотела бы напоследок навестить родителей.

Снисходительное выражение так и не сошло. Ирвин тяжело вздохнул.

– Сантименты! Никогда не понимал, почему люди столь горюют по потерям своих близких. Ваша жизнь так презренна, смерть – это лучшее, что вам уготовано.

Так и не поняла, можно ли считать эти пафосные речи разрешением подойти к могиле, но осторожно попятилась.

– Так я пойду?

– Поспеши, – посоветовали мне вдогонку.

Я развернулась, быстро оценив обстановку. Мари по-прежнему в объятьях странного дерево-мужчины, Родриг уже успокоился, но на взводе, Феникс держит руку на его плече, но не сводит с меня напряженного взгляда. Что касается народа, то его стало еще больше, как мне кажется. Я попыталась найти лохматую макушку Тихона, но не увидела. Детей вообще здесь не было – хоть это радует. Послала друзьям ободряющую улыбку и в абсолютной тишине двинулась по знакомой тропинке. Главное – не заплакать, если обнаружу пустоту. Надежда на то, что детские воспоминания крайне обманчивы, все еще теплилась.

Правда, как только я заметила покосившиеся кресты, глаза заволокло влагой, так что пришлось часто-часто моргать. А когда проморгалась и ясным взором взглянула на могилу отца, из груди впервые за долгое время вырвался самый настоящий смех. Немного истеричный, конечно, и привлекающий ненужное внимание со стороны сопровождающих, но какая разница, ведь все могилы, начиная с папиной, были усеяны ярко-зеленой ароматной травой…

Маленькие пальцы ловко вырывали сорняки с грядок. Настолько ловко, что отец за ними не поспевал.

– Стой, – внезапно он накрыл ее ладошку своей. – Остановись, дочь, это не сорняк.

И аккуратно поднял ароматную траву, которую я вырвала вместе с корнем, поднес к лицу, глубоко и с наслаждением вдохнул в себя ее запах.

– Какой прок от мелиссы? – искренне удивилась я. – Ее у нас и так много.

– Есть прок, – возразил отец. – Сегодня же дам справочник.

– Дудки! – хмыкнула я. – Ты не любишь давать мне справочник, потому что я часто задаю по нему вопросы.

– Ох, Мелисса… Пора уже самой пробовать на них отвечать.

– Не понимаю, почему вы назвали меня в честь этой травы, – в какой уже раз пробубнила я.

Отец ответил не сразу, с улыбкой взъерошив мне волосы.

– Твоя мама любила заваривать с ней чай, – наконец, признался он, грустно улыбнувшись. – Полюби ее, Мелисса, она тебе еще пригодится.

Как в воду глядел! Мелисса… Я уже забыла о том имени. Оно так и осталось в Странных лесах. Растет себе, как оказалось, глаз радует. Нагнувшись, я воровато сорвала пару хороших пучков и сунула в карман плаща. Дотронулась пальцем до креста и тихо прошептала:

– Спасибо, папа. Ты был прав, она мне еще пригодится.

Глава 17. Вспомни о доме, там тебя всегда ждут.

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Данте Алигьери «Божественная комедия».

– Алика, милочка, дай уже посмотреть, – в который раз взмолилась мадам Гиацинта, но упрямая девушка только хитро улыбнулась и запахнула потуже плащ, пряча свою находку.

– Нет уж, мадам Гиацинта. Задание было четкое – найти редкое растение, а уж что с ним делать дальше, вы не говорили!

– Да я не заберу! Дай посмотреть своему куратору, может, это не то…

– То, то…

– Это не Энхицея, – не выдержал господин директор, злорадно фыркнув. Всю дорогу Алика то и дело норовила затеять новую перепалку, что порядком веселило весь поисковый отряд.

– Откуда такие познания в ботанике, господин Силантиус? – недоверчиво протянула девушка, вытаскивая на свет странного вида цветок с необычными перламутровыми лепестками. Этим, конечно же, не преминула воспользоваться мадам Гиацинта, оказавшаяся весьма прыткой для своего веса и роста.

