Текст книги "Травница (СИ)"

Автор книги: Елена Милая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5. Предсказание.

Бывает три вида прогнозов:

Предсказание того, что всем хочется. Чтобы обнадёжить.

Предсказание того, что никому не хочется. Чтобы попугать.

И предсказание того, что на самом деле будет. Чтобы всех рассмешить.

Стас Янковский

Думаю, многие обращаются к Всевышнему только в момент самой великой боли. Вспоминают его тогда, когда немеет сердце, но в душе ещё теплится надежда на чудо… Мой момент настал сегодня. Я упала на колени перед самым могучим и старым дубом, обхватила руками вырезанное на стволе лицо древнего идола, упёрлась лбом в его лоб, и заревела. Громко так заревела, с подвыванием, как не плакала уже многие годы. Травники и целители испокон веков поклонялись Святому лесу, и эта школа не являлась исключением. Здесь тоже росла своя роща с живыми деревьями, к ним приносили подношения, возле них плакали, их о чём-то просили. Я подошла абсолютно к каждому живущему здесь: к тонкой гибкой осине, молодой красивой берёзе, можжевельнику, съела черную смородину, даже сорвала волчью ягоду и помяла её в пальцах, провела и размазала смолу сосны, прикоснулась губами к листьям земляники, глубоко вдохнула запах дикой розы, повязала ленточку на кедр и вытерла свои слёзы дубовыми листьями.

Роща была старой, немного затоптанной, но сохранившей свою атмосферу нереальности и абсолютного спокойствия. Будто ты на время скрылся в каменной крепости со звукоизоляцией.

– Что же мне делать, святой лес? – спросила я тишину, падая на каменный, поросший мхом, алтарь, куда ученики складывали свои подношения, состоящие из мелких монеток, чаш с водой, цветных ниток и прочей абсолютно ненужной лесу дребедени. Иногда его использовали для медитаций, верили, что, если отпустить своё сознание, оно выйдет из тела и познакомится с истинными жителями святого места, которые сумеют дать ответы на все вселенские вопросы. Мало кому удавалось, на самом деле, да и я, сколько мне ни показывал в детстве отец, считала всё это бредом и не научилась по-настоящему расслабляться. Как отпустить своё сознание, если камень под тобой холодный, муравьи кусаются, а трава щекочет нос?

Может, стоило лучше стараться, кто знает…

Я выросла в точно таком же месте, где люди вырезали на стволах деревьев лица, боялись их рубить и повязывали на их ветви цветные ленты. В деревне под названием Странные леса. Моя мать была местной знахаркой, умевшей заговаривать мелкие раны, чирии, и снимать сглаз с младенцев. Тоненькая красивая девушка с добрым сердцем, как говорил отец. Она была совсем молодой, когда забеременела мной, но ничего не предвещало дурного. Папа, слывший лучшим травником в округе, обладавший очень редким даром выращивать живое из ничего, не почувствовал приближение смерти своей любимой. Она родила меня ночью, поцеловала, прижала к груди, а утром не проснулась. Сероглазого младенца выхаживали всей деревней. Папа старался. Очень. Я хорошо помню смеющиеся карие глаза, ловкие длинные пальцы и обломленные чёрные ногти. Он всё время возился с землёй и какими-то снадобьями. Мы целыми днями пропадали в лесу в поисках очередного редко цветущего, или ночью в поисках поздно цветущего. Когда я уставала, он садил меня на плечи, когда замерзала, разводил костёр и рассказывал свои дикие сказки. О моём детстве сохранились исключительно хорошие воспоминания, ведь нам было уютно вдвоём… А потом неожиданно заболел сын старосты деревни, которого было не спасти, а в его смерти горем убитый папаша обвинил моего травника. Они пришли ночью, разбив камнем окно. Остальное я тоже помню красочно и хорошо, но стараюсь всё время изгнать из памяти. Только как бы ни старалась, картины, как его тащат и кидают наземь, как его смеющиеся глаза закрываются, всё не исчезают. Помню свой крик, когда его только схватили, как он последний раз сжал мою руку и шепнул: «Беги к тётке Матильде. Люблю тебя».

Соседка спрятала меня под кроватью, а потом тайно выпустила и крикнула, подгоняя: «Беги, деточка, беги. Да сбережёт тебя святой лес».

Лес никого не берёг в ту ночь, он смеялся и жаждал крови.

Я бежала, постоянно оглядываясь на горящую родную избу.

Потом была встреча с Фирсом. Он быстро привёл в порядок деревню; что случилось со старостой и его людьми – знать не знаю, но отца мы похоронили по-человечески. Рядом с мамой. Меня особо никто не спрашивал, хочу ли я уезжать с незнакомым рыжебородым человеком, всё получилось как-то само собой. Мы будто должны были разделить своё горе вместе… Это произошло неожиданно. Воспоминания детского кошмара плавно подхватили меня, веки тяжело опустились, дыхание замедлилось, сердце медленно-медленно сделало пару стуков и остановилось. Кажется, я умерла.

Секунда, другая. Я смотрю на себя, лежащую на алтаре. Абсолютно индифферентно отмечаю, что на светлой рубашке не хватает пару пуговиц, что влажные светлые волосы некрасиво облепили камень, а по моим рукам вовсю ползают муравьи. Кто-то засмеялся, зашептался, всё вокруг пришло в

движение.

– Ну здравствуй, травница, – приветливо улыбнулся мне настоящий бородатый великан.

Кажется, мой знакомый дуб, которому я недавно плакалась.

– Мы тебя заждались, – подтвердила опасения тонкая кудрявая девчушка в белом платье. Береза, я так полагаю.

– Редко к нам гости заходят, – серьёзно поведал дородный парень с красивыми ярко-зелёными глазами. Кедр, наверное…

Их было много. Кого-то было легко узнать, кого-то сложно. Кто-то улыбался и хлопал меня по плечу, а кто-то хмурился и скрещивал руки на груди. Никто не стал знакомиться и объясняться, томная красавица с розовыми волосами как-то резко и колюче бросила в мою сторону:

– У тебя мало времени, спрашивай.

И я не заставила долго ждать госпожу розу.

– Фирс действительно серьёзно болен? Есть возможность его спасти?

Обращалась я, вроде бы, ко всем, но взгляд сам собой тянулся к бородатому великану. Он снова добродушно улыбнулся и кивнул.

– Да. На все твои вопросы. А как спасти, ты знаешь сама.

– Не знаю! – испуганно крикнула я, боясь, что моё видение исчезнет.

– Знаешь, – успокаивающе кивнула красивая женщина с кучерявыми волосами. – Всего лишь нужно найти место, где пролились слёзы отчаяния.

Из них выросло что-то, дающее жизнь.

– Что? – выдохнула я непонимающе.

– Увидишь, дарующая жизнь, – загадочно прошелестело возле уха, и на мою

ладонь мягко опустилась красная ягодка. – Возьми на память.

– И у меня, – хмыкнула знакомая колючая красавица, протягивая розовый

нежный бутон.

– Я не понимаю…

– Поймёшь. Вспомнишь. Место, где лились слёзы отчаяния. Дорога тебе знакома.

– Но…

– Пора! – властно сказал бородатый.

– Приходи ещё, – ласково попросил зелёный старичок.

– Да, приходи к нам, – мягко согласилась кучерявая красотка.

– Удачи, травница, – зашелестело вокруг меня, и я почувствовала, как вновь

тяжелеет тело.

– Удачи, дарующая жизнь!

Они прокричали это все вместе, но я услышала лишь отдаленный шёпот. Сердце издало радостный стук, и мои глаза резко распахнулись, встретившись с серьёзным янтарным взглядом.

Глава 6. Побег.

Выходит, судьба – это не тот путь, который предопределён, а тот, что мы выбираем для себя сами.

Мегамозг, цитата из Мультфильма.

– Ты живая, – ровным голосом констатировал Феникс, и я так и не поняла, рад он этому событию, или же расстроен. Моя голова мирно покоилась на коленях у парня, его чуткие пальцы, по всей видимости, щупали мой пульс, потому что запястью стало внезапно очень горячо.

– Я говорила ему, что тебя нельзя трогать, – с тоской простонала Мари, сидящая у моих ног. – Но этот дурень снял тебя с алтаря, по всей видимости,

прервав контакт… Ведь был же контакт?

– Был, – не стала отнекиваться я, с трудом вспоминая своё странное видение.

– Так байки не врут, – раздался откуда-то сбоку восхищённый голос Родрига.

– Это же надо! Травники и правда умеют соединяться с лесом! Расскажешь,

Сели?

– Все вопросы потом, – мрачно отрезал Феникс, поднимаясь сам и легко подхватывая моё тело на руки.

– Куда? – вяло воспротивилась я, не особо, впрочем, сопротивляясь, а даже поудобнее укладываясь на его широкой груди и вдыхая обалденный запах хвои и костра. Когда ещё такое будет, чтобы сам старший братец носил меня

на руках.

– В лазарет, – последовал весьма недовольный ответ.

– Нельзя! – возмутилась Мари, и я согласно замычала. – Ей просто надо поспать. Неси к нам комнату. Я не услышала, что ответил Феникс (наверняка что-то не очень приятное, в своей обычной язвительной манере), уткнулась носом его в тёмно-бордовую форму боевика и вырубилась, чувствуя приятное тепло мужских рук… А когда проснулась в своей комнате на своей кровати, прикрытая цветастым пледом, вдруг чётко осознала, как надо действовать дальше. Будто кто-то из жителей святой рощи дал мне конкретную инструкцию, а вовсе не выражался загадками.

Итак, действие первое. Собраться тихо, чтобы не разбудить Мари, мирно посапывающую на своём месте. К слову, это было совсем не сложно! Меня часто мучили кошмары, и нередко я просыпалась с криками, но целительница никак на них не реагировала. Вот и сейчас, пока я, пошатываясь от слабости, сползала со своего ложа, по пути сбив прикроватную тумбочку и всё на ней находящееся, Мари лишь мило всхрапнула и поменяла позу спящего младенца на позу смертельно уставшей ученицы.

Тихо пробираясь по комнате, освещаемой тусклым светильником, я аккуратно собрала всё необходимое в дорожную сумку. Её пришлось долго искать и вытаскивать почти всё содержимое шкафа на пол. Честно, даже не спящий по ночам хомяк молился о тишине; в стенку постучали соседи, а Мари лениво взмахнула руками и повернулась на другой бок, свернувшись уютным калачиком. Покосившись на это чудо, я стащила с её стола толстый справочник по всем растениям леса и бросила его на самое дно сумки. На авось, так скажем. По пути заглянула в ванную, ужаснулась своим отражением в зеркале, заплела влажные волнистые волосы в красивую длинную косу, покусала губы, дабы избавить их от мертвенной бедности и, с грустью заглянув в свои серые большие глаза, прошептала: – Смелее, Селена, ты справишься.

Надела самую тёплую рубашку, длинную зелёную юбку, сверху накинула плащ, и, поколебавшись, всё-таки собрала с пола лесные дары и распихала их по карманам плаща. Среди них был свежий бутон розы, жёлудь, кедровая шишка, плод волчьей ягоды, кусочек березовой коры и куча засохших листьев… Не знаю, зачем они мне, но не бросать же добро.

В какой раз подивившись здоровому сну своей соседки, я легко поцеловала её в чёрную вихрастую макушку и мысленно пожелала нашей скорой встречи. Вперёд, Сели!

Впрочем, как только я приблизилась к двери нашей старосты группы, энтузиазм меня покинул. Если первая часть плана состояла в том, чтобы никого НЕ разбудить, то вторая как раз-таки наоборот – мне предстояло в три часа ночи поднять с постели не самую дружелюбную девушку нашего факультета. Я бы даже сказала, самую не дружелюбную. Её крутого нрава побаивались даже учителя, что говорить обо мне… Особенно я страшилась её сейчас, когда она стояла передо мной в одной ночнушке, с вздыбленными рыжими волосами и …

– Ты больная? – да, именно это читалось в её удивлённых карих глазах, мерцающих за толстыми стёклами очков.

– Немного, – призналась я, – всего как часа три назад общалась с обитателями святой рощи, ещё не пришла в себя.

Пару секунд она молча моргала, хлопая ресницами, а потом неожиданно резко втянула меня в свою комнату, прикрыв дверь. Одно из самых лучших (и на мой взгляд, единственных) преимуществ положения старосты – это то, что она живёт одна в комнате.

– Я правильно тебя поняла – ты в трансе??

– Уже нет, – я даже испугалась её прыти. – Алика, у меня вообще-то к тебе дело…

– А я думала, ты чай зашла попить, – фыркнула староста, плюхаясь в кресло и скрещивая руки на груди. И посмотрела она на меня так выжидающе, что не хватило духу признаться, что от чая бы я вообще-то не отказалась… – Выкладывай.

И неожиданно для себя самой я буквально за час выложила всё девушке, даже не являющейся моей подругой. Про своё детство, про болезнь Фирса, про ответы священных деревьев и свои догадки… Когда поток слов иссяк, и я болезненно плюхнулась в кресло старосты, Алика молча протянула мне дымящийся стакан травяного чая. Удивительная всё-таки девушка, как жаль, что мы не подружились раньше…

– Так значит, ты хочешь уехать? Прямо сейчас?

– Ага…

– И тебе нужна моя помощь, чтобы я отмазала тебя перед Гиацинтой и провела ночью через ворота школы?

– Не зря тебя старостой выбрали, соображаешь.

– Не льсти, старостой меня выбрали, потому что я на первую пару опоздала, – вздохнула Алика так горько, что мне даже стало её жалко. – Так, чай допивай и садись писать заявление, мол, по семейным обстоятельствам нужен отгул. Чего смотришь? Пиши давай!

Она всё уладила. Быстро, чётко, не тратя время на объяснения и чтения нотаций. Разбудила своих знакомых друзей-ведунов; один из них отвлекал ночного коменданта, а другой помогал нам вылазить через открытое окно в коридоре. Потом он же молча привёл спокойного чёрного мерина и сунул поводья мне в руки. Мне вдруг стало неловко от того, что я лишила незнакомых людей сна, но Алика сердито натянула капюшон мне на голову и проворчала, не давая рассыпаться в благодарностях:

– Не сомневаюсь, что твой сводный братец прибежит утром отрывать мне голову… Но…

– Я тебе буду обязана, Алика.

– Сочтёмся, дарующая жизнь. Да хранит тебя святой лес.

Мы как-то скованно и порывисто обнялись, и я вскочила на коня. Уже светало, надо было торопиться…

Уже ранним утром я была возле дома Фирса. Знаю, что можно было не терять время и выбрать путь короче, но мне почему-то нужно было утвердиться, что всё это не очередной кошмар. Когда мы виделись в последний раз, Фирс вовсе не выглядел плохо. Что могло измениться за пару месяцев?

К сожалению, изменилось. Сад медленно и уверенно зарастал моими синими розами, волк жалобно заскулил при моём приближении, а возле особняка я почувствовала ненавистный мне запах. Одарённые травники и целители чувствовали его за версту – мне не нужно было переступать порог, чтобы получить доказательства. Я всего лишь мельком увидела Фирса в окно и быстро пригнулась, хватаясь за сердце.

– Идём, волк, нас ждёт дальняя дорога…

Выходя на утреннюю прогулку, Фирс обнаружил возле порога целый букет синих роз. И ещё пучок Мелиссы. Красивое суровое лицо растянулось в улыбке, и он быстро огляделся вокруг, будто ожидая, что сейчас она подойдет к нему: светловолосая девушка с тихой улыбкой и потрясающими серыми глазами, в которых будто скопилась вся вселенская мудрость и грусть. Но никто так и не подошёл, да и Волк куда-то запропастился.

В то время, когда Фирс нашёл мой прощальный подарок, мы с моим верным псом были уже далеко от дома. Я как безумная неслась на встречу чему-то неизвестному, чувствуя непередаваемый энтузиазм и веру в чудо. Там, где слёзы отчаяния пролились впервые… Пора мне навестить могилу родного отца, ибо я отправляюсь в место под название Странные леса.

Глава 7. Чем дальше в лес.

Пойдёшь налево – просто лес, пойдёшь направо – тоже лес. Но если ты в дупло полез, перед тобой волшебный лес!

Сказка о потерянном времени.

Чем дальше в лес нёс меня чёрный конь, которому я дала прозвище Чернушка (и не важно, что он не корова и мужского пола), тем дальше уходили волнения и тревоги. Когда учёба только началась, лето стояло в разгаре. Травников специально набирали в июне, чтобы мы успели ознакомиться с большинством лесных растений, но сейчас листья начали желтеть, и веселое солнце уступило место осенней хандре. Обычно это время года наводило тоску и будоражило печальные воспоминания, но сегодня, когда встреча с ними всё равно была неминуема, я неожиданно оценила вечерние сентябрьские краски… А ещё тишину и спокойный ветер… Уже сутки в пути, и за это время не произошло ничего ужасного. Школьная суета осталась далеко позади, как и переживания, что меня отчислят за побег или не сдачу сессии, к которой я не подготовлюсь из-за побега… Где-то позади остался и высокомерный Феникс со своими вечными язвительными замечаниями, легкомысленный Родриг со своими фанатками, а также милый мой друг Скворушкина. Вот, кого не хватало рядом – не думала, что буду скучать по девичьей болтовне.

Немного пугала первая ночёвка в лесу, но Волк неслышной поступью шагал рядом и это успокаивало. Мало какой зверь или человек рискнет связываться с исполинской серой овчаркой. Разве что зверь побольше… или человек ненормальный… Так подумала я, услышав, как где-то позади раздались человеческие голоса, и резко заставила Чернушку притормозить. Все мысли об отсутствии тревог и волнений вновь нахлынули на бедную меня. Не хватало в первый же день нарваться на маньяков.

Маньяки или нет, но кто-то действительно меня нагонял, а так как уже порядком смеркалось, я не могла разглядеть попутчиков. Пришлось свистнуть Волку и свернуть с протоптанной тропинки. Если повезёт, мы с ними попросту разойдёмся.

Ну, мне очень хотелось верить, что разойдёмся. А Вселенная меня не услышала и подсунула очередную пакость.

До боли знакомый голос воскликнул совсем рядом:

– Вон же она! Стой!

– Но! Чернушка, вперёд! – заорала я, подгоняя коня.

Ругательства, крики, а потом вокруг меня неожиданно образовался круг из пламени, и мой конь чуть не сошёл с ума, застучав копытами.

– Слезай с него, ненормальная!

Хотелось бы, конечно, но животина обезумела от страха, брыкаясь и вставая на дыбы.

– Тихо, Чернушка!

Не знаю, каким чудом я не улетела, с визгом просто сиганула вниз прямо в сильные объятья, а Чернушка тут же смело перешагнула пламя и была такова.

– Там же мои сумки! – рассердилась я, глядя в наглые янтарные глаза.

– Не убежит далеко, как и ты, впрочем…

– Как же ты меня достал!

– И тебе здравствуй, Селена.

Стоит, держит меня за талию, руки не убирает, пялится и кривит красивые капризные губы в знакомой раздражающей меня улыбке. Ненавижу! Правда, было за что. Те слова, что он произнёс после, заслуживали ненависти.

– До меня дошли слухи, что ты направляешься в свой отчий дом, – внимательно разглядывая моё лицо, спокойно произнёс Феникс. – Вопрос – зачем? Ещё не похоронив второго родителя, решила подстраховаться и воскресить первого?

Пламя вокруг нас вспыхнуло ещё выше, скрывая от меня две смутно знакомые фигуры, руки на талии напряглись, будто Феникс испугался, что я сейчас убегу.

Но я и не собиралась убегать. Я сделала, наконец, то, что хотела долгие годы. Стремительно наклонилась к сводному братцу и от всей души врезала ему по лицу. Правда, потом отступила на пару шагов и зажмурилась, испугавшись отдачи.

С него станется.

Секунда, другая.

Ничего не происходило. Уже вовсю царствовала ночь, мирно полыхал огонь Феникса, отрезая все пути к отступлению, где-то недалеко переругивалась ещё одна парочка. Судя по повышенным тонам, Мари пыталась мне помочь.

Братец немного сердито потирал красную щёку, но на меня смотрел совсем не зло, а как-то даже расстроенно. Расстроенно прозвучал и вопрос.

– Ты правда думаешь, что я способен тебя ударить?

– Ты ведь столкнул меня когда-то с лестницы… – индифферентно заметила я.

– То была роковая случайность! – это пламя так отличает, или Феникс покраснел?

– То есть, подножка так теперь называется?

– Я сказал – случайность!

– Хорошо, Фирс так и подумал, между прочим. А ты даже не сказал спасибо, я промолчу об извинениях.

– Спасибо. Извини.

– Теперь ни к чему.

– Ты меня бесишь.

– Новость тоже мне! Ты меня ненавидишь!

– Стал бы я мчаться за тобой, если бы ненавидел? Бросать школу и связываться с сомнительной компанией, назвавшейся твоими друзьями? – голос Феникса на удивление звучал мягко и настойчиво. Будто он разговаривает с неразумной девочкой. И еще медленно-медленно приближается в мою сторону.

– Мне теперь надо подумать, друзья ли они после этого! – я проворно отбежала на несколько шагов.

– Селена, глупости… Мы беспокоились… – снова тянет ко мне руки.

– Враньё! – голос сорвался на крик. – Ты издевался надо мной?

– Как же? – Фениксу надоело ругаться, он демонстративно сложил руки на груди и приготовился внимать.

Действительно, как? Подзабылось уже за три года.

– Скармливал розы Волку!

– Да он сам! Его от них за уши не оттащишь!

– Ты оставил меня одну в той роще, помнишь?

– Нет, я тайно следил, чтобы тебя никто не съел!

– Но… ты даже не разговаривал со мной! Я была ребёнком… Испуганным маленьким ребёнком, потерявшим семью! А ты? Что делал ты? Обливал меня холодным безразличием и равнодушием, подчёркивая постоянно, что я тебе никто?

Это и есть ненависть…

Я не выдержала, всхлипнула, отчётливо вспомнив, как он холодно отсаживался от меня за другую парту, как язвил по любому поводу, как безжалостно топтал мой сад.

Что-что, а слёз моих Феникс явно не ожидал – за все годы нашего совместного проживания я ни разу их ему не показывала. Обычно только перед Мартой я могла прореветься, а тут накатило. Точно не видно в потёмках, но, кажется, он побледнел. Стремительно оказался рядом, не осмеливаясь дотронуться.

– А я учился жить без матери. В пустом доме с замкнувшимся отцом и непонятно откуда взявшейся девочкой.

И слёзы ручьем побежали по моим щекам. Удивительная ночь.

– Если тебе станет легче, то я пытался ненавидеть тебя и делал всё, чтобы в этом преуспеть, но…

– Что? – с неверием спросила я.

– Ты хорошела с каждым годом, – с убийственной честностью ответил Феникс, заставляя в буквальном смысле не дышать. – А ненавидеть красивых женщин, знаешь ли, сложно… И… продолжения не будет, не доросла ещё. Остановимся на признании, что я вовсе тебя не ненавижу. На основе этого, может, заключим временное перемирие?

Сказочная ночь!

– Но… – признание всё ещё било обухом по голове, мысли путались, и я не находила, что ответить. Молча пялилась на протянутую мужскую ладонь: мой белый флаг, который только что предлагали пожать.

– Селена, у тебя есть выбор: либо рассказываешь всё мне, и мы вместе принимаем решение, либо я сейчас тебя оглушу и притащу домой к Фирсу. В школу он тебя не отпустит, раз ты сбегаешь.

– А это ничего, что мне скоро двадцать?

– Я сильнее.

– Ну понятно.

Ладонь я, естественно, пожала, стараясь не думать о том, какие горячие и красивые у Феникса ладони.

Так и знала, что всё это притворство, и надолго его не хватит. Хотелось бы злиться, но мои щёки предательски алели, а лицо грозило растянуться в глупой-преглупой улыбке. Надеюсь, это мне не снится?

В общем, огонь он потушил, и тогда маячившие позади Родриг и Мари, наверняка всё слышавшие, наконец, могли подойти поближе.

– Я так рада тебя видеть! – Скворушкина тут же заключила меня в свои оглушающие объятья, а Родриг тактично по-мужски толкнул кулаком в бок.

– Вы – предатели, – оповестила я их. – Особенно ты, – ткнула пальцем в Мари. – У кого я теперь буду переписывать пропущенное?

– Они реально там учатся что ли? – восхитился Родриг. – Кстати, я поймал твоего коня.

– Чернушка!

– Ты в курсе, что это конь, да?

Там шутка за шуткой, и мы как-то незаметно подготовились к ночлегу, а потом, когда сели ужинать, я едва не подавилась от напряжённо-застывших взглядов, направленных на мою скромную персону.

– Ладно-ладно, я всё расскажу…