Текст книги "Травница (СИ)"

Автор книги: Елена Милая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8. Дарующие жизнь

Ну, если ты не веришь в волшебство, то оно тебя и не коснётся. Если ты не веришь, что мир обладает собственным сердцем, то и не услышишь, как оно бьётся.

Чарльз де Линт «Покинутые небеса».

Дар волшебства – необъяснимое явление. До конца так никто и не понимал, почему в одной семье рождались сразу два одарённых, а в другой, где оба родителя были магами, дети лишались дара. У кого-то он был сильнее (Феникс, способный вызвать адское пламя), у кого-то еле проявлялся (Фирс, у которого вырывались лишь слабые искры из пальцев). Травники не являлись исключением. Среди нас были знахари, владеющие волшебными заговорами и умеющие варить самые простейшие зелья, целители, врачующие с помощью рук, а также те, кто мог одним желанием вырастить что-то из ничего. Сложно звучит, но так оно и было. Их называли Дарующие жизнь. Без семян, без ростков, одним только словом и желанием, иногда используя свои слёзы или кровь, иногда только молитву. Выращивая чудо… Любой цветок из их рук был необычным. Такой дар проявлялся крайне редко, и поэтому был особенно ценен. Дарующие жизнь никогда не оставались без работы…

– Подожди, – быстро перебил меня Родриг, – объясни толком, что они делали?

Я уже порядком устала, зевала через слово, и уже хотела было отправить друга куда подальше, но Мари быстро подхватила.

– Не тупи, – фыркнула подруга. – Само название говорит за себя. Дарующие жизнь. Они спасали людей. Это тебе не посредственный целитель, который только и может, что лёгкую рану руками залечить и дать сонную настойку; это не знахарь, у которого любимое занятие – благовония жечь и молитвочки над травами читать. К таким приходят с реальными проблемами. Слепота, болезнь лёгких, гниение костей, бесплодие… Они могли вырастить растение, способное помочь абсолютно во всём, абсолютно из ничего. Я ведь права, Сели?

– Права, – согласно кивнула я, глядя при этом только на Феникса.

До него дошло довольно быстро.

– Я всегда задавал себе этот вопрос… Почему мой отец искал именно этого травника? Почему только он мог помочь?

– Ага, – грустно улыбнулась я. – Он был тем самым, кто мог спасти умирающую молодую женщину от загадочной болезни. И от него дар передался мне.

Тишина стояла долгая. Мари смотрела на меня восхищённо и немного завистливо, Родриг всё ещё не до конца понимал, что происходит, а Феникс как обычно понял всё быстрее всех.

– Селена, я сейчас задам очень важный вопрос, от ответа которого будет зависеть, пойдём ли мы вслед за тобой или вернёмся в школу.

– Задавай, – разрешила я, прекрасно понимая, что в школу ближайшую неделю мы точно не вернёмся.

– Что именно сказали тебе жители священной рощи?

– Что я смогу избавить Фирса от смерти.

Резкий вдох-выдох, костёр возле нас вспыхнул куда сильнее прежнего, так что мы невольно попятились. Интересно, хоть кто-нибудь говорил ему о самоконтроле?

– Каким образом? Вырастить что-то?

– По их словам, я уже вырастила. Отчаянно отрицая смерть родного отца, я плакала возле его могилы. Там растёт что-то, что поможет Фирсу.

Пока Феникс и Мари молчали, переваривая информацию, Родриг деловито зашуршал картой, интересуясь при этом:

– А новое ты вырастить не можешь? Зачем топать в такую даль?

– Если бы я знала, как это работает…

– Жаль, – вздохнул друг, – а если серьёзно, то наш путь на лошадях займёт где-то неделю. Три дня до странных лесов, три дня, если повезёт, обратно. Ты хорошо помнишь, где находится… а… э…

– Могила? – спокойно переспросила я.

– Ага, – смущённо кашлянул парень, – прости…

– Всё нормально, прошлое в прошлом. Да. Я знаю дорогу.

– Очень хорошо. Тогда предлагаю всем спать! А завтра в путь!

Пока мы убирали остатки еды и укладывались на ночлег, Феникс, так и не промолвивший ни слова, незаметно скрылся в темноте. Заметив мой обеспокоенный вид, Родриг и Мари единодушно покачали головой.

