Текст книги "Травница (СИ)"

Автор книги: Елена Милая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– И что потом? – с придыханием спросила я, с опаской оглядываясь, будто таинственный страшный Игнат притаился рядом.

– Толком никто не знает, место считали проклятым, люди избегали его, птицы облетали стороной. Ходили слухи, что оставшиеся фанатики настолько забылись в своем поклонении темному лесу, что постепенно утратили души. От них осталась лишь оболочка, жалкое подобие некогда живых людей, способных радоваться и плакать.

Отец замолчал, в наступившей глубокой тишине слышно было, как стучит его сердце под моей вспотевшей ладошкой. Он осторожно сжал мою ладошку и, глядя куда-то в сгущающиеся сумерки, неожиданно горько и тихо продолжил:

– Говорят, деревню сожгли. Кто и как? Не знаю, дед мой тоже не знал. Но в одном мы всегда были уверены – семена того безумия ветер разнес по всему миру. Я недавно был в нашей Святой Роще, Мелисса, и она жаловалась мне. Что-то происходит у нас в поселении, дочка. Запомни хорошенько, что я сейчас тебе скажу. Если вдруг что-то плохое произойдет с тобой или со мной, ты не должна пасть духом. Ты дочь своих родителей, ты сильная девочка. В минуты отчаяния вспомни о своем доме, вспомни о своих родных и призови их. Обратись к светлому и доброму, обратись к надежде, к вере…

– В кого же мне верить, папа?

– Сама со временем решишь.

– Но…

– Просто пообещай, ладно?

– Хорошо. Обещаю.

Понимала ли я, что именно он тогда попросил? Нет, не очень, ведь только спустя десять лет я смогла найти свою Святую Рощу и даже пообщаться с ее жителями. Ведь только сейчас до меня дошло, что вера необъятна и многолика. В свои минуты отчаянья мне помог Фирс, так пора отдать ему свой долг…

Вокруг все было темно и влажно, воздух пропитался тухлятиной, а шелест и жужжание копошившихся в земле мух делало мою головную боль еще невыносимей. Людей вокруг меня не было. Я снова оказалась в ином мире наедине с озлобленными и голодными жителями темного леса.

– Наконец-то, – довольно произнес знакомый голос. – Мы заждались тебя, травница.

Это был он. Сухой великан с прогнившей корой и колючими черными глазами. Еще недавно эти глаза угадывались на лице Ирвина.

– Ты не спешила к нам, – проскрипел низенький корявый пень.

– Ты не хотела нас видеть? – недовольно протянуло что-то длинное и тонкое, касаясь меня острыми ветками.

– Не очень, – честно призналась я, проворно отскакивая назад. – Я знаю, для чего здесь, и понимаю, что меня ждет. Пожалуй, перед смертью я могу услышать некоторые ответы?

Признаться, я не сильно надеялась, что они изволят со мной поговорить, но ведь им должно быть скучно здесь, не правда ли? Да и вообще, какой убийца откажется рассказать перед преступлением о своих проблемах? Облегчить душу, так сказать. И нет, конечно же, не собиралась я тут пасть смертью храбрых, мне просто нужно как-то тянуть время.

Колючие глаза полусгнившего дерева торжествующе вспыхнули.

– Что именно ты хочешь узнать, дарующая жизнь?

– Что вы сделали с Ирвином и остальными жителями Странных лесов?

На миг меня оглушил хохот, пробирающий до костей. Они искренне заливались смехом, переглядываясь и наступая ближе, замыкая круг.

– Правильней было бы спросить – что они сами с собой сделали! – прошелестело у меня над ухом.

– Продали свои души нам, впервые пролив кровь… – ответило что-то очень колючее и грязно-розовое. Быть может, когда-то это была красавица роза.

– Пришли сами, просили силу…

– А теперь сильны мы, – кровожадно улыбнулся самый главный, демонстрируя острые черные зубы, – мы можем смотреть на мир их глазами, передвигаться с помощью их тела… Нет больше тех людей, травница, есть лишь пустая оболочка.

– Но для чего все это? – прошептала я, отчаянно пытаясь ухватиться за промелькнувшую было мысль.