– Да что же вы как маленькая, – взвизгнула Алика, когда ее собственный куратор ловко увела перламутровое сокровище прямо из-под вздернутого носа. В долгу староста не осталась и, в азарте совершенно позабыв, с кем имеет дело, поставила уважаемому педагогу совершенно подлую подножку. Уважаемый педагог, падая, по-девичьи взвизгнула и в последний момент ухватила свою любимую ученицу за край плаща. Упали обе. На цветок.

– Н-да, – восхищенно выдохнул один из будущих выпускников. – Пять лет здесь учусь, но такое впервые вижу…

– О, Всевышний, – устало вздохнул Силантиус. – Госпожа профессор, вы, между прочим, помяли редкий цветок…

– Почему сразу я? – мгновенно взвилась мадам Гиацинта, которая всегда крайне резко реагировала на любые намеки по поводу ее отнюдь не маленького веса.

– Так это все-таки Энхицея! – торжествующе воскликнула Алика, пытаясь вновь спрятать драгоценную находку.

– Этого я не говорил, – покачал головой Силантиус, церемонно подавая профессору травологии руку.

Неугомонной Алике демонстративно никто помощь не предложил, но она лишь презрительно фыркнула и, удерживая одной рукой свое странное неопознанное растение, начала уже было подниматься сама, да вдруг так и застыла на четвереньках, напряженно вглядываясь куда-то вдаль.

– Что с тобой? – испугался вдруг директор. – Надеюсь, ноги целы? Я не особо удивлюсь, конечно…

– Волк! – вдруг вскрикнула девушка, прерывая очередное негативное высказывание в свой адрес.

– Здесь никогда не водились волки, – недоверчиво проговорил куратор факультета боевой магии. – Алика, вы уверены?

– Да вон же он! – нетерпеливо махнула рукой староста, указывая направление. – Он за нами следит…

Все дружно повернули голову и замерли.

– И правда волк, – удивленно прошептал кто-то из учеников.

– Самый что ни на есть…

– Как странно…

– Ага… Пульсаром? Как думаете, профессор?

– Господин директор, можно мы его того? А то все зомби и зомби!

– Можно попробовать поймать… – мечтательно протянул тренер по физической подготовке. – Вот бы выдрессировать этого зверя, чтобы он за особо нерадивыми учениками по полигону гонялся…

– Или за зомбаками!

– Да что ты все про зомби, соскучился?

Волк, совершенно не подозревая о нехороших планах будущих выпускников, вдруг подошел поближе и совсем по-собачьи завилял хвостом.

– О, Всевышний! – вдруг одинаково протянули Алика и Силантиус.

– Кровожадные вы, – ошарашенно пробормотала девушка, – это хорошо, что я только травки выращиваю…

– А я подумал о том, что кому-то не мешало бы подтянуть свои знания в зоологии, – мрачно осведомил всех директор. – Это не волк, а собака!

– Да, – согласился Фирс, неожиданно улыбаясь, – и очень знакомая! Волк, мальчик мой, подойти к старику!

И Волк, заскулив от радости, бросился ему в ноги.

– Ничего не понимаю, – протянул кто-то. – Говорите, не волк, а сами зовете волком…

– Это его кличка, дубина!

– А вы действительно лучшие выпускники? – решил вдруг уточнить Силантиус, подозревая наконец, что в его школе творится беспредел.

Мадам Гиацинта и другие учителя смущенно переглянулись, но так ничего и не ответили.

Тем временем огромная серая овчарка, поскуливая и рыча, настойчиво тянула Фирса за рукав, явно показывая, что надо выдвигаться.

– Кажется, что-то стряслось, – задумчиво протянула Алика.

– Кажется, – серьезно согласился Фирс. – Веди, Волк!