– Сегодня ты разбередила старые раны, оставь. Ему нужно подумать.

Конечно, я бы тоже не отказалась… Но на удивление, сон сморил меня слишком быстро, даже холод не остановил, к тому же Волк грел ноги, а Мари прижималась к спине.

– Я за тебя очень испугалась, – прошептала подруга и чмокнула меня куда-то в макушку. Кажется, я даже что-то сонно ответила.

Глава 9. Если с другом вышел в путь.

Дружба, это когда ты падаешь, а твои друзья ржут до слез и падают рядом.

Автор.

– Хомяк от такого яростного стука сделал кульбит назад и перевернул клетку, Милан от страха заплевал всю стену, росянка злобно щёлкнула зубами и тогда я, наконец, проснулась.

– Позволь спросить, от чего именно? – непонимающе переспросила я, и Мари досадливо поморщилась.

– Да это всё произошло одновременно! И тут он, разгневанный такой, искрами пылает, в меня огненным пальцем тычет и орёт, что, мол, я за подруга такая, раз тебя проспала.

– Сурок! – фыркнула я.

– Сама ты сурок, – отмахнулась Скворушкина.

– Нет, это правда кажется мне удивительным и подозрительным. Ты часом сон-траву не употребляешь?

– Да нет, просто выросла в комнате, где ещё две младшие сестры ночевали: одна их них храпела, вторая во сне разговаривала; вот и научилась спать крепко.

Тут я впервые задумалась, что совсем ничего не знаю о жизни Мари вне школы. Она лишь как-то раз упомянула, что папа её пекарь и что он, мол, хотел передать своё дело старшей дочери, а та, такая-сякая, поступила в школу и слиняла из отчего дома. Теперь на неё все дружно в обиде и домой она ближайший год не поедет. Наверное, подруга из меня так себе.

– Ладно, – смущённо кашлянула я, пытаясь отделаться от охватившего меня чувства неловкости. – Значит, ты чиста, а теперь расскажи уже, что же было дальше?

Вчера поговорить так и не удалось – до ночи обсуждали предстоящий путь, а сегодня утром решили наверстать и специально немного отстали от парней.

Феникс, кстати, и правда изменил ко мне отношение. Не грубил, не язвил, не разговаривал… Мне как бы всё равно, но после вчерашних признаний я ждала… Хотя сама не понимаю, что я ждала; не распростёртых объятий и предложения наверстать упущенное, и тут же стать братом и сестрой не разлей вода, но и не молчания в мой адрес.

С Родригом он о чём-то беседовал, Мари пару раз подкалывал, с Волком так они всегда были дружны, а я как же?

– А дальше он на меня орал минут пять, перевернул всё в комнате, считая, что ты могла оставить хоть записку (полный укоризны взгляд в мою сторону), а потом первым делом пошёл к старосте. Не знаю, как догадался, но чуйка у твоего брата отменная.

– Бедная Алика.

– А вот тут я бы с тобой поспорила, – возразила Мари, – кто ещё бедный! Она едва не накостыляла Фениксу!

– Но ведь сдала…

– Да кто угодно сдал бы, и я в том числе!

– Вон оно как, а я ещё плохой подругой себя считала.

– Дело не в том, кто тут хороший или плохой. Дело в правильности! Ты молодая, красивая девушка, Селена, что угодно могло произойти! Да ладно бы просто домой поехала, а то в Странные леса, об этом поселении столько слухов ходит! Ты хоть в курсе?

– В курсе, я ведь оттуда.

– Ах да! Так вот, Алика призналась, что если бы ты через день не подала тайный знак, она бы во всём нам призналась, да ещё мадам Гиацинту вовлекла.

– Ладно, я поняла. И мотивы Феникса мне понятны, но зачем тебе и Родригу это нужно?

– А знаешь, я тебя всё-таки стукну!

– То вы рады меня видеть, то грозитесь побить!

– Сели!

– Ладно-ладно, давай дальше, как всё-таки меня нашли?