– Не мы это начали, – будто оправдываясь, покачал головой наполовину изъеденный короедами клен, которого узнать можно было лишь по резным листьям. – Староста первый принес в жертву свою домашнюю кошку, будто это могло ему чем-то помочь. Он просил спасти своего сына, но тот умирал, даже твой старик ничего не мог поделать. Тогда он убил их обоих. Сначала перерезал горло сыну, обагрив его кровью некогда светлый дуб, а потом натравил на твоего отца всю деревню.

– Ох, это было вкусно, – облизнулось высокое и тонкое подобие ивы. – Это дало нам жизнь на многие годы.

Слышать правду было больно, я почувствовала, что по щекам бегут слезы. Фигуры, обступившие меня, алчно вдохнули воздух и все разом потянули руки-прутья к лицу, заставив испуганно зажмуриться и поплотнее запахнуться в плащ, будто он может меня защитить.

Плащ! Карманы! Дом! Ну конечно же!

– Люди молились вам, делились секретами, а вы предали их, лишь вкусив кровь? Как же во что-то верить после этого…

И снова этот хохот… Пронизывающий… Мои руки лихорадочно шарили по внутренним карманам плаща. Не могла же я их потерять…

– Никто не отступался, просто в этот раз зло оказалось сильнее, – хмыкнул главный, снова пронзая меня своими угольками-глазами. – Кровь дала лишь ростки, которые люди потом подпитывали. Но среди них мало осталось в живых, а мы хотим больше. Мы хотим жить, травница, и ты нам поможешь.

– Хватит болтовни, мы голодны…

– Ты так вкусно пахнешь…

– Нам хватит тебя еще на годы…

– А я так хочу домой, – тихи-тихо, почти неслышно прошелестели мои губы.

В тот самый миг, когда многочисленные ветки фанатичных деревьев потянулись ко мне, пронзая тело, я крепко сжала в ладони дары, что подарили мне в Святой Роще на школьном дворе. Среди них были твердый желудь, волчья ягода, засушенные листья клена и осины, сережки березы, а также маленький бутон дикой розы. Я вспомнила светлые лица загадочных жителей, улыбку своего родного отца, мысленно положила голову на плечо доброго Фирса, обняла Мари и Родрига, поцеловала на прощание своего любимого сводного братца с самыми волшебными глазами. Все произошло так быстро… Ошеломляющая резкая боль в груди, чей-то отчаянный крик, а потом наступила обещанная тишина.

Где-то в реальном мире мое тело резко дернулось, серые глаза распахнулись, да так и не закрылись. Зеленый мох стал красным от крови.

Глава 18. Вся правда о синих розах.

Ты смеялась надо мной.

Я просила на свиданье

Синих роз.

Я искал, но не нашёл.

Я не знала, что поймёшь

Ты всё всерьёз.

Припев песни «Синие Розы».

В особняке у Фирса были красивые, но весьма опасные для жизни винтовые лестницы. Несколько раз, когда никто не видел, Селена съезжала верхом на перилах. Довольно веселое занятие, кстати. Вот и сейчас, воровато оглянувшись, девушка ловко запрыгнула сверху и… чья-то крепкая рука резко сдернула ее обратно.

– Ты считаешь, что это вежливо – ломать перила в чужом доме? – голос подростка звенел от ярости, глаза опасно блестели.

– А разве вежливо хватать гостей за руки? – иронично переспросила девушка, демонстративно поглядывая на свое запястье, застрявшее в ловушке у злого Феникса.

– Может, я не дал сломать тебе шею, – почти сплюнул он, – скажи спасибо.

– Это ты зря, конечно. Избавил бы себя от проблем.

Пару мгновений он молча разглядывал ее лицо каким-то странным, задумчиво-блуждающим взглядом, а потом, будто опомнившись, резко оттолкнул от себя, прошипев:

– Как же ты меня бесишь!

Все бы ничего, но пару месяцев назад в нем появилась сила, которую он еще не мог контролировать. В сердцах брошенная фраза, порыв тела, и на девушку обрушился огненный всполох, заставив ту испуганно отшатнуться и кубарем перелететь через пару лестничных ступенек.

Магия погасла, не прикоснувшись к Селене, но сама она поднялась не сразу. Побледневший Феникс дернулся было, чтобы помочь, но в последний момент почему-то остановился.

– Так бы сразу и сказал, что решил воплотить мечту в жизнь, – тихо прошептала Селена, не поднимая на него глаз.

– Если что-то болит, обратись к лекарю, – чуть помедлив, нарочито спокойно произнес Феникс, не подавая вид, что расстроен. – Я еще не умею контролировать свою силу. Лучше ко мне не приближайся.

И юноша гордо ушел. Селена пару раз тяжело вздохнула, уселась прямо на холодные ступеньки и наконец-то позволила себе тихо заплакать от боли и унижения, не подозревая, что наблюдавший за ней Феникс кусает губы и бессильно сжимает кулаки. Всевышний видит, он не хотел ее ранить!

Напротив, хрупкая и ранимая, с вечно растрепанными белыми волосами и грязными исцарапанными ладошками, она всегда вызывала в нем желание ее защищать, но он упрямо прятал это желание подальше и продолжал посылать маленькой травнице презрительные улыбки и обидные замечания.

Все резко прекратилось, когда Фениксу пришлось уехать в школу для Одаренных. И лишь там, вдали от дома, неожиданно быстро заработав статус популярного и талантливого парня, в окружении красивых девиц, так и норовивших прыгнуть ему в постель, он неожиданно вспомнил ту, что всякий раз досадливо поджимала губы и отворачивалась, стоило им столкнуться где-нибудь в огромном особняке. Вспомнил и затосковал… Феникс всегда был честен с собой и, признавшись в сильной тяге, он совсем не обрадовался новости, что эта маленькая красивая травница будет учиться совсем рядом. Он боялся, что не сможет и дальше держать маску ненавистного сводного брата, а также боялся, что эта хрупкая и слабая девушка не пройдет школу выживания… В итоге оба его страха воплотились в жизнь.

Он бессильно опустился рядом с неподвижным окровавленным телом и дрожащими руками положил себе на колени голову девушки с распахнутыми глазами. Жалобно и протяжно заскулил Волк, громко, навзрыд зарыдала Мари, тихо заплакала девушка в очках, с которой он был плохо знаком, зашмыгала носом мадам Гиацинта, а Феникс почувствовал, как внутри начинает закипать его разрушительная сила, готовая вырваться наружу вместе с застрявшим в горле криком боли.

– Нет, – на плечо вдруг опустилась тяжелая рука директора школы. – Не смей, парень. Отвлечешься сейчас на свои чувства – не сможешь ей помочь, а времени осталось мало.

– Что делать? – глухо спросил он, не позволяя себе верить.

– Для начала – прекратить истерику! Всем! Слышите? – Силантиус обвел всех спокойным взглядом и начал кидать распоряжения. – Алика, ты же староста, выполняй обязанности. Собери всех в круг вокруг девушки. Родриг? Ты здесь? Создай вокруг нас воздушный купол. Господин Фирс, держитесь… Сядьте рядом, возьмите ее за руку. Мадам Гиацинта, мне нужна ваша помощь. И твоя, Феникс, ты необычайно силен. Мари? Хватит рыдать, начинай ее лечить. Алика, присоединяйся.

Короткие строгие приказы быстро вывели народ из оцепенения. Хоть ни у кого и не осталось сомнения, что Селена мертва, никто не стал спорить. Всем хотелось понять, какую воскресительную магию собирается творить Силантиус.

– Она умерла не в этом мире, надо просто до нее дозваться, – пояснил Силантиус, когда наткнулся на вопросительный взгляд осунувшегося бледного Фирса. – Вы должны позвать ее, постараться войти в транс, а мы с Фениксом поделимся силой. Остальное дело за ней… Просто верьте.

И, опустив одну руку на кровавую рану, а второй схватив за кисть Феникса, он бессвязно начал бормотать заклинание. Темно-красное сияние, вырвавшееся из ладони директора, начало танцевать на неподвижном теле. Рваные края кожи на глазах затягивались. Мари и Алика, переглянувшись, начали колдовать. Остальные, закрыв глаза, сели плотнее. Один лишь Родриг остался на ногах, чтобы держать вокруг их маленькой компании воздушный непроницаемый купол, который никому не позволял к ним подойти и помешать. За пределами купола было видно тлеющее кладбище. Оставшиеся жители странного леса пытались еще оказать сопротивление, но сила противника явно превосходила.

– Ты что, не могла позвать нас раньше, маленькая травница? – надменно спросила красавица-роза, брезгливо отряхивая свое зеленое платье от белых жирных личинок, что продолжали сыпаться из поверженного пенька. Я так и не разобралась до конца, кем он когда-то был.

– Не знала, что вы откликнетесь, – как-то заторможенно ответила я, все еще ощущая немыслимую боль. – Я что, умерла?

Державший меня на руках великан с густой зеленой бородой добродушно улыбнулся:

– Всего на мгновение.

– Но как тогда…

– Ожила вновь? Здесь и не такое возможно! – тонкая кудрявая девушка довольно рассмеялась.

– Просто еще не пришло твое время, – серьезно пояснил статный парень с красивыми развевающимися волосами.

Их было много и все они поддерживали меня. Было вновь светло и пахло свежей травой, ветер мягко развевал наши волосы, где-то тонко заливались птицы. Лишь земля под нашими ногами все еще была гнилой и трухлявой. Но никаких темных голодных деревьев, боли, страха и зловонного запаха. Короткая схватка между темными и светлыми, и у первых не осталось и шанса.

– Смотри, – шепнул мне бородатый великан, осторожно ставя мое слабое покачивающееся тело на ноги.

В том месте, где меня убили, расплылось большое красное пятно. Пару мгновений, и через него стали проклевываться маленькие зеленые росточки.

Я удивленно заморгала, узнавая траву, которую когда-то по ошибке сочла сорняком.

– Мелисса?

– Да, – улыбнулась колючая красавица. – Весточка от отца. Пройдут годы, его душа успокоится, и он тоже будет с нами. Захвати росточек с собой.

Я смахнула набежавшие вдруг слезы.

– Спасибо вам… Так странно все это.

– Никогда не знаешь, на что способна магия, – мягко улыбнулась кудрявая девушка. – Береги себя, дарующая жизнь.

– Обращайся, – серьезно кивнул коренастый черноволосый парень.

– Приходи, – попросил низенький старичок с колючими загадочными глазами. – И друзей приводи. Слышишь, как зовут?

Неясный гул голосов действительно протяжно и громко звал меня по имени.

– Теперь ты знаешь, во что верить, – мягко пожал мне руку бородатый великан.

– До встречи, травница…

– Пока, дарующая жизнь…

– Уходи, тебя зовут…

– Пусть твой друг сожжет темных отступников, – на прощание крикнул мне высокий, статный, красивый мужчина, – их тело все еще живо… Ни к чему разносить эти ростки.

А потом меня что-то потянуло, и я резко выдохнула, встречаясь взглядом со своим директором школы. Вот так встреча!

– Здравствуй, Селена Зарница, – как ни в чем не бывало поприветствовал он меня, вытирая пот со лба. – Рад видеть тебя живой и в здравии. Позднее напишите объяснительную.

Что ж, директор в любых ситуациях останется директором.

Никогда раньше не думала, что пепелище может вызвать восхищение, а запах гари – облегчение. Но, глядя на то, как корчатся в агонии остатки деревьев, я едва не заплакала от радости и осознания того, что все закончилось.

– Ты бы переоделась, подруга, – подхватила меня под локоток вездесущая Алика, – больно смотреть…

Одежда была не просто красного, а бордового оттенка. Как вспомню о случившемся, так вздрогну. Без слов приняв в руки щедро предложенную чистую рубаху и шерстяной плащ от запасливой старосты, я спряталась за спинами подруг, торопясь раздеться. Кровавые тряпки тоже пришлось сжечь.

– Кто начнет? – деловито и строго осведомился господин директор, когда уже поздно ночью, покинув наконец страшное место, мы дружной компанией (директор Силантиус, мадам Гиацинта, Фирс, Мари, Алика, Родриг, Феникс, я и Волк, не отходивший от меня ни на шаг) устало грелись возле большого костра. Подозреваю, что у остальных участников поискового отряда тоже было много вопросов, но они пока себя сдерживали, лишь украдкой бросая любопытные взгляды в мою сторону. Подозреваю, что в школе скоро появятся новые сплетни для обсуждения.

Уставший Родриг снова накрыл нас воздушным куполом, чтобы никто не подслушивал, а меня вдруг осенило.

– Феникс! – испугалась я, подскакивая к бледному парню. Тот не менее испуганно шарахнулся в сторону. Он вообще вел себя крайне странно с момента моего… э-э-э… назовем это воскрешения. Не подходил ко мне, не разговаривал, лишь хмуро косился, а едва натыкался на вопросительный взгляд, поджимал губы и отводил глаза в сторону. Глаза тоже не сверкали – подозреваю, что парень был на грани истощения.

– Что? – хрипло спросил он, аккуратно отдирая мои пальцы от кармана своего плаща, куда я так упрямо пыталась залезть.

– Мелисса! – выпучила я глаза, пытаясь мимикой напомнить о цели нашего посещения в это паршивое место.

– Мне твоя мелисса скоро в кошмарах привидится, – тихо покачал головой Феникс, отодвигая меня на безопасное расстояние. – Как и ты, впрочем.

– Но как же… – растерянно заглянула я в его лицо, отчего парень вздрогнул, и, как мне показалось в полумраке, побледнел еще больше. Интересно, чем я его так напугала?

– Отец, объясни все ей, – коротко вздохнув, с мольбой попросил Феникс. – Иначе она меня с ума сведет.

– Чего это он, – недоуменно прошептала я себе под нос, но сидевшие рядом Мари и Алика переглянулись со смешками и выразительно закатили глаза. Мол, наивная, глупая, ничего не смыслишь в мужской природе. Ну да, согласна, как-то опыта не было…

Я вопросительно изогнула бровь, глядя на Фирса, а он совсем неожиданно легко рассмеялся, а затем задал не менее неожиданный вопрос:

– Как думаешь, Селена, сколько лет нашей Собаке?

– Волку? – искренне удивилась я, на автомате поглаживая пса за ухом. – Не знаю… лет десять?

– Ему было почти двадцать, когда вы впервые встретились, – спокойно объявил Фирс. – Признаться честно, я думал, что он доживает свои последние дни.

– Но как же это… – обескураженно я пыталась мысленно посчитать. Честно говоря, арифметика никогда не была моей сильной стороной, но десять лет прибавить удалось без ошибки. – Фирс, а ты уверен, что его не подменили на какую-то более молодую овчарку? Наш Волк вовсе не выглядит старым.

Компания дружно уставилась на мирно дрыхнувшего пса, отчего он подозрительно приоткрыл один глаз.

– Уверен, Сели, просто он нашел для себя замечательный источник жизни. Думаю, если не перестанет их тайком грызть, с таким же успехом доживет до ста.

До меня по-прежнему не доходило, я почувствовала себя крайне тупой. Волк вообще был животным неприхотливым и жуткой попрошайкой, он даже моими синими розами никогда не брезговал… Промелькнувшая мысль показалась какой-то абсурдной. Я, готовая дать фору любой собаке-ищейке, потянула воздух носом, вызвав удивление на лицах все присутствующих, кроме Фирса. Да быть не может!

– Может, – кивнул Фирс, грустно улыбаясь. – Когда я впервые тебя встретил, то поразился выдержке маленькой испуганной девчонки. Ты дрожала от холода и страха, всю ночь бежала по темному лесу в поисках защиты, совершенно не представляла, что делать дальше. Но ты не плакала, вот что восхищало и удивляло. Ты не плакала даже тогда, когда мы хоронили твоего отца…

Здесь на меня красноречиво посмотрели Родриг и Мари, а я, шмыгнув носом, виновато опустила голову.

– Не заплакала ты и тогда, когда тебе озвучили новость, что ты временно поживешь у меня. Признаться, я всю дорогу боялся истерики, ведь у меня был единственный сын, я понятия не имел, что делать с женскими слезами… Но ты оказалась стойкой. И честно скажу, я забыл о твоем существовании почти на неделю, когда потерял жену. Вспомнил лишь, когда случайно стал свидетелем вашей стычки с Фениксом, – Фирс бросил быстрый взгляд на криво усмехнувшегося сына, – который, несмотря на мое строгое воспитание, вел себя совсем не по-мужски.

– Это были мои первые слезы? – удивилась я, вспомнив короткое столкновение в саду, когда Феникс хорошо показал, кто хозяин в доме. Я действительно зарыдала, уткнувшись в землю, а потом продолжила работу над клумбой. Спустя пару недель там зацвели весьма интересные цветы, от цвета которых у нашего садовника нервно задергался глаз, и он настоятельно попросил больше не экспериментировать.

– Слезы отчаяния, – кивнул Фирс. – Когда ваша староста сказала о предсказании, я сразу подумал о них. И тут же вспомнил о тех дарах, что ты оставила на прощание у порога нашего дома. Пучок мелиссы и бутон ароматной розы. Марта тогда ужасно расстроилась и обиделась за то, что ты не соизволила даже поздороваться, и дабы успокоить свои нервы, заварила травяной чай, мстительно добавив туда мелиссы и пару лепестков розы. По ее словам, для цвета и для твоей икоты. Интересный чай получился, скажу я вам, заснул я на весь день, а проснулся уже здоровым.

Фирс замолчал, а я совершенно не знала, что делать. Плакать сейчас надо от счастья или от осознания собственной глупости?

– Не пойми меня неправильно, я так рада, что ты проживешь еще долгие-долгие годы, но мне ужасно стыдно и неловко за то, что я сорвалась в это путешествие, да еще и остальных потащила, – очень тихим голосом призналась я, устало потирая виски.

– Начались самобичевания, – совсем не поддержал меня Феникс, как-то зло усмехнувшись.

– Вообще-то, ты нас за собой не тащила! – искренне удивился Родриг. Вот кто настоящий друг! – Мы сами за тобой увязались.

– За что, конечно, вам еще предстоит объясняться со мной, – напомнил о себе директор школы.

– Да, ваши родители явно такому не обрадуются, – поддакнула мадам Гиацинта, выразительно покосившись на Мари и Алику.

– Зато я нашла Энхицею! – неожиданно обрадовалась староста, любовно поглаживая свой перламутровый цветок. – А вот если бы не отправилась искать Селену, то где гарантия, что я бы вообще ее когда-нибудь увидела?

– Я устал повторять, что это не Энхицея, – тяжело вздохнул Силантиус, – но, видимо, Алика страдает тугоухостью. А если серьезно, то я не считаю ваш побег бессмысленным, Селена Зарница, – он неожиданно мягко улыбнулся мне. – Хотя он и был необдуманным, благодаря вам, удалось предотвратить нечто страшное, что отравляло этот лес и постепенно могло разрастись. Связаться со Святой Рощей, да еще попросить ее о помощи, умереть и вновь воскреснуть – такое может не каждый. Вы счастливица, Селена, цените это. Если бы в вашем возрасте я имел таких преданных друзей и такую сильную веру, кто знает, может, не пришлось бы возглавлять эту школу.

На последней фразе он даже фыркнул, а ученики и мадам Гиацинта искренне принялись уверять его, что все во благо, что школа замечательная, люди в ней добрые, да и вообще, он определенно лучше предыдущего кандидата.

– К тому же нам удалось спасти некоторых людей, – добавила осторожно Мари, кивая в сторону, где давно спали жители Странного леса, которым удалось сохранить хоть немного человечности. Среди них был и Тихон со своей матерью.

– Это точно, – не стал спорить Силантиус. – Что может быть дороже человеческой жизни?

– Риторический вопрос, господин директор, – фыркнула Алика. – А что с ними будет, кстати?

– О них позаботятся, – кратко пообещал мужчина.

На какое-то время снова наступила мирная тишина.

– Знаете, – не выдержал вдруг Родриг, – я одного не пойму… Эти деревья… Я всегда считал, что легенда о темном лесе – страшная сказка. Господин директор, вы раньше сталкивались с подобным?

– Нет, – покачал головой Силантиус. – Но я сталкивался с вещами и похуже, у которых не было такого счастливого конца. Порой магии и человеческим поступкам нет объяснения, а легенды не появляются просто так.

Я всегда считала, что как раз-таки они просто так и появляются, ан нет, приходится взрослеть.

– Об одном попрошу вас всех, – неожиданно Фирс взял меня за ладонь. – Не нужно болтать о том, что среди вас дарующая жизнь. Ваша школа… она… не в обиду вам, господин директор, но…

– Рассадник зла? – весело подсказал Силантиус. – Не переживайте, я за ними присмотрю. За всеми.

И так он это сказал, что мне захотелось перевестись куда-нибудь в другое место.

После длинного содержательного разговора мы, уставшие и сонные, дружно отравились спать. Девочки – налево, мальчики – направо. Под строгим взглядом мадам Гиацинты даже Мари не стала спорить и рассказывать, что вообще-то все эти ночи ей прекрасно спалось под боком у Родрига. И только-только я представила, что закрою глаза и, дай Всевышний, засну спокойным крепким сном без каких-либо сновидений, как меня настойчиво потянули куда-то за руку.

– Феникс? – несказанно удивилась и даже совсем не испугалась я, когда хмурый боевик потащил меня куда-то в заросли.

Мы остановились, когда стало совсем темно.

– Феникс, не мог бы ты зажечь огонь? Кажется, я стала совсем бояться темноты, – тихо попросила. – И может скажешь уже наконец, чем я тебя обидела?

Просьбу парень выполнил, махнув рукой, но пульсар получился маленьким и слабеньким. Видно, совсем плохи дела.

– Знаешь, Феникс, тебе надо поспать. Ресурс быстрее восстановится.

Никогда не понимала, когда надо вовремя прикусывать язык. Лицо сводного братца, хорошо освещаемое маленьким пульсаром, вытянулось, и мне показалось, что нервно дернулось веко.

– Ты издеваешься надо мной? – нервно спросил он, хватая меня за плечи.

– Нет, – честно ответила я.

– Селена, – глухо пробормотал он, перемещая руку мне на шею.

– Ты, надеюсь, не придушить меня хочешь? – я было дернулась, но схватка стала еще сильнее.

– Очень хочется, – признался этот страшный человек. – Да боюсь, еще раз ты не воскреснешь.

– А-а-а, – наконец поняла я. – Ты за меня испугался и поэтому злишься?

– Нет, ты точно издеваешься, – выдохнул он куда-то в макушку, прижимая меня еще крепче. – Ты попросила довериться. Десять минут, мол, а потом спали все к чертям. Десять минут, Селена! Мы нос к носу столкнулись с отцом и директором школы, мы не теряли времени на разговоры, лишь перекинувшись парой фраз, а ты… уже была мертва.

– Но я ведь не нарочно! – попыталась возмутиться я в свое оправдание, но красивая мужская ладонь ловко накрыла мои губы, не давая сказать.

– Нет, сейчас говорю я, – сказал он тихо и грозно, превращаясь в того надменного и капризного Феникса, что ставил мне подножки и постоянно задевал. – Чтоб ты знала, Селена, я никогда раньше не испытывал такой боли. Даже когда мама умерла, даже когда узнал, что болен отец. Я был влюблен в тебя с четырнадцати лет, но не мог признаться в этом самому себе, а когда решился наконец, ты умерла. Никогда не смей так больше делать.

Я только-только захотела прокомментировать его заявление, а этот вредный мужчина меня поцеловал, крепко обхватив затылок. Поцелуй был коротким и странным, жестким и нежным одновременно, но от него екало в животе, подкашивались ноги и кружилась голова. Феникс сначала зло прикусил мою губу, а потом нежно провел по ней языком. Закончилось все так же неожиданно, как и началось. Только-только я в шоке прикасаюсь к своим опухшим губам, а он уже уходит. Лишь пульсар, оставшись без хозяина, грустно мигал на меня, понимая, что скоро погаснет.