И Волк радостно побежал вперед, а поисковый отряд поспешно двинулся следом.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Оценивающе так, думая о том, на какую бы болезненную точку нажать, чтобы не возникло бессмысленных споров. Еще пару недель назад у меня и мысли такой шальной не возникло. Спрашивать на что-то разрешение у своего сводного вредного братца, который терпеть меня не может? Серьезно? А сейчас я так хотела увидеть полное доверие в этих янтарных глазах, ведь времени оставалось крайне мало – Ирвин давно нетерпеливо постукивает пальцем по дереву, намекая, что пора уже двигаться.

– Нет, – спокойно заявил Феникс, когда я подошла к нему вплотную, незаметно скользнув рукой в карман его плаща.

– У тебя есть все необходимое, уходи отсюда.

– Нет, – снова покачал головой братец, скривив губы в такой снисходительной улыбке, что я, не выдержав, покраснела от нахлынувшей злости.

– Я пойду с ним! А ты берешь Родрига и Мари и ждешь меня, ясно?!

Он сделал лишь один шаг в мою сторону и крепко сжал плечи, едва не встряхнув, но Мари тут же вскрикнула, когда острые прутья сильнее впились ей в шею. Родриг побледнел, рванувшись вперед…

– Стой! – отчаянно крикнула я, с мольбой переводя взгляд на полыхающего Феникса. Максимально нежно и осторожно коснулась холодной исцарапанной ладонью до его теплой щеки и шепотом попросила: – Ну же, доверься мне… Уведи ее отсюда, усыпи их бдительность, а потом спали все к черту…

Янтарные глаза понимающе блеснули, он накрыл мою руку своей и на миг сильно сжал, тяжело и громко вздохнув.

– Ты хоть понимаешь, чего мне это будет стоить?

Если честно, я так и не понимала, так как вообще запуталась в наших странных отношениях, но на всякий случай грустно кивнула и попросила:

– Пятнадцать минут, не больше.

Феникс почти невесомо коснулся губами до моей ладошки, осветил меня напоследок своим ярким взглядом и молча отступил, поднимая руки, будто сдаваясь.

– Ладно, мерзкий ты тип, мы уходим.

Ирвин невозмутимо кивнул в сторону подруги, и Мари почти рухнула на Родрига.

– Селена? – растерянно спросила девушка, но я ободряюще кивнула им, чувствуя, как тошнота подходит к горлу.

С минуту я смотрела, как мои друзья разворачиваются и неуверенно уходят, пытаясь справиться одновременно с паникой и страхом, а потом парень-дерево, что держал Мари, не церемонясь, потащил меня в сторону Святой Рощи.

– Ты же не забыла нашу святыню? – насмехался Ирвин, радуясь полному контролю над моей жизнью. Надо же, то был как статуя, то резко эмоции обрел!

– Как же можно.

– Это хорошо, что ты умрешь здесь, – спокойно оповестил староста, подходя ближе. – На этой земле давно не вырастало ничего нового…

И тут я почувствовала, как крепкая, жесткая рука-ветка ухватила меня за волосы и с размаху приложила лбом о ствол стоящего рядом дуба.

В ушах зазвенело, и отчаянно, как от едкого дыма, защипало в глазах. Боли я почти не почувствовала, лишь услышала все нарастающий звон, плавно переходящий в шелест.

Ну, здравствуй снова, странный лес, я не успела по тебе соскучиться.

– Сосредоточься, Мелисса, глубоко вдохни и медленно выдохни, закрой глаза…

Я честно сделала все, что сказал отец, но только закрыла глаза, откидываясь на мягкий мох, как почувствовала, что по коже кто-то пробежал.

– Ай! Папа, тут целый муравейник!

– Всего лишь муравейник, – спокойно поправил меня отец, не открывая глаз и не меняя позы. – Ты их даже не почувствуешь, если отпустишь свой разум…

Это продолжалось уже больше часа. Общаться с лесом должен уметь любой уважающий себя травник, а уж коль я дочь своего отца, то должна хоть попробовать, как было сказано мне. И никаких возражений! В чем-то мой обычно добрый старик оставался непреклонен. Отец делал это легко и непринужденно: ложился на землю, закрывал глаза, и вот его тело уже опустело. А я? А что я, неугомонный ребенок просто, мне расслабиться сложно.