– Нет, я отвечу! После того, как Феникс допросил нашу старосту и они перебудили весь этаж, я сразу же смекнула, что пора собираться. Мне реально страшно стало… Как подумала, что он такой злой тебя искать отправится, так… в общем, можешь считать меня добровольным громоотводом. Родрига я нашла на полигоне, в двух словах объяснила ситуацию, и он, даже не переспрашивая, отправился искать твоего боевика.

– Надеюсь, они не подрались?

– Хотели, но времени не было. Нам пришлось объяснить, что у него нет выбора, а он только досадливо махнул рукой и попросил не путаться под ногами.

– Сама доброжелательность! А лошади как же? Школа?

– О лошадях позаботилась всё та же Алика – с ней определённо надо дружить, ибо связи хорошие. Лошадки, что подогнали нам ведуны, оказались просто волшебными. Что касается нашего отъезда, то Родриг самолично ходил к директору.

– Н-да уж! Всё-таки вы рисковые!

– А то! Почему ты всё время смотришь на его спину? Он так скоро задымится.

Я смущённо опустила глаза, игнорируя откровенно издевающуюся надо мной Мари.

– Потому что до сих пор не могу отойти от нашего вчерашнего разговора… Я столько лет пыталась наладить с ним контакт, но ничего не получалось. А тут он резко стал добреньким!

– Я не знаю, конечно, что у вас происходило дома, но, повторюсь – ты никогда не была ему безразлична, Селена, – с умным видом протянула юная целительница, наматывая короткую чёрную прядь на палец. – И ещё, извини, что это звучит странно, но относится он к тебе явно не как к сестре. Помнишь ту драку с Родригом? Так вот, то была не просто месть за то, что сестру младшую обидели.

– Да понятное дело, только я так до конца и не поняла, что же это было!

– Банальная ревность.

И тут Чернушка запнулась. Слова Мари колокольным звоном били по ушам, и я далеко не сразу услышала, что кричит нам Родриг.

Внеплановая остановка не предвещала ничего хорошего.

– Скажи нам, Селена, а раньше это озеро здесь было? – задумчиво так спросил Феникс, глядя на неожиданное мокрое препятствие.

– Хм, я, конечно, была ещё девочкой, но дорогу запомнила хорошо. Нет, никакого озера не было.

Да и озером это зелёное и вонючее нечто назвать было крайне сложно. Грязь, вонь: того и гляди кикимора высунется. Мы все страдальчески переглянулись, предчувствуя исход событий. Деловитый Родриг сопротивлялся до последнего. Ещё раз посмотрел карту, убедился, что никакой голубой отметки там действительно нет и поругать меня не получится, он начал вдохновенно тыкать пальцем в совершенно другой путь, красочно уверяя всех, что он намного лучше, и самое главное – суше!

– В чём дело, стихийник? – первым не выдержал угрюмый Феникс, прерывая разглагольствования друга. – Воды боишься?

– Где ты здесь увидел воду? – взвился Родриг. – Я вижу лишь зелёную тину и кучу лягушек!

– Так ты лягушек боишься? – догадливо и совершенно искренне, без насмешки, воскликнула наивная Мари, отчего я не выдержала, заулыбалась, а парень досадливо поморщился.

– Да не боюсь я лягушек!

– Тогда ничего не понимаю, – даже расстроилась подруга. – О, Родриг, ты же стихийник, к тому же третий курс! Я слышала, твоя любимая – это воздух… А не можешь нас своим ветерком на тот берег перенести?

Вид парня стал совсем печальным. Феникс еле сдержал смех.

– Побойся Всевышнего, Мари, я тебе что, волшебник?

– А знаете, с вами весело.

– Ну хватит! – не выдержала я. – Во-первых, Мари, хватит нести чушь. Во-вторых, Феникс, кончай смеяться, лучше помоги. В-третьих, Родриг, признайся уже, в чём дело??

– Плавать не умею… – как-то прям понурился стихийник, опустив голову.

– Надеюсь, нам и не придётся, – вздохнула я, – потому что я тоже не умею.

На том и закончился диалог.

Мы поплотнее укутались в плащи и двинулись прямо в зловонную жижу. Лошади фыркали и явно негодовали, но всё-таки шли, таща на себе нас и ещё поклажу. С Волком возникли небольшие сложности, но после долгих взаимных уговоров мы закутали собаку в одеяло и погрузили на сильного коня Феникса, а сумки боевика разделили между собой. И всё бы хорошо, ведь мутная жижа едва дотягивала мне до сапог, но Чернушка опять запнулась. Я бултыхнулась прямо с головой. Первым, кто среагировал и сиганул вслед за мной, был бесстрашный Родриг, совершенно не умеющий плавать. Испуганная Мари с боевым кличем: «Ребята, я сейчас!» прыгнула нас спасать. Один лишь Феникс, прижимая к себе сопротивляющегося и отчаянно скулящего Волка, гордо восседал на своем вороном и тоскливо качал головой, явно жалея, что связался с такой компанией.

Уже на другом берегу, отплёвываясь и пытаясь хоть как-то очиститься, я всё-таки спросила у Родрига:

– Зачем ты прыгнул, ведь воды было по колено?

– Не знаю, – честно признался он. – Как-то само собой вышло.

– А ты, Мари?

Мари насупилась и ничего не ответила. Но я вдруг неожиданно расхохоталась, чувствуя, как что-то тёплое и светлое разливается глубоко внутри.

Янтарные глаза посмотрели в этот момент совершенно по-новому, и я была уверена на все сто, что Фениксу хотелось присоединиться.

Глава 10. Я буду охранять твой сон.

Я так долго убегал, но теперь у меня есть кого защищать. Это ты.

Ходячий замок. Хаул.

Ночью от светлого и теплого чувства не осталось и следа – все волшебство рассеял мой вечный кошмар, преследующий меня долгие годы. Снова я оказалась в знакомой святой роще, в окружении исполинских деревьев с живыми лицами. Вот только не было в тех лицах того участия и доброты, что так поразили меня в школе. Они жаждали крови, непонятного мне мщения, тянули сучковатые пальцы к моему лицу и шептали жуткое:

– Ты сама идешь к нам, травница…

– Мы тебя ждем…

– Очень ждем…

Их становилось все больше и больше, они приближались. Вокруг меня не осталось свободного места, вместо воздуха – тошнотворный, зловонный запах разлагавшейся плоти и сухих листьев. Я сделала один глубокий вздох, пытаясь поймать ускользающую мысль о том, что это всего лишь сон, всего лишь очередной кошмар, но паника постепенно захватывала. Трухлявый сучковатый палец с ползущими на нем короедами подцепил длинную светлую прядку моих волос и потянул на себя. Я, не выдержав, закричала.

И чьи-то теплые сильные руки подняли меня за плечи, пальцы ласково убрали слипшиеся волосы с лица, а знакомый голос прошептал над ухом:

– Тише, девочка, это всего лишь еще один кошмар.

– Когда же они прекратятся, Феникс… – устало всхлипнула я, облокотившись на парня. Дыхание было тяжелым и хриплым, тело дрожало от холода. Запах хвои и костра был как глоток свежего воздуха, я с наслаждением вдыхала его, борясь с тошнотой.

– Думаю, что скоро, – задумчиво изрек боевик, поглаживая меня по плечам.

Я немного отстранилась, только сейчас осознав, как все это странно и неловко, и оглянулась по сторонам. Глубокая ночь в лесу, мягко мерцает костер, неподалеку мирно похрапывал Родриг, а к нему подмышку забилась Мари. Обиженный Волк еще вечером убежал в неизвестном направлении, но на этот счет я не сильно беспокоилась, ибо верность пса сомнения не вызывала.

– Раньше ты будил меня пощечинами, – припомнила я побудку в лазарете.

– Ты хочешь, чтобы я повторил? – заломил бровь Феникс. В потемках его необычные глаза смотрели особенно ярко.

– Нет, я просто все не могу привыкнуть к переменам.

– Поэтому тебя и не оставляют кошмары, – как-то вскользь бросил братец, прикрывая наши колени своим плащом и почему-то совсем не спеша отодвинуться на приличное расстояние.

– Не вижу связи, – честно вздохнула я.

Феникс тоже вздохнул, видимо, уже жалея, что затеял какие-то загадочные разговоры на ночь глядя, но соизволил пояснить:

– Все твои кошмары связаны с твоим прошлым, от которого ты упорно не хочешь избавляться. Вот даже сейчас… Я правда не хочу больше притворяться и делать вид, что меня от тебя воротит и что ты мне безразлична. Но ты упорно игнорируешь этот факт, все время косишься, сторонишься и постоянно вспоминаешь, как было до этого… К чему это приведет?

– Ты вновь станешь противным и вредным? – с надеждой уточнила я, потому что новый Феникс меня порядком смущал.

– Ну вот, опять! – в сердцах воскликнул боевик.

– Ну прости, не так-то просто взять и довериться тому, кто хладнокровно плеснул в тебя колодезную воду!

– Я тебя спасал! Ты горела!

– От твоего огня, между прочим. Плохо у тебя с самоконтролем.

Феникс издал мученический тон и нервно щелкнул пальцами, я тут же поспешно отпрянула от искр. Говорила же, что плохо с самоконтролем! Но братец вдруг совсем не по-братски схватил меня за плечи и придвинулся еще ближе. Стало тесно и жарко, а еще так сладко екнуло внизу живота, что я испуганно вскрикнула:

– Феникс, не приближайся…

– Сели… Я никогда не причиню тебе вред.

Пальцы на моих плечах были просто обжигающими, голос звучал очень проникновенно, а самые потрясающие в мире глаза смотрели с таким участием, что я чуть было не расплакалась. Сели…? Он так редко называл меня по имени. Изредка циничное «сестрица», ещё реже – строгое Селена, а уж Сели, звучавшее так уютно и мило, проскакивало всего пару раз. Интересно, как звучало бы моё настоящее имя из его уст? Странные мысли проносились в моей голове со скоростью света. Подумалось также, что, кроме Феникса, Фирса, Марты и садовника, никого ближе у меня и нет. С недавних пор, правда, появились Мари и Родриг… Ах да, еще Волк. Хм, если подумать, то все в моей жизни нормально, может, хватит уже печалиться?

– Сели, – не дал мне завязнуть в дебрях разума Феникс. – Давай это путешествие станет последним разом, когда ты вернулась в свое прошлое? И я тебе обещаю, что после того, как мы вернемся, кошмары тебя больше не потревожат. Я буду охранять твой сон.

Я перевела взгляд на его лицо и кивнула, упорно игнорируя полные капризные губы, так и манившие меня. Какого черта происходит?

– Хорошо, Феникс. Только, если ты не против, давай начнем с сегодняшней ночи?

Наглец улыбнулся очень довольно и без предисловий заключил меня в крепкие объятья. Мягко говоря, я была ошарашена, хотела было вырваться, но… так уютно и тепло стало, да и осенние ночи нынче холодные – вон, Мари ведь не одна спит. В общем, заснула я за считанные секунды, свернувшись клубочком и тесно прижавшись к горячему огневику. Утро вечера мудренее. Завтра подумаю о причине, по которой так хочется Феникса… Черт. Спокойной ночи, Сели.

Глава 11. Непрошеные гости.

Не подумайте, что я не люблю гостей… я люблю гостей, как и всякий хоббит, но я предпочитаю знакомиться с ними прежде, чем они пришли!

Толкин «Хоббит: нежданное путешествие туда и обратно».

В школе для одаренных, день назад.

У Директора школы Одаренных был очень занятный кабинет. Фирс долго и внимательно разглядывал мохнатые стены и странные белые цветы, ползающие прямо по стенам, хотя горшок с землей стоял на подоконнике. Они то и дело норовили ухватить его за руки. Мужчина даже в карманы их спрятал от греха подальше. Но выше всяких похвал было нечто, плавающее в аквариуме.

Наверное, его специально поставили в самый дальний угол, чтобы ученики не пугались. То ли рыба, то ли млекопитающее. С рогами, выпуклыми глазами, круглое. Но самое ужасающее – цвет. Ни у одного живого существа Фирс не встречал такого насыщенного радужного оттенка.

– Ты самое удивительное, что я когда– либо видел, – честно признался Фирс радужному нечто.

Чудо-юдо довольно рыкнуло, Фирс икнул.

– Надеюсь, оно хоть не разговаривает? – спросил он у притаившегося хозяина кабинета.

– Упаси нас Всевышний, – всплеснул руками Силантиус. Высокий, красивый мужчина лет тридцати. Когда старик увидел его в первый раз, то очень поразился его молодости и красоте. Школа была известным местом, но находилась в самой настоящей глухомани, и, как правило, преподавали в ней люди, несомненно, опытные, но в возрасте, а молодые и талантливые рвались в столицу.

– Где же вы раскопали эту диковинку?

– То есть хищные орхидеи вас так не зацепили? Между прочим, ученики боятся ко мне заходить из-за них. И это чудо на подоконнике тоже их рук дело. Один защитный проект, который выпускник лично мне вручил. Отказаться было некрасиво, а теперь вот прячу.

Молодой директор виновато опустил темные, как сама ночь, глаза. Было в нем что-то демоническое – черные глаза, темные волосы, смуглая кожа. Определенно, Фирс задумался.

– Кстати, об учениках, – кашлянул Феникс, красноречиво поглядывая на дверь. Та как раз распахнулась и в кабинет практически вломилась мадам Гиацинта, таща за собой упирающуюся молодую девушку в очках. За ними понуро плелся парень в длинном сером плаще, а замыкал процессию знакомый Фирсу куратор факультета боевых магов, который приветственно кивнул мужчинам.

– Я вижу, все в сборе, – заметил Силантиус и приглашающе кивнул на мягкий диван.

– Да, отставим любезности, – и Фирс Зарница убрал с лица добродушие, очень серьезно посмотрев на молодого директора.

Фирс Зарница был из богатой семьи. Отец из древнего рода магов всю свою жизнь посвятил службе в столице, заработал хорошую репутацию. Мать, красавица-аристократка, была ведуньей, занималась своим хозяйством и садом. Фирс унаследовал от отца угрюмость, решительность и репутацию славного воина, а от матери – красоту и чувство юмора. Также он получил в наследство богатый особняк, роскошный сад и неплохие закрома с драгоценностями. По стопам отца не пошёл, в столицу выезжал редко.

Выучился на судебного защитника, что было весьма необычно для столь древнего рода, но все, кто его в деле видел, признавали, что человек нашёл своё призвание. Защищая и доказывая невиновность кого-то, Фирс расцветал, пылал и искрился. Присяжные не могли оторваться от красивого адвоката, обвиняемый его восхвалял, даже судья не смел перечить.

На одном из судебных процессов Фирс встретил свою жену – молодую, утонченную, рыжеволосую красавицу Марину.

Вспоминая сейчас её, он понимал, что она бы не простила пропажи сына. Значит, надо вытрясти все, что скрывают эти люди, и найти своих детей.

– Не надо, – Силантиус предупреждающе поднял руку. В голосе его послышалась непривычная сталь и уверенность. Может, не так он и молод, или не тот, кем прикидывается. – Фирс, вы искритесь.

– Я хочу знать, куда пропали мои дети.

Сейчас Фирс не выглядел старым, больным, изможденным. Нет, напротив – он сиял и как никогда излучал былую уверенность и силу.

– Мы понимаем, – глаза директора были красными от недосыпания, а у мадам Гиацинты от слёз, – но здесь женщины и дети, я не позволю демонстрировать свою силу.

И что-то заставляло ему поверить.

– Все понимают серьёзность данной ситуации, – подал голос куратор Феникса.

– И очень надеются, что эта упрямая леди нам наконец признаётся во всем! – тяжело вздохнула мадам Гиацинта, легонько подталкивая вперед угрюмую Алику.

Взгляд Фирса внимательно скользнул по старосте. Силантиус доброжелательно кивнул ей на стул рядом с собой, но она попятилась.

– У меня еженедельный срез вообще-то, – довольно грустно пробурчала девушка и упрямо сжала губы, всем своим видом демонстрируя, что она так просто не сдастся.

Директор еле сдержал улыбку.

– Алика, кажется? Наслышан о твоем нраве, все учителя жалуются и хвалят одновременно.

– Мне все равно.

– А мне нет, – посерьезнел Силантиус. – Видишь ли, прошлой ночью пропали четверо наших учеников, чего отродясь не случалось в этой школе. И свидетели утверждают, – хмурый взгляд в сторону молчаливого ведуна в плаще, – что ты к этому причастна. Выкладывай давай, это не шутки.

– А если не расскажу, пытать будете? – девушка презрительно фыркнула в сторону бедного парня. Вот же ершистая попалась, Фирс с директором невольно переглянулись.

– Пытки к моим подопечным не разрешены, – спокойно оповестил свою ученицу Силантиус. – Как и вообще в стране, между прочим. Мы не в каменном веке, юная леди.

– Тогда какие меры наказания?

– А твои угрызения совести?

– С чего вдруг?

– С того, что с ними может что-то произойти!

– Они взрослые люди!

– Такие же, как и ты? – насмешливо уточнил Силантиус.

Все в кабинете, затаив дыхание, с интересом наблюдали за перепалкой директора со своей ученицей. Алика порядком раскраснелась и была явно раздражена, а Силантиус, напротив, был расслаблен, невозмутим и спокоен. Алика метала молнии своими карими глазищами даже через толстые стекла очков, а Силантиус, лениво заломив бровь, смотрел на нее как на нашкодившего котенка.

– Алика, признавайтесь уже.

– Если даже наказания не будет, не вижу смысла.

– Почему вы так стремитесь, чтобы вас наказали? – фыркнул директор. – Тяжелое детство?

Видимо, на этот раз задел за живое, потому что девушка сначала покраснела, потом побледнела и, тяжело плюхнувшись на стул, тоскливо посмотрела на мадам Гиацинту. Силантиусу вдруг стало стыдно.

– Извини, детка, надо рассказать… – понимающе посмотрела на нее добрая травница.

– Но я обещала Селене. Восемь дней еще не прошло.

Фирс не выдержал, подошел к русоволосой худенькой девчушке, осторожно присел рядом с ней на колени, как будто рядом маленький ребенок, и с просьбой в глазах заглянул в очень симпатичное своенравное лицо со вздернутым носом и пухлыми губами.

– Милая, я отец Феникса и Селены. Мне очень нужно знать, куда направились мои дети. Поверь, Селена не станет злиться…

Алика взглянула на рыжебородого старика и шмыгнула носом.

– Хорошо, но тогда возьмите меня с собой.

– Исключено, – тут же отмел манипуляцию директор.

– Тогда ничего не скажу.

– И после этого еще утверждаешь, что взрослый человек!

– Так я не про себя…

– О, всевышний! Алика! Говори сейчас же, иначе отчислю!

Кажется, даже у невозмутимого Силантиуса начали сдавать нервы. Все снова затаили дыхание, Фирс уже откровенно забавлялся, заметив лукавые смешинки за стеклами очков. Интересная девушка Алика.

– Так бы сразу, – довольно фыркнула юная целительница, будто только того и добивалась, чтобы директор повысил голос. – Селена отправилась в странные леса сутки назад. Ваш полоумный сын, простите, господин, узнав об этом, очень разозлился и отправился за ней. Ну а Мари и Родриг решили не допускать смертоубийства бедной травницы – так они объяснили свой побег. Хотя, как по мне, им было неловко оставаться не у дел.

– Она рассказала, зачем отправилась туда? – Фирс нервно поднялся на ноги.

– Да, господин, – кивнула Алика. – Сказала, что только так может спасти от неминуемой смерти. Там, где слезы отчаяния впервые пролились… Вы понимаете, о чем я?

Все присутствующие очень внимательно посмотрели на рыжебородого старика.

Где-то по дороге к цели.

Утром значительно похолодало. Я до последнего не уходила от костра, греясь колдовским огнём и медля с отправкой. Острое чувство тревоги, охватившее меня ночью и так успешно изгнанное Фениксом, вновь нарастало. Мне не хотелось ехать вперёд, так как банально было страшно, но стоило подумать о причине, по которой мы вообще все здесь оказались, и…

– Дамы, вы готовы? – требовательно спросил нетерпеливый рыжеволосый, почесывая блудного Волка. Собака вернулась ранним утром и отчего-то возомнила себя храбрым рыцарем, рискнувшим защитить девичью честь (банально прыгнула на спящих нас и весьма нетактично отодвинула Феникса). Конечно же, мы проснулись, и я неожиданно засмущалась, обнаружив, что мои руки горячо и нежно обнимают Феникса под рубашкой. Покраснела, отодвинулась, краем глаза заметив, как недовольно поморщился боевик.

Только чем именно опять он был недоволен, так и не поняла. Тем, что я его обнимаю так откровенно? Или тем, что не хочу больше обниматься?

В общем, поразмышлять на эту тему опять-таки не дал Волк, который так мило скулил и просил покушать. Рыжий тут же притворился спящим, буркнув что-то вроде "ты его с собой взяла, ты и корми", ну а я со вздохом вылезла из теплого местечка.

Решила по доброте душевной порадовать народ и пожарить на костре сосиски. Народ тут же зашевелил ноздрями и потянулся.

– О, сосисочки жареные, – обрадовалась Мари, протягивая руку за своей порцией, но голодный Волк ловко ее перехватил. Палочку, конечно же, но с него станется.

– Плохой пес! – наставительно произнесла недовольная целительница, тыкая в него пальцем.

– На него это не работает, – честно призналась я. – Он все равно считает себя хорошим.

– На моих сестер в детстве действовало, – вздохнула Мари, подливая себе травяного чая. – Как спалось? Не замерзла?

– Нет, тепло было, как и тебе, впрочем.

Мы косо переглянулись, обменялись лукавыми огоньками и фыркнули.

– Да я же не осуждаю, – хмыкнула подруга.

– Да и я тоже, – поддакнула я.

Мы снова переглянулись, на этот раз заговорщически, и дружно вздрогнули от требовательного: «Дамы, вы готовы?».

– Знаешь, он все-таки зануда, – буркнула Мари. И я с ней полностью была согласна.

В пути мы находились уже третьи сутки. Тело болело и саднило везде, где только можно, за это время только один раз нам попался более-менее достойный ручей, в котором все по очереди искупались. Никогда не замечала в себе неженку, но жизнь в богатом особняке Фирса, где всегда вкусно готовила Марта, простыни пахли лавандой и вода была горячей, сделала свое дело. Даже в достаточно благоустроенной школе мне жуть как не нравилась еда в столовой и маленькая ванная комната. Н-да, Селена, надо тебе чаще путешествовать.

– Если верить моим расчетам, – Родриг махнул рукой, и легкая волна воздуха подняла порядком помятую карту над его лицом, – то в Странных лесах мы окажемся уже сегодня ночью.

Судя по многозначительному хмыканью Феникса, он либо не доверял расчетам парня, либо не обрадовался времени, в какое мы должны добраться до места.

– Меня больше пугает тот факт, что дорога выглядит так, будто ею не пользовались лет десять. Еще и болото это внеплановое, – озвучила я наконец свои тревожные мысли.

Ребята как-то сразу сникли и помрачнели – видимо, не одна я боялась Странных лесов.

– Может, вы с Мари подождете нас здесь, пока мы Родригом навестим могилу твоего отца?

Не знаю, кто удивился и возмутился больше – Родриг, потому что его не спросили, или я, которую вообще посмели о таком спросить. Только Мари флегматично допивала свой чай.

– Понял-понял, – насмешливо отгородился от нас Феникс. – Значит, в путь?

Он хлопнул в ладоши, и его магический костер погас. Мы все поспешно засобирались.

Где-то в странных лесах.

Птицы в странных лесах не пели. Вообще никогда. Причина на самом деле была довольно простой – они оттуда давно улетели, потому что в какой-то момент их птенцы начали умирать. Лишь на совсем старых высоких березах можно было увидеть заброшенные гнезда как напоминание о том, что когда-то и в этих лесах была нормальная жизнь. А сейчас… изредка какой зверь пробежит… но никакого пения, чирикания. Оглушающая, странная и немного пугающая тишина. Жители поселения уже давно с ней смирились, а смотритель кладбища, нелюдимый и замкнутый старик, много лет проживший среди могил, очень ее любил и старался всегда соблюдать. Он всегда бесшумно крался среди крестов и памятников, где-то ставя цветы, где-то выдирая лишние сорняки, молча выполнял свою работу и редко выходил в люди. Но сегодня деревня вздрогнула от его крика.

– Господин, господин! – спотыкаясь о свой балахон, старик остановился возле дома старосты и отчаянно начал стучать в высокие ворота.

– Что тебе? – недовольно высунулся светловолосый мальчишка, прислуживавший старосте.

– Беда на кладбище, милок! Господину обязательно надо взглянуть!