Текст книги "Однажды суровой зимой (СИ)"
Автор книги: Елена Михалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Все камни в камере пропитывал этот свет. Он залез в каждую трещинку. Въелся в каждый кирпичик. И мягко пульсировал. Дышал своим полупрозрачным свечением. Напитывал воздух, как молнии в грозу. Но не изливался наружу, в коридор. И не касался Вендала. Лишь легонько колыхал его волосы в том месте, где они касались низкого дверного проема. Принц чувствовал, что она старается успокоить его, унять его боль и гнев от слов Тируса. Точно Эстлин не стояла к нему спиной, а обнимала его, тесно прижимаясь к коже.
Авершам была эпицентром неземной стихии. А ее целью оказался мятежный магистр, съежившийся в углу под давлением. И Вендал был уверен: в эту секунду он ощущает совсем не то, что чувствует сам принц.
– Я вел переписку с одним человеком, – сглотнул Абиалли. – Я не знал его имени. Он сам написал мне однажды. Не знаю, как он вышел на меня. Но он сказал, что знает обо всех моих печалях и может помочь. Поначалу я отказал ему. Но в следующем письме он сказал, что знает о том, как я пытался заразить короля и как сгубил королеву. Он написал мне, что его демонам требуется работа. И я должен им ее предоставить. Иначе он донесет обо всем королю Орису. Он шантажировал меня в каждом письме. И в каждом помогал мне. Я сжигал эти письма, чтобы хоть частично замести улики.
– Ты боялся его, – кивнула чародейка. – И все же воспользовался его помощью.
– Да, – подтвердил магистр. – Я согласился. У меня созрел новый план. Убить Вендала и вынудить Ориса объявить меня своим законным наследником. План был идеальным. Демоны выглядели как те, кто мстил королю за его деяния в Эдверморе. И никак не связывали все со мной. Однажды они явились ночью во дворец. Я был в ужасе. И в то же время счастлив. Ведь глядя на них уверенность во мне росла. Власть над такими страшными тварями опьяняла. В этот раз все должно было получиться…
Тирус осекся. Он повернулся к Вендалу.
– Ты не сможешь простить меня, – магистр облизал пересохшие губы. – Но прошу, не тронь моих детей. Они твои двоюродные брат и сестра. Позволь им жить. Молю. Они ни о чем не знали. Как не знают и о том, что они с тобой в родстве. Ты не такой как я, Вендал…
– Ближе к делу, магистр, – оборвала его Авершам. – Что с тем человеком, что писал эти письма?
– Он больше не присылал ничего, – признался Тирус. Он вновь повернул лицо к Вендалу, но глаза его были абсолютно пусты. – Думаю, не хотел, чтобы вы на него вышли.
Бывший магистр накрыл ладонью черный волдырь на ноге и поморщился от боли. Скользнул взглядом по голубым линиям света, что колыхались подле него, как готовые напасть змеи.
– Ты убьешь меня, чародейка? – голос прозвучал глухо.
– Нет, – она задумчиво покачала головой. – Проживи еще несколько часов с тем, что совершил. И молись, чтобы тот, кто использовал тебя, не пришел раньше палача.
– Откуда нам знать, что он не лжет? – подал голос Вендал. – Он может знать больше.
– Полагаю, он ничего более не знает, – покачала головой Авершам.
Она вновь стукнула посохом об пол. И узник пронзительно вскрикнул, опрокинулся вперед. А несколько тонких голубых нитей, сотканных из света, вырвались из его тела в тех местах, где он вжимался в стену в углу камеры. Он коснулся затылка. Потянулся к спине. Заплакал от боли, касаясь свежих ран.
Ангельский огонь почти потух. Стек с потолка и стен на пол, а потом собрался на посохе, оставив мерцающим лишь его поверхность. В сгущающемся мраке Абиалли закрыл лицо руками и обмяк. Со стороны он походил на сломанную куклу. Марионетку, у которой обрезали веревочки.
– Пойдем, – Эстлин повернулась к Вендалу и жестом попросила взять потухший факел с пола.
Даже в слабом свете посоха принц заметил, как две знакомые морщинки пролегли меж ее бровями.
Они покинули темницу. Вендал запер двери, вернул ключ и факел притихшему тюремщику.
– Я ничего не слышал, мой принц, – заверил Брайден. Он явно старался не смотреть в сторону Авершам.
– Конечно, не слышал ни слова, мой друг, – уже в дверях произнесла Эстлин. – Ведь «мой друг» гораздо лучше, чем «мой враг». Рада, что ты это понимаешь.
– Да, госпожа, – Брайден изобразил на лице подобие улыбки.
Но когда дверь за ними закрылась, он громко вздохнул.
Вендал доверял старому толстому тюремщику. Тот знал больше страшных тайн и искренних признаний узников, чем иной святой отец на исповеди. И не делился ими ни с кем, кроме Ориса Винграйна собственной персоной.
Дневной свет показался принцу чем-то чужеродным и неестественным после мрака подземелья и невероятного света ангельского огня. Но выражение озадаченности на его лице вызвало вовсе не это. Когда они вернулись на первые этажи дворца, наследник Кархолла молча обогнал Эстлин и поспешил по коридору в сторону отцовского кабинета.
– Вендал, – окликнула его Авершам. – Тебе нужно поговорить с отцом. И мне тоже.
– Знаю, – буркнул принц.
– Вендал, послушай меня, – она подошла ближе. Посох в ее руках совсем перестал светится. – Все это очень сложно и страшно. И еще неприятнее то, что тот, кто помогал Тирусу и возможно даже им манипулировал, нам неизвестен. Но клянусь, что найду его.
– Не сомневаюсь в тебе, – принц пошел прочь.
– Ох, Вендал, – она догнала его и коснулась плеча, но тотчас убрала руку.
Принц повернулся к ней. Девушка отступила на шаг назад. Добродушный Вендал, который шутил по любому поводу, уступил место сыну Ориса Винграйна. Тот же взгляд. Так же поджатые губы и насупленные брови.
– Мне нужно разобраться во всем. Самому, – коротко сказал он. – А ты иди к отцу, если хочешь все ему рассказать.
– Просто, – она попыталась подобрать нужные слова. – Может тебе не следует идти на этот суд вовсе? И на казнь тоже. Подумай об этом. Пожалуйста.
Она развернулась и пошла быстрым шагом в сторону тронного зала. Оглянулась через плечо.
Но не сердится чародейка взглянула на него полными печали глазами. Не было в них безумного пламени, готового спалить целое поле с демонами. Не было ангельского огня, который мог вывернуть душу любому преступнику. Всего мимолетный взгляд она подарила ему. И возможно даже и не думала, что он заметит. Но Вендал заметил. И понял: вот она. Настоящая Эстлин. Его Эстлин.
– Долгий день. Не будь, как я. Будь лучше –
Она писала аккуратным мелким почерком. Каждая буковка, как птичка на ветке весной. Она признавалась в любви, что не пристало делать даме. А уж деве на выданье тем более. Она корила себя за то, что не могла ответить взаимностью первому ухажеру, и была без остатка предана второму. В каждом слове была нежность. В каждом предложении – страсть. Бумага все еще пахла ее духами. На одном из листков стоял отпечаток ее губ. На другом разводы слез высохли кляксами.
Ноги сами привели Вендала в отцовский кабинет. Он без труда нашел ту шкатулку с письмами и уже больше часа читал переписку родителей. Он даже не заметил, как переместился от полок и уселся в отцовское кресло. Появись здесь сейчас стая мантикор, он бы и не заметил. Настолько поглотило его чтение.
Нет, маминой вины в случившемся не было. Как не виноват был и отец. Кесанна Ланерли и Орис Винграйн полюбили друг друга глубоко и искренне. Орис тогда только взошел на престол. Прекрасный юный король, у которого отбоя от поклонниц не было. Но ни одна из них не могла затмить дочь рыцаря из маленького прибрежного городка. Он повысил ее отца. Приблизил к себе младшего брата, взяв его в личную охрану. Дал титул семье. А потом просто объявил, что женится на Кесанне Ланерли. Никто не мог ему помешать. Никто даже не рискнул его отговаривать.
В письмах ни слова не говорилось о том, что Тирус Абиалли был единокровным братом короля. Лишь их неловкость перед ним. Жалость. Чувство вины. Но, по их словам, Тирус в конце концов смирился и пожелал им счастья. Знали бы родители, какой камень он тогда припрятал за пазухой.
Вендал прочел больше половины пухлой стопки родительских писем, когда дверь в кабинет открылась, впуская Ориса Винграйна.
Отец облачился в парадную одежду, которую надевал во время судов и траурных событий. На голове привычным бременем красовалась корона. На плечах – темно-синяя мантия с золотой вышивкой.
– Вот ты где, – Орис Винграйн словно бы не заметил, что сын роется в его личных письмах. – Ты еще не готов? Суд начнется совсем скоро.
Вендал свернул недочитанное послание и положил его к остальным в стопку.
– Так значит, это из-за Абиалли ты так боялся, что у меня появится бастард? – принц с вызовом посмотрел на отца.
Король вздохнул. Подошел ближе.
– И из-за него тоже, – монарх неспешно сложил все письма обратно в шкатулку, закрыл крышку и понес предмет на место. – Авершам мне все рассказала.
– И он правда твой брат? – на всякий случай уточнил Вендал.
– Да, – Орис Винграйн выразительно посмотрел на сына.
Принц встал, уступая правителю его законное место. Король опустился в кресло. Устало потер лоб. Вендал тем временем прошелся по кабинету, чтобы как-то унять нарастающее беспокойство. Остановился у старинных часов на каминной полке. Золотые стрелки показывали половину одиннадцатого.
– Я даже не представлял, что твоя мать умерла по вине Тируса, – признался Орис Винграйн. – Догадывался, что он ревновал несмотря на все свои заверения, что не держит на нас зла. Понимал, что не зря он настаивал на том, чтобы я оставил Кесанну. Якобы из-за ее неспособности дать мне наследников. Но все дело было в мести…
Король сокрушенно покачал головой.
– Мама знала, что он твой единокровный брат? – спросил Вендал, не оборачиваясь.
Ему не хотелось встречаться с отцом глазами. Безусловно, несмотря на всю секретность ему давно стоило рассказать о том, кем им приходится Тирус Абиалли. Но стоило ли винить отца в его поступках? В том, каким человеком стал его старший брат, и какое безумие засело в его голове?
– Нет, – ответил король. – Она была уверена, что он мой названный брат и близкий друг, но не более, – монарх горько усмехнулся. – А ведь мы были лучшими друзьями в детстве. Он защищал меня. Брал на себя любую мою вину. А когда отец рассказал, что мы братья, придумал эту историю с названными братьями. Чтобы мы могли сказать друг другу «брат» при посторонних и не бояться, что нас раскроют. По счастью мы мало походили друг на друга внешне. Но мне казалось, что мы оба – копии отца. И нет на свете человека, любящего и понимающего меня больше, чем Тирус.
Король умолк. Не то погрузился в воспоминания. Не то предался горькому разочарованию.
– Думаешь, его сын и дочь тоже не в курсе? – Вендал, наконец повернулся к отцу. – Он утверждал на допросе, что они ничего не знают. Но я ему не верю.
– Кто знает? – пожал плечами Орис Винграйн.
– Они не должны отвечать за грехи, к которым не имеют отношения, – заметил Вендал.
– Надеюсь, что так, – король откинулся в кресла и положил обе руки на подлокотники. – Я дарую им прощение и позабочусь о них, если Тирус признает свою вину и расскажет о том, что совершил. Без ненужных подробностей, разумеется. Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз до того, как начать заседание суда.
Принц согласно кивнул. Вновь прошелся по комнате. Скрестив на груди руки, встал, прислонившись спиной к книжному шкафу. Орис не сводил с сына глаз. Король понимал, что на долю сына в последнее время выпадает слишком много непростых испытаний.
– Возможно, твой дед во многом был не прав, – признал король. – Возможно, и я ошибался, когда слепо доверял Тирусу. Но я старался быть лучше, чем наш покойный Саерис. Старался править лучше. И относиться к брату лучше, – Орис сузил глаза. – Вендал. Я воспитывал тебя с этой же мыслью – стань более великим правителем, чем твои предшественники. Я – не мой отец. А ты – не я. Ты должен взять от меня все лучшее, когда займешь трон Кархолла. Но брать все подряд ты не обязан.
– Откуда эти мысли, отец? – принц не мог скрыть удивления.
Пожалуй, это был самый сердечный их разговор за последние десять лет.
– Я многое обдумал за время твоей пропажи, – король сплел пальцы в замок на столе перед собой. – Больше всего я боялся, что ты не вернешься. А на втором месте были сожаления, что я не женил тебя и не успел увидеть внуков.
– Лишился наследников? – Вендал пождал губы. Похоже, сердечная часть беседы подошла к концу.
– Лишился возможности увидеть в ком-то продолжение тебя, сын, – Орис улыбнулся. – И долгое время лишал тебя возможности завести собственную семью. Порадоваться детям до того, как тебя настигнет бремя власти. Полюбить жену и насладиться этой любовью в юности. Понять, что сердце твое наполнено счастьем.
– Ты не мог знать, что так все сложится, – смягчился принц. Ему вдруг захотелось рассказать о том, что его сердце уже разрывается от счастья, но он сдержался. – Будь у меня семья, Тирус мог добраться и до них. Кто бы мог подумать. Дядя, – это слово Вендал выплюнул. – Он рассказал все только потому, что боялся Эстлин.
Эстлин. Ему хотелось повторять ее имя вслух как можно чаще. В любом разговоре было место для нее. На всякую тему Вендал мог сказать о ней что-то. Обратил ли внимание на это отец?
– Да. Авершам теперь все знает, – заметил монарх.
– А еще Брайден. Он скорее всего слышал большую часть допроса. Но она уж точно ничего никому не расскажет про, – Вендал попробовал подобрать слово, – моих кузенов.
– Тут ты прав, – согласился Орис Винграйн. – А с Брайденом я поговорю с глазу на глаз после казни предателя.
– Я думал, тебя обеспокоит эта ситуация с возможными претендентами на твой трон, – принц нахмурился.
– Законный наследник в Кархолле один, – спокойно сказал король. – У него есть надежная поддержка союзников внутри и вне государства. Он обладает необходимыми качествами для правителя. Его знают в королевстве все. Он пережил ужасное покушение и вернулся героем, что говорит о его исключительных правах на корону. Кроме того, скоро ты заключишь династический брак с соседями. А это даст тебе дополнительную поддержку.
– Ты только что говорил мне о важности любви, а теперь переключился на династический брак с соседями, – усмехнулся Вендал. Он сокрушенно покачал головой. – Быстро же ты меняешь мнение, отец.
– Я ничего не меняю, – ответил Орис Винграйн. – Но одно другому не мешает. Ты вступишь в брак и полюбишь свою молодую красивую жену. Поверь мне, она юна и прекрасна.
– Она? – принц наклонился вперед. – Ты даже уже конкретную претендентку выбрал для своих целей? И кто же она?
– Линетта Макланд из Анверфела, – король назвал имя единственной дочери их соседей. – Достойнейшая из невест. Мы с ее отцом обо всем договорились. Линетта уже едет. Прибудет сегодня к вечернему празднику.
– Сватовство и казнь в один день, да еще не спросив меня, – возмутился Вендал. – Отец, это слишком даже для тебя.
– Я все еще твой король, – Орис Винграйн повысил голос. – И твой отец. Я чуть не лишился единственного сына. И теперь намерен устроить его жизнь как можно быстрее, лучше и надежнее.
– Это абсурд! Я даже не стану с тобой это обсуждать, – Вендал взглянул на часы.
– Я тоже не стану, – тон монарха не допускал возражений. – Иди переоденься и будь готов к началу суда.
Принц пошел прочь. К этому разговору предстояло вернуться. Но позже. И беседа обязательно станет неприятной. Особенно для короля.
Когда Вендал открыл двери, чтобы выйти из кабинета, отец позвал стражников, что стояли у входа. Уже в коридоре он услышал, как отец отдает им приказ:
– Приведите ко мне узника Тируса Абиалли. Немедленно.
– Тот, кто платит за чужие ошибки –
Бывший магистр Тирус Абиалли прекрасно понимал, что ждет его в следующие пару часов. Вернее, в последние пару часов его жизни. И он так же осознавал, за что ему предстоит через все это пройти.
Вопреки ожиданиям, он не чувствовал страха. Не чувствовал жалости к себе или раскаяния. На душе была лишь пустота. Одна мысль кружила в голове назойливой мухой: поскорее бы все закончилось. Возможно, виной тому стала дьявольская магия чародейки. Она вытрясла из него так много, как могла. Однако, не все.
Сопротивление колдовству далось узнику тяжело. Она задавала самые болезненные вопросы так непринужденно, будто всего лишь спрашивала о том, который час. Ее голос требовал правдивых и немедленных ответов. Ее взгляд не давал лгать. А тем временем эти голубые щупальца из магического света впивались в его плоть. Дурманили и одновременно подстегивали к тому, чтобы он говорил. Чтоб открыл ей правду. Злобная, безжалостная магия нефилима. Но по счастью читать мысли чародейка не могла. Иначе сразу поняла бы, что открыл он ей не всю истину.
Те места на спине и шее, куда впивались синие щупальца, все еще болели. Кровь запеклась в них жесткими бугорками. Кожа вокруг зудела. Но Тирус Абиалли не обращал внимания. Он размышлял. О своих детях. Об Орисе и Вендале. О деяниях, которые привели в эту камеру смертника вместо трона Кархолла. Нет, он все сделал верно. Что бы не говорили. Ошибки не было ни единой.
Орис все это заслужил. Как заслужили Кесанна и Вендал. Высокомерная предательница и глупый мальчишка. Конечно, Кесанна выбрала более перспективного жениха, стоило Орису взглянуть на нее. А глупый Вендал и представить себе не мог, как мало у него прав на престол по сравнению с его дядей Тирусом.
Только вот Тирусу никаких прав не дали. Напротив, их отняли. Саерис Винграйн, которого он отцом не называл ни разу и мысленно, лишил его любых притязаний на корону. Их связь с матерью породила его. По его воле. И по его воле Тируса сделали никем. Забрали у матери под благовидным предлогом – принцу Орису нужен друг для игр. Но все вышло куда сложнее.
Друг? Мальчик для битья. Не более. Однажды Саерис зачем-то рассказал им правду о том, что они братья. Наверное, не смог держать этот груз в себе. Взвалил его на плечи детей. Пусть они разбираются с его выбором. И Орис разобрался, как мог. Назвал его братом. А после избрал в совет магистров. И… Все.
Нет. Был период, когда Тирус искренне любил младшего брата. Заботился. Считал его невиновным. И во всем порицал лишь грехи их отца. Но так было до того, как Орис сам начал принимать собственные решения. Брат отказался стать полноценным братом. Признать его кровное родство. Отнял невесту. Не захотел породниться с Абиалли путем заключения брака с единоутробной сестрой Тируса, а после – с его дочерью. И дочь, которую он предлагал брату в невесты, стала даже не любовницей. Нет. Служанкой жены-королевы.
Просватать Вендала за младшую было предложением отчаяния. Последней попыткой объединить две ветви одного рода. И снова отказ. Дескать, есть партии лучше и важнее. Например, дочь Макланда. Единственная наследница Анверфела.
Последовавшая череда смертей стала заслуженной карой. Орис должен был умереть за свое упрямство. Тирус мог занять его место. Должен был. Как минимум, как регент принца. Как максимум, он мог заявить о своих правах на трон. Мог. Но не стал. Ибо он – лишь незаконный сын. О каких прямых правах пойдет речь? Кто подтвердит, что он – Тирус Винграйн?
Нет, Орис заслужил смерть. Но перед этим он заслужил увидеть смерть жены и сына. Демоны были прекрасным решением проблем. Жаль, что не сложилось. И жаль, что тот, кто стоял за ними, сам оказался опытным кукловодом. Он предложил Тирусу помощь в отмщении, а на деле сам использовал Абиалли, как инструмент. Чтобы его руками осуществить собственные планы. Те, о которых мятежный магистр не мог знать. И вместо помощи он получил шантаж. Расскажешь кому-то правду – вся твоя родня умрет, а Кархолл станет новым Эдвермором.
Нельзя было, чтобы чародейка проведала, что он знает его имя. Нельзя, чтобы вообще кто-то узнал. Иначе его детям не жить. А они могут прожить прекрасную долгую жизнь, завести собственные семьи и избавиться от клейма позора, которым их наградил отец. И Орису с Вендалом тоже не жить. Да, он хотел их смерти. Искренне желал ее. И в то же время теперь зачем-то защищал от того, кто может прийти за ними. Они были и одновременно не были его семьей. А быть может он просто сходит с ума от того, что сделала с ним чародейка. От понимания, что его ждет смерть.
О, у этого кукловода были своим мотивы. Цели чернее и страшнее, чем сама Преисподняя. Тирус был ступенькой в его лестнице к достижению желаемого. Но свои секреты проклятый манипулятор оберегал сильнее, чем свою личность.
Как тяжело далось ему укрыть правду от Авершам! Какой болезненной была ее пытка! Он разболтал ей и так слишком много. Но по счастью, не все. И теперь Тирус Абиалли мог гордиться собой. Вопреки всему он смог защитить семью. Защитить родной Кархолл, который он годами считал своим. А казнь… Казнь – это цена за принятые решения. Свои и чужие. Он готов заплатить ее. Стойко и с гордостью. Каким бы унизительным не стал суд.
Но ему было совсем не важно, что скажет королевский двор. Хотелось лишь сказать пару слов брату. Не попросить прощения. Нет. Тирус нуждался лишь в одном последнем разговоре с глазу на глаз. Он был искренне уверен, что Орис захочет того же.
Поэтому, когда дверь в его камеру отворилась, он совсем не удивился словам тюремщика Брайдена:
– Король желает видеть вас перед судом. Лично. Без посторонних.