– Почему мы сидим в нашем саду? – снова заныла я. – Почему не в Святой Роще?

Мне никто не ответил, так как родитель все еще пребывал в трансе.

– Пап? – испуганно позвала я. – Ты здесь?

Тело моего старика вздрогнуло.

– Пап?! – я уже приготовилась реветь.

– Да здесь я, – прошептал он, – не пугайся. Здесь безопасно. Это наши деревья и наши цветы.

– А что, бывают какие-то не наши? – воодушевилась я, втайне надеясь услышать еще одну страшную сказку про страшный лес. Когда отец их рассказывает, он как-то сразу забывает о медитациях. – Почему не в Святой Роще, пап?

– С недавних пор в нашей Святой Роще стало небезопасно, – вздохнул отец, устало потирая переносицу. – Помнишь, я рассказывал, что деревья в Святыне – это души умерших?

– Да, – важно кивнула я, – это души таких, как ты. Дарующих жизнь. Благословленных.

– Благословленных, – хмыкнул папа. – Кто знает, я так до конца и не понял, дар это или проклятие. Но сейчас не об этом. Я хочу рассказать тебе одну страшную историю, дочка. Когда-то ее поведал мне дед.

– Опять о хищных растениях, которые могут откусить мне руку, если я не буду их поливать?

– Нет, – довольно рассмеялся отец, – это история об отступниках. Или темных. Называй как хочешь, если сможешь увидеть тонкую грань между добром и злом. Они тоже были людьми, тоже обладали даром. Но кому-то его досталось чуточку больше, а другому меньше. И это их рассорило. Люди жадны от природы, Мелисса, и, если вовремя эту жадность не обуздать, она приведет к войне.

Стало вдруг так тихо, будто деревья тоже решили послушать еще одну сказку и попросили ветер не тревожить их листву. Я поежилась и залезла к отцу на колени, склонив голову ему на плечо. От него, как обычно, пахло сухой листвой, свежей травой и мелиссой. Он улыбнулся и продолжил:

– В одной маленькой деревне вдруг стала засыхать Святая Роща. Никто не знал, почему это происходит, и люди начали тревожиться и волноваться. Сначала они обратились за помощью к своему старейшине, а тот обратился за помощью к старому ведуну, что жил уже много лет и по праву считался мудрым и одаренным.

– Говорят, ты словом своим можешь заставить цвести папоротник, так помоги же нам, попроси Рощу снова зазеленеть!

Ведун молча склонился возле увядшего куста черной смородины и закрыл глаза, связываясь с душами, обитавшими в Святыне.

– Они говорят, что некоторые люди вместо воды стали приносить им трупы животных, – нахмурился ведун. – Но им не нужна кровь, им нужна чистая вода и вера, иначе светлый лес погибнет, а из крови вырастет ужас.

Старейшина нахмурился, поблагодарил ведуна, а вечером собрал народ, тщетно пытаясь узнать, кто же осквернил Святые деревья.

– Это он! Игнат! – закричали люди, указывая на молодого паренька со злым колючим взглядом. – Он хочет силу, как у ведуна, думает, что лес ему поможет…

Долго спорили люди и наконец решили прогнать Игната.

Кто знает, если бы протянул ему кто руку помощи или направил по верному пути, может, не свершилось бы того ужаса, что обрушился потом на маленькую деревушку. Никто так и не узнает, но в деревне вдруг стали пропадать люди. А возле деревьев Святой Рощи обнаруживались свежие могилы.

– Он их убивал? – ахнула я, еще сильнее прижавшись к отцу.

– Не просто убивал – приносил в жертву, – поправил меня мой добрый папа. – Говорили, что он просил силу взамен, но Святая Роща не откликнулась на его молитвы, не приняла его кровавые жертвы – она засохла, как и предсказывал ведун. А вместо нее вырос другой лес. Озлобленный, напитанный страхом и тоской умерших, жаждущий новой крови. Его бы сжечь дотла, но нашлись желающие поклоняться и такому. Игнат собрал таких же, как и он